"Закат красив, когда веришь в рассвет"

Уже к вечеру того же дня весь Ордо Фавониус буквально перевернулся вверх дном. Подавляющее большинство охотников захлёбывалось от негодования и непонимания истинных причин ареста Сайруса. Решением совета количество стражи вокруг кабинета магистра утроилось, самой Джинн «не рекомендовалось» без особой надобности покидать его. Девушка беспокойно расхаживала от двери к окну и обратно. Помимо неё в комнате находился Хоффман. — Они скоро вернутся, слышишь? — произнёс мужчина, с плохо скрываемой жалостью следя за блондинкой. — Верь в своих людей, Джинн. — Я верю… , — вздохнула магистр и облокотилась поясницей о стол. Учитывая столь маленький срок, оставшийся до прибытия Варки, было необходимо как можно скорее разговорить Сайруса. Джинн уже более менее продумала, как стоит вести диалог и т.д., но… Никто не предполагал настолько бурных протестов со стороны охотников. Хотя связь Сайруса с Варкой, разумеется, пока утаивалась, как и их причастность к скандалу с Лоуренсами, голословным обвинение в государственной измене назвать нельзя. В качестве доказательств Джинн привела все его осечки в отношении вампиров: игнорирование просьб о помощи от пограничных деревень, например. И тем не менее, вера охотников в своего предводителя превзошла все возможные ожидания. Возмущённые воины требовали больших объяснений от действующего магистра, некоторые же и вовсе бросались на рыцарей с требованиями отпустить Сайруса сейчас же, ибо «тут, очевидно, какая-то ошибка». В итоге, как уже было сказано выше, по настоянию совета, Джинн приходилось безвылазно сидеть в своём кабинете ради собственной же безопасности. Вход же к ней временно был сделан невозможным для всех, кроме рыцарей. Стража не позволяла пройти даже Лизе, не говоря уже об Эоле. Таким образом, теперь все прежние планы рухнули буквально на глазах и оставалось только импровизировать. Внезапный стук в дверь заставил девушку встрепенуться. — Есть новости? — нетерпеливо бросила Джинн, едва двое рыцарей успели войти. Надежда, было появившаяся в её небесно-голубых глазах, почти сразу угасла, поскольку огорчённый вид парней говорил сам за себя. — Он… — начал и тут же запнулся один из них, беспомощно глядя на второго. — Что «он»? — нахмурившись, повысила голос магистр. — Он заявил, что говорить будет только с Кэйей Альберихом, — наконец, закончил фразу рыцарь. Джинн тупо уставилась на Хоффмана, словно спрашивая, не ослышалась ли она, но встретилась с таким же непониманием во взгляде. — Зачем? — только и произнесла девушка. Рыцари, ожидаемо, лишь развели руками. Как только они удалились, магистр вновь невольно переглянулась с советником. Для того, в отличие от неё, Кэйа уже давным-давно пропал без вести. Потому интересно было услышать мысли Хоффмана на этот счёт, ибо от этого косвенно зависел способ чудесного появления одноглазого охотника. Впрочем, Джинн к тому моменту ещё не успела узнать, что вот теперь-то Альберих и впрямь исчез. — Ерунда какая-то, — сплюнул Хоффман. — В какие игры он играет?! При помощи его охотников и всего Мондштадта мы его найти, значит, не могли. А сейчас должны вот так вот взять и достать Альбериха из-под земли просто прихоти ради?! Да пошёл он! Магистр не спешила перебивать, давая советнику выговориться. — Так. Я надеюсь, ты не собираешься плясать под его дудку? — Хоффман почти с вызовом уставился на девушку, будто забыл, с кем говорит. — Одного нахала одноглазого раскололи, и этот выложит всю правду-матку как миленький. — Ну… справедливости ради, Альбериха «расколол» не ты и вообще никто из рыцарей, — резонно осадила пыл мужчины Джинн. Советник шумно выдохнул. — Хорошо. И что же ты предлагаешь? В этот раз тебя одну в камеру никто не отпустит. Девушка едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Пока не знаю. Но знаю, чья помощь мне точно понадобится и, в связи с последними новостями, совет не посмеет мне отказать. Хоффман с сомнением окинул её взглядом. — Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь. Что бы ты ни задумала. Наконец, увидев дорогое лицо, Джинн кинулась в объятия Лизы, едва за той закрылась дверь. Хоффман также был благополучно выставлен за пределы кабинета. — Ну-ну, всё хорошо, золотце, — улыбнулась ведьма, мягко поглаживая блондинку по спине. — К тому же, мы ведь виделись только вчера. Магистр ещё пару раз вдохнула такой родной парфюм женщины и отстранилась. — Такое чувство, будто за день лет десять прошло, — тихо произнесла она. Сейчас, Джинн как никогда хотелось выкинуть из головы всю эту политику, сложить со своих плеч груз ответственности и поговорить о чём угодно с самым дорогим человеком в своей жизни. Но так нельзя. Для неё это непозволительная роскошь, ведь она — действующий магистр. Рыцарь Ордо Фавониус. Гуннхильдр. А потому усилием воли Джинн взяла себя в руки и пересказала последние события. — Ума не приложу, зачем ему Кэйа, — задумчиво протянула магистр. — Может, когда-то они и были близки, но сейчас… После всего, что произошло… Чего Сайрус хочет добиться этим? Сильно сомневаюсь, что это лишь способ потянуть время. Это как-то… Слишком банально для него, что ли. Лиза в ответ лишь тепло улыбнулась, но про себя подумала: «Выходит, теперь у неё и в мыслях нет, что Кэйа может быть в заговоре с Сайрусом, как ей казалось раньше». — Как бы там ни было, — продолжила Джинн, — Надо устроить чудесное появление Кэйи спустя столько безрезультатных поисков… Внезапно улыбка на лице Лизы дрогнула. — Ты, видимо, не знаешь… Эола с Розарией до сих пор так и не встретили Кэйю с момента якобы поимки Дилюка. Джинн показалось, что пол начал куда-то уходить из-под ног. — В каком смысле? Подожди-подожди… — блондинка взялась за голову. — То есть именно сейчас, когда всё зависит только от него, он на самом деле взял и исчез?! Лиза неловко пожала плечами. — Но с другой стороны… А зачем тебе идти на поводу у этого интригана? Возможно, Хоффман прав и не стоит с ним церемониться? Джинн не поверила своим ушам. — Чт… Что ты такое говоришь?! Во-первых, нам нужен максимум информации от Сайруса, а лучше Кэйи с этим не справится никто. Нам, наоборот, повезло, что Сайрус сам потребовал разговора именно с ним. Во-вторых же… Лиз, ведь Кэйа наш друг. Как ты можешь так равнодушно говорить об его исчезновении? Терзаемый волнением за Дилюка он мог уйти куда угодно… А что, если его схватили вампиры? Лиза подошла к девушке почти вплотную и слегка сжала за плечи. — Дорогая, внешнее спокойствие не значит спокойствие внутреннее. Много ли раз ты видела меня, поддавшуюся эмоциям? Магистр прикусила язык и виновато опустила голову. Возможно, тому виной магия, подвластная ведьме, или же она просто прекрасно владеет своими эмоциями сама по себе, но Лиза действительно всегда являла собой подлинный образец спокойствия. — Ох, прости, — выдохнула Джинн. — Просто так много всего в последнее время… Я просто не справл… — Не говори, что ты не справляешься, — перебила Лиза и подняла лицо девушки за подбородок. — Справляешься и ещё как. Лучше тебя бы никто не