"Закат красив, когда веришь в рассвет"

В один из дней, словно гром среди ясного неба, Ордо Фавониус потрясла новость: Дилюк Рагнвиндр, наконец, схвачен. Каждый встречный замирал в потрясении, наблюдая за Эолой, гордо шагающей в сторону темницы, волоча красноволосого вампира в отключке по земле за собой. Ещё на входе в штаб ей доложили, что Сайрус в данный момент отсутствует, так что решено было пока оставить «монстра» в камере. — Видал? — Как это она? — Ну и дела… Невольно перешёптывались рыцари. Столько лет уже отряд охотников не мог даже выйти на след обладателя почётного звания «последнего вампира в Мондштадте». И вот сейчас, когда на горизонте появилась куда большая проблема в лице Фатуи, постепенно вторгающихся на территорию страны Барбатоса, когда новая магистр даже отменила приказ об охоте на Рагнвиндра, дабы не растрачивать боеспособные силы зря, вот он. Точнее его бледное бездыханное тело в руках голубоволосой девушки. И без того обладающая непоколебимым авторитетом Эола теперь ещё больше вызывала уважение и восхищение. Неожиданная весть почти мгновенно облетела весь орден. Уже вскоре все до единого, находящиеся в штабе, знали об узнике. Однако в воздухе буквально витал главный вопрос: как? Стоило Эоле только покинуть темницу, как её со всех сторон обступили рыцари, нетерпеливо выжидая услышать подробности. Но девушка равнодушно пробралась сквозь толпу, коротко бросив, что расскажет всё, как только Сайрус вернётся. Её голова гудела и не только от поднявшейся шумихи. После всего случившегося ей просто были необходимы отдых и тишина, чтобы собраться с мыслями. По возвращении, Эола не ожидала не встретить Сайруса. А потому что-то никак не давало ей покоя. Будто его отсутствие показалось неким дурным знаком. Хотя не то чтобы Лоуренс можно было назвать суеверной, но тем не менее. Ноги сами принесли девушку к тому самому парапету с задней стороны штаба. Сделав глубокий вдох, девушка уселась лицом к горизонту, пытаясь привести мысли в порядок. Но не прошло и пяти минут, как сзади раздался голос: — Почему-то я знал, что найду тебя здесь. Эола резко обернулась и впилась взглядом в худощавого парня. — Тогда ты должен был понять, зачем я здесь, — не без раздражения процедила она. — Чтобы избежать нежелательной компании, Джек. Юный охотник неуверенно переступил с ноги на ногу. — П-прости, я видел, как ты покидала темницу… — замямлил он. — Ты не похожа на испытывающего триумф победителя, вот я и п-подумал… Ты мне очень помогла в трудную минуту, я лишь хотел отплатить тем же. Эола вопросительно изогнула левую бровь. — Ты о чём вообще? Если ты про наш, пожалуй, первый и единственный, не считая сегодняшнего, диалог, то я не сделала ничего… Джек вдруг перебил её, оживившись: — Это ты так думаешь! Но для меня и правда важно, что кто-то был рядом, когда я потерял двух лучших друзей! П-поэтому… Если хочешь, можешь выговориться. Эола несколько секунд тупо разглядывала парня, не зная, как реагировать. — Да ты просто, как и все, хочешь узнать, что произошло, — мрачно пробормотала она. — Но я не намереваюсь повторять дважды: всё равно придётся отчитываться перед Сайрусом. Джек немного помолчал, о чём-то задумавшись, и вдруг присел рядом. Лоуренс бросила на него возмущённый взгляд, но сказать что-либо не успела, ибо тот её опередил: — Ты ведь знаешь, где Кэйа, так? Девушка застыла, в очередной раз оказавшись застигнутой врасплох. Джек шумно вздохнул и взъерошил свои волосы. — Я ничего не понимаю, — тихо произнёс он. — Сначала Кэйа находит прямые доказательства, что Сайрус вовсе не пытается избавиться от вампиров, а, наоборот, потакает им. Затем он вдруг убивает одного из охотников, чтобы спасти кого-то. А теперь ты заявляешься в штаб с трупом Рагнвиндра. Эола мысленно выругалась. — Есть такая поговорка: меньше знаешь — крепче спишь, — грубо отрезала она. В глазах Джека промелькнуло плохо скрытое разочарование. — Конечно, ведь из всей этой истории остальные охотники знают лишь то, что видят! А мне уже поздно жалеть о том, что мне известно… Я всегда хотел лишь одного: знать правду. А не слепо сражаться, отдавая свою жизнь, сам не зная за что. Эола невольно усмехнулась. — Все этого хотят, Джек. Но для большинства правда — непозволительная роскошь. Так уж устроен мир. Парень вздохнул. — Честно говоря, я шёл сюда и не надеясь, что ты мне что-то расскажешь… Внезапно Эолу посетила безумная идея. — Хм, а ведь кое-что я могу для тебя сделать, — выдала она, заставив Джека во все глаза уставиться на неё. — Прямо сейчас в нашем распоряжении находится вампир, ставший едва ли не легендой Мондштадта. Я могу отвести тебя к нему. — З-зачем? — промямлил Джек. — Ну как зачем… Вдруг ему есть, что сказать тебе? Впрочем, я не настаиваю. Вопрос лишь в том, насколько сильно ты хочешь знать правду. Парень почувствовал в последней фразе ярко выраженную провокацию. И несмотря на предательскую дрожь в поджилках, он отчётливо осознавал, что точно будет потом жалеть, если сейчас откажется. — Идём, — только и проронил Джек. По дороге к темнице уже и саму Эолу охватили сомнения. Вот зачем она это сделала? Послала бы мальчишку куда подальше и дело с концом. Она ведь ничем ему не обязана. Поскольку Сайрус по-прежнему отсутствовал, то стража и не препятствовала посещению узника. Открыв дверь в нужную камеру, Эола пропустила Джека вперёд и, войдя следом, заперла её за собой. Парень, едва живой от волнения и страха, не мигая осматривал то, что предстало перед ним. Дилюк находился в подвешенном состоянии, руки и ноги сковывала тяжёлая