"Закат красив, когда веришь в рассвет"

Джинн устало опустилась на кресло и подпёрла голову руками. Покинув темницу, она сразу же направилась к единственному человеку, с которым могла поделиться своими самыми сокровенными мыслями — к Лизе. Библиотекарь участливо коснулась её плеча. — Скажи, кто расстроил тебя, золотце, и я сдеру улыбку с его лица, — проворковала она. — Кэйа сознался в убийстве Отто, — без предисловий выдала Джинн. На долю секунды Лиза замерла, но магистр этого не заметила. — Стало быть, теперь его ждёт… — Да. Теперь даже если он и не на стороне вампиров, ему не помочь. Он убийца. Лиза молчала. — Но у меня всё равно такое чувство, что всё не так просто, — всплеснула руками Джинн. — Ты не считаешь, что он заслуживает такой участи? — Не знаю… — Ты можешь порассуждать вслух, золотце, — Лиза мягко поглаживала девушку по плечу. Джинн вздохнула. — Я давно заметила, что между поручениями Сайруса Кэйа постоянно пропадал куда-то. В то же время сам Сайрус отправлял патрули лишь на зачистку лагерей монстров и так называемую разведку. Но я ни разу не получала отчёта о стычке охотников с вампирами. А начались они прямо с исчезновения Кэйи. Лиза, прекрасно знавшая правду, внимательно слушала, ожидая, к какому выводу придёт Джинн. — Также, всем в ордене доподлинно известно, что Кэйа уже дважды провалил миссию по избавлению от последнего вампира в Мондштадте — Дилюка Рагнвиндра, — продолжала магистр. — Но в итоге Сайруса это будто даже не удивило. — И? Гуннхильдр покачала головой, подбирая слова. — Ох, сопоставив все факты, мне начало казаться, что Сайрус и Кэйа могут вместе работать на вампиров. Вот только в отличие от последнего, к главе охотников и не придерёшься. Вообще, такое чувство, что подозреваю его в чём-то только я. Лиза подавила смешок. — Это довольно сильные обвинения, — хмыкнула она. — Понимаю. Поэтому я надеялась, что Кэйа где-то проколется и раскроет своего подельника. Но знаешь, что он выдал сегодня, когда я была в темнице? Что в сговоре с вампирами только Сайрус, а сам он вообще пытается спасти кого-то! Джинн потёрла лоб рукой. — Я ничего не понимаю. С одной стороны, он подтвердил мои подозрения насчёт Сайруса. Он ведь не мог ткнуть пальцем в небо и, назвав случайное имя, так угадать. В то же время, даже если они не работают вместе, Кэйа тоже не так прост. Зачем ему убивать охотника ради вампира? Лиза серьёзно взглянула на девушку. — Это Кэйа сам так сказал? — Да, прямым текстом. Это… Это не было похоже на ложь. — И ты совсем не хочешь докопаться до истины? — А каким образом? Подозреваемый в убийстве сознался в убийстве — приговор обязан быть приведённым в исполнение на следующий же день. Таков закон. — Ты могла бы какое-то время об этом не докладывать, — пожала плечами Лиза. — Не могла бы, был свидетель. Весь штаб уже знает. Библиотекарь о чём-то задумалась. Казнь должна была состояться прямо на площади Барбатоса в восемь часов утра. К назначенному времени туда уже высыпал почти весь штаб Ордо Фавониус. Погода стояла пасмурная, воздух был достаточно влажным. И с каждой минутой сгущался туман. Джинн, пока наблюдавшая из окна своего кабинета, тяжело вздохнула. Она почти не спала всю ночь, её не отпускало какое-то дурное предчувствие. Будто происходит что-то не то. Что-то неправильное. Магистр хотела напоследок навестить Лизу, но, как ни странно, не нашла её. Данное обстоятельство лишь сильнее встревожило девушку. В кабинет заглянул один из советников. — Пора, Джинн. Магистр коротко кивнула и в сопровождении нескольких приближённых заняла своё место на площади. Вскоре явился и осуждённый. Его по обе стороны вели охотники. Руки были связаны за спиной. Стеклянный взгляд не выражал абсолютно никаких эмоций. За прошедшую ночь Кэйа даже не смог отключиться, как это бывало раньше после пыток. Он прокручивал в голове все воспоминания. Старался ещё раз пережить в сознании самые дорогие моменты. Стоит ли отмечать, что подавляющая их часть связана с единственным, ради кого Кэйа не хотел расставаться с жизнью?.. Он ненавидит чувство сожаления. И искренне не хотел бы испытывать хотя бы его в свои последние минуты. Но тем не менее, подсознание нашло, о чём сожалеть. Кэйа вдруг понял, что так ни разу и не сказал Дилюку самого главного слова: «люблю». В центре площади располагалась плаха. Рядом с ней стоял рыцарь, по-видимому, играющий роль палача. Один из советников постучал мечом по каменному полу, призывая присутствующих замолчать. — За государственную измену, — голос магистра эхом прокатился по площади в наступившей гробовой тишине, — за убийство одного из наших верных и доблестных братьев по оружию Кэйа Альберих, — девушка сделала паузу, показавшуюся для присутствующих бесконечностью, — приговаривается к отсечению головы. Приступить к исполнению немедленно. Сопровождающие грубо подтолкнули Кэйю вперёд. От смерти его отделяли каких-нибудь метров пять, когда тишину сотряс оглушительный грохот со стороны собора. Процессия остановилась. Все рефлекторно уставились на звук взрыва. Но сквозь туман уже не было видно дальше трёх шагов. Далее события стали разворачиваться с головокружительной скоростью. Воздух быстро наполнился едким запахом дыма. Рыцари в панике озирались по сторонам, не зная, что делать. Вдруг послышался вскрик и звуки ударов. Затем туман на глазах рассеялся. На месте Альбериха остались лишь двое его надзирателей, лежащие без чувств на земле. Узника же не было. Теперь отчётливо виднелся полыхающий собор. Дым чёрными клубами взвивался в небо. Послышались крики паники и мольбы о помощи. Наконец, отошедшая от оцепенения Джинн сорвавшимся голосом рявкнула: — Потушите пожар! Немедленно!!! Кэйа несколько секунд пытался осознать, что произошло. Вот только что его вели к плахе, а прямо сейчас он находится в руках Дилюка в каком-то помещении. Кругом царил полумрак, поскольку все окна были почти полностью занавешены. Рагнвиндр осторожно опустил свою драгоценную ношу и развязал его руки. — Что они с тобой сделали… — прошептал вампир, с болью осматривая с ног до головы побитого Кэйю. — Э-это… Я что, всё-таки умер? — пролепетал Альберих. Дилюк с нежностью провёл ладонью по его щеке. — Ну почему это первое, что приходит тебе в голову, когда я тебя спасаю? Кэйа… Рагнвиндр вдруг крепко сжал охотника в своих объятиях. — Прости, что так поздно, — прошептал он. Кэйа, всё ещё не верящий в реальность происходящего, обвил дрожащими руками его плечи. — Ты… Как… — Эй, ты же не думал, что я брошу тебя? — Дилюк заглянул в сине-сиреневый глаз и… замер. Тот казался настолько безжизненным, что вампир ужаснулся. — Кэйа? — Я… Я… — по смуглой щеке потекли слёзы. — Тшш, всё хорошо, — Дилюк вновь крепко обнял его и начал успокаивающе поглаживать по спине. — Если б ты только знал, как я испугался, когда вместо тебя нашёл в пещере лишь лужу крови. Альберих начинал понемногу приходить в себя. Он зарылся пальцами в алые волосы и всем телом прижался к Рагнвиндру. — Прости, что свернул тебе шею… — Не стоит, я всё понял. А ещё я понял, что мне не нужен Мондштадт, в котором нет тебя. Кэйа замер. — Я всегда жил ради людей, — тихо продолжал Дилюк. — Но они раз за разом наносили мне удар в спину. И вот сегодня я едва не потерял из-за них смысл своей жизни. Тебя. Я готов жить ради тебя одного, Кэйа. Я люблю тебя. Альберих с шумом втянул воздух. Последние несколько дней он ощущал себя не более чем живым трупом, но вот в этот самый момент его захлестнул целый калейдоскоп эмоций и чувств, окончательно возвращая к жизни. Охотник с жадностью впился в чужие губы. — Родной, я тоже тебя люблю, — прошептал он, отстранившись на какую-нибудь долю секунды, и начал покрывать горячими поцелуями губы, щёки, глаза Дилюка. Тот мог лишь счастливо улыбаться, продолжая прижимать Кэйю к себе. — Кх! — невольно сморщился охотник. Рагнвиндр нахмурился. — Ох, весёлые деньки в темнице Ордо Фавониус дают о себе знать, ха-ха, — попытался улыбнуться Кэйа. — Кстати, а где мы вообще? — У меня дома, — внезапно раздался знакомый женский голос, заставивший охотника вздрогнуть от неожиданности. Он обернулся и вовсю уставился на девушку. — Роз?! Какого?.. — Мы всё тебе объясним, только сначала позволь обработать раны, — спокойно произнёс Дилюк, выпуская Кэйю из объятий. Розария помогла Альбериху промыть раны. Вампиру же пришлось на какое-то время отлучиться из-за сильного запаха крови. Парень также принял душ, насколько это было возможно. Пока девушка перевязывала его бинтами, Кэйа так и засыпал её вопросами. Та вздохнула. — Просто заткнись и не дёргайся, я сама всё расскажу. В день, когда тебя только схватили, мне обо всём доложила Эола. С неё был отвлекающий манёвр для рыцарей, с меня — Дилюк. — Ты ради меня отыскала Дилюка?.. — Кэйа был тронут до глубины души. — Не то чтобы это было сложно, — пожала плечами Розария. — Он околачивался где-то возле столицы и мне оказалось достаточно лишь тихо позвать его. Конечно, это было первым, что пришло мне в голову. Но, думаю, я бы выкрутилась, даже если бы он тогда передо мной не появился. Девушка недолго помолчала и бросила быстрый взгляд на Кэйю. — Никогда бы не