смог. Ведьма ласково чмокнула Джинн в кончик носа, чем заставила ту мгновенно смутиться. Убедившись, что девушка более менее успокоилась, Лиза продолжила: — Знай, что бы ты ни решила, я тебя поддержу. Лицо магистра приняло серьёзное выражение. Поскольку до приезда Варки времени оставалось слишком мало, главные силы стоило бросить только на что-то одно: либо поиски Кэйи, либо попытки выбить правду из Сайруса другими методами. — Неужели мне всё-таки придётся выбирать… Как бы мне хотелось оставить это кому-то другому, — пробормотала Джинн и глянула через окно на вечерний город. Лиза сделала пару шагов по комнате и вдруг произнесла: — Тебе не обязательно делать выбор. После визита Сайруса прошлой ночью посетителей в камере Дилюка не было. Никогда ещё в жизни вампира время не тянулось так медленно. Каждая клеточка тела ныла от боли, скованные цепями руки и ноги уже давно затекли настолько, что парень их даже не чувствовал. Периодически накатывало сильнейшее желание дёрнуть телом так, чтобы седьмой шейный позвонок выскочил к чёртовой матери, что позволило бы хоть и временно, но провалиться в забытье. Однако усилием воли Дилюк заставлял себя терпеть. Ведь кто знает, что может случиться, пока он будет в отключке. Единственным развлечением оставалось максимально напрягать слух. Но поскольку камера уходила на несколько десятков метров под землю, вампир мог расслышать лишь шаги стражи за дверью и их короткие бессмысленные диалоги, не более. Так продолжалось почти целые сутки, что, по ощущениям Рагнвиндра, бесконечно долго. Как вдруг что-то изменилось. Слух вампира уловил странный шум и грохот, доносящиеся из коридора. Затем последовали звуки бега и — в следующую секунду дверь в камеру с грохотом распахнулась. Внутрь влетели двое разъярённых охотников — мужчина и женщина. Их внешний вид не сулил ничего хорошего: местами разорванная одежда и следы свежей крови говорили о совсем недавних боях, предположительно, с рыцарями ордена, учитывая отсутствие стражи в округе. От прилива адреналина у Дилюка едва не потемнело в глазах. Мозг уже, конечно, понял, к чему всё идёт, но сердце в это верить отказывалось. Захлёбываясь от ярости, женщина рявкнула: — Магистр не сражалась с вампирами, она не понимает! Для того, чтобы искоренять настоящее зло, законы не нужны. Нужно только это! — в её руке сверкнул клинок охотника. — Но у неё его, увы, нет. А значит кому остаётся вершить правосудие, как не нам?! И охотники с оружием кинулись на Рагнвиндра. Вампир судорожно пытался разорвать цепи на руках, но тщетно. Во второй раз в жизни его охватила настоящая паника. До сих пор такое он чувствовал лишь во время гибели Крепуса. Мысленно Дилюк представил лицо Кэйи, но почему-то подсознание выдало его злым и огорчённым, каким вампир видел его в последний раз во время обсуждения этого проклятого плана. Однако не успел Рагнвиндр до конца осознать всю безвыходность своего положения, как двое наступающих на него охотников вдруг с силой стукнулись друг о друга лбами и тут же повалились без чувств. А дальше парень едва смог поверить своим глазам. Прямо между ним и телами охотников, будто из ниоткуда, материализовался Кэйа. — Твою ж мать, я так и знал, — проворчал он и обернулся к вампиру. Тот в полном шоке открывал было и тут же снова закрывал рот не в силах выдавить хоть слово. Альберих со вздохом окинул своего парня взглядом и, достав нож, полоснул по своей левой ладони. — Представляю твой шок, но всё потом, обещаю. А сейчас нам нужно выбираться отсюда, немедленно. Пока эти два олуха не очнулись и не сбежалась новая стража, — быстро протараторил Кэйа и прислонил раненую ладонь ко рту вампира. При этом другой рукой он крепко обхватил его за талию и слегка приподнял, благодаря чему цепь, подвешивающая Дилюка за горло, потеряла натяжение. Едва кровь коснулась его губ, вампир тут же послушно впился зубами в набухшую вокруг ранки кожу, словно голодный дикий зверь, наконец, дорвавшийся до добычи. Кэйа еле заметно вздрогнул и закусил губу, сдерживая порыв эйфории от боли и наслаждения одновременно. Поскольку потерявший от недавно пережитого голову Рагнвиндр сам останавливаться, казалось, не собирался, охотнику пришлось отстраниться силой. — Ты как, цепи разорвать сможешь? Дилюк, зажмурившись, пару раз тряхнул головой и поднял на своего спасителя, наконец, немного прояснившийся взгляд. Ран на его теле уже как не бывало, да и к лицу начал возвращаться нормальный цвет. — Сейчас, — прохрипел вампир и с силой дёрнул руками в разные стороны. Цепи с грохотом повалились на пол. Не заставили себя ждать и те, что сковывали ноги вампира. Затем Кэйа обхватил его за бёдра и приподнял ещё выше, помогая справиться с последней, ободом опоясывающей шею цепью. Через пару мгновений Рагнвиндр уже твёрдо стоял на земле и не мигая смотрел на Альбериха. Тот открыл было рот, но его прервал внезапный грохот. Вампир напряг слух, оценивая обстановку. — Толпа рыцарей, — выдохнул он. — Сбежать не сможем, они перекрыли проход. Парни переглянулись и приготовились сражаться. В конце концов, ничего другого не оставалось. Через какие-нибудь полминуты в дверном проходе появился мужчина и замер, оглядывая представшую его взору картину. Парни не спешили кидаться в бой, как вдруг вошедший поднял руки в примиряющем жесте. — Надо же… Джинн была права. Ты и правда пришёл за ним, — рыцарь говорил, обращаясь к Кэйе. Альберих скептически выгнул левую бровь, однако, оружие складывать не спешил. — Тебя послала за мной Джинн, советник Хоффман? Сюда? Мужчина быстро прочистил горло и отрапортовал: — Так точно. Действующий магистр предполагала, что ты явишься спасать этого убл… Кхем … Вампира. Кэйа почувствовал закипающую злобу. Ситуация складывалась весьма неоднозначная, и он искренне желал, что всё не так, как может показаться. А казалось, что его использовали. «Скажите ещё, что эти два придурка были лишь приманкой», — мрачно подумал парень и спрятал кинжал. Дилюк бросил на него быстрый взгляд, мол, «ты уверен?». Альберих вышел вперёд: — Что ж, каковы указания, господин советник? Хоффман скрипнул зубами. — Джинн желает видеть вас в своём кабинете. Вас обоих. Парни переглянулись и, наконец, покинули камеру вслед за советником. Их тут же окружил конвой из рыцарей. По дороге Дилюк всё же озвучил свой вопрос в самое ухо Кэйе: — Ты уверен? — Только потому что это Джинн. Всё-таки я хочу ей верить, — так же тихо отозвался он. Оказавшись в кабинете магистра, рыцарям во главе с Хоффманом велели удалиться. Таким образом, в комнате остались лишь Дилюк, Кэйа, Джинн и Лиза. Первые несколько секунд все молча разглядывали друг друга. В конце концов, Джинн первая подошла к парням. — Слава святым ветрам, вы оба живы, — выдохнула она. Рагнвиндр никак не отреагировал, Кэйа же слегка улыбнулся. — Знал, что ты будешь скучать по мне, Одуванчик. И тем не менее, осмелюсь задать вопрос. Какого дьявола здесь происходит? Джинн бросила быстрый взгляд на Лизу и сделала шаг назад. — Не знаю, в курсе ли вы, но Сайрус арестован. Однако добиться от него ответов не