цепь, ниспадающая до земли. Его тело в нескольких местах кровоточило: видимо, последствия столкновения с охотницей. Джек невольно прикрыл рот рукой, ибо зрелище и впрямь ужасало. Внезапно вампир распахнул глаза, чем заставил бедного парнишку вздрогнуть. — Он-он живой… — выдавил севшим голосом охотник. — Разумеется, иначе его тело мгновенно бы рассыпалось в прах, — закатила глаза Эола. — Давай же, спрашивай. Мы ведь не поглазеть сюда пришли. Пока Джек собирался с мыслями, вампир молча переводил взгляд с одного на другую. Даже находясь в таком положении он всё равно максимально продолжал сохранять достоинство, ничем не выдавая своих эмоций. Учитывая его сверхъестественную силу, охотникам пришлось постараться, чтобы обездвижить его. Петля на шее не позволяла лишний раз шелохнуться, ведь иначе седьмой позвонок мгновенно выскакивал, отправляя Дилюка в забытье на время регенерации. Пусть и не очень серьёзные, но ранения от клинка охотника значительно ослабляли его, так что скованные цепями руки также были обездвижены. Наконец, Джек прервал затянувшееся молчание: — Т-ты знаешь, где Кэйа Альберих? — как-то неловко выпалил он. — Так я тебе и сказал, — просипел Дилюк. Он продолжал сохранять невозмутимый вид, хотя слова давались ему с явным трудом. Юный охотник сжал руку в кулак. — Меня зовут Джек. Вряд ли, конечно, тебе это что-нибудь говорит, но я всегда восхищался Кэйей. До тех пор, пока он не убил Отто. После этого, я уже не знаю, чему верить… Возможно, ты сможешь что-то прояснить? Дилюк сузил глаза. — Как же, Джек, я знаю о тебе. Парень вскинул голову от неожиданности. Вампир продолжил. — Это из-за тебя Кэйа едва головы не лишился. Данные слова холодным лезвием прошлись по сознанию Джека. — Что?.. Тут даже Эола подалась во внимание. Для неё причина, по которой Альберих сознался в убийстве, до сих пор оставалась тайной. — Не смей говорить о Кэйе так, будто он для тебя что-то значит, — пророкотал Рагнвиндр. — Если бы это было так, тебе бы хватило ума разобраться в ситуации прежде, чем спешить с обвинениями. А теперь ты счёл себя вправе заявиться сюда и задавать мне вопросы? Дилюк перевёл дух. Говорить получалось лишь после неимоверных усилий, однако вампир всё же закончил: — Твоё счастье, что я закован в цепях. В последней фразе сквозила такая неприкрытая угроза, что Эола невольно закрыла парня рукой, заставляя отступить. Джек же усилием воли не потерял сознание от ужаса: настолько страшно звучал голос вампира. Однако внезапно нашёл в себе силы ответить: — Все те годы, что орден сбивался с ног, пытаясь найти тебя, один Кэйа искал, как оправдать тебя. И нашёл. Всё, что он делал, было ради тебя. Так отплати ему тем же! Признаю, я совершил ошибку, оступился… Что ж, я продолжу искать свою истину. Ну а ты, если нашёл её, то борись! Взгляд Рагнвиндра вдруг изменился. — В таком случае, что ты будешь делать, если я скажу, что твои друзья погибли из-за меня? Джек застыл. — В-в каком смысле, из-за тебя? Эт-то ты обескровил их? Дилюк прикрыл глаза. Речь мальчишки тронула его, и он решил, что тот достоин узнать хоть какой-то кусочек той своей «истины». — Я их встретил в лесу. Точнее, они шли по моему следу. Пока один из них не задел меня своим кинжалом. Я в ту же секунду сбежал. Раз ты в курсе, что там нашёл обо мне Кэйа, то знаешь, что я не питаюсь людьми. Потому мне надо было какое-то время переждать. Но когда я вернулся, парни уже были мертвы. — Ты знаешь, кто это сделал?! — вскричал Джек. — Да. — Кто?! Вампир ненадолго замолчал. Глаза юного охотника сверкали в нетерпении. — Даже если назову её имя, ничего хорошего оно тебе не принесёт, — наконец, ответил Дилюк. — Но… Большего не скажу. Парень разочарованно потупил взгляд. — Тогда… почему же ты говоришь, что виновен в их смерти? — Потому что я мог остаться и помешать другим вампирам напасть на них. Затем вновь последовало молчание. На глаза Джека настойчиво наворачивались слёзы, однако он изо всех сил старался сдержаться. — Нам пора закругляться, — внезапно вмешалась Эола. Не глядя на узника, она вывела парня из камеры. Когда тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, Рагнвиндр прерывисто выдохнул. Судя по всему, Эола отлично отыгрывала свою часть спектакля. Правда, каких бы то ни было гостей в его камеру изначально не планировалось, но, кажется, всё прошло неплохо. Невосстанавливающиеся раны болезненно ныли, шея затекла от столь отвратного положения. Чтобы абстрагироваться от непривычного чувства боли, Дилюк прикрыл глаза и вновь прокрутил в сознании последние события. /Сутками ранее/ Большая часть ранений Кэйи уже благополучно сошла на нет. Почувствовав, наконец, свободу в движениях, парень активно занялся физподготовкой, насколько это позволяла квартира, естественно. Покидать жилище Розарии ни вампир, ни охотник по-прежнему не решались, несмотря на весть об отмене поисков Альбериха со стороны Ордо Фавониус. — Ты уже битый час то приседаешь, то отжимаешься, угомонись, наконец, — проворчал Дилюк. Он стоял, облокотившись о дверной косяк в гостиной, и, скрестив руки на груди, наблюдал за оголённым по пояс охотником, в данный момент отжимающимся. — Я уже и не помню, когда в последний раз двигался, — пропыхтел Кэйа, поднимаясь. — Людям, знаешь ли, надо следить, чтобы мышцы не атрофировались, дорогой. Рагнвиндр закатил глаза. Не то, чтобы вид полуобнажённого возлюбленного, занимающегося спортом, ему не нравился, однако постоянное мельтешение перед носом начинало напрягать. — Кстати, у меня вопрос, — подал голос Кэйа, вытираясь полотенцем. — Ты вот тоже не