подумала, что вампир может быть таким. Он готов был весь Мондштадт сравнять с землёй только чтобы спасти тебя. И это после всего, на что он пошёл ради этого города. Кэйа сидел и широко улыбался. От этих слов приятное тепло разлилось по всему его телу, заглушая даже жжение ран. — Будь добр, убери это идиотское выражение со своего лица, — мрачно буркнула Розария. — А я продолжу, с твоего позволения. Мы, конечно, не могли знать заранее, что всё зайдёт настолько далеко. Мы было начали продумывать план, как вытащить тебя из темницы. Но ты умудрился всё ускорить, сознавшись в убийстве. Благо на дальнейшие приготовления у нас оставалась хотя бы ночь. Девушка бросила хмурый взгляд на Кэйю. — Можешь начинать напрягать свои извилины, думая над благодарностью. Хотя за вампира в моём доме вовек не расплатишься. Альберих тихо хихикнул. — Вот я и нашёл новую цель в жизни, когда вся эта веселуха с вампирами и Сайрусом подойдёт к концу. — Ловлю на слове. — Хм, ладно, ребята, я безумно счастлив, что вы все объединились ради меня. Но у меня всё ещё полно вопросов. Например, что вы устроили там, на площади? Розария лишь вздохнула. — Это был ответ такой? — вопросительно изогнул левую бровь Кэйа. — Как сказала Розария, Эола подготовила отвлекающий манёвр, — в проходе появился Дилюк, облокотившись о дверной косяк. — Им должен был стать взрыв собора. Но я, мягко говоря, не ожидал, что ловить тебя мне придётся буквально наощупь. Туман ведь не мне одному показался странным, верно? Присутствующие переглянулись. — Он рассеялся сразу, как только вы двое благополучно сбежали, — кивнула Розария, закрепляя последний бинт. Оба парня уставились на неё. — Ладно, походу у вас вообще никаких идей нет. Этот туман наколдован ведьмой. Мне же не нужно объяснять, какой? Дилюк нахмурился. — Не знал, что в Мондштадте остались ведьмы. Кэйа вскинул голову, поражённый внезапной догадкой. — Неужели?.. — Да, — кивнула Розария. — После гибели моей матери она осталась последней ведьмой в Мондштадте. Дилюк и Кэйа напряжённо переглянулись. Девушка закатила глаза. — Да можете не притворяться. Уверена, что Альберих давно уже растрепал, кто я такая. — Ну почему сразу «растрепал»… — охотник неловко почесал затылок. Розария скрестила руки на груди и снисходительно покачала головой. — Учитывая, что я знаю про твои чувства к Рагнвиндру ещё с тех пор, когда тебя едва из столицы-то выпускать начали после одного известного лишь вам двоим инцидента, думаю, всё честно. Дилюк, широко распахнув глаза, не мигая уставился на Кэйю. Тот покраснел и глупо улыбнулся. — Стоп-стоп-стоп, причём тут чувства? — начал оправдываться он. — Тогда я лишь пытался восстановить справедливость этого бренного, прогнившего насквозь мира… — Да-да, продолжай и дальше убеждать себя в этом, — перебила Розария. Вампир прокашлялся. — Кхем, так что за ведьма-то? — Лиза, — в один голос ответили Кэйа и Розария. — Библиотекарь Ордо Фавониус? — Да. Рагнвиндр помотал головой, переваривая полученную информацию. — Однажды она уже помогла доказать твою непричастность к монстрам в Мондштадте, — пояснил Кэйа, но видя, что вызвал только больше вопросов, поспешно помахал рукой. — Долгая история, позже как-нибудь расскажу. Самое невероятное во всём этом, что Лиза провернула подобное прямо у всего Ордо Фавониус под носом. Ладно, ведьмы обычно о своей природе не распространяются. Но насколько я знаю, Лиза довольно близка с Джинн. Неужели та не знает, кто такая её благоверная? — Наверняка знает, — спокойно кивнула Розария. — Век ведьмы короток. И если уж она успевает найти своё счастье, то желает явить этому человеку абсолютно все свои стороны. Это помню ещё со слов матери. Дилюк и Кэйа переглянулись. — Но в таком случае получается, что Джинн поняла, чьих рук тот туман, — пробормотал вампир. — И что же теперь? Думаете, она примет предательство Лизы? — Ну вы-то друг друга приняли, — хмыкнула Розария. — Такое, конечно, предвидеть было невозможно, но теперь наша задача достучаться до магистра значительно упрощается. Когда собор благополучно потушили, Джинн буквально влетела в библиотеку, закрыв дверь при этом изнутри. На сей раз она нашла Лизу на своём рабочем месте. Та как ни в чём не бывало восседала на диване, закинув ногу на ногу. Больше в помещении никто не присутствовал. — Я внимательно слушаю твоё объяснение! — рявкнула магистр, скрестив руки на груди и в упор глядя в глаза ведьме. Та и бровью не повела. — Спокойно, золотце, я понимаю твои эмоции и чувства сейчас. Но я не могла позволить тебе собственными руками избавить Мондштадт от последней надежды на спасение. — Ха… Что?! — Вчера ты сказала, что у тебя нет времени докапываться до истины. Ох, милая, поверь, когда ты всё узнаешь, будешь благодарна, что я вмешалась в этот фарс с казнью за якобы государственную измену. Итак, ты готова слушать? Ровным счётом ничего не понимающей Джинн оставалось только слегка кивнуть. Тогда Лиза встала и, взяв девушку за руку, быстро произнесла какое-то заклинание. В следующую секунду они уже находились в небольшом подвале со столом посередине и лавками по бокам. Углы были завалены каким-то хламом вроде веток, булыжников и прочего. Но больше всего удивление вызвала ожидающая там Эола. — А ты-то тут причём?! — ахнула Джинн. Охотница бросила быстрый взгляд на Лизу, та ободряюще кивнула. И Эола рассказала магистру обо всём, начиная с их совместного дела с Кэйей четырёхлетней давности и заканчивая обстановкой на сегодняшний день. Джинн опустилась за стол, подперев лоб руками. — То есть всё это время единственным предателем был Сайрус, а Кэйа лишь пытался рушить его планы и спасал людей?.. — выдавила она. — Так точно, — кивнула Эола. — Идиоты в отряде охотников слишком преданы Сайрусу, а потому приходилось действовать скрытно. И напрямую выдвинуть свои обвинения мы не можем, поскольку не имеем на руках абсолютно никаких доказательств, кроме слов. Джинн сделала глубокий вдох, пытаясь выйти из состояния шока и заставить мозг соображать. — Ну почему же, — наконец, произнесла она. — Люди, что принесли тело Отто, поблагодарили за спасение их деревни. Так я узнала, что они уже просили о помощи Сайруса. Но тот не предпринял ничего. Он и мне не счёл нужным докладывать. Я ещё раз просмотрела все отчёты о патрулях за последние два месяца: сложилось впечатление, что он как специально не отправлял отряды в предполагаемые местонахождения вампиров. — Так и есть, — вздохнула Эола. — И тот факт, что в первый раз монстры нас с Альберихом отпустили, это доказывает. — В любом случае, раз теперь я, наконец, вижу картину целиком, я ещё более тщательно изучу документацию Сайруса и все отчёты за последние несколько лет. Уж там-то должно найтись хоть что-то изобличающее его. Эола и Лиза торжествующе переглянулись. Охотница готова была свалиться под стол от облегчения, что теперь сама магистр на их стороне. — Однако, я не могу не задать вопрос, — Джинн заглянула девушке в глаза. — Почему же вы мне раньше всё это не сказали? — Мы… Мы не знали, как ты к этому отнесёшься, — честно ответила Эола. — Варка почему-то закрывал глаза на все деяния Сайруса и позволял охотникам творить полный беспредел. Даже ловить вампиров, жертвуя при этом простыми людьми… Да и я сама окончательно убедилась в предательстве Сайруса лишь после похода в Штенн. А дальнейшие события начали развиваться слишком уж быстро. Кэйа исчез, затем его объявили в розыск… У меня не было права на ошибку. Магистр опустила глаза. — Понимаю. — Всё-таки вставлю и своё словечко, золотце, — Лиза утешающе положила руку на её плечо. — Это ещё далеко не «полная картина», как ты выразилась. Уверена, Кэйе тоже есть, чем поделиться с тобой. Ведьма подняла взгляд на Эолу. Та, немного поколебавшись, кивнула. — Я договорюсь с ним о встрече. Вечером того же дня Розария отправилась на смену в соборе. Раненого Кэйю под надзором Дилюка было решено на какое-то время оставить у неё дома. Квартира девушки состояла из кухни, ванной, спальни и небольшой прихожей, диван в которой и отписали охотнику. Парень лежал с перебинтованным торсом без рубашки, откинув волосы через подушку. В целях конспирации, занавески были задёрнуты на всех окнах. Дилюк мерил шагами комнату, о чём-то задумавшись. Альберих какое-то время молча следил за ним взглядом, затем подал голос: — Надо бы решить, что делать дальше. Даже с поддержкой магистра, ни ты, ни я не можем так просто разгуливать по Мондштадту. Всё-таки для почти всех рыцарей и охотников мы — преступники. — Надо бы убедить магистра разобраться с этим, — холодно усмехнулся Дилюк. Кэйа несколько секунд внимательно разглядывал его. — Эй, солнце, ты сегодня не в духе? — пробормотал он и, подвинувшись к спинке дивана, похлопал рядом с собой. Вампир окинул его взглядом и присел на край на уровне его поясницы. Охотник тут же схватил Дилюка за руку. — Мне кажется, тебя что-то тревожит, — произнёс Кэйа, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Рагнвиндра. — Дорогой, ты можешь со мной поделиться. Не держи всё в себе. Дилюк опустил взгляд, подбирая слова. — Ты прав, — немного помолчав, выдавил он. — Каждый раз забываю, какой