получилось, он заявляет, что говорить будет только с тобой, Кэйа. Парень вскинул брови. — С чего бы такая честь? Магистр пожала плечами. — Кто знает. Но мне кажется, что это неплохая идея. Помимо всего прочего это ещё и отличный повод для тебя на законных основаниях оставаться в штабе. — Зачем? — тут же влез в разговор Дилюк. — Чтобы его тут прирезали по-тихому? Джинн с осуждением глянула на него. — Ну зачем ты так говоришь? У охотников сейчас полная анархия, да, но все их мысли направлены лишь на Сайруса. К тому же, Кэйа всё-таки один из них, вряд ли они станут… — Они уже «стали»! — рявкнул Рагнвиндр так, что магистр прикусила язык. — Ты ничего не знаешь, ты не видела, как они над ним издевались. И не раз. Тут Альберих уже не выдержал. Он сжал плечо вампира и тихо проронил: — Дилюк, хватит. Прошу тебя. Но вампир разошёлся не на шутку. — Больше того: ты можешь многого не знать об охотниках, Джинн, в таком случае, открою тебе глаза. Им наплевать на Сайруса и на его поганую жизнь. Они больные его идеей, его одержимостью. И всех, кто этой идее не соответствует, они готовы растерзать и без чьей-то указки! Кэйа с силой потянул вампира на себя, заставляя его сделать шаг назад. — Успокойся, — ледяным тоном отчеканил он, глядя прямо в алые глаза. — Спешу напомнить один момент. Когда я пытался отговорить тебя от роли приманки в темнице ордена, ты меня послушал? Дилюк почему-то вдруг почувствовал себя виноватым, хотя и знал, что по-другому было просто нельзя. Он хмуро отвёл взгляд и не нашёлся с ответом. — Итак, как бы там ни было, я поговорю с Сайрусом, — Альберих повысил голос, обращаясь к Джинн. — Можете на меня рассчитывать. — Тогда нельзя терять ни секунды, — в разговор внезапно вмешалась Лиза и каким-то странным образом переглянулась с охотником. Тот кивнул. — Значит, решено. Идём, — скомандовала Джинн и вместе с Кэйей вышла из кабинета. Дилюк лишь беспомощно посмотрел им вслед, а затем перевёл требующий объяснений взгляд на Лизу. — Ты ведь собираешься мне рассказать, что у вас тут происходит, так? Женщина вздохнула и присела на подлокотник кресла. — Как только вы с Эолой отправились воплощать ваш план, Кэйа сразу ворвался ко мне в библиотеку. На нём лица не было… никогда ещё не видела его таким перепуганным. Он умолял меня сделать хоть что-нибудь. И я нашла один способ ему помочь. Я дала Кэйе так называемое зелье невидимости. Оно делается из крови ведьмы и нейтрализуется любой другой кровью. Приняв его, Кэйа отправился следом за Эолой, пока она тащила тебя в темницу. По мере рассказа Дилюк бледнел всё сильнее. — И остался там? — сипло выдавил он. Лиза кивнула. — Да. Всё время твоего заточения он был рядом, поскольку предполагал, что кто-то может не удержаться от соблазна таки прикончить тебя. Рагнвиндр провёл рукой по лицу и сделал было шаг, но едва не споткнулся из-за подкосившихся ног. — Н-но как… Выходит, он провёл в камере двое суток. Без еды и воды… К тому же, он не мог знать, насколько всё затянется. Могли же пройти недели… — Свойства этого зелья чем-то схожи с состоянием комы. То есть, человек способен существовать в условиях таких лишений, однако… Чем дольше он их претерпевает, тем тяжелее для организма последствия. Лиза выждала небольшую паузу, чтобы дать Дилюку в полной мере осознать смысл её слов и продолжила: — Первое время после нейтрализации зелья под действием остаточного эффекта и адреналина он будет чувствовать себя нормально. Однако ломка может начаться в любой момент и её симптомы трудно предугадать. В кабинет вошла Джинн. Окончательно побледневший Рагнвиндр рухнул на диван, обхватив рот рукой. — И вы, зная всё это, отправили его к Сайрусу? — хрипло выдавил он. Кэйю повсюду охраняют рыцари, — сразу отозвалась магистр. — Они будут за дверью темницы и, в случае чего, помогут ему добраться обратно. — «Обратно» это куда? — устало спросил вампир, потирая левый висок. Джинн переглянулась с Лизой. — Он вернётся на вашу маленькую базу в квартире Розарии сразу, как только сможет добраться туда самостоятельно. И, будь уверен, я всячески помогу ему в этом. Однако пока Кэйю сопровождают рыцари, ему придётся побыть здесь, в штабе. Хотя приказ о его аресте уже упразднён, наверняка у многих в ордене к нему есть вопросы. Поэтому в целях вашей же безопасности я не могу организовать сопровождающий конвой, с лазаретом в придачу, до самого дома Розарии. Дилюк вновь начал чувствовать гнев, закипающий с каждым словом магистра. Как же ему уже опротивело это место. Вместе со всеми людьми, здесь находящимися. — А что насчёт Лизы? — вдруг бросил Рагнвиндр, взглядом указав на ведьму. — Помнится, вы не раз пользовались её способностями, чтобы магическим образом оказаться прямо в нашей комнате. — Исключено! — тут же вышла вперёд Джинн, но Лиза мягким прикосновением к плечу её остановила. — Интервал, с которым я могу колдовать, зависит от степени тяжести заклинаний. Невидимость Кэйи — очень тяжёлое заклинание. Несмотря на то, что уже прошло два дня, моя мана ещё не восстановилась. — К тому же, завтра возвращается Варка, — добавила Джинн. — Неизвестно, чем нам сулит его возвращение, но, в любом случае, считаю вполне целесообразным приберечь магию Лизы хотя бы до его появления. Дилюк поднялся и раздражённо взмахнул руками, признавая справедливость аргументов магистра. — В таком случае, я сам доставлю Кэйю домой, — почти прорычал он. Джинн вздохнула и помотала головой. — Нет, Дилюк, ты сам отправишься домой уже сейчас. — С какого перепугу? — тут же окрысился вампир, готовый на этот раз спорить до последнего. — С такого, что чем дольше ты здесь находишься, тем сложнее будет тебе сбежать. Сейчас глубокая ночь, большинство людей в штабе уже спят и вряд ли кто-то видел, как вас с Кэйей вели из подземелья. Рыцари не в счет — им я приказала молчать. Кроме того, советники о моём решении отпустить вас ничего не знают. — А как же Хоффман? — хмуро уточнил Рагнвиндр. — Хоффман… Верит мне. Скажи, Дилюк, твои силы в полной мере восстановились? — парень нехотя кивнул. — В таком случае прошу больше не медлить. С этими словами магистр указала взглядом на окно. «Ясно, больше мне здесь делать нечего», — подумал вампир и, мысленно перебрав все оскорбления мира, скрылся в ночной темноте. В полной тишине прошёл путь конвоя с Альберихом в центре до темницы. И парень мысленно благодарил архонтов за это. Казалось, что каждый нерв его тела напряжён, будто струна гитары, готовая порваться от малейшего прикосновения. Если бы только хоть один из рыцарей позволил себе пусть минимальное, но проявление эмоций… Кэйа смутно осознавал, что в таком случае за свои дальнейшие действия бы не ручался. — Если вдруг что — кричи, — коротко бросил рыцарь, когда Альберих проследовал в камеру бывшего главы охотников. Парень на это даже не обернулся. Лишь когда дверь за его спиной хлопнула, он окинул взглядом светловолосого мужчину. Тот сидел на полу у стены, скрестив ноги по-турецки, и нагло пялился на вошедшего. Наконец, оставшись наедине с долгожданным гостем, он усмехнулся. — Знал, что Джинн