особо-то разминаешься, хотя, в отличие от меня, никакими бинтами скован не был. Что, если нам в скором времени придётся сражаться? Ты настолько уверен в себе? — парень склонил голову набок. — Или тут играют роль очередные вампирские штучки? Дилюк усмехнулся. — Ну как тебе сказать… Мне просто жалко квартиру Розарии. Только разминающегося вампира ей тут и не хватало. Охотник ненадолго замолчал, обдумывая услышанное. Припомнив сверхъестественные силу и скорость Рагнвиндра, он пришёл к выводу, что, пожалуй, место в доме и впрямь поджимало для подобных мероприятий. — Что ж, соглашусь. Но мне вдруг на ум пришла одна идейка, как можно разогнать кровь в твоих жилах, — сказав это, Кэйа вдруг с хитрым выражением лица приблизился к вампиру. Тот едва успел осознать происходящее, как его уже резко прижали к себе за поясницу. — Роз недавно ушла, так что времени у нас много, — прошептал Альберих и с жадностью впился в чужие губы, которые сразу же приглашающе разомкнулись. Дилюк ждал не совсем такой развязки диалога, однако ничего против не имел, потому с готовностью ответил на поцелуй, обвив при этом руками смуглую шею. Спустя несколько мгновений поглаживаний чужой талии Кэйа подхватил вампира под колени и с силой прижал к стене. — Сколько страсти, — выдохнул Рагнвиндр, когда от его губ ненадолго отстранились. — Я ещё даже не начал, любовь моя, — усмехнулся Альберих, склоняясь к его шее. — Я тебя предупреждал: мешали мне только бинты, хе-хе. Дилюк слегка запрокинул голову, отдаваясь приятным ощущениям, которых не испытывал уже довольно давно… Точнее, с их прошлого с Кэйей раза. — Ты знаешь, что я не… Ах! — вампир непроизвольно заткнул рот рукой, густо покраснев. Поцелуи и лёгкие укусы, покрывающие его шею, становились слишком приятными. Охотник поднял на него довольный взгляд, в котором плясали весёлые искорки. — Да дай хотя бы договорить! — пискнул в своё оправдание Дилюк. — Ты мне не давал, когда кусал в шею, — смеясь, напомнил Альберих. — Какой же ты мстительный. — Скажи ещё, что тебя что-то не устраивает. — Кэйа явно забавлялся ситуацией. — Ладно-ладно, что ты там «не»? Рагнвиндр немного помолчал, разглядывая сине-сиреневый глаз. — Ты знаешь, что я не откажу тебе. Бесит. Кэйа хихикнул и вновь поцеловал вампира. Дальше по взаимному умолчанию парни пришли к выводу, что хватит болтать, отдаваясь желанию с головой. В какой-то момент Альберих резко попятился, продолжая крепко держать Дилюка под колени, пока не достиг дивана. Вот уже оба оказались в горизонтальном положении. Кэйа, находящийся сверху, не переставал покрывать горячими поцелуями шею вампира, запустив руку ему под рубашку. Другой ловко стянул резинку с алых волос. — Почему это я всегда снизу? — вдруг выдал раскрасневшийся Дилюк. Прежде, чем охотник успел хоть как-то отреагировать, Рагнвиндр настойчиво подался вперёд, заставляя того принять сидячее положение. Прижав Альбериха к спинке дивана, вампир устроился у него на бёдрах. — Ну ты дофига изменил, конечно, — усмехнулся Кэйа, располагая ладони ниже его поясницы. — Я смотрю, тебе нравится сидеть на моих коленях. — Так я тоже могу руководить процессом. Теперь пришла очередь Дилюка оставлять засосы на шее возлюбленного. Несмотря на давно готовый отключиться рассудок, вампир всё же старался следить за клыками, ибо чувство пульсации под губами так и норовило заставить пересечь черту. Думал ли о подобном риске Кэйа? Возможно, но не придавал особенного значения. В конце концов, его вампир всегда вовремя останавливался, даже если дело и доходило до укусов. Охотник слегка потянул голову Рагнвиндра на себя, увлекая в поцелуе. Для обоих Вселенная сузилась до размеров друг друга. Совершенно не хотелось думать о каких бы то ни было проблемах, что буквально поджидают их за порогом. Да и вообще: Мондштадт, вампиры, охотники — всё как-то померкло и стало чем-то неважным. Чем-то, даже происходящим и вовсе не с ними: так, не более чем сюжетом какого-нибудь романа… Однако реальность нашла, как вернуть парней с небес на землю. Внезапно раздался звук приземления каблуков на пол, за которым последовало громкое «Ах!». Дилюк, как ошпаренный, вскочил с Кэйи, падая на диван рядом и открывая тому обзор на внезапных гостей. Посреди комнаты, прямо напротив дивана, стояли Эола и Джинн. Несколько секунд все четверо ошарашенно осматривали друг друга. Магистр так и замерла, прикрыв рот рукой (видимо, «Ах» принадлежало ей). Первой вышла из оцепенения Эола. — Кэйа, у тебя… — она нерешительно указала на свою нижнюю губу, призывая тем самым Альбериха сделать то же. Парень, всё ещё мутно соображающий, коснулся пальцами рта и тупо уставился на них, заметив кровь. Да, на протяжении всей немой сцены по его подбородку стекала тонкая струйка крови. Он машинально перевёл взгляд на Дилюка и увидел в алых глазах ничуть не меньшее замешательство, чем его собственное. Секунду спустя вампира в гостиной уже не было, а где-то в другой части квартиры хлопнула дверь с последующим щелчком закрытия той на замок. Альберих быстро вытер кровь и вновь уставился на девушек. — Ну что я могу сказать… Мы вас ждали, мы вам рады, но в следующий раз будьте добры по приглашению, — едко улыбнулся он. — И каким же ветром… или чем вас там сюда занесло? — Л-Лиза телепортировала нас сюда, — наконец, пришла в себя Джинн, убирая руку от лица. — Мы решили, что так будет безопаснее. Сейчас в штабе все настороже после взрыва собора, я бы не хотела, чтобы нас выследили. — Так, отлично, теперь мы знаем, что вы можете нарисоваться в любой момент… — уголки губ Кэйи дрогнули, его