ты внимательный. После того, как ты меня вырубил, я очнулся в компании Синьоры. Она… не пыталась угрожать или что-то в этом роде. Скорее намекала на что-то. При этих словах, Кэйа резко изменился в лице. Теперь оно выражало тревогу и болезненную сосредоточенность. — Она прямым текстом заявила, что знает, на чьей я стороне, — продолжил Дилюк, глядя в сторону. — И, кажется, поняла, что ты дорог мне. А после задвинула какую-то речь о том, какие вампиры совершенные, раз не способны убивать друг друга. Кэйа напряжённо молчал, внимательно ловя каждое слово. — По её мнению, люди — это жалкие, никчёмные создания, годящиеся лишь в качестве еды для вампиров. Более ничего конкретного не сказала, но… Я бы предположил, что она задумала заставить людей пресмыкаться перед вампирами. Чтобы вампиры стали высшими существами и не должны были бы скрываться. Но во всём этом я не могу понять лишь одно, — всегда собранный и уверенный во всём Дилюк в тот момент выглядел непривычно растерянным и подавленным. — Зачем она мне сказала всё это? Раз знает, что я буду на стороне людей до последнего и что никакими речами ей меня не переубедить… Очевидно же, что раскрыв свою цель, теперь она лишилась такого преимущества как неизвестность. Зная Синьору — она из тех, кто не даёт форы. Видя малейшее препятствие или преграду, она, не задумываясь, избавляется от него. И из того, что она просто рассказала мне всё и отпустила, я могу сделать лишь один вывод. Она не считает нас за препятствие. Альберих шумно выдохнул и покачал головой. — Ну и? Столь сильный и древний вампир вдруг оказался надменной самонадеянной дурой, для которой люди всё равно что пыль на подошве — вот так сюрприз. Никто не ждал таких качеств от злого и страшного вампира, не так ли? — усмехнулся охотник. Он это выдал, не подумав, в своей типичной манере пытаясь разогнать мрачный вид Дилюка и заставить его хоть немного расслабиться. Но тот вдруг выдернул руку, которую Альберих продолжал держать, и пронзительно уставился прямо ему в глаз. — Я такой же вампир, как она, Кэйа, — почти прорычал Рагнвиндр. — Стало быть, если однажды вдруг совершу ошибку, ты тоже не удивишься? Ведь, по-твоему, бесчеловечность у нас в крови? От того тёплого и такого родного Дилюка не осталось и следа. Он вдруг стал каким-то отстранённым и… незнакомым? Кэйа застыл, почувствовав холодок, пробежавший по всему телу. — Д-да ты что ли с ума сошёл?! Нет, конечно! — вскричал охотник, приподнимаясь на локтях. — При чём тут ты вообще?! Рагнвиндр смерил его ледяным взглядом и, поднявшись с дивана, отошёл в другой конец комнаты. Кэйа был окончательно сбит с толку, у него вдруг возникло дурное предчувствие. — Дилюк, солнышко, ты чего? — непонимающе спросил он. Ответа не последовало. Вампир закрыл глаза и отвернулся. Тогда Альберих решительно поднялся с дивана, но Дилюк в ту же секунду рявкнул так, что тот сел обратно: — Лежать! Раны откроются, — процедил он и ушёл в другую комнату, оставив Кэйю лишь растерянно смотреть себе вслед. Под утро вернулась Розария. Она немного постояла в прихожей, оценивая обстановку. Альберих, лежащий на диване, слабо улыбнулся ей в знак приветствия. — Я что, домом ошиблась? — буркнула она после некоторого молчания. — Я ожидала, как минимум, застать вас обоих на одном квадратном метре, но никак не вот это. Где он? Кэйа пожал плечами и отвёл взгляд. Он мог бы, как обычно, отшутиться, но на это не было ни настроения, ни желания. За прошедшую ночь он несколько раз пытался позвать Дилюка, но тот его полностью игнорировал. Охотник разве что знал, что он где-то в доме, поскольку шататься по городу было опасно. — У-у, неприятности в раю, — зевая, пробормотала Розария и отправилась на боковую. В скором времени и Кэйа провалился в сон. Выспавшись, хозяйка дома проследовала на кухню. Она на долю секунды застыла в дверях, заметив сидящего за столом Дилюка. Тот устремил задумчивый взгляд в щёлку между занавесками окна. Закончив с завтраком, Розария опустилась на стул напротив. Помолчав ещё некоторое время, она всё же нарушила тишину. — Кто-то умер? Скула вампира еле заметно дёрнулась. — О чём ты? — произнёс он, по-прежнему не поворачивая головы. — Если нет, то что за траурная атмосфера? — Розария отхлебнула из чашки. — И это после столь счастливого воссоединения. Не то чтобы я жаловалась, но наличие свидетелей перед вашими нежностями вас явно не смущает. Дилюк прикрыл глаза. — Извини за доставленные неудобства. Мы и впрямь в долгу перед тобой за всё, что ты делаешь. Девушка махнула рукой. — Стоп-стоп, я не об этом вообще. Ваши отношения меня, конечно, не касаются, но сейчас обстоятельства требуют от нас максимально… слаженной работы. Не время для внутренних препирательств. Рагнвиндр, наконец, повернул голову и взглянул на Розарию. — Да нет… никаких препирательств, — выдавил он. — Просто мне нужно было кое-что обдумать. Девушка покачала головой и сделала очередной глоток. — Каждый имеет право на уединение. Смотри только не переборщи с этим. Затем Розария отправилась по делам, оставив вампира размышлять над услышанным. Поколебавшись, Дилюк всё же явился в прихожую. Кэйа мирно посапывал на диване, лёжа лицом к краю. Вампир осторожно опустился на пол напротив. Он и сам не мог до конца объяснить, почему же последний их диалог так его задел. Ведь он прекрасно понимает, что Кэйа любит его и уж конечно не считает чудовищем. Однако слова Синьоры поселили в Рагнвиндре сомнения в самом себе. Он не мог перестать думать о том, что, возможно, в чём-то она права. Дилюк слишком отчётливо помнил весь тот гнев, что одолевал его после задержания Кэйи орденом. То был гнев не на монстров, из-за которых они и оказались в ловушке. Не на вампиров, в поисках которых туда явились охотники. Нет, это была чистейшая ярость, направленная на людей. На идиотов, ради которых они жертвовали всем. Спасение которых стало смыслом их жизни. Рагнвиндр слегка провёл тыльной стороной указательного пальца по тёмно-синей чёлке. Он, разумеется, понимал, что реально в чём-то виновен здесь один конкретный человек — и это Сайрус. Остальные же не более чем жертвы сложившихся обстоятельств. А потому злость на всё человечество в целом не имела совершенно никакого смысла. И тем не менее, Дилюк её прочувствовал. Дилюк, который всю свою жизнь буквально бредил идеей защищать людей от монстров. Вне зависимости от того, хорошие они или плохие. Заслужили спасение или нет. Не ему их судить. Вампиры и люди слишком уж разные. В каком бы исступлении ни пребывал человек, он не сможет сделать вампиру ровным счётом ничего. Вампир же, потерявший рассудок от бешенства, способен вырезать людей целыми деревнями. И Синьора об этой разнице как бы невзначай напомнила. Дилюк вдруг почувствовал страх. Страх от того, что однажды вампирская сущность заглушит в нём голос разума. А случайная шутка Кэйи, даже не подозревавшего о подобных душевных метаниях любимого, набатом отдалась в сознании вампира. Рагнвиндр тихо вздохнул, рассматривая черты лица спящего охотника и продолжая почти невесомо поглаживать его чёлку. Всё же не стоило на нём срываться. Особенно после всего, что он пережил… Внезапно Альберих крепко схватил вампира за запястье. Затем сине-сиреневый глаз распахнулся. Дилюк слегка вздрогнул от неожиданности. Парни несколько секунд пребывали в таком положении, не мигая глядя друг другу в глаза. — Вовсе не обязательно сжимать мою руку так крепко, — буркнул вампир. — Не пущу, пока не объяснишь, что на тебя нашло, — спокойно отозвался Кэйа. Рагнвиндр отвёл взгляд. — Прости меня. Я не должен был так вести себя, — выдавил он. — Ни к чему извинения. Лучше скажи, что тебя беспокоит, — Альберих прислонил руку вампира к своим губам и мягко поцеловал пальцы. — Что бы там ни было, я поддержу тебя, ты же знаешь. Дилюк почувствовал, как сердце пропустило удар. «Невозможно быть настолько хорошим», — пронеслось в его голове. Он прислонился лбом ко лбу охотника. — Знаю, Кэйа, — прошептал вампир. — Но пока сказать что-либо не могу. Мне… Нужно время, чтобы разобраться кое в чём самому. Понимаешь? Альберих улыбнулся и мягко погладил Дилюка по затылку. — Конечно, мой драгоценный. Рагнвиндр не выдержал и, крепко зажмурившись, уткнулся в его шею, пряча лицо. — Да откуда ж ты вечно берёшь эти нежности, — пробурчал он. Охотник рассмеялся. — Тебе же нравится, верно, солнце? Вместо ответа Дилюк оставил горячий поцелуй на оголённом участке смуглой шеи. Внезапный звук открывающейся входной двери заставил вампира отпрянуть от дивана. Кэйа подавил смешок. — К нам гости, — бросила ещё из коридора Розария. Оба парня уставились на вошедших. — Рада, что ты ещё среди нас, Альберих, — приветственно кивнула Эола. Её взгляд бегло скользнул по туго перебинтованным участкам тела охотника. Тот очаровательно улыбнулся и вдруг поднялся с дивана, рефлекторно схватившись за бок, рана на котором напомнила о себе. Дилюк тут же подскочил к нему, но Кэйа жестом остановил его. — Спокойно, милый. Затем под внимательно следящими за ним взглядами, парень подошёл к Эоле и заключил её в объятия. Девушка даже пошатнулась от удивления. — Ты чт… — Спасибо, — тихо