не проигнорирует мою маленькую прихоть. Кэйа перенёс вес на правую ногу и скрестил руки на груди. — Знал, что по твоей наглой роже скучать не буду, Сайрус, но судьбу-злодейку это, видимо, не волнует. Мужчина не то что ничем не выказал своего раздражения, скорее, наоборот: его такой ответ лишь позабавил. — Ну что ты, зачем же так грубо отзываться о нашей маленькой белокурой девочке? Какая ж она злодейка? Она молодец. То ни слуху, ни духу от тебя не было, а тут как приспичило — за два дня управилась. И вот неуловимый Кэйа Альберих стоит прямо передо мной. Хотя я, в общем-то, не настаивал… Кэйа закатил единственный глаз. — Я, конечно, понимаю, что ты тут всё время один и даже поговорить не с кем, но я не развлекать тебя пришёл. Сайрус хмыкнул. Он явно пребывал в отличном расположении духа, а обстоятельства встречи с бывшим подопечным его ни капельки не смущали. — Тогда зачем же ты пришёл, мой мальчик? В данном обращении, мгновенно напомнившем Кэйе детство, когда он только попал в Ордо Фавониус, слышалась некая провокация. Ни один мускул на лице парня не дрогнул, однако сложилось смутное ощущение, что Сайрус что-то задумал. — За ответами. Чего ты хочешь добиться своими действиями? — Хо-хо, не так быстро, — осклабился мужчина. — У всего есть свои причины и своя предыстория. На этом бывший глава охотников вдруг замолчал и вопросительно уставился на собеседника, выжидая чего-то. Стоит отдать должное Кэйе и его самообладанию, ибо выражение его лица вновь осталось непроницаемым. — Я готов выслушать. Сайрус с довольным видом поднялся и кивнул: — Тогда я расскажу тебе всё. С самого начала. Кэйа не думал, что всё пройдёт так легко. Он уже было подготовился выуживать информацию самостоятельно, но события приняли неожиданно простой оборот. Хотя и чувство некой подозрительности происходящего не покидало. — В день, когда я нашёл тебя, ты напомнил мне меня, — начал Сайрус, заложив руки за спину. — Когда мне было девять, вампиры сделали со мной то же самое, — он указал на повязку, прикрывающую правый глаз. — И тоже убили моих родителей. Всё это происходило на глазах моей двенадцатилетней сестры… Её звали Юй Ся. А потом нас тоже нашли охотники. Первое время мы пребывали в постоянном шоке. Нам не верилось, что родителей больше нет. Юй Ся не смогла смириться с утратой. Она начала медленно сходить с ума и в итоге… В четырнадцать лет покончила с собой. Это стало ударом для меня. Мы были всем друг для друга и поклялись во что бы то ни стало справиться со всем вместе. Но Юй Ся меня бросила. Оставила страдать в одиночестве. Это было самым большим предательством в моей жизни. Меня одолевали противоречивые чувства. Я был зол. Разочарован. Но в то же время мне её так не хватало… В итоге я решил. Жить, несмотря ни на что. Вопреки боли и несправедливости. Юй Ся, быть может, таким образом хотела воссоединиться с родителями. Может даже надеялась, что я последую за ней. Но я решил жить дальше. Решил найти способ обмануть смерть, что подстерегает за каждым углом. Так я получил метку охотника. Это… Стало для меня неким знаком, что поступаю верно. И с тех пор я ни разу не усомнился в себе. И в своей цели жить вечно. Следующие несколько секунд Альберих тщательно переваривал услышанное. — Жить вечно? — переспросил он. — Именно. В самом прямом значении слова «вечно». Подумай, мой мальчик, как же можно этого достичь. Сайрус вёл себя настолько спокойно и развязно, будто это не он тут узник в темнице, которого в скором времени могут казнить. Кэйа окинул его ледяным взглядом. — Сдаётся мне, ты имеешь в виду не «вечную память», которую оставишь после своей смерти, — холодно усмехнулся он. Лицо Сайруса исказила улыбка, больше похожая на оскал. — Мыслишь в правильном направлении. Альберих уже понял, к чему клонит его бывший наставник. Дальше необходимо было действовать аккуратно, чтобы выяснить как можно больше подробностей. Но внезапно резкая головная боль прострелила между висками и отдалась в мозге ударом набата. На секунду у Кэйи потемнело в глазах, он едва заставил себя остаться в вертикальном положении. Ни в коем случае нельзя было выдавать своё самочувствие, ни к чему хорошему это бы не привело. — Выходит… — осипшим голосом начал парень и тут же прочистил горло, — Ты решил примкнуть к тому, с чем боролся? Глава охотников грезит стать вампиром — вот так ирония. Очередной приступ боли не заставил себя долго ждать. «Чёрт побери!», — выругался про себя Альберих. — И неужели ты решил, что я тебя в этом поддержу? — его голос был холоднее льда. Сайрус усмехнулся. — Мы одинаковые, Кэйа Альберих. И то, что именно я тот, кто однажды спас тебе жизнь — это судьба. — А тебе не кажется, что ты пытаешься видеть какие-то знаки там, где их нет? Просто ищешь себе оправданий таким образом? — Вот. Ты не веришь тому, что говорят. До всего докапываешься своими силами. И я тоже прошёл через это. Если я что-то и уяснил за пятьдесят два года жизни, так это что доверять нельзя никому. — И именно поэтому превратил доверие других людей в своё оружие? Да ты полный кусок дерьма, Сайрус. Ещё и пытаешься оправдать это какой-то судьбой, — Кэйа подошёл почти вплотную к нему и медленно отчеканил, проговаривая каждое слово: — А я не верю в судьбу. Весь тот кровавый след, что тянется за тобой — это целиком и полностью твоих рук дело. — Ну а в этом-то мы где различаемся? Ты можешь отрицать, но факт от этого не изменится. Кэйа застыл и не нашёлся с ответом. — Можешь искать оправдания, отговорки — это нормально. Но рано или поздно ты всё поймёшь. Мы — одинаковые. При любых других обстоятельствах Альберих бы побольше задержался на данной теме, но с каждой секундой тело всё больше напоминало о том, насколько мало у него времени. — Ну и какому же вампиру, то есть, как ты говоришь обычно, монстру, ты собрался продать Мондштадт за очередную свою «маленькую прихоть»? — как можно небрежнее бросил Кэйа, нарочно использовав слова Сайруса. Тот не сдержал смешка. — Какую однако точную формулировку ты подобрал… Тому, кому Мондштадт и так принадлежит. Мужчина замолчал, с довольным видом наблюдая за произведённым эффектом. Кэйа лишь тупо уставился на него. Возможно, в другой ситуации он бы сразу сложил два и два, но сейчас… Воспалённый от раздирающей боли мозг будто отказывался соображать. Что-то холодное стекло по губам и подбородку. Во рту отчётливо ощутился солоноватый металлический привкус. Как сквозь толщу воды Кэйа вытер лицо рукой и взглянул на ладонь. Даже в полумраке камеры можно было различить оставшийся на ней кровавый след. — Кажется, тебе нехорошо, мой мальчик, — протянул Сайрус. В его голосе не было ни малейшего беспокойства или злорадства. Лишь любопытство. «Чёрт», — Альберих смутно понимал, что дольше задерживаться может быть чревато последствиями, но в то же время хотелось вытащить информации как можно больше. Мало ли, не факт что такая возможность подвернётся вновь. Парень втянул ртом воздух, но вместе с ним почувствовал новую порцию крови на языке. Из носа продолжало течь, не останавливаясь. Кэйа прикрыл рот