улыбка говорила красноречивее слов. — Но почему же она не с вами? — Если мы с Лизой будем исчезать из штаба одновременно, это тоже может вызвать подозрения. Так что она осталась в библиотеке. Кхем, так мы вам… — блондинка потупила взгляд, подбирая слова. — Помешали? — И прежде чем Джинн начнёт извиняться, я скажу, что делать мы этого не будем, — с внезапным вызовом отрезала Эола. — Только посмотрите на них: пока мы в штабе ведём едва ли не холодную войну, причём на два фронта, они тут тра… — Да чтоб тебе так однажды малину оборвали, — ядовито перебил Кэйа. — Так зачем вы здесь? Джинн нашла что-то интересное на Сайруса? Эола возмущённо вскинула брови, но продолжать перепалку не стала. Гуннхильдр неловко поправила хвост. — А как же господин Рагнвиндр? Думаю, ему тоже будет интересно послушать… — Он всё прекрасно слышит, — отрезал Кэйа. Парень поднялся и, выудив откуда-то свою рубашку, наконец, оделся. Воротник, правда, почти не прикрывал засосы на шее, но если это кого-то и смущало, то явно не самого Альбериха. — Выкладывай уже, Одуванчик, — поторопил он. Магистр коротко выдохнула, собираясь с мыслями. — Моё внимание не могло не привлечь дело об одной из самых печальных трагедий Мондштадта: день, когда вампиры вырезали целый клан людей. Да, Эола, я сейчас про твой клан. Девушка стояла, скрестив руки на груди. Ничто не выдавало её волнения, кроме слегка сжавших плечо пальцев. — Официальная информация так и гласит: однажды группка вампиров просто заявилась на территорию поместья Лоуренсов и лишила жизни каждого, кто там находился. А это, помимо аристократов, ещё и множество прислуги. В общей сложности, количество погибших достигло около семидесяти человек. Всё произошло слишком быстро, местные не успели даже отправить кого-то за помощью, а рядом охотников не было. Итого: очередной несчастный случай, ведь мало ли таких семей, пострадавших от вампиров? Очевидно, полно. Дело закрыто. — Ты что ли думаешь, что не несчастный? — нахмурилась Эола. Поскольку её почти сразу после трагедии забрали в Ордо Фавониус, у девушки никогда не возникало и мысли о том, что вампиры могли не просто так напасть именно на её семью. Она почему-то слепо верила в то, что на самом деле всё очень просто: монстры есть монстры, много ли причин им надо, чтобы разрушить чью-то жизнь? — Сейчас расскажу небольшую предысторию, которую мне вдруг напомнила вся ситуация с Кэйей, — кивнула Джинн, чем заставила Эолу и Альбериха невольно переглянуться. — Как представитель знатного клана я обязана знать историю прихода к власти абсолютно каждого магистра в нашей стране. Когда Варка ещё только избирался на этот пост, первым, кто поддержал его, был именно глава Лоуренсов — Алтман, дядя Эолы. И только после — Гуннхильдры и остальные. Вообще, некоторые считают, что неизвестно, как бы разворачивались события, если бы не данный шаг Алтмана. Но это уже так, мысли вслух. Как бы там ни было, а, став магистром, Варка друзей не забыл, потому на протяжении нескольких лет очень прочно полагался на клан Эолы. Опять же, даже поползли слухи, что официальным наследником Варки станет кто-то из Лоуренсов. Это я говорю от лица их главных соперников в борьбе за пост магистра… Но однажды, Алтмана вдруг обвинили в государственной измене и бросили в тюрьму. Весь его клан же был отстранён от власти раз и навсегда. — Хм, история изгнания Лоуренсов из столицы довольно известная, — пробормотал Кэйа. — Но лично я как выходец из обычной деревенской семьи узнал о ней только после того, как попал в Ордо Фавониус. А про былые заслуги клана даже не говорят… — Естественно, прочая знать лишь радовалась устранению главного конкурента, не вдаваясь в подробности, — вздохнула Джинн. — А простой люд лишь жаден до громких новостей и скандалов, только и всего. Прежде, чем я закончу, хочу спросить. Эола, можешь ли ты что-либо добавить? Два взгляда устремились на до сих пор молчавшую голубоволосую девушку. Картины детства замелькали перед её внутренним взором: постоянная суета, непосильные требования, дни, расписанные по минутам различного рода учебными занятиями… — Когда дядю бросили в тюрьму, мой клан пришёл в негодование, — каким-то холодным, отстранённым тоном начала Эола. — Поскольку своих детей у Алтмана не было, главой стал его младший брат — мой отец. Мне тогда было три года, так что большую часть информации я не столько помню сама, сколько мне рассказывали… На самом деле, я была слишком мала, чтобы понять, что именно происходит. Я не помню своего дядю и не могу сказать, был ли он на самом деле предателем или нет. Но я отчётливо помню желание моих родственников вернуть власть и деньги. Ради этого они готовы были слепить из меня какое-то воплощение собственных идеалов… Пф, как-будто это могло снять клеймо изменников, — горько заметила Эола. — В шесть лет я не выдержала и сбежала, что и спасло мне жизнь в результате. Повисло недолгое молчание. Обдумав услышанное, Джинн не без жалости посмотрела на девушку. — Ясно, — тихо заключила она. — Дело в том, что спустя некоторое время после заключения Алтман Лоуренс скончался прямо в камере. По разным версиям, либо от болезни, либо от собственных рук. А потом вампиры изничтожили весь остальной клан. Даже не знаю почему, но мне это всё не кажется обычным стечением обстоятельств. Скорее похоже на то, что от Лоуренсов намеренно хотели избавиться, — догадался Кэйа. — Поскольку в камеру рыцарей вампирам не пробраться, так называемого «предателя» мог устранить кто-то из ордена. А значит этот кто-то действовал параллельно с вампирами, напавшими