произнёс Альберих. — Если бы не ты, меня бы здесь не было. Дилюк и Розария невольно переглянулись. Лоуренс неловко похлопала Кэйю по плечу. — Ты на моём месте поступил бы так же. Эй, ну хорош, не будь ты ранен, я бы… — забубнила она, пытаясь высвободиться из объятий. Кэйа хихикнул и отстранился. Девушка потёрла шею с тыльной стороны, отведя взгляд, и прокашлялась. — Я к вам с новостями. И она рассказала о последнем диалоге с Джинн. Пока она говорила, Кэйю таки усадили на диван, Розария же слушала, облокотившись спиной о стену. — И теперь она хочет с вами встретиться, — закончила Эола. — Безопасно ли приводить её сюда? — хмуро протянул Дилюк. — И как она отнесётся к сотрудничеству с вампиром? Эола покачала головой. — Понятия не имею. Про тебя я ей ничего не сказала. Не думаю, что о подобном стоит предупреждать заранее. — Логично, — кивнула Розария. — Если Кэйа готов, то можешь пригласить Джинн сюда. — Эй, с чего мне не быть готовым-то? — подал голос Альберих. — Чем раньше разберёмся с этим, тем лучше. — Уверен? — Дилюк с сомнением взглянул на него. — Ты и с дивана-то встать не можешь не скорчившись. А что если она притащит с собой за компанию половину Ордо Фавониус? — Маловероятно, — отмахнулась Эола. — К охотникам она никогда не относилась с особым доверием, что же до рыцарей… Сама заварушка с вампирами не входит в их компетенцию. Рагнвиндр вздохнул. — У меня складывается такое чувство, что вы все просто очень хотите ей довериться. Я понимаю, что нам почти необходимо переманить на свою сторону магистра, но нельзя не продумать все возможные риски. — Как минимум, мы точно знаем, что с нами Лиза, — с уверенностью произнесла Эола. — А уж ей-то Джинн доверяет, как себе самой. К тому же… — девушка запнулась. — Джинн правда хочет спасти Мондштадт. Я не могу этого объяснить, но я почему-то уверена, что она согласится на любые наши условия ведения переговоров, лишь бы узнать всю правду. Вампиру оставалось лишь развести руками. — Прекрасно, теперь мы полностью уповаем на совпадение желаемого с действительным. Кэйа мягко коснулся руки Дилюка, всё это время стоящего рядом с диваном. — Мне кажется, Эола права. Джинн в одиночку приходила ко мне, пока я торчал в камере ордена. Она была готова оправдать меня, если бы я только не признался в убийстве. Она действительно хотела докопаться до истины, а не ждала услышать то, чего добивались все остальные. — Кстати об этом, — вклинилась в разговор Розария. — Как ты вообще умудрился себе смертный приговор подписать? Все тут же уставились на Кэйю. Тот неловко почесал затылок. — Это… вышло случайно. И, наверное, очень глупо… — пробормотал он, вспомнив тот роковой диалог с Джеком. Далее в комнате воцарилась тишина. Альберих продолжать явно не собирался, оставив прочих теряться в догадках. Дилюк смерил его задумчивым взглядом. Ему ли не знать о, наверное, врождённой способности Кэйи хранить секреты. Ни один факт его биографии не раскрывался до тех пор, пока тот сам этого не захочет. А потому Рагнвиндр готов был поклясться, что вовсе не пытки или что-то в этом роде заставило парня проговориться. — Что ж, действуйте, как считаете нужным, — подытожил вампир, меняя тему. На этом девушки покинули дом, отправившись за магистром. Как только входная дверь захлопнулась, Дилюк опустился на диван рядом с охотником. Тот после внезапного вопроса Розарии погрузился куда-то в свои мысли. — Можешь не говорить, если не хочешь, — произнёс Рагнвиндр, коснувшись его руки. Вообще, надо отметить, что Кэйа почти ничего не рассказал о своём пребывании в камере. И Дилюк в этом вполне понимал его. Сложно даже представить, через что Альбериху пришлось пройти. Но тот не сломался. Более того, он способен всё так же шутить и улыбаться, как прежде. Такой силой духа и стойкостью невозможно не восхищаться. Кэйа вдруг крепко схватил Дилюка за руку. — Во время того разговора с Джинн в камеру ворвался Джек, — выпалил охотник, не глядя на Рагнвиндра. Вампир не без удивления уставился на него. — Джек? — Он… Наверное, считал меня кем-то вроде наставника. Старался подражать мне, — тихо пояснил Альберих. — А ещё… Он верил мне. Дилюк слушал молча, продолжая держать его за руку. — Как бы нагло я ни вёл себя с охотниками, почему-то искренне верил мне. И вот он узнал, что я убил Отто. Знал бы ты, сколько раз Джеку приходилось разнимать наши драки, — горько усмехнулся Кэйа. — Понимаешь, в тот день, я ведь швырнул в Отто кинжал, не колеблясь. Хотя он никогда мне не нравился, но я и не ненавидел его. И тем не менее, видя его труп, мне было всё равно. Мне и сейчас всё равно. Но когда Джек задал мне прямой вопрос: «как ты мог?», я увидел в его глазах боль и разочарование. Лишь тогда на меня будто навалилось чувство вины и сожаления. Я не смог солгать. На протяжении всего рассказа, Кэйа даже не поворачивал головы. Дилюк, сидящий со стороны его здорового глаза, обнял его вокруг плеч. — Я бы на твоём месте тоже не смог, — почти прошептал он. Альберих покачал головой. — Помнишь тех ребят, которых мы не успели спасти от Синьоры? Они оказались друзьями Джека. Джек во многом очень выручал меня, пока ты отсутствовал. Пожалуй, он был одним из тех немногих обстоятельств, что не давали мне опустить руки. А я… даже не смог помочь тем, кто ему дорог. — Ну уж в этом не смей винить себя. В конце концов, это я их там бросил, хотя мог… — Да что ты мог?! — вскинул голову Кэйа, заглянув в алые глаза. — Если бы ты попытался увести их от других вампиров, они бы запросто могли прикончить тебя. И в итоге Синьора всё равно бы добралась до них. Дилюк вздохнул, прикрыв глаза. — А вот как бы всё сложилось иначе, мы уже никогда не узнаем, — пробормотал он. — Имеем что имеем, да и признаем, что виноваты мы оба. Кэйа, спасибо, что поделился со мной. Альберих обнял вампира, прижавшись к нему. — Выговорился — и вроде даже стало немного легче, — хмыкнул он. — Спасибо, что ты есть у меня. Вампир почувствовал себя где-то в невесомости. Несмотря на всё, что происходит в их жизни, Дилюк действительно счастлив оттого, что может вот так просто сжимать в объятиях любимого человека. Не отстраняясь, он вдруг взял ладонь Кэйи и прислонил к своей груди. Охотник замер. — Ты как-то жалел, что не можешь слышать моё сердцебиение так, как я твоё, — прошептал Рагнвиндр. — Что скажешь сейчас? Альберих затаил дыхание. Он отчётливо ощущал ладонью сквозь рубашку пульсацию в чужой груди. — Так быстро бьётся… — тоже шёпотом ответил Кэйа. — И совсем не отличается от человеческого. — Угу. Охотник, не отнимая руки, нежно поцеловал Дилюка в губы. Спустя некоторое время Эола и Розария вернулись в сопровождении Лизы и Джинн. Компания расположилась в гостиной, чтобы не беспокоить раненого Альбериха, по-прежнему восседающего на диване. Хотя он и пытался сопротивляться, но лишние движения влекли за собой риск раскрытия ран. Войдя в помещение, Джинн почти сразу застыла, впившись взглядом в Дилюка. Данную деталь до последнего держали от неё втайне. — Дилюк Рагнвиндр, — сипло выдохнула Гуннхильдр. Кэйа незаметно покачал головой. Его не переставала забавлять из раза в раз повторяющаяся реакция абсолютно всех, кто бы ни увидел его парня. Вампир окинул блондинку холодным взглядом. — Действующий магистр, — коротко ответил он, даже не склоняя голову в почтительном жесте перед главой города. Следующим объектом внимания Джинн стал Кэйа. Не без чувства вины она взглянула на многочисленные повязки на его теле. Конечно, девушка умела держать себя на публике, что бы вокруг ни происходило. Да и вообще, можно ли долго продержаться на такой высокопоставленной должности, не имея способности сохранять уверенность и спокойствие, хотя бы только внешне. Вот и сейчас, глядя на Джинн, никто из присутствующих и представить себе не мог, какая буря эмоций одолевает её внутри. Вина, растерянность, шок, непонимание и даже страх — всё смешалось в единый шквал и едва позволяло рассуждать здраво. Однако, душевное состояние магистра осталось незамеченным для всех, кроме Дилюка. Лишь вампир мог слышать её бешеное сердцебиение, что давало ему хоть какое-то понимание о её искренних эмоциях. Но Рагнвиндра мало волновала растерянность Джинн. С той самой секунды, как только она переступила порог гостиной, в его голове застыла лишь одна мысль: эта девушка едва не убила Кэйю. Едва не замучила его до смерти. Пусть и не своими руками. — Я здесь, чтобы выслушать вас, — нарушила тишину Гуннхильдр. — Я ушла украдкой, в ордене не знают, где я. Я… хочу знать правду. Последнее предложение она добавила, сделав небольшую паузу. — Давно бы так, Одуванчик, — расплылся в улыбке Кэйа. Остальные присутствующие не могли не покоситься на него после столь странного обращения. Джинн потупила взгляд. Затем Альберих рассказал всё, что ему было известно, начиная с его собственной миссии по устранению Рагнвиндров и до сего дня. Магистр внимательно слушала, не перебивая. Когда же Кэйа закончил, она немного помолчала, обдумывая полученную информацию. Внезапно нарушила тишину Эола. — В прошлый раз Джинн обмолвилась, что получила благодарность от деревенских за спасение. Мы с Кэйей