рукой и гневно взглянул на Сайруса. — Мне нужно всё обдумать, — не дожидаясь ответа, парень вышел из камеры. Там его сразу же подхватили рыцари и отправились в сторону лазарета. С каждым шагом, Кэйа чувствовал, как ноги наливаются свинцом, а звуки будто отдаляются всё сильнее и сильнее, пока не стихли совсем, унеся за собой и изображение, оставив лишь тьму и холод. Очнувшись, Кэйа не сразу понял где находится. Он лежал на койке под белым пододеяльником. Окно, находящееся с левой стороны, было зашторено наполовину, из-за чего свет поначалу больно ударил по глазам. Парень немного поморгал и принял сидячее положение, после чего с удивлением заметил трубку, идущую от его правой руки к капельнице. — С добрым утром, спящий красавец, — раздался знакомый голос. Кэйа повернул голову на звук и только сейчас заметил, что не один в палате. С его слепой стороны стояли Лиза и какая-то медсестра. Ведьма той быстро что-то шепнула, после чего девушка с готовностью кивнула и убежала. — Как долго я был в отключке? — просипел Альберих немного севшим голосом. — Часов пять, — откликнулась Лиза. — Когда рыцари притащили тебя в лазарет, ты уже был без сознания. Как себя чувствуешь? Парень потёр ладонью лоб. На удивление боли не ощущалось, лишь небольшая слабость в теле напоминала о случившемся. — Живее всех живых. Фраза должна была прозвучать с типичной для Кэйи весёлостью, но почему-то улыбку не вышло выдавить даже на лице. — Ты говорила, чем дольше человек находится под действием того зелья, тем хуже последствия. Мне просто интересно, что бы со мной было, задержись я, скажем, на недельку, — сухо хмыкнул охотник. Лиза покачала головой. — Такого рода зелья и не созданы для частого применения. Конечно, никто бы не рискнул опробовать все варианты его воздействия на себе. — Выходит, оно вполне могло бы стать первым и последним в моей жизни. Забавно. — Магия не даётся бесплатно. Ведьмы за неё расплачиваются жизнью. Просто иногда одной лишь их платы мало… В этот момент в палату ворвалась Джинн. — Никогда не думала, что буду столько раз за один день молиться за жизнь одного и того же человека, — проворчала блондинка, подойдя к койке охотника. — Тут уж либо ты безмерно везучий, Кэйа, раз выходишь всегда сухим из воды, либо, если учесть как часто твоя жизнь оказывается на волоске… Ну ты меня понял. В ответ на это губы Альбериха все же изогнулись в слабой улыбке. — Что ж, не будем терять ни секунды, — скомандовала Джинн. — Прости мне мой грубый тон, но сейчас и правда время на вес золота. Узнал что-нибудь? Кэйа передал историю Сайруса. — Я… прошу прощения, — виновато опустил голову парень, закончив свою речь. — Самого главного узнать я так и не успел… Девушки переглянулись. — В крайнем случае, думаю, ты сможешь ещё как-нибудь к нему заглянуть, — решила Джинн. — А сейчас у нас и так достаточно пищи для размышления. — Что верно, то верно, — вздохнула Лиза. Кэйа принял более удобное положение на койке. Его так и подмывало вытащить шприц из правой руки и выкинуть его к чёртовой матери, но повторения ночного состояния настолько не хотелось, что даже он смирился с ролью больного и решил подождать, когда подняться на ноги ему действительно будет можно. — Если подытожить, то получается, что Сайрус заключил сделку с каким-то вампиром, который обратит его в обмен на…послушание? Тогда неудивительно, что он игнорировал вампиров, нападающих на границы Мондштадта, — заключил Кэйа. — Жаль, правда, я так и не узнал о его связи с Варкой… — А что за вампир должен обратить его? — спросила магистр, затаив дыхание, ожидая ответа. Альберих нахмурился. — Он сказал: «Тот, кому Мондштадт и так принадлежит»… Стоп. Парень удивился своей же собственной догадке, которая внезапно осенила его. Кэйа широко распахнутым глазом посмотрел сначала на Джинн, затем на Лизу. В момент диалога с Сайрусом он уже с трудом соображал, а потому не придал должного значения данной фразе. Однако сейчас осознание в полной мере овладело им. — Мондштадт… — начал Кэйа, — хоть и город свободы, но всё же имеет единоличного правителя. Он принадлежит Варке. Варка вампир. Джинн почувствовала, как земля начала куда-то уходить из-под ног. Да что там, даже всегда беспристрастная Лиза пребывала в полной растерянности. — Не может быть… — прошептала Гуннхильдр. Воодушевлённый своей идеей, Кэйа резко уселся на кровати, опустив ноги на пол. — Джинн, ты что-нибудь знаешь о биографии Варки? Кто его родители, например? Или сколько ему лет вообще? Девушка потёрла виски, пытаясь сосредоточиться. — Он… Родился в Мондштадте, но ещё в детстве отправился с семьёй путешествовать. Вернулся спустя пятнадцать лет, вступил в Ордо Фавониус. Быстро поднялся по карьерной лестнице и однажды решил баллотироваться в магистры. Хотя, сказать «однажды» будет неправильно. За ним всегда замечались лидерские качества и в особенности… любовь к родине. Потому, когда он выдвинул свою кандидатуру на пост магистра, никто особо не удивился, — Джинн запнулась. — По крайней мере, так гласят записи из официального архива ордена… — В это сложно поверить, но теперь всё встало на свои места, — пробормотал Кэйа, взявшись за подбородок. — Возможно ещё с самого начала, с того момента, как Варка стал магистром, ему нужен был подельник. Алтман Лоуренс… мог узнать его небольшой секрет, но, видимо, не согласился и поплатился за это жизнью. А весь клан Лоуренсов вместе с ним, чтобы не докопались до правды. Затем появляется Сайрус и… — С радостью становится пешкой Варки, — подхватила Джинн. — Да, — кивнул Альберих. — Теперь с ним всё проще простого, он лишь плясал под дудку Варки, чтобы в конце концов обрести бессмертие. Остаётся лишь понять, какую цель всё это время преследовал наш магистр-вампир… Джинн на несколько секунд прикрыла лицо руками и прошлась туда-сюда по палате. Кэйа и Лиза с сочувствием переглянулись. На самом деле, Варка для многих жителей Мондштадта был не только магистром, но и самым настоящим кумиром. Молодое поколение рыцарей спали и видели, как бы стать хоть наполовину такими же, как и он. И юная Гуннхильдр полностью разделяла данные настроения. Причём, для неё Варка был не просто неким недостижимым идеалом как рыцарь или правитель. Он многие годы являлся её наставником. — Может нам стоит… — начала было Лиза, но Джинн её перебила. — Я в порядке. — Может, тебе всё же отдохнуть немного? — предложил Кэйа. — Наверное, мир, каким ты привыкла его видеть сейчас с ног на голову перевернулся… Поверь, все рано или поздно через это проходят. Тебе лишь нужно немного времени. Лицо Джинн мгновенно приняло каменное выражение, словно напоминая, что перед ним стоит не просто маленькая запутавшаяся девочка, а всё-таки действующий магистр. — Не нужно говорить со мной, как с ребёнком, — отрезала она. — Лучше давайте подумаем о мотивах Варки. Лиза и Кэйа вновь переглянулись, но спорить не стали. — Если вспомнить какое-то взаимное соглашение, существующее между Сайрусом и Фатуи, по которому они друг другу не мешают, то наверняка это из-за Варки, — начала вслух рассуждать