на поместье. Магистр должен быть идиотом, чтобы самостоятельно провернуть подобное, следовательно грязную работу выполнил не Варка. Итого, получаем человека, посвящённого в тёмные тайны Варки и как бы то ни было связанного с вампирами. А у нас есть лишь одна кандидатура, подходящая под данное описание. — Ну либо же это всё лишь банальное совпадение, — резонно осадила распалившегося Кэйю Эола. — Так как раз это нам и не важно! — встрепенулся Альберих. — Наша задача — прижать Сайруса. Подумай: если он в этой истории ни при чём, то поймёт, что его в чём-то подозревают, а значит начнёт нервничать. Когда человек нервничает, он совершает ошибки, всё просто. Ну а если он и тут замешан, так тем более! Эола цокнула языком и покачала головой. — Даже не знаю, всё это звучит как-то слишком… Легко. — И тем не менее, — отмахнулся Кэйа. — Кстати, Джинн вначале сказала, что историю Лоуренса ей напомнили мои недавние приключения. Как по мне, так всё это гораздо больше похоже на охоту на Рагнвиндров. Девушки удивлённо уставились на парня. Союзник-вампир как-то совершенно вышел из их поля зрения. — Они-то тут причём? — вскинула брови Джинн. — Их также уже столько лет намеренно пытаются стереть с лица земли, — просто ответил Кэйа. — Хотя те ничем подобного не заслужили. После недолгого молчания магистр вдруг вскинула брови. — А ведь ты прав. Оба этих клана так или иначе подверглись истреблению… и к обоим вполне может быть причастен Варка. — А я о чём, — кивнул Кэйа. — Я вот что думаю: если нападение на Лоуренсов — результат сговора Варки с вампирами, то подобное непременно должно быть зафиксировано на бумаге. Девушки переглянулись. — Возможно, но такие документы на дороге не валяются, — протянула Эола. Лицо Альбериха приняло заговорщическое выражение. — Разумеется, дорогуша. Более того, сомневаюсь, что об их местонахождении вообще знает кто-либо, кроме Варки. По крайней мере лично я бы на его месте не стал доверять подельнику то, что поможет ему однажды избавиться от меня. Девушки все подались во внимание и ловили каждое слово, едва ли дыша. — Если наша теория верна и Сайрус имеет хотя бы малейшее представление о том, что случилось на самом деле, то чтобы разговорить его, достаточно лишь нажать на нужный рычаг, — продолжал Кэйа. — И рычаг этот я вижу как раз-таки в документе, подтверждающем сговор Варки с вампирами. — Но найти его не представляется возможным… — пробормотала Джинн. — К тому же, его могли и уничтожить… Ты что ли предлагаешь подделать его? — Так точно, Одуванчик. Девушки снова переглянулись. — Джинн, тебе ведь доступно столько различных бумаг Варки. Разве не сможешь подделать его подпись? — Кэйа говорил так спокойно, будто уже знал, что его план увенчается успехом. Магистр немного помялась, поправляя хвост. В глубине души ей даже понравилась затея Кэйи. Подобная авантюра внезапно показалась самым идеальным выходом. Однако что-то всё равно не давало покоя. Будто до полной картины не хватало какого-нибудь кусочка пазла. — Эм… Д-думаю, смогу, — наконец, отозвалась Гуннхильдр. — Предположим, сработало и Сайрус пойман. Судя по всему, он — наша единственная возможность связаться с Варкой. Но если устраним Сайруса, то… — Кажется, эту связь потеряем, — задумчиво протянула Эола. — Хотя, с другой стороны, что нам мешает заставить его отправить Варке письмо, к примеру? Джинн покачала головой: — Если у нас всё получится, то Сайрус будет заключён в камере ордена. Естественно, не выйдет провернуть отправку письма из-за решётки по-тихому. Все рыцари и охотники будут в курсе. И чтобы не вызвать волну протестов у наиболее ему преданных, необходимо будет предъявить доказательства. Хотя если Сайрус и впрямь поведётся на нашу авантюру, то с этим проблем не возникнет. А вот с Варкой всё намного сложнее. Попытки заставить Сайруса связаться с ним непременно вызовут вопросы у совета, а им уже объяснить что-либо будет не так-то просто. Всё-таки обвинение магистра в измене — дело серьёзное. Поскольку большая часть советников — представители знати, к тому же, куда менее принципиальные, чем мы с вами, то для них все наши догадки совершенно ничем стоящим не покажутся. — Тогда нам остаётся лишь как-то избавиться от двух зайцев сразу… — пробормотала Эола. Кэйа прошёлся вдоль комнаты и, облокотившись спиной о подоконник, задумчиво взялся за подбородок. — Раз уж как-либо воздействовать на Варку мы можем только через Сайруса, значит надо как-то подтолкнуть его к этому. Причём, до произведения ареста и чтобы он ничего не заподозрил. — Легко сказать, — хмыкнула Эола. — Возможно, получится привлечь внимание Варки, если Сайрус доложит ему об успешном завершении какого-то дела, которое тот оставил ещё перед своим уходом, — принялась рассуждать Джинн. — Например, новость о поимке Рагнвиндра, — посреди гостиной вдруг материализовался Дилюк. Остальные тут же уставились на него. Вампир стоял, скрестив руки на груди, его алый взгляд пылал решимостью. — Н-но простого слуха о твоём аресте определённо недостаточно, — промямлила сбитая с толку Гуннхильдр. — Разумеется, — серьёзно кивнул Дилюк. — Четыре года назад Сайрус лично явился в наш дом, чтобы убить нас. Да и после гибели вампира трупа не остаётся. Так что он, наверняка, предпочёл бы вновь самостоятельно лицезреть убийство «последнего вампира в Мондштадте». Потому предлагаю устроить небольшой спектакль. Девушки ошарашенно замерли, обдумывая услышанное. Наконец, пришедший в себя Кэйа резко встрепенулся. — Даже не думай! — вскричал он. — Спектакль кончится сразу, как только ты окажешься