слышали собственными ушами, что те отправляли отряд с просьбой о помощи к Сайрусу. И вот теперь возникает вопрос: он же не мог уничтожить официальные документы, зафиксировавшие это? Гуннхильдр потёрла переносицу, сосредотачиваясь. — Учитывая наличие свидетелей, было бы крайне глупо с его стороны поступать так, — ответила магистр. — Избавление от документа, подтверждающего прошение о вмешательстве военных сил, является преступлением и влечёт за собой уголовное наказание. — В таком случае, скорее всего где-то эти бумаги имеются? — уточнила Эола. — Да, — кивнула Джинн. — После нашего прошлого разговора я порылась в документах в кабинете магистра и нашла множество различных дел, на которых однако имеется печать Варки. Причём среди них были дела и более чем десятилетней давности. — Но бумаги, подтверждающей просьбу о помощи деревенских, конечно же, не нашлось? — догадываясь, к чему клонит магистр, пробормотал Кэйа. Джинн вздохнула и скрестила руки на груди. — Ко мне на рассмотрение не поступало ни одно дело с тех пор, как я заняла пост магистра. — Ну ещё бы, иначе всё было бы слишком просто, — покачал головой Альберих. — Десятилетней давности говоришь, — протянул Дилюк, взявшись за подбородок. — А было там что-то про случай с падающей колонной на площади Барбатоса? Блондинка подняла на него внимательный взгляд. — Да, я прочитала документ с этим происшествием. Однако оно было официально признано несчастным случаем и к вампирам не имеет ни малейшего отношения. Дилюк как-то странно прищурился. — Да что ты говоришь? Девушки напряглись, Кэйа скосил взгляд на вампира, готовясь в любой момент вмешаться. Он как никто знал, какой отпечаток в жизни Дилюка оставило именно произошедшее в ту ночь. — На нём стоит печать Варки? — холодно произнёс Рагнвиндр. — Да. В следующую секунду Альберих попытался было схватить вампира за руку, но не успел. Тот уже возник прямо перед лицом Джинн. Девушке потребовалась вся её сила воли, чтобы не отшатнуться. Стоящая рядом Лиза предостерегающе сжала плечо Дилюка. Но тот заговорил, холодно отчеканивая каждое слово и не обращая на неё никакого внимания. — Это было первое и последнее городское мероприятие, на котором я присутствовал. И именно в тот день вдруг упала веками стоящая на площади колонна. А рыцарей волшебным образом в радиусе досягаемости не оказалось. И спасать попавших под завал людей пришлось добровольцам. Так, на одного подростка эта колонна в итоге рухнула. Его вытащили и увезли домой. Он, конечно же, выжил, поскольку являлся вампиром. Тем самым вампиром, для которого площадь охотники превратили в одну огромную мышеловку, а людей на ней — в бесплатный сыр! Но вот незадача: фокус не удался. Вампир так и не пойман, а люди пострадали. Действительно, что же оставалось бедному ордену, кроме как выставить всё несчастным, мать его, случаем?! По мере своего монолога, Дилюк всё сильнее распалялся. Казалось, гнев, копившийся и подавляемый годами, наконец, нашёл объект для своего вымещения в лице нынешнего магистра. В небесно-голубых глазах Джинн промелькнул ужас. Она открыла было рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыла его. Кэйа резко поднялся с дивана и, не обращая внимания на тут же занывшие от боли раны, в два шага пересёк гостиную, подскакивая к Рагнвиндру. Затем обхватил его за предплечье с другой стороны от Лизы, по-прежнему не отпускающей его. — Дилюк, она к той ситуации не имеет никакого отношения, ты же знаешь, — тихо произнёс Альберих. — Хотя я и понимаю твою злобу, но сейчас вымещать её лишено всякого смысла. Вампир цыкнул и отступил на шаг назад, высвобождая руки. Прежде, чем он вновь успел открыть рот, Кэйа опередил его, обращаясь к Джинн. — Раз Варка лично закрыл это дело, значит он знал о планах Сайруса избавиться от Рагнвиндров. Тогда становится ясно, почему он покрывал охоту на Дилюка. — Но это не даёт ответа на вопрос, почему он игнорировал активность Фатуи на наших границах, — заметила Лиза. Джинн уже готова была удариться в панику. И даже не потому, что чувствовала на себе ответственность за вагон скелетов, оставленный Варкой после себя. Девушку с самых пелёнок учили, что долг — превыше всего. А её долг — защищать Мондштадт. Бороться, не жалея себя, и отдавать этой борьбе все свои силы и даже больше. «За Мондштадт, как и всегда» гласила надпись на гербе рода Гуннхильдров. С этой мыслью Джинн засыпала каждую ночь и просыпалась каждое утро. И до сих пор была твёрдо уверена в том, что делает для выполнения своего долга всё возможное. Но вот юная магистр узнаёт, что, оказывается, всё это время её страна, её родина, её Мондштадт был лишь театром, а люди в нём — не более чем артистами, так или иначе играющими свои роли, которые определили для них две наивысших инстанции, в лице Варки и Сайруса, управы на которых просто нет. Осознание данного факта повергало Джинн в леденящий душу и сводящий с ума ужас. — В таком случае, задам ещё один очень «своевременный» вопрос, — уже более спокойно произнёс Дилюк. — Здесь кто-нибудь в курсе, зачем вообще Варка оставил свой пост? Ответила, наконец, овладевшая собой Джинн: — Н-не то чтобы он его оставил, — голос в начале всё же предательски дрогнул. — Я лишь временно замещаю его. Это значит, что по возвращении обязанности магистра вновь перейдут к нему. — Стало быть, возвращаться он собирается, — подытожила Розария. — Но вот когда это случится — никто не знает, — поспешила предотвратить последующие вопросы Джинн. — Варка умолчал и о цели своего ухода, назвав её государственной тайной. Дилюк, не сдержавшись, усмехнулся и покачал головой. — Да уж конечно, — мрачно процедил он. — Я бы тоже не стал распространяться о планах разрушить страну, правителем которой являюсь. — Зачем же рубить с плеча, — в упор уставилась на вампира Эола. — Мы нашли лишь небольшую зацепку, подтверждающую его одобрение действий Сайруса конкретно против тебя, Рагнвиндр. Когда это Мондштадт успел схлопнуться до размеров тебя одного? Лиза подавила смешок. В алом взгляде, устремлённом на Лоуренс, промелькнуло бешенство. Кэйа положил руку на плечо Дилюка и повернулся к голубоволосой девушке. — Давайте-ка все успокоимся, — примиряюще произнёс он. — К чему нам лишние ссоры? Так мы ничего не придумаем. Эола скрестила руки на груди, с вызовом глядя на парней. — А при чём тут ссоры? Я лишь обращаю ваше внимание на один небольшой нюанс: каким бы ни было подозрительным поведение Варки, наверняка мы знаем лишь о его содействии в устранении Рагнвиндров. Быть может, очистить Мондштадт от последних вампиров было его идеей, а Сайрус лишь воплощал её. Об остальном же, что касается Фатуи, Варка мог и не знать. В конце концов, не стоит забывать, кто такой Сайрус. Уж что-что, а мозги промывать он умеет. — В словах Эолы есть смысл, — кивнула Лиза. — Хотя, если честно, в поддавшегося очарованию Сайруса Варку мне как-то слабо верится. Тут я скорее соглашусь с Дилюком в том, что, возможно, эти двое действовали сообща, прекрасно зная абсолютно обо всём происходящем на территории Мондштадта. — Но зачем Варке так поступать со своим домом?.. — выдавила Джинн. Лиза мягко погладила её по плечу. — Это нам ещё предстоит узнать, дорогая. — Как бы там ни было, Сайруса необходимо устранить прежде, чем вернётся Варка, — заключил Кэйа. — А значит, медлить нельзя. Дилюк впился в него странным взглядом, будто только что заметил. — Ты чего с дивана вскочил? Ну-ка сядь, не то раны откроются. Кэйа, собиравшийся что-то сказать, так и застыл с открытым ртом, глядя на Рагнвиндра. Лиза тихо хихикнула, Эола закатила глаза. Джинн потупила взгляд, припомнив, по чьей вине парень теперь даже в вертикальном положении может находиться с трудом. — Мне тебя донести до дивана? — невозмутимо бросил Дилюк, всем телом повернувшись к охотнику, будто и впрямь собираясь подхватить его на руки. — Какой у тебя кавалер заботливый, — хмыкнула Лиза, с явным удовольствием наблюдая за ситуацией. — Даже когда решается судьба целой страны, не забывает следить за одним тобой, Кэйа, хи-хи. Дилюк и ухом не повёл в её сторону, выжидая реакции Альбериха. Внезапно свои пять копеек всунула и Розария: — Да у них просто талант флиртовать в любой непонятной ситуации, не обращайте внимания. Лично я привыкла уже. Кэйа ехидно улыбнулся и коснулся щеки вампира ладонью. — А ты умеешь оказаться в центре внимания, дорогой. — Кэйа, — Дилюк нахмурился. — Ладно-ладно, так уж и быть. Займу своё почётное место великого больного, но только если ты, радость моя, разделишь его со мной. До вампира не сразу дошёл скрытый подтекст фразы Альбериха. Припомнив свой недавний всплеск агрессии в сторону Джинн, Дилюку оставалось лишь покорно опуститься на диван рядом с ним. — К слову о больных, — привлекла внимание к себе магистр. — Я понимаю, у вас не оставалось иного выхода, однако не могу не упомянуть ваш маленький спектакль со взрывом собора. Убитых, каким-то чудом, не оказалось, но несколько человек серьёзно пострадали и сейчас находятся в лазарете… — А чтобы не доводить до подобного надо было раньше разуть глаза и навести порядок в своём осином гнезде, — тут же огрызнулся Дилюк. — А