"Закат красив, когда веришь в рассвет"

К вечеру того же дня волнения внутри штаба лишь усилились. Весь Ордо Фавониус буквально ходил ходуном, преимущественно, засчёт охотников. Те всё с нетерпением ждали вердикта Варки относительно крайне несправедливого, по их мнению, ареста Сайруса. Кроме того, не так много времени понадобилось, чтобы обнаружилась пропажа из темницы Дилюка. Да и свободно разгуливающий всюду Кэйа также вызывал вопросы. И вот, негодующая толпа охотников собралась на площадке перед зданием штаба в ожидании ответов. Джинн украдкой вздохнула, глядя на всё это из окна своего кабинета, и тут же задёрнула шторы. — Рано или поздно тебе придётся к ним выйти, — будто озвучила мысли девушки Эола, стоящая позади, скрестив руки на груди. Блондинка подняла голову. — Я понимаю, но… Что я им скажу? Что их магистр не тот, за кого себя выдаёт? Что их всё это время не спасали от вампиров, а скармливали им, словно скот? В конце концов, что кроме них самих никто не в состоянии им помочь?.. — Так, ну-ка выше нос, золотце, — вмешалась Лиза, ободряюще погладив Джинн по плечу. Та с благодарностью на неё посмотрела. — Вообще, было бы неплохо для начала знать чуть больше подробностей о Варке, — заметила Эола. — И если мне не изменяет память, данную миссию взял на себя наш драгоценный Альберих. Вот только знать бы, где он. К концу своей речи девушка заметно помрачнела. — Хороший вопрос, — устало пожала плечами Джинн. — Ты была последней, кто его видел. Лоуренс злобно выругалась. — Как же он любит постоянно исчезать. Когда-нибудь я его прикончу за это. Внезапно в дверь коротко постучали и тут же ворвались внутрь, не дожидаясь ответа. В проёме показалась голова Хоффмана. — Что мне им сказать, Джинн? — парень выжидающе уставился на магистра. Кто бы знал, каких усилий ей стоило сейчас не удариться в панику с криком «Да если б я сама знала!». Но внешне девушка являла собой само спокойствие. — Наверняка, они больше ждут появления Варки, нежели меня, — задумчиво протянула Джинн. — Но его никто не видел с его визита в темницу, — закончил Хоффман. — Если хочешь, я могу разогнать этот бунт. Только скажи. Джинн вскинула голову. — Нет, что ты! Это только усугубит ситуацию… а то и превратит в самый настоящий бунт, — девушка покачала головой. — Нет, я должна им что-то сказать. Только внутренних распрей нам и не хватало. — В таком случае скажи, что я ещё могу сделать, — Хоффман выпрямился и уставился Гуннхильдр в глаза. Та на долю секунды задумалась. — Найди Альбериха. И приведи ко мне. Он не мог уйти без предупреждения, а значит он где-то в штабе, — пробормотала Джинн, искренне надеясь на правоту своих доводов. Но не успел Хоффман кивнуть и покинуть кабинет, как внутрь вошёл Кэйа, едва не столкнувшись с советником лоб в лоб. — Спокойно, Одуванчик, если надо, я сам найдусь, а то ты не знаешь, — улыбнулся во все тридцать два охотник. Мужчина бросил на него хмурый взгляд и обернулся к магистру, ожидая дальнейших указаний. Все присутствующие невольно уставились на вошедшего. Вроде бы внешне ничего необычного он не выражал, однако странного вида улыбка гуляла у него на лице. — В таком случае, — Джинн прочистила горло, — передай рыцарям, чтобы были готовы. Это… собрание может закончиться чем угодно. Нельзя допустить, чтобы волнения вышли за пределы штаба. Мирным жителям сейчас как никогда нужна наша помощь, а для этого мы обязаны сохранять единство… Ну или хотя бы создавать его видимость. Хоффман быстро кивнул и выскочил прочь, хлопнув за собой дверью. Гуннхильдр скрестила руки на груди и хмуро уставилась на Кэйю. — Итак? Парень насмешливо отвесил поклон. — К вашим услугам, Одуванчик. Итак, это ты не зря сейчас ему про готовность сказала. Присутствующие напряглись, ожидая пояснения. Окинув всех быстрым взглядом, Альберих продолжил: — Как мы уже догадались, Варка и впрямь вампир. Причём один из древнейших, которые появились сразу после катастрофы, вроде Синьоры. — Но как это возможно? — перебила Эола. — В архивах столько информации о его биографии чуть ли не с самого рождения. Да и выглядит он лет на шестьдесят… — Уже нет, — хмыкнул Кэйа. — Когда я приставил к его горлу нож, он разом помолодел лет на тридцать. В наступившей тишине не сдержала ухмылки только Лиза. — Вот оно что. Заклинание имитации возраста, только и всего. Снимается первым же клинком охотника, коснувшимся его. Ну а подделать биографию для вампира ничего не стоит… Альберих кивнул. — Спасибо, Лиза. А теперь самое интересное. Варка родом из Мондштадта, и он видел тот переломный момент в истории, когда охотники устроили массовое истребление вампиров. Он стал одним из немногих, кто смог сбежать. Долго скитался по миру, пока не нашёл пристанище в Снежной, куда потихоньку стекались все выжившие вампиры. По прошествии нескольких веков, Варка так и не смирился с положением дел. Ведь Мондштадт для него такой же дом, как и для любого из нас. Так, он твёрдо решил вернуться. Но перспектива вечно скрывать своё истинное лицо его не устраивала. Варка захотел вернуть господство над Мондштадтом вампирам. Ведь это город свободы. И, по его мнению, свободны здесь