магистр. Внезапно Альберих встрепенулся. — Однако при всём при этом есть один вампир, от которого Варка был не прочь избавиться. — Кстати да, — закивала Джинн. — Однажды, Дилюк рассказал мне кое-что, — пробормотал Кэйа, понизив голос. — Род Рагнвиндров издавна не поддерживал варварское отношение вампиров к людям, за что те их и возненавидели. Предки Дилюка всеми силами старались не допустить превращения Мондштадта в полностью вампирское государство, в котором царили бы лишь их низменные желания скоротать свой век за перегрызанием очередной глотки. Разумеется, те в итоге озлобились. Но потом настала эпоха охотников, и всех вампиров выдворили за пределы нашей страны. Если же учесть происходящее на сегодняшний день, то складывается впечатление, что само существование Рагнвиндра чем-то мешает Варке и его кровопьющим друзьям. Девушки немного помолчали, обдумывая услышанное. — Мне кажется, что ты прав, — кивнула Джинн. Внезапно за дверью послышался какой-то шум. Магистр вздохнула. — Видимо, мне пора. Кэйа, тебе врачи велели полежать так ещё хотя бы полдня, чтобы полностью восстановить нормальное функционирование твоего организма, — быстро протараторила блондинка. — Надеюсь, после у нас ещё получится переговорить… По возможности, в присутствии Дилюка, Розарии и Эолы. С этими словами Джинн удалилась. — Что ж, раз теперь ты пришёл в себя, не буду стеснять своим присутствием, — хмыкнула Лиза, но Кэйа окликнул её. — Хей, можно вопрос? Джинн ведь не случайно послала рыцарей в камеру Дилюка именно в тот момент, когда я перестал быть невидимым? В ответ ведьма лишь загадочно улыбнулась и покинула палату. Альбериху оставалось только покачать головой. «Иногда мне кажется, что все вокруг действуют по прописанному Лизой сценарию… " Охотник с размаху плюхнулся на спину и уставился в окно. В голове сам собой нарисовался образ Дилюка. Последние дни Кэйа наблюдал своего любимого далеко не в целости и сохранности. Непроизвольно прокрутив всё ещё раз в памяти, парень почувствовал непреодолимое желание оказаться рядом, сжать его в своих объятиях и прошептать на ухо, как он скучает… Но вместе с этим возникли и совершенно другие мысли. Кэйа также вспомнил, как однажды Рагнвиндр сказал ему: «Я ненавижу каждого в Ордо Фавониус, за то что они сделали с тобой». Подняв руку к лицу, Альберих сжал и разжал кулак. — Как же я тебя понимаю, родной… — тихо пробормотал он и вновь перевёл взгляд на окно. Несколько часов спустя Кэйю благополучно выставили из лазарета. Ему предстояло ещё немного додумать дальнейший план действий, а потому парень решил пройтись по территории Ордо Фавониус, как в старые добрые времена. Казалось бы, те же стены, те же лица, тот же воздух… Но после всего произошедшего не отпускало ощущение, что теперь всё иначе. Охотники почти не попадались на глаза, а те, что попадались, Кэйю будто не замечали. Оно и понятно: арест Сайруса вызвал такое потрясение, что все прочие дела сразу отошли на задний план. Альберих и сам не понял, как оказался на своём некогда излюбленном месте с обратной стороны штаба. Парень непроизвольно усмехнулся и опустился на парапет. Сразу столько воспоминаний накрыли буквально с головой. Как он пытался здесь раскрыть планы Сайруса, как искал союзников, как ждал Дилюка… Как же давно это было. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что, пожалуй, стоило бы встретиться с Рагнвиндром, хотя бы показать себя в добром здравии. Но Кэйа тут же отогнал её, поскольку у него ещё оставались дела здесь, в ордене. А если он позволит себе вернуться к Дилюку, то, скорее всего, воплотить задуманное не удастся. — Вот ты где, — раздался бесцеремонный голос прямо над ухом. Альберих стремительно обернулся и обнаружил запыхавшуюся Эолу. Её серьёзное выражение лица как бы заранее заставляло напрячься. — Варка вернулся, — коротко и без предисловий бросила девушка. В здании штаба творилась какая-то суета: внезапное возвращение Варки произвело довольно шокирующий эффект на членов ордена. Первым же делом магистр вызвал на личную аудиенцию Джинн. А пока они вели переговоры, рыцари и охотники с беспокойством слонялись по зданию. Учитывая огромное количество событий и чрезвычайных ситуаций, произошедших в последнее время, все с нетерпением ожидали вердикта своего покровителя. Определённая часть людей столпилась в актовом зале, и Кэйа с Эолой в том числе. — Сколько, говоришь, они там уже переговоры ведут? — тихо спросил Альберих. — Да примерно полчаса, — откликнулась Лоуренс. Парень скрестил руки на груди, и лишь мерно барабанящий по левому плечу указательный палец выдавал его беспокойство. Голубоволосая охотница, заметив это, слегка нахмурилась. — Тебя что-то волнует? Эолу ещё не успели посвятить в недавно открывшиеся подробности, а потому вряд ли она ждала какой-то опасности от Варки. Кэйа же лишь сильнее сжал свои плечи. Конечно, перед дверями кабинета магистра, в котором закрылись правитель Мондштадта и Джинн, непременно стоит стража, однако… Пришло время вспомнить, что Гуннхильдр всего лишь человек, не обладающий меткой охотника. А значит если вдруг что-то пойдёт не так… Никакая стража в жизни не сумеет опередить вампира. Хотя Кэйа сильно сомневался, что Варка своими руками посмеет совершить нечто подобное, всё же какое-то дурное предчувствие его не отпускало. «Ну же, думай! — прикрикнул на себя парень. — Будь ты на его месте, о чём бы позаботился в первую очередь?». Альберих лихорадочно начал перебирать в голове все аспекты, в которых они перешли дорогу Варке. «Ну убивать своего же собственного заместителя во время переговоров явно не вариант. Тогда все только удостоверятся в её домыслах и озлобятся на него. Тут куда выгоднее оставить её в живых, ибо на слово никто верить не будет, а поиск весомых доказательств займет время. В таком случае, нужно этим временем воспользоваться правильно и максимально всё, что на него так или иначе указывает, устранить. И в первую очередь, просто кладезью информации о Варке тут является лишь один источник, который пускать в расход пока рано». Кэйа встряхнулся. У него возник план действий и воплощать его следовало немедленно. Альберих схватил Эолу за плечи, та удивлённо уставилась на парня. — Поспеши к кабинету магистра, как только они закончат — оставайся с Джинн, — быстро протараторил Кэйа. — Поняла меня? — А ты-то куда собрался? — озадаченно вопросом на вопрос ответила девушка. — Объясню всё позже, надо спешить. Так ты поняла меня? Лишь дождавшись уверенного кивка, Альберих отпустил Эолу и помчался в сторону темницы. Варка быстрым шагом пересекал штаб ордена. Он являлся довольно высоким мужчиной с крепким телосложением, на его голове красовались короткие платиновые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Но несмотря на свой цвет, они не казались седыми. Лишь отчётливые складки и морщины на лбу и щеках выдавали уже немолодой возраст магистра. Варка шёл, попутно приказывая всем встречным рыцарям и охотникам собираться в актовом зале. Не стали исключением и те, что стояли на страже возле тюремных камер. Хоть