теперь это война, Джинн. Блондинка еле заметно вздрогнула. — Да я это прекрасно понимаю, я лишь хотела поставить вас в известность, — на сей раз сохранить твёрдость в голосе удалось. — Рыцари рвут и мечут, они уверены, что поджог устроил кто-то из своих. В воздухе повисло напряжение. Магистр быстро обвела присутствующих взглядом. — Вы мне можете не рассказывать всех деталей, однако будьте осторожны. Думаю, Кэйа и господин Рагнвиндр и сами всё понимают. А вот Розарию и Эолу попрошу быть осторожными как никогда. Если советники либо охотники начнут устраивать рейды по жилым домам, то рано или поздно придут сюда. И не факт, что меня об этом проинформируют. Что же касается Эолы… — магистр встретилась со взглядом голубоволосой девушки. — Насколько мне известно, тебя пока ни в чём не подозревают. Хотя не могу ручаться за людей Сайруса. Лоуренс медленно прикрыла веки. — Думаю, Сайрус подозревает. Её голос прозвучал так спокойно, будто она констатировала какой-то совершенно безобидный факт. Все тут же уставились на неё. — Напомню, что он поручил мне единолично устранить Рагнвиндра. Тогда как по приказу магистра задачей первостепенной важности являлась поимка Альбериха. Он же почти прямым текстом приказал мне данный факт игнорировать. Эола переглянулась с Джинн. Та покачала головой и скрестила руки на груди. — Я с тех пор почти не покидала столицу, — продолжила охотница. — Что равносильно бездействию в глазах Сайруса. Ну а вскоре происходит грандиозный переворот прямо во время прилюдной казни якобы преступника. Более чем уверена, что у Сайруса появились ко мне вопросы. — В таком случае, может, тебе не стоит возвращаться в штаб? — хмуро протянул Кэйа. — Рискуешь оттуда не выйти. Охотники любят учинять самосуд, уж поверь мне, — мрачно усмехнулся он. — Пусть попробуют, — глаза Эолы сверкнули решимостью. — Я не такая мягкая, как ты, Альберих. Не привыкла полагаться на спасителя с ярко-алыми волосами. Дилюк скосил взгляд на сидящего рядом Кэйю. Тот слегка опешил от столь неожиданного камня в свой огород, но почти мгновенно нацепил на лицо улыбку. — При чём же здесь «мягкий», дорогуша? Тебе просто повезло всё это время держать маску верной и преданной девочки, находясь в тени такого ослепительного центра Вселенной, как я, только и всего. Дилюк с трудом подавил смешок, однако уголки его губ заметно дрогнули. У Эолы же задёргался левый глаз. — Давайте вернёмся к Сайрусу, — вздохнула Розария. — Согласна с Альберихом в том, что в первую очередь надо устранить его. — Легко сказать, — хмыкнула Эола. — Учитывая его многолюдную армию из безумно преданных ему охотников, составляющую почти половину ордена, нам нужны железобетонные доказательства его измены. Но все его следы благополучно замётаны Варкой. — Так и есть, — тихо пробормотала Джинн, нервно соображая. — Или можно пойти по другому пути, — внезапно произнёс Кэйа и все тут же уставились на него. — Зачем искать доказательства, если можно создать их самим? Смотрите, ведь у ордена не было ни одного доказательства моей измены, — парень поднял взгляд на магистра. — Ваша теория держалась лишь на догадках, на деле же её ничто не подтверждало. Но что в конечном итоге вам позволило вынести приговор? — Твоё признание, — отозвалась Гуннхильдр. Кэйа кивнул. — Всё верно. Смекаете? — Ты что ли хочешь каким-то образом заставить Сайруса проболтаться? — нахмурилась Эола. — Именно. Раньше у нас для чего-то такого не хватало достаточно влиятельных рычагов воздействия, — охотник многозначительно заглянул в глаза Джинн. — Теперь же не вижу никаких препятствий для подобной авантюры. — Так, стоп, — помотала головой Эола. — Даже если нам удастся придумать настолько изощрённый план, чтобы, чисто теоретически, Сайрус мог себя выдать, где гарантия, что он нас не раскусит? В таком случае, мы всё равно что кинем ему бумажку с именами всех здесь присутствующих. — Ну и что? — Кэйа подался вперёд, оперевшись локтями о колени. — В случае неудачи он как минимум поймёт что нынешний магистр в курсе всех его делишек. И наверняка сообразит, что все его преступления, официально закрытые Варкой, у неё на руках. А значит и их странная связь тоже больше не секрет. Сайрусу останется либо как-то связаться с Варкой, либо сбежать. Это ли не достаточные условия для ареста? Далее последовало недолгое молчание. — Должно сработать, — уверенно кивнула Джинн. — Я даже примерно представляю, как его можно разговорить. Только мне нужно немного времени. — Отлично! — торжествующе воскликнул Альберих. Было решено вновь встретиться и обсудить все детали позднее. Лиза с помощью магии телепорта доставила Джинн и Эолу в штаб. Розария отправилась на смену в соборе. В доме остались лишь Кэйа и Дилюк. — Уф, — шумно выдохнул охотник и расслабленно откинулся на спинку дивана. — Спасение мира оказалось чуть более напряжным дельцем, чем я ожидал, хе-хе. Рагнвиндр окинул своего парня задумчивым взглядом, непроизвольно задержавшись на вычурной серьге в его левом ухе. — Ты молодец, — вдруг произнёс он. — Твой план действительно может сработать. Кэйа скосил взгляд на вампира. — Однако ты так спокойно говорил с Джинн… — продолжил тот. — Будто старые-добрые друзья собрались вспомнить деньки былые, честное слово. И будто один из вас не хотел лишить другого головы. При этих словах Дилюк заметно помрачнел и уставился на Альбериха, выжидая ответ. Охотник хмыкнул и слегка улыбнулся. — Она и не хотела. Честно говоря, я её ни в чём не виню. Рагнвиндр ещё какое-то время рассматривал сине-сиреневый глаз напротив, затем отвернулся, скрестив руки на груди. — Дорогой, ну чего ты? — Кэйа придвинулся ближе, мысленно прокручивая все свои сегодняшние реплики в сторону Джинн. — Ревнуешь из-за того, что я назвал её «Одуванчик»? «Ага, если бы,» — раздражённо подумал про себя Дилюк. Нет, чувство, что одолевало его в ту секунду, совсем не похоже на ревность. Скорее, гнев. Хотя он тоже не вмещает в себя всего спектра негативных эмоций вампира. Рагнвиндр шумно вздохнул и, облокотившись о колени, обхватил голову руками. Улыбка спала с лица Альбериха. — Дилюк, что с тобой? — серьёзно спросил он. Вампир ответил не сразу. — Совру, если скажу, что всё в норме. Просто… Кэйа, просто дай мне пару секунд. Охотник замер в нерешительности. Дилюк сидел, не шевелясь и глядя куда-то в пол. Густая алая чёлка скрывала от Альбериха его лицо. Тот колебался между тем, чтобы и впрямь какое-то время не трогать Рагнвиндра, и тем, чтобы сейчас же как следует встряхнуть его. Наконец, Кэйа взял себя в руки и уверенно повернул к себе лицо вампира… В следующую секунду еле заметно вздрогнул от неожиданности. Вокруг алых глаз отчётливо расползались чёрные вены. — Я же попросил… — прорычал Дилюк, однако отворачиваться не стал. Теперь оставалось лишь покорно ждать реакции. Кэйа пару секунд разглядывал искажённое лицо Рагнвиндра. Затем спокойно заговорил. — Ты не должен скрывать это от меня. Я принимаю тебя любым, я ведь говорил уже, — Кэйа вновь поднёс руку к его лицу. — Можно? Дилюк покорно прикрыл глаза, позволяя провести пальцем по венам вокруг. — Я думал, с вампирами это происходит только когда они кровь пьют, — пробормотал Альберих. — Не только. Сильные эмоции также провоцируют искажение внешности, — отозвался Рагнвиндр, не открывая глаз. — Правда? Тогда резонный вопрос… Что же за эмоции ты сейчас испытываешь? Вампир уставился в сине-сиреневый глаз. Кэйа смотрел на него с беспокойством и… нежностью? Дилюк ответил, отчеканивая каждую букву. — Бешенство. Я в бешенстве, Кэйа. Охотник мягко погладил Рагнвиндра по щеке. — Почему же? Это из-за меня? Дилюк на секунду зажмурился. — Я всегда ненавидел вампиров, что относятся к людям как к игрушкам. У меня была цель спасти от таких монстров хотя бы Мондштадт, мою родину. И я никогда не допускал и мысли о том, что однажды сам проникнусь злобой к человечеству. Я и сейчас не хочу допускать подобного даже в подсознании, не то что на лице. Но тем не менее, Кэйа, я ненавижу каждого в Ордо Фавониус за то, что они сделали с тобой. Альбериху пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы сохранить невозмутимый вид. Подобного поворота событий он определённо не ожидал. — Когда Джинн вошла сюда, я… Я не знаю, как не прикончил её в ту же секунду, — почти шёпотом закончил Дилюк. — Иди ко мне. Кэйа притянул вампира к себе, заключая в объятия. — Дилюк, со мной всё в порядке. Живой-здоровый, даже не инвалид, хех. Так что давай забудем мои приключения в ордене как страшный сон, а? — Если бы я мог, Кэйа… Понимаешь, я ведь не хочу это чувствовать. Я не хочу мстить людям. Однако… Могу я кое о чём тебя попросить? — Конечно, радость моя. — Не оставляй Джинн со мной наедине. Я не уверен, что не убью её. Последняя фраза Рагнвиндра холодным лезвием прошлась по всему телу Кэйи. Он отчётливо уловил всю ту искренность и отчаяние, что сквозили в голосе Дилюка, и от этого становилось ещё больше не по себе. Альберих отстранился и заглянул ему в глаза. — Хорошо, — просто ответил он. — Хотя я более чем уверен, что ты сможешь удержать над собой контроль. Но если тебя это в самом деле так беспокоит, то не волнуйся. Я