должны быть только вампиры. Джинн в ужасе прикрыла рот рукой. — О, архонты… И это он сам тебе рассказал? — Нет, конечно, — хмыкнул Кэйа. — Всё это мне с радостью выложил Сайрус, после того как я не позволил Варке прикончить его. Эола гневно цыкнула, но ничего не сказала. «Всё же Альберих был прав, когда так внезапно сорвался в темницу… " — мысленно отметила она. Джинн поправила хвостик, приводя мысли в порядок. — Так… Раз теперь даже внешний вид Варки изменился, навряд ли он решит выступить перед орденом. Кэйа активно закивал. — Конечно. Куда более вероятно, что прямо сейчас он где-то совершает последние приготовления перед вторжением вампиров в Мондштадт. И если ты и должна о чём-то предупредить свои главные военные силы, — парень сделал многозначительную паузу, заглянув блондинке в глаза, — так это о неизбежной войне. Охотник лишь озвучил то, что итак вертелось на уме у любого человека на протяжении последних нескольких месяцев. Однако если раньше страшное слово «война» было лишь словом, то теперь оно будто начало приобретать материальные очертания. И каждый из присутствующих отчётливо ощутил это прямо сейчас. — Уважаемые члены Ордо Фавониус! — громко обратилась Джинн к собравшимся на площади, когда галдёж, наконец, прекратился и все взгляды устремились на неё. — Большинство из вас уже многие годы верой и правдой служит Мондштадту. А некоторые совсем недавно дали присягу, и в них, возможно, пока не угасли мечты о подвигах во благо нашей славной родины. Я здесь… чтобы сообщить, увы, далеко не лучшие новости, — девушка с болью обвела взглядом рыцарей и охотников и с тяжёлым сердцем отчеканила всего два слова: — Грядёт война. Поднялся гул. Послышались выкрики: — Она уже лет двадцать как грядёт! — Что там с Сайрусом? И где наш магистр?! — Хватит заговаривать зубы, дай нам ответы! Хоффман, стоящий по правую руку от Джинн, непроизвольно схватился за рукоять меча. Девушка продолжила, повысив голос: — «Ваш магистр» вам не поможет. Он сбежал. На секунду толпа замолкла. Каждый будто подумал, не ослышался ли он. Внезапно тишину прорезал одинокий выкрик: — Ты врёшь! Гуннхильдры просто дорвались до власти и теперь не хотят отдавать её в законные руки! Сначала Сайрус, теперь Варка… А может и Лоуренсов шестнадцать лет назад именно вы под шумок перебили?! Окончание фразы утонуло в очередной волне возгласов, захлебывающихся то возмущением, то одобрением. Стоящая в первых рядах Эола незаметно сжала руку в кулак до побеления костяшек. Одним архонтам известно, как же ей сейчас была охота вывернуть челюсть ляпнувшего подобное, чтобы эта несусветная чушь стала последними его членораздельными словами. Находящийся в тени колонны Кэйа лишь молча наблюдал, готовый к любому развороту событий. Как вдруг его внимание привлекло одно до боли знакомое лицо в толпе. Оно мелькнуло буквально на долю секунды и почти сразу исчезло. Но Альбериху и этого оказалось достаточно. Коротко переглянувшись с Джинн, он бросился следом за внезапно обьявившейся тенью из прошлого. Тем временем, гул на площади всё не прекращался. Почти все рыцари уже схватились за рукояти мечей, воинственно прикрывая Джинн. Охотники же явно сдерживались из последних сил, дабы не сломать последние, столь хрупкие грани «мира» между ними и противоположной стороной ордена. — Прошу, одумайтесь! — вскричала Гуннхильдр. — Я взываю к вашему благоразумию, охотники! Неужели за столько лет безукоризненной службы Сайрусу у вас не возникало абсолютно никаких сомнений? Например, почему когда в штаб поступают жалобы о реальных вампирах, а не тех, которые якобы где-то там могут быть, вас упорно отправляют всего лишь зачищать мелкие лагеря монстров?! — Монстры есть монстры, какая разница? Разве вина Сайруса в том, что эти реальные, как ты говоришь, вампиры нам даже не попадались ни разу? — Да! Эти трусы способны лишь подсылать своих прихвостней, да нападать на детей, только и всего! А против целого отряда охотников они предпочитают даже не высовываться! Очередная волна одобрения сотрясла площадь. Тут Эола не выдержала. Сорвавшись с места, она вскочила на перила лестницы, ведущей к штабу, привлекая внимание. — Так что, во имя всех архонтов, вам мешало самим поднять свои зажравшиеся задницы и отыскать их первыми, вместо того чтобы ждать у моря погоды?! — рявкнула она в мгновенно наступившей тишине. Как ни крути, выходило, что лишь Эола смогла собственными руками схватить вампира, а потому ответом на её претензию стала тишина. — А знает ли хоть один из вас, что означают письмена, остающиеся в лагерях магов Бездны?! — продолжила распалившаяся Лоуренс. — А что за вампиры нас окружают? Нет! Вы ничего не знаете! Вам бы сидеть в столице, да бухать днями напролёт! А когда веселье кто-то внезапно посмел прервать, что же остаётся, как ни начать кидаться абсолютно бредовыми и тупыми обвинениями! Девушка кричала с таким надрывом, что даже воздух будто наэлектризовался от переполняющих её эмоций. И это не мог не почувствовать каждый из собравшихся. — Но… Почему тогда ты раньше молчала? — послышался одинокий вопрос. — Потому что Сайрус знал, где есть вампиры, и намеренно не отправлял