в поле зрения Сайруса! — Да ну? — вскинул голову Дилюк. — В таком случае напомню, что и тебя едва удалось вырвать буквально из-под плахи. Однако ты о своих планах прикрыть меня не удосужился даже посоветоваться! Действительно, а зачем, если можно просто вырубить, не так ли? Альберих сверлил своего парня возмущённым взглядом. Он до последнего не мог поверить в происходящее. — Успокойтесь оба! — рявкнула Эола. — Объективно, план Дилюка может сработать… Увидев бешеный сине-сиреневый взгляд, теперь уже обращённый на неё, девушка поспешно добавила: — Давайте хотя бы как следует обсудим его. — Тут и обсуждать нечего! — отрезал Кэйа. — Объясни для начала, как ты себе представляешь единственного вампира в самой гуще охотников?! Он же не выйдет живым оттуда!.. Дилюк глубоко вздохнул и, подойдя к Альбериху, сжал его плечо. — Я не собираюсь дарить охотникам такую радость как лицезрение моей гибели. Давай пока хотя бы обговорим всё. Если сможешь найти более лучшее решение, я с удовольствием поддержу его, Кэйа. Но проблема в том, что других вариантов просто нет… Охотник какое-то время рассматривал алые глаза, затем цыкнул и, сбросив руку с плеча, отошёл обратно к подоконнику. — Валяйте, — грубо буркнул он. — Но я в обсуждении этого бреда участие принимать не буду. — Кэйа… — с досадой закатила глаза Эола. — Это же ты всегда придумывал самые гениальные планы, которые срабатывали безотказно, — разочарованно произнёс Рагнвиндр. Кэйа скрестил руки на груди. — Я не притронусь к сценарию, в конце которого непременно потеряю тебя, Дилюк, — ничуть не смягчившись, покачал головой охотник. /Настоящее время/ Из раздумий вампира вывел внезапный звук открывающейся двери. Фигура мужчины, возникшая в проходе, медленно проследовала в камеру и неторопливо обошла узника. Каждая поджилка в теле Дилюка затряслась от непреодолимого желания сейчас же разорвать шею, пожалуй, единственного человека, к которому он не испытывает ничего, кроме ненависти. — Какая встреча, — ухмыльнулся Сайрус, осматривая израненного вампира, словно какой-то трофей. — Я почти не верю своим глазам. Спустя столько лет… Дилюк сжал челюсти едва ли не до скрипа в зубах и не мигая смотрел на главу охотников. В последний раз так близко он видел этого человека в момент, когда тот хладнокровно пронзил Крепуса своим клинком. — А знаешь, я считал тебя куда более мудрым, — вдруг продолжил Сайрус. — Тебе так легко удавалось скрываться от меня всё это время… Остался бы за бугром, глядишь, и пожил бы ещё. Но тебе приспичило вернуться… — мужчина развёл руками, мол, сам виноват. — Зря ты это, Рагнвиндр. А хотя… Я сегодня в хорошем настроении, так что успокою тебя. Твоя смерть не будет напрасной, — полумрак камеры скрывал выражение глаза охотника за отблеском монокля. — Возможно, она подарит Лоуренсам второй шанс. Бросив ещё один холодный торжествующий взгляд на узника, Сайрус удалился. Лишь после этого гордый вампир позволил себе сплюнуть одно-единственное оскорбление: «Ублюдок». Невзирая на то, что стрелка часов уже давно указывала за полночь, первым делом по возвращении из темницы Сайрус объявил немедленное собрание ордена. И хотя оно предназначалось лишь для охотников, Джинн сочла целесообразным на нём присутствовать. Сайрус с плохо скрытым недовольством взглянул на девушку. — При всём уважении, действующий магистр, но вампиры — это моя вотчина, не твоя. И какими бы то ни было действиями в их сторону ведаю я. Гуннхильдр ответила холодным взглядом и спокойно произнесла: — Всё верно, однако запретить мне лично лицезреть эти действия ты не вправе. Мужчина поджал губы, осознавая своё бессилие против данного аргумента. Джинн же молча отошла в дальний край помещения, тем самым показывая, что сегодня она в роли слушателя, а не ведущего. Когда охотники, наконец, были в сборе, Сайрус начал свою речь: — Уверен, ни для кого не секрет, зачем я собрал вас здесь, — мужчина сделал многозначительную паузу, окидывая быстрым взором присутствующих и ловя в их глазах понимание и нетерпение. — Уже столько лет мы вместе шли к главной цели, я уверен, в жизни каждого из нас: к свободе. Каждый из нас внёс определённый вклад в воплощение нашей идеи. Каждому из нас ради неё пришлось, увы, чем-то пожертвовать… И сейчас я стою перед вами, чтобы сказать лишь одно: всё это было не напрасно. Потому что сегодня ваш соратник, наконец, склонил чашу весов в нужную сторону. И хотя вы все наверняка уже знаете нашу героиню, давайте ещё раз отдадим должное Эоле Лоуренс! Зал взорвался ликующими возгласами и аплодисментами. Эола, не ожидающая подобного, поначалу с удивлением окинула взглядом толпу, но, быстро взяв себя в руки, сдержанно кивнула. Когда охотники более менее угомонились, Сайрус продолжил: — Завтра в полдень мы начнём новую главу в истории Мондштадта, города свободы. Ведь только теперь он станет по-настоящему свободен. Здесь нет места монстрам и завтра мы докажем это всему миру! Толпа вновь зашлась в одобрительных выкриках, пока вдруг из общего шума не выбился одинокий голос, заставивший прочих резко замолчать: — Но целесообразно ли это… Особенно сейчас, когда мы буквально окружены другими вампирами. Что, если они станут мстить за своего собрата? Может нам стоит распорядиться им в несколько ином ключе… Сайрус усмехнулся: — Вздор! Вампиры как никто знают, какие лицемеры эти Рагнвиндры. Они неспроста столько веков продержались особняком в нашем славном городе. Будь их сородичам до них дело, они бы хоть как-то помешали охоте на Рагнвиндров. Очередной охотник подал голос: — Хм, Сайрус в чём-то