буду присматривать за тобой. Рагнвиндр устало улыбнулся. Чёрные вены, наконец, начали исчезать. Вампир уткнулся лбом в плечо Кэйи. Тот ласково погладил его по затылку. — Я давно хотел у тебя спросить, — после недолгого молчания произнёс Дилюк. — М? — Ты ведь с самого начала должен был шпионить за нами с отцом? Ну, когда Сайрус отправил тебя на миссию. Кэйа слегка удивился такой смене темы. — Да. Лишь ради этого я оказался под дверями вашего дома в тот день… Хм, сколько уже лет прошло? Двенадцать, кажется. Дилюк поднял голову. — Судя по всему, люди, попадающие в отряд охотников подвергаются самой настоящей промывке мозгов. Иначе я не могу объяснить столь непоколебимый авторитет Сайруса. Мне интересно, а как же ты смог не поддаться его влиянию? Кэйа задумался. — Когда-то я едва ли не боготворил рыцарей. Всё же, они однажды спасли мне жизнь. Сайрус спас. И я, наверное, чувствовал себя обязанным ему. Искренне рвался угодить, с готовностью выполнял любые указания. Когда же я получил эту роковую миссию, я правда горел желанием завершить её. Помню даже, как представлял себя, гордо возвращающимся в орден под ликующими взглядами рыцарей, — Кэйа хихикнул. — Я был ребёнком, что с меня взять. Пелена же спадала с глаз постепенно. Помнишь, сколько раз мы с тобой наведывались в столицу, будучи подростками? Я ещё, дурак, боялся, что кто-то выдаст при тебе мою принадлежность к ордену. Как оказалось, Сайрус издал приказ никому ни под каким предлогом не показывать, что знаком со мной. А потом этот случай на площади… Ведь когда доставал тебя из-под завала, и думать забыл о какой-то там миссии. Осознание пришло только после… В душе Дилюка что-то дрогнуло. — Ты уже тогда… — прошептал он, подбирая слово. — Ну… — Что, влюбился в тебя? — хмыкнул Кэйа. — Думаю, раньше. Учитывая то, как же меня всегда раздражали все эти дамочки с их вечными «хи-хи», «ха-ха», охами, вздохами, стоило тебе оказаться в их поле зрения. Рагнвиндр покраснел и отвёл взгляд, не зная, как реагировать. Кэйа с довольной улыбкой продолжил: — Пожалуй, окончательно я забил на так называемый «долг перед родиной» уже после того хаоса на День города. Это была очевидная ловушка для тебя и проверка для меня, мне лишь следовало отнести тебя в лазарет ордена. Я же этого не сделал, а значит, уже тогда Сайрус мог поставить на мне крест. Я ждал хоть какого-то намёка от охотников, но ничего не происходило. И тогда я понял, что был для ордена не более чем расходным материалом. Даже не человеком, не личностью, а просто каким-то средством достижения цели. При чём уже и цель эта стала вызывать вопросы. Я ещё мог понять желание властей окончательно очистить территорию страны от вампиров. Но ценой простых жителей… Это уже ни в какие рамки. В то же время, я не знал, как после произошедшего будете вести себя вы с отцом. Я начал следить за тобой и… Выяснил, что ты сбегал по ночам ради охраны спокойного сна мондштадтцев. Пятнадцатилетний вампир украдкой спасал жизни людей, что мечтали бы видеть, как его тело разлетается прахом на ветру. Тогда я и понял, что слепо следуя за охотниками, нацепившими на себя звание великих спасителей, перепутал небо со звёздами, отражёнными ночью в поверхности пруда. Настоящей же звездой всегда был ты, Дилюк. Вампир заглянул в сине-сиреневый глаз. — Ты, конечно, сильно преувеличиваешь, но спасибо. Честно говоря, никогда не думал, что ты смотришь на всё так. Кэйа пожал плечами. — Ты такой один, Дилюк. Я не знаю, как можно не восхищаться тобой. Даже если бы не многочисленные осечки охотников, не думаю, что итог был бы другим. Я бы никому из них не позволил и близко к тебе подойти. — Даже если бы не было того случая с колонной? И если бы не было повода просто так взять и провалить свою миссию? — Между орденом и тобой я бы выбрал тебя, — не колеблясь, ответил Кэйа. — Но почему? Почему ты в этом так уверен? — Потому что люблю тебя. Это не зависит от ордена, от людей или от вампиров. Не в силах и дальше спокойно слушать, Дилюк резко подался вперёд и поцеловал Кэйю. Тот замер от удивления на долю секунды. Рагнвиндр отстранился на какие-нибудь несколько миллиметров, но только затем, чтобы аккуратно повалить охотника на диван и, нависнув сверху, вновь впиться в его губы. Не прерывая поцелуя, Альберих машинально стянул резинку с его волос. — Ау! — вырвалось у охотника, когда его губу пронзила острая боль. В следующую секунду ощутился отчётливый металлический привкус крови. Дилюк нехотя отстранился. Оба парня тяжело дышали. — Прости, я случайно, — тихо произнёс Рагнвиндр. — Ты чего клыки выпустил? — ухмыльнулся Кэйа, задержав взгляд на длинных клыках, отчётливо виднеющихся из полуоткрытого рта. — Н-не знаю, забылся, наверное. Вампир виновато отвёл глаза. Тем временем по его лицу вновь начали расползаться чёрные вены. Нижняя губа Кэйи слегка припухла, на прокушенном месте блестела кровь. — Можно я?.. — промямлил Дилюк, но охотник перебил его уверенным кивком. — Можешь даже не спрашивать. Рагнвиндр тут же провёл языком по его губе, слизывая кровь и затем вновь целуя. — Тебе этого будет достаточно? — с сомнением спросил Альберих, когда вампир оторвался от его губ. К его удивлению, лицо Дилюка уже пришло в норму. — Тебя мне всегда недостаточно, — отозвался тот, поглаживая охотника по щеке. — Оу, — Кэйа ехидно улыбнулся. — Скажи мне это, как только я отделаюсь ото всех этих треклятых бинтов. Сейчас мне только они мешают переспать с тобой. Рагнвиндр зажмурился и улыбнулся, густо покраснев. Девушки вернулись в штаб ордена уже около полуночи. Эола сразу же отправилась по каким-то своим делам. Джинн и Лиза уединились в комнате последней, находящейся за библиотекой. Магистр устало рухнула в кресло, прикрыв глаза рукой. Ведьма окинула её участливым взглядом. Она как никто знала о моральных установках юной Гуннхильдр, что воспитывались в ней с самого детства. А потому могла представить, что за бардак происходит в её мыслях теперь, когда всё тайное стало явным. — Золотце, тебе, наверное, нужно время, чтобы обдумать всё, — проворковала Лиза. — Если я могу что-то для тебя сделать, только скажи. Джинн тяжело вздохнула. — Теперь всё встало на свои места… — почти шёпотом произнесла она. — Причём, правда ведь всегда была на поверхности. Но никто не пожелал увидеть её, только и всего. Конечно, ведь так просто, когда за тебя всё решают. Не нужно о чём-либо думать: ты просто течёшь по течению. Так просто заклеймить изменником того, кого не можешь понять, и так сложно открыть глаза на реальное предательство того, в ком не сомневаешься. — Джинн… — Поверить не могу, что я так ошиблась. Ты видела его раны? — вдруг подняла голову девушка. — На нём же живого места нет… И каждый его шрам теперь лежит только на моей совести. — Ну-ка прекрати, — цыкнула Лиза и скрестила руки на груди. — Лишь по твоему приказу эти варвары не задели жизненно важные точки. К тому же, ты тянула время, как могла. Поверь, будь на твоём месте любой другой — и Кэйю бы казнили без суда и следствия в первый же день. Магистр в отчаянии всплеснула руками. — Но я могла выслушать его гораздо раньше! Быть может, тогда и некоторых жертв бы удалось избежать… — Я могу до бесконечности повторять, что ни в чём ты не виновата, — покачала головой Лиза. — Да и в чём смысл теперь жалеть о том, чего не исправить? Гуннхильдр снова вздохнула. — Выше нос, милая, — ведьма села рядом с девушкой и приобняла её вокруг плеч. — Не забывай, что ты всё-таки не охотник. Пока Варка не назначил тебя временным магистром, ты являлась обычным рыцарем. А рыцарей в свои дела шайка-лейка охотников, как правило, не посвящает. Став первым лицом в Мондштадте, ты и не могла знать, что у них там происходит. Ты итак сделала больше, чем могла за эти несколько месяцев. Джинн с благодарностью взглянула на Лизу. В глубине души она и сама всё это понимала. Но всё же воспитанные с детства излишние требовательность и критичность к себе не позволяли просто так успокоиться. Библиотекарь очаровательно улыбнулась. — Ты так уверенно поддержала задумку Кэйи, — резко сменила тему женщина. — Знаешь, с чего начать? Магистр кивнула. — Вроде того. Вывести Сайруса на диалог не так уж и сложно, главное начать с правильной стороны. Благо, материала в кабинете Варки предостаточно, — хмыкнула Джинн. — Осталось только найти документы с наиболее подходящим делом. /На следующий день/ Джинн по уши погрязла в документациях Сайруса, едва только рассвело. Она понимала, что времени у них в обрез и дорога каждая секунда. Около десяти утра со стуком в кабинет вошёл Хоффман. Мужчина поприветствовал магистра официальным жестом. — Мы обыскали город вдоль и поперёк, но всё безуспешно. Преступника и след простыл, — отрапортовал он. — Будут дальнейшие указания? Джинн, сидящая за письменным столом с кипой бумаг на нём, подняла взгляд на советника. — Как продвигается восстановление собора? После взрыва сильнее всего пострадала подсобка. Точнее сказать, от помещения не осталось и следа. Вместо него зияла огромная дырища с тыльной стороны здания. Также обрушилось несколько декоративных колонн. — За этим дело не станет, — с готовностью кивнул