и немного замешкавшись, но увидев не терпящий возражений взгляд магистра, рыцари всё же покинули свои посты, так что коридоры темницы в мгновение ока опустели. Не теряя ни секунды, Варка уверенно двинулся к одной конкретной камере, которая и являлась его целью с самого начала. Ворвавшись внутрь, он оценивающе оглядел сидящего там мужчину. Тот поначалу не смог скрыть удивления от столь внезапного гостя. — Ну здравствуй, Сайрус, — бросил Варка. — Магистр… — просипел бывший глава охотников, но тот его перебил: — В письме, что заставило меня слегка подвинуть мои планы и ускориться, говорилось, что «последний вампир Мондштадта», наконец, пойман и мирно ожидает своей участи в клетке, — низкий грудной голос магистра был холоднее льда. — Но вот я вернулся — и что я вижу? Рагнвиндр неизвестно где, но зато в клетке сидишь ты! Узник непроизвольно сглотнул. Он как никто другой знал, насколько беспощадным является Варка. Бывший глава охотников, при всём своём желании жить, почувствовал, как ускользает надежда на чудо, сразу, как только магистр появился на пороге. — Ты разочаровал меня, Сайрус, — словно приговор к смертной казни прозвучали эти слова. — Н-но… но я ещё м-могу… — с трудом уняв дрожь, промямлил Сайрус. — Ничего ты уже не можешь! — рявкнул Варка и бросился на него. Сайрус в ужасе вжался в угол камеры и зажмурился. Разумеется, при аресте у него отобрали всё оружие, в том числе и клинок охотника. Однако прошла пара секунд, а удара или же боли не последовало. Узник сначала слегка приоткрыл единственный глаз, но тот почти сразу распахнулся от удивления. Варка замер в каком-нибудь шаге от него, его кожи на шее слегка касался клинок, крепко зажатый в смуглой руке. В лезвии непринуждённо посверкивал голубой камень. Через мгновение лицо магистра вдруг стало меняться: все морщины разгладились, явив парня, на вид лет двадцати пяти. Платиновые волосы же остались прежними. Низкое рычание вырвалось из круди магистра, после чего никто и моргнуть не успел, как напавший со спины охотник оказался с силой прижат к стене. — Кэйа Альберих, — пророкотал Варка, узнав его. — Добро пожаловать домой, господин магистр, — осклабился парень. — Ты, должно быть, хотел по-тихому прикончить тут одного предателя и выставить всё в очередной раз как самоубийство? Но вот незадача… Если тут найдут вместо одного сразу два трупа охотников… Ну как-то не тянет на самоубийство, согласись? — Кэйа состроил задумчивую мину. — Учитывая, что ты последним явился в темницу, да ещё и распустил всю стражу по пути сюда, вряд ли ты веришь, что они все не сложат два и два. — Надо быть либо гением, либо идиотом, чтобы, осознавая все риски, сунуться сюда, — прорычал Варка. — Да, меня раскроют, но, в конце концов, это был лишь вопрос времени. А прямо сейчас мне ничего не мешает избавиться от вас обоих и ускользнуть незаметно. Когда все обо всём догадаются, я уже буду далеко. Что скажешь на это, умник? Кэйа усмехнулся. — Во-первых, если бы хотел, то уже бы давно так и сделал, а не точил бы лясы. Во-вторых… раз уж ты здесь, — парень многозначительно кивнул на всё ещё вжавшегося в угол Сайруса, — значит, тебе важно ещё какое-то время держать настоящего себя в секрете. Если же ты нас сейчас оставишь вот так, ты, соответственно, лишишь наши слова доказательств и выиграешь себе ещё немного времени. Варка несколько секунд молча сверлил Кэйю взглядом, полным гнева и ненависти. Затем, громко цыкнув, резко отпустил его и отстранился. — Так вот почему Сайрус выбрал именно тебя, — пробормотал магистр. — Зря ты не ту сторону выбрал. Обдумав что-то ещё, мужчина повернулся к Сайрусу. — И зря ТЫ не дал мне наказать его за предательство ещё тогда, на Дне города семь лет назад. Кэйа резко уставился на своего бывшего наставника, а Варка оказался почти вплотную к узнику и в самое его ухо прошептал: — Вот и думай теперь, кого винить во всём. И магистр исчез. — Так вот почему… — выдохнул внезапно севшим голосом Кэйа. — Признаться, я ведь прекрасно понимал, что предал Ордо Фавониус, решив спасти Дилюка, вместо того чтобы сдать его вам. И я знал, что за предательство наказание — смерть. Но ничего не последовало… Почему? Сайрус принял более удобную позу на полу и отвёл взгляд. — Я видел в тебе себя, — тихо произнёс он. — Сам до конца не понимаю, почему. А после того случая… Конечно, все люди ошибаются, и, порой, ошибки слишком серьёзны, чтобы их простить, но… Мне не показалось, что ты ошибся. Скорее, ты сделал свой выбор. Как однажды его сделал я. Кэйа растерянно потёр лоб. Такого поворота он явно не ожидал. — Что ж, — встряхнулся, насколько это было возможно, Сайрус, — ты ведь очень вовремя явился сюда и спас мне жизнь, понимаешь? Так что можешь считать, что мы в расчёте. Однако, думаю, времени у нас не так много. Ты же хочешь узнать как можно больше о нашем магистре-вампире, верно? Альберих тряхнул головой и кивнул. В самом деле, обдумать всё он ещё успеет, а прямо сейчас необходимо получить информацию. /Несколькими минутами ранее/ Эола не успела и рта раскрыть, как Кэйи уже и след простыл. Девушка запрокинула голову и шумно вздохнула. «Человек-вихрь, вечно себе на уме», — мысленно прокомментировала она и быстрым шагом направилась в сторону кабинета магистра. С обеих сторон от дверей, не шевелясь, стояла стража, а потому Эола остановилась чуть поодаль, дабы не вызывать вопросов. Ничто так не утомительно, как ожидание, и чтобы хоть немного скрасить его, Лоуренс уставилась в окно. Оно находилось с торцевой стороны штаба, так что кроме неподвижной глади озера, наполняющего ров вокруг столицы, ничего более не цепляло взгляд. Девушка настолько глубоко ушла в свои мысли, что едва заметно вздрогнула, когда где-то сзади дверь с грохотом распахнулась. Резко развернувшись, Эола успела увидеть лишь спину быстро удаляющегося Варки. Неловко стукнув в раскрытую дверь пару раз, она заглянула в кабинет. Джинн стояла, оперевшись о шкаф и потирая виски. Заметив гостью, она коротко кивнула, приглашая войти. — Всё хорошо? — коротко спросила Эола. Джинн усмехнулась. — Не знаю, насколько данный эпитет вообще применим к нашим реалиям… — Кэйа снова что-то задумал, — без предисловий, как всегда резко, перешла к делу Эола. Блондинка сразу насторожилась. — Мы сначала стояли в актовом зале, когда он вдруг подорвался и убежал куда-то. Джинн взмахнула руками, но в последний момент сдержалась. — Только его самодеятельности нам и не хватало. Лоуренс окинула девушку внимательным взглядом. Всегда собранная и спокойная наследница клана Гуннхильдр сейчас выражала собой какие-то прямо противоположные данным качествам понятия. — Кажется, диалог с Варкой прошёл не лучшим образом, да? — с участием спросила Эола. — Я доложила ему обо всём, как если бы это был обычный отчёт о самых главных событиях за время его отсутствия, — вздохнула Джинн. — Разумеется, обо всех наших догадках я не сказала ни слова, но и факты говорят сами за себя. Хоть он и не показал этого, но… Уверена, он одновременно и разозлился, и испугался, когда услышал, что Сайрус в темнице. Конечно же он понял, что мы всё знаем. — И куда тогда он сейчас так бодро направился? Джинн провела рукой по лицу и поправила хвостик. — Ах, я не знаю. Но скорее всего сказать пару ласковых Сайрусу. Эола застыла. — Ну конечно… Альберих просто догадался об этом сразу… — Думаю, тебе тоже стоит отправиться туда, кто знает, что на уме у Варки… Кэйе может понадобиться помощь. Лоуренс было кивнула и дёрнулась в сторону выхода, как вдруг замерла, вспомнив наказ Кэйи. «Он же не просто так попросил меня оставаться с Джинн. Если бы не считал, что сам справится, тогда просто сразу бы взял меня с собой… " — Что-то не так? — насторожилась Гуннхильдр. Эола сделала глубокий вдох и заглянула прямо в глаза действующему магистру. — Прости, Джинн, но не могу. Ты права: мало ли что на уме у Варки. Куда целесообразнее, если рядом с тобой будет хотя бы один охотник. Блондинка ошарашенно уставилась на новоиспечённую телохранительницу. — Но… — И не говори, что мои слова не имеют смысла, — отрезала Эола. — А Кэйа справится. Верь в него. Джинн ничего не оставалось, кроме как молча проглотить возражения. Однако в глубине души она не могла не чувствовать благодарность и даже облегчение. И не потому что боялась за свою жизнь. А потому что Джинн Гуннхильдр сделала ради Мондштадта ещё не всё, что было в её силах. Она ещё могла ему пригодиться. Кэйа покинул камеру Сайруса в полной задумчивости. Теперь пазл сложился и всё оказалось настолько легко и просто… И как он мог не догадаться раньше?.. Вернуло с небес на землю парня какое-то странное присвистывание. Подняв голову, он остановился. В нескольких шагах впереди него стояли двое охотников и с нескрываемой злобой пялились на него. — Ох ты надо же, Альберих, — невесело усмехнулся один из них. — Какая встреча. Кэйа слегка склонил голову набок и смерил парней таким взглядом, будто те не достойны и секунды его внимания. — Каждый день себе это, глядя в зеркало, говорю. — Какой же ты подонок, Альберих, — мгновенно окрысился другой охотник. — Небось пришёл Сайрусу позлорадствовать? — Пф, делать мне больше нечего. — Ну-ну, поверь, это ненадолго. Очень скоро всё встанет на свои места и ты распрощаешься со своим личиком, которым так гордишься. В разговор вновь вмешался первый охотник. — Нет, ты посмотри, ходит тут везде, будто так и надо. Ты признан государственным изменником, в курсе?! — Магистр отменила приговор, — спокойно отозвался Кэйа. По правде, вступать в диалоги с этими идиотами в его планы не входило, но парни перегородили проход, и, кажется, так просто ему теперь от них не отделаться. — Да что ты?! — взвизгнул первый. — Как будто это отменяет всё то дерьмо, которое ты сделал! Кэйа усмехнулся. Ему уже стало просто интересно, чем всё это кончится. — А ну-ка, напомни мне, я что-то запамятовал, — весело отозвался Альберих. Охотников даже передёрнуло от такой наглости. — Я щас по морде тебе напомню, скотина! — с этими словами парень бросился на Кэйю, но тот легко увернулся. — Ну и ну, никакой выдержки, — покачал головой Альберих. — А я-то думал, вы подольше развлечёте меня своими речами. Второй медленно подошёл к нему почти вплотную. Весь его вид источал чистейшую ненависть и презрение. — Ты убил Отто, — прорычал охотник. — А ведь он больше всех не доверял тебе. И был прав. Ты же, видимо, решил не церемониться. Действительно, ведь куда проще ударить в спину? Внешне Кэйа никак не изменился, но внутренне что-то в нём вздрогнуло. — Ха, забавно, — осклабился он. — Что смешного? Кэйа слегка склонил голову набок. — А ведь именно так я его и убил. Швырнув кинжал в спину. Вот так вот, просто. Он даже не ожидал… Далее Кэйа согнулся от сильного удара в живот. — Кхе-кхе… Ну что же вы замолчали, продолжайте. На сей раз заговорил первый. — Ты провалил свою миссию. Ты… Ты хоть знаешь, сколько юных охотников хотели оказаться на твоём месте? Быть тем, кто заберёт жизнь последнего вампира в Мондштадте? Но выбрали тебя. Тебя, которого, так же, как и любого из нас, однажды подобрал Сайрус, спас жизнь и подарил в ней смысл. А ты решил выпендриться! Очередной выпад — Кэйа не стал уворачиваться от удара в лицо. Его голову по инерции повернуло на девяносто градусов, но он вернулся в прежнее положение. — Надо ж, как интересно, продолжайте, — подзадорил он охотников. — Ты снюхался с вампирами, — прохрипел ударивший. — Да, ты прожил с ними восемь лет. Но у тебя был долг. Который ты был обязан исполнить. А ты оказался слишком слаб. Подумал, что не такие уж они и плохие, да? Наивный ребёнок. Они монстры, Кэйа! Взгляд Альбериха из задорного превратился в ледяной. — В особенности этот… Раган… Ранг… — Рагнвиндр, — подсказал другой. — Да насрать, — отмахнулся первый. — Двуличная мразь. Я прекрасно помню, как буквально каждая девчонка Мондштадта сохла по молодому наследнику крупнейшего бизнеса в нашей стране. Слышал, даже какую-то хотели отдать за него. Но вот незадача, женишок оказался упырем! Худшим монстром из всех возможных. Ещё и бедной девочке жизнь сломал… — Хей, зато помнишь рожу его папаши, когда мы накрыли их с поличным в их же доме? — вдруг со злорадным задором крикнул другой, обращаясь к своему товарищу. Тот усмехнулся. — О, да! Ещё бы, — с готовностью поддержал первый. — Слышь, Альберих, а знаешь, почему так ахрененно быть охотником? — парень сжал руку в кулак. — Потому что чувство, которое испытываешь при очищении мира от вампирских тварей просто прекрасно. Видеть, как эти монстры, мнящие себя вершиной пирамиды общества, рассыпаются в пыль под твоей рукой — о, это ни с чем несравнимо. И пусть не я был тем, кто прикончил этого мудака Крепуса. Но я счастлив уже оттого, что по крайней мере данному мероприятию посодействовал! Дальше выслушивать Кэйа уже не собирался. Всё то, что он так отчаянно подавлял в себе и копил последние лет семь, вдруг переполнило чашу его терпения. Удар по челюсти не дал парню продолжить. От неожиданности тот пошатнулся, но устоять не смог и тяжело приземлился на копчик. — Эй! — вскрикнул другой охотник и было дёрнулся в сторону упавшего, но стремительно прилетевший удар ногой с разворота помешал его планам. Парня буквально впечатало в стену узкого коридора всем телом. Что-то звонко хрустнуло и он обмяк, будто мешок картошки, повалившись на пол. Кэйа же не удостоил его и взглядом, сосредоточившись на оставшемся. Тот раскрыл рот в беззвучном крике и полными от ужаса и гнева глазами уставился на Альбериха. Кэйа медленно приблизился. В его единственном глазе не было ничего. Парню, по-прежнему сидящему на полу, казалось, что из глубины зрачка на него смотрит огромная глыба льда. Без эмоций. Без жизни. И именно это пугало до дрожи в каждой поджилке. Парень рефлекторно попытался отодвинуться, но Альберих с силой наступил на его голень. Из глотки уже поверженного охотника вырвался вскрик. Кэйа наклонился к нему и ледяным тоном отчеканил, проговаривая каждую букву: — Мне тут предъявили, что за мной тянется кровавый след, — одноглазый устрашающе усмехнулся, и эта усмешка явно не предвещала ничего хорошего. — Что ж, да будет так.