прав. Мы досконально обследовали их поместье и не нашли ни малейших следов хоть какой-то связи с прочими вампирами. В таком случае вероятность важности Дилюка для них довольно мала. А, следовательно, и для нас он практической ценности не представляет. Живым, по крайней мере. Сайрус с победным удовлетворением окинул взглядом собравшихся, с воодушевлением поддержавших доводы соратника. Почти каждый из охотников, поддавшись общему настроению, горланил что-то воинственное. Джинн невольно почувствовала холодок, пробежавший по всему телу, заметив жажду крови, застывшую в их глазах. — Дилюка казнят завтра в полдень! — без обиняков, с порога заявила Джинн, едва оказавшись в квартире Розарии. По договорённости, та в эту ночь взяла выходной на случай непредвиденных обстоятельств. — Вот как, — нахмурилась служительница собора. — А что так поздно? Прирезал бы в камере — да и дело с концом. Джинн укоризненно уставилась на неё. Лиза хмыкнула. — Твоё счастье, что наш одноглазый друг тебя не слышит. Блондинка встрепенулась, будто только заметив отсутствие Кэйи: — Где он, кстати? Розария пожала плечами. — Понятия не имею. Как ушёл прежде, чем Эола слегка раскрасила вампира, так и не возвращался. Магистр нахмурилась. — Странно. Он, конечно, наотрез отказался принимать участие в нашем плане, но… Вдруг что-то пойдёт не так и понадобится его помощь? Неужели он ради принципов, или что там на него нашло, позволит Дилюку погибнуть… Лиза как-то странно посмотрела на Джинн и успокаивающе положила руку ей на плечо. — Не думаю, что стоит беспокоиться. Кэйа не похож на того, кто спрашивает разрешения на какой бы то ни было поступок. Уверена, он уже придумал сто и один план, как вытащить нашего маленького вампира из рук большого и страшного охотника. Немного подумав, Джинн согласно кивнула: — Пожалуй, ты права. — Однако мне всё ещё не понятно, зачем Сайрус так долго тянет, — вернула разговор в прежнее русло Розария. — Или мне одной это кажется подозрительным? Магистр переглянулась с Лизой и вздохнула. — Сайрус хочет устроить шоу. Сомневаюсь, что он что-то заподозрил. А если и так… Он выглядит чересчур самоуверенным. Будто ничто в этой жизни уже не способно помешать ему. Розария какое-то время молча разглядывала блондинку, а затем вдруг сказала: — У меня почему-то такое чувство, что ты с ним согласна. Хотя всё складывается как нельзя кстати и у тебя будет целое утро на то, чтобы произвести арест, а затем спокойно выпустить Дилюка, — девушка задумчиво склонила голову набок. — Или мы чего-то не знаем? Джинн еле заметно вздрогнула и тут же отругала себя за проявленную слабость. Её страхи и переживания — только её, и других не касаются. Но отчего-то она слишком расслабилась, раз другие смогли это заметить. — Вовсе нет, просто… — магистр отвела взгляд. — Я была на собрании Сайруса. Не могу сказать, что меня что-то удивило, но… То, с какой лёгкостью он поднял в людях ненависть и жажду крови по отношению к тому, кто, по сути, даже и не сделал ничего плохого… Джинн не закончила, но недосказанное слово и так возникло в мыслях девушек: «пугает». Лиза, ласково улыбнувшись, заключила блондинку в объятия. — Иди сюда, — проворковала она. — Всё будет хорошо, ты же знаешь. Пока мы не сдаёмся, мы не проиграем. Гуннхильдр обычно ни за что бы не позволила себе и такой слабости, но сейчас её сил хватило лишь на то, чтобы, уткнувшись в плечо близкого человека, невольно улыбнуться. Кто бы что ни говорил, почему-то только Лизе всегда удавалось её по-настоящему успокоить. Придать уверенности в себе и завтрашнем дне. Джинн и сама не могла объяснить, как ей это удаётся. Быть может, оттого, что она ведьма. Может, поэтому создавалось ощущение, что когда Лиза говорит: «Всё будет хорошо» — она это знает наверняка так, словно видит будущее. А может всё до банального просто и лучше всего в трудную минуту утешает поддержка действительно дорогого человека. /На следующий день/ После столь насыщенной событиями ночи главе охотников так и не удалось уснуть, а потому ни свет, ни заря он уже восседал за столом в своём кабинете, устало потирая виски. Перед ним лежало письмо, в котором говорилось следующее: «Ничего не предпринимай до моего возвращения. Я буду завтра в полдень». Немногословный текст завершала печать Варки. Сайруса не очень радовала перспектива откладывания казни «главной помехи на пути к свободе» на целые сутки. Да и вообще, вглубь его души потихоньку закралось дурное предчувствие, природу которого он и сам не мог объяснить. Внезапно череду мрачных размышлений главы охотников прервало приглашение в кабинет магистра. «И этой не спится», — раздражённо подумал мужчина, но всё же подчинился. Джинн стояла спиной к двери, созерцая вид на город, открывающийся из окна. — Действующий магистр, — коротко поприветствовал Сайрус, закрывая за собой дверь. Девушка сдержанно кивнула, не оборачиваясь, чем мгновенно вызвала волну раздражения в главе охотников. Но тот быстро взял себя в руки и нацепил на лицо типичное спокойное выражение. — Чем могу быть полезен? Джинн выдержала недолгую паузу. — Видишь ли, в этом и весь вопрос. Мужчина на долю секунды нахмурился. — Простите? Гуннхильдр начала медленно расхаживать вдоль окна, заложив руки за спину. — Ты, наверняка, считаешь, что максимально ответственно выполняешь свою работу и исправно служишь магистру… Но, боюсь, таково лишь твоё мнение. Джинн положила на стол какие-то бумаги и, наконец, взглянула главе охотников прямо в единственный зрячий глаз. Окончательно сбитый с толку Сайрус подошёл ближе и, дождавшись короткого кивка, начал просматривать содержимое документов. Девушка внимательно наблюдала за постепенно меняющимся выражением его лица. — Это… — пробормотал мужчина и вскинул голову. — Не понимаю, что это. — Что ж, охотно поясню, — с готовностью откликнулась Джинн. — Здесь чёрным по белому описано то, как ты лично избавился от единственного человека, посвящённого в вашу опасную тайну с Варкой. А именно, трагическая гибель Алтмана Лоуренса, пострадавшего единственно за то, что знал правду. Её слова ледяными кольями разбили всю ту невозмутимость Сайруса, которую он взращивал в себе десятилетиями. Мужчина едва ли мог поверить своим ушам. Да и глазу, в общем-то, тоже. Всё бы ничего и можно было бы отбрехаться, но в конце документа красовалась ярко выраженная печать Варки. — Ты, наверное, думал, что Варка давным-давно избавился от данного документа, ведь вы партнёры, — холодно продолжала Джинн, убирая бумаги в ящик. — А партнёры должны доверять друг другу. Но вот незадача… Варка-то не дурак. Всё это время он хранил то, что способно за какую-нибудь долю секунды отправить тебя на эшафот. Стоит тебе только оступиться. Сайруса бросало то в жар, то в холод. Он метался между страхом и злобой. Хотя, кого он обманывает… Он ведь знал всё с самого начала. — Ты могла узнать об этом только в одном случае, — просипел глава охотников и быстро прочистил горло. — Теперь ты займёшь моё место, да? Как я когда-то заменил Алтмана, — мужчина вдруг рассмеялся. — Что ж, выход Гуннхильдров на арену всегда был лишь вопросом времени. Но, поверь, с тобой будет то же самое. Все мы в его руках лишь игрушки. А у каждой игрушки есть свой срок годности. Джинн едва не пошатнулась от такого напора, почти физически источавшегося главой охотников. Однако нашла в себе силы бесстрастно выслушать весь поток информации. Сайрус обошёл девушку кругом и продолжил. — Но послушай. Ты ведь не дурочка, так? И ты не боишься вампиров до потери пульса, как этот мягкотелый Алтман. Я ведь наблюдал за тобой… Ты не из тех, кто должен идти за кем-то. Ты из тех, кто ведёт за собой. А потому у меня есть предложение. Мы ведь можем объединиться. В конце концов, за моими плечами народ. И вместе мы сможем куда больше, чем способен нам предложить Варка. Так скажи, зачем тебе становиться очередной его пешкой? И вновь девушке стоило огромных усилий ни единым мускулом на лице не выдать своих эмоций. И хотя внутри бушевала целая буря с вопросом: «Да что ты, чёрт побери, несёшь?!», вслух она ледяным тоном произнесла следующее: — Не понимаю, о чём ты. Стража! Сайрус успел лишь удивлённо моргнуть, когда его уже по обе стороны удерживали двое рыцарей. — Вы всё слышали, господа, — магистр, будучи значительно ниже ростом, взглянула на мужчину будто бы свысока, — Ты арестован за государственную измену, Сайрус. В камеру его. — Есть! И рыцари увели ничего не понимающего теперь уже бывшего главу охотников. Как только дверь за ними закрылась, Джинн обессиленно рухнула в кресло и подпёрла голову руками. Она ещё будто не до конца осознала, что произошло. Не могла поверить, что всё получилось. Эола беспокойно расхаживала туда-сюда по гостиной Розарии. Хозяйка задумчиво смотрела в одну точку, переваривая услышанное. У Джинн всё-таки получилось арестовать Сайруса, а, следовательно, казнь Дилюка пока откладывалась. Хотя при обыске кабинета главы охотников нашлось свежее письмо Варки, который итак требовал перенесения данного мероприятия на сутки позднее, обнародовать его не стали. — Что ж, — прервала затянувшееся молчание Розария, — Стало быть, у нас получилось? Эола со вздохом опёрлась о шкаф, скрестив руки на груди. — Кажется да, но… Почему-то у меня такое чувство, что победу праздновать пока рано. — И то верно. В конце концов, ещё неизвестно, что принесёт с собой приезд Варки. Но у меня вот вопрос. Почему наш красноволосый друг всё ещё вынужден томиться в вашем подземелье? Ведь приказ о его поимке исходил от главы охотников, а глава охотников ныне сложил с себя полномочия, следовательно, его приказы более не действительны, — логично заключила Розария. — Всё не так просто, — пробормотала Эола и отвела взгляд. — Во многих людях — не только в охотниках — слишком глубоко засела ненависть к вампирам. Они не думают о том, кто там и какой приказ отдал. Им важно лишь чувство удовлетворения собственной жестокости… — И ты хочешь сказать, что какие-то животные потребности существ, населяющих нашу страну, — Розария намеренно избежала слова «людей», — более сильные и значимые, чем власть? И власть ничего с этим не может сделать? Эола всплеснула руками. — Если рассуждать в таком ключе, то, конечно, нет. Но усугубляет ситуацию тот факт, что весомую часть этих самых «существ» составляют охотники. Члены Ордо Фавониус. Военные. По большому счёту, где они, там и власть, ибо без военных власть теряет своё значение. Розария покачала головой. — Кэйа бы сейчас сказал что-то вроде: «Я так и знал, что нельзя его туда отпускать». Где он, кстати? Сайруса арестовали несколько часов назад, мог бы хоть прийти позлорадствовать… Эола невольно напряглась. — В смысле «где»? Он так и не приходил к тебе, после нашего с Дилюком… спектакля? — Нет, я думала, он с тобой. Потому и спрашиваю. Девушки переглянулись. Ощущение пусть и маленькой, но победы, в связи с арестом Сайруса постепенно улетучивалось, уступая место беспокойству. Масса возможных вариантов сразу всплывала в подсознании: от Кэйи, попавшего в лапы вампиров, до охотников, вершащих над ним самосуд. — Что-то мне всё это не нравится, — хмуро пробормотала Розария.