Хоффман. — Все необходимые материалы имеются, рабочие трудятся почти без отдыха. Если будут позволять погодные условия, завершим в кратчайшие сроки. — Отлично. Что же касается «преступника»… — Джинн перевела взгляд обратно в свои бумаги. — Прекратить поиски. Мужчина так и застыл. — Что, прости? — Подумай сам, Хоффман, — спокойно отозвалась магистр. — Вспомни хронологию событий и расскажи мне, что же произошло на площади. Советник пока не понимал, к чему клонит Джинн, однако ответил: — Сгустился туман, затем раздался взрыв. Пока все отвлеклись на него, Альберих уже исчез. — Напомню, его держали двое стражей. Так уж прямо и исчез? Хоффман задумался. — Когда всё закончилось, стражи оказались в отключке. — Кто их вырубил? — Джинн вела диалог, не отрывая глаз от бумаг. — Они н-не помнят… — внезапная догадка заставила мужчину встрепенуться. — Ты намекаешь на то, что Альбериха спас какой-то вампир? Девушка кивнула. — А ты так не думаешь? Хоффман вздохнул. — Что ж, логично. Некоторые из советников тоже так думают. Просто… — мужчина запнулся. Магистр бросила на него быстрый взгляд исподлобья. — Вампир пробрался в самое сердце Мондштадта, схватил преступника прямо под носом у всего ордена и свалил незамеченным. Если честно, это последнее, во что бы я хотел верить, Джинн, — горько заключил советник. — И тем не менее, — вздохнула девушка. — В таком случае выходит, что прямо сейчас, где бы Кэйа ни был, он… под защитой вампиров. Я лишь не вижу смысла зря рисковать своими людьми, пытаясь вновь воздать кому-то по заслугам. В особенности, если учесть нынешнее положение дел, то у нас и впрямь есть задачи посерьёзнее. — Вампиры, что шастают по нашей территории, например? — понимающе согласился Хоффман. — Ты права, Джинн. В таком случае, отзову людей от поисков Альбериха. Магистр с благодарностью взглянула на него. — Спасибо. Мужчина кивнул и удалился. Гуннхильдр облегчённо вздохнула. Что ж, по крайней мере ей удалось отстранить от дел рыцарей. Оставалось лишь как-то следить за охотниками, хотя что-то подсказывало девушке, что наибольшую опасность представляют вовсе не они. Дилюк стоял в дверном проходе, скрестив руки на груди, и мрачно следил за разворачивающейся перед ним картиной. Розария и Кэйа невозмутимо опустошали бутылки вина одну за другой. А всё началось с того, что из кухни донёсся характерный звук вытаскивания пробки. — Хопа, — тут же оживился Альберих. — Вечер перестаёт быть томным, хе-хе. И под недоумевающим взглядом Рагнвиндра воодушевлённо прогарцевал в кухню, позабыв обо всех своих ранениях. — Знала, что ты присоединишься, — прокомментировала Розария, начав наливать во второй бокал ещё до появления собутыльника. Тот расплылся в довольной улыбке, усаживаясь за стол. — Розария, тебе разве не нужно на работу? — всё ещё недоумевающе спросил Дилюк. На улице уже стемнело, обычно в это время девушка уходила в собор. — У меня выходной, — коротко бросила она, затем задержала бутылку над пустым бокалом и вопросительно взглянула на вампира. — Тебе? — Я не пью, — хмуро мотнул головой Рагнвиндр. Сделав пару глотков, Кэйа окинул своего парня задумчивым взглядом. — Помнится, ты как-то рассказывал, что работал барменом, — вдруг выдал он. — И при этом не пьёшь. Ты серьёзно? — Я вампир, Кэйа. Я и обычную-то воду не пью. — Вот уж это не отговорка, — внезапно влезла Розария. — Вампиры не имеют необходимости в потреблении еды и воды, однако это не значит, что они не могут есть и пить. Рагнвиндр смерил её пронзающим насквозь взглядом. — Это правда? — уточнил Кэйа. — Да, — коротко бросил вампир. Порой у него складывалось ощущение, что эта девушка слишком много знает. — В таком случае бокальчик-другой тебе явно не повредит, — весело заключил охотник. — Давай, присоединяйся. — Кэйа, нет. — Ну почему сразу нет-то, — расстроенно вздохнул Альберих. — Вот так вот ты, значит, не хочешь выпить за моё здоровье… Дилюк предупреждающе уставился на него. В алых глазах промелькнул гнев. — Ради твоего здоровья хоть кто-то должен остаться трезвым и проследить, чтобы ты тут не убился, — отчеканил вампир. Такое оправдание Кэйю вполне удовлетворило, и больше никто не возвращался к попыткам уговорить Дилюка присоединиться. С каждой опустошённой бутылкой настроение вампира портилось всё сильнее. Он не покидал кухню, следя за тем, как медленно пьянеют Кэйа с Розарией. — Не нравится мне твоё пристрастие к алкоголю, — пробормотал Дилюк. Альберих, будучи уже конкретно навеселе, тут же ответил: — Ты ужасно нечестный, знаешь об этом? Мне вот в тебе всё нравится… Даже твои очаровательные клыки, которыми ты впиваешься в мою ш… — К-Кэйа! — вскрикнул покрасневший Дилюк. Он не ожидал, что своей случайной фразой спровоцирует такую реакцию. — Оу, — Розария прикрыла пальцами рот. — Между прочим, длинные клыки тебе очень идут, мой милый, — ничуть не смутившись, продолжал нести всё, что подвернётся под язык, Альберих. — Ты такой сексуальный с ними. А ещё ты такой сильный. Поднимаешь меня, словно пушинку. Хоть представляешь, какими толпами порхают внутри меня бабочки каждый раз, когда ты так делаешь? — Да Кэйа, ёп твою мать! Дилюк сдерживал себя из последних сил, чтобы не треснуть его как следует. — Ну что «Кэйа»? Лучше ответь мне что-нибудь. Игнорировать комплименты любимого человека некрасиво и обидно, вообще-то. — Чт-что?! Обидно?! — Какой же ты эгоист, — вздохнул Кэйа. — Ну ничего, я привык уже. — Бедный ты, Альберих, — подала голос не менее объятая воздействием алкоголя Розария. — Ты мне и не рассказывал, что тебе с ним так тяжело. — Ох, и не говори. Девушка подняла бокал. — За тебя, друг. Кэйа кивнул и чокнулся своим бокалом с её. Дилюку оставалось беспомощно сжать руки в кулаки. Он, конечно, работая в различных тавернах и барах, порядком насмотрелся на пьяных людей. Но Кэйю в таком состоянии видел впервые. — Итак, — выпив содержимое бокала до дна, вдруг воскликнул Альберих и решительно уставился на вампира. — Я требую извинений. Дилюк медленно прикрыл глаза. — Каких в жопу извинений, чёртов ты алкоголик? — О, ну если хочешь, в жопу тоже сойдёт, — с готовностью согласился охотник. — Только в твою, раз ты провинился. Это уже была последняя капля. Рагнвиндр грубо схватил Кэйю за локоть и, вытащив из-за стола, поволок в ванную. Розария несколько мгновений пыталась осознать происходящее и, сделав не самые верные выводы, сочла благоразумным закрыть за парнями дверь. Тем временем Дилюк почти швырнул охотника к раковине. — Здесь? Хм, а ты не робкого десятка, — ухмыльнулся Кэйа. — Я тебе сейчас устрою «робкий десяток», — с этими словами Рагнвиндр наклонил голову парня под струю холодной воды. — Оу! — вскрикнул Альберих. Его волосы тут же промокли. Попытки вырваться из крепкой хватки вампира не увенчались успехом. Спустя некоторое время, Дилюк, наконец, отпустил охотника, позволяя ему выпрямиться. — Успокоился? Кэйа опёрся руками о края раковины и уставился в зеркало. С мокрой чёлки мерно падали капли воды. Задетая глазная повязка вдруг расстегнулась и шлёпнулась на пол. Рагнвиндр замер, непроизвольно уставившись на то, что открылось его взору. А именно, уродливый шрам на месте правого глаза. — П-прости, пожалуйста, — виновато пробубнил Дилюк и поднял повязку. — Я не подумал… — Она теперь мокрая, — коротко бросил Кэйа. — Оставь где-нибудь сушиться. Алкоголь почти выветрился, мысли прояснились. Осталось лишь дикое желание спать, поскольку время было уже давно за полночь. Не глядя на вампира, парень проследовал к своему дивану и, несмотря на мокрые волосы, сразу же провалился в сон. Первым, что Кэйа почувствовал по пробуждении, была головная боль. Поморщившись, он потёр рукой лоб и, не обнаружив повязки, резко распахнул единственный глаз. Память о событиях прошлой ночи потихоньку восстанавливалась. Внезапно почувствовав что-то странное, Альберих приподнял голову и удивлённо замер. На полу возле дивана сидел Дилюк, положив голову на край на уровне поясницы охотника. Кэйа нерешительно коснулся ладонью его затылка. Тот сразу же выпрямился. — Ты чего, милый? — с нежностью спросил Альберих и вновь удивился, заметив облегчение в алых глазах. — Думал, ты не захочешь со мной разговаривать после вчерашнего, — виновато потупил взгляд Рагнвиндр. — Наверное, я был слишком груб с тобой, мне не стоило… Кэйа мягко погладил его по голове, привлекая внимание. — Мы оба хороши. Я, кажется, совершенно не следил за языком, хех. Представляю, каково тебе было слушать всё это. Ещё и перед Розой… — другой рукой охотник прикрыл лицо. — Ох, если честно, мне очень стыдно. Скулы Дилюка дрогнули. Он наклонился и нежно поцеловал своего парня в губы. Альберих широко улыбнулся. — Зато теперь ты знаешь, к чему готовиться в следующий раз, — радостно заявил он. Вампир вздохнул, снисходительно покачав головой. — Я схожу за твоей повязкой, — предложил он. — И прихвати заодно чего-то холодного. Дилюк вопросительно вскинул брови. — Ох, не знаешь, что такое похмелье? — хмыкнул Кэйа, положив руку тыльной стороной на лоб. — А я-то думал, это ты не знаешь, — усмехнулся Рагнвиндр. — Учитывая, как ты бодро заливал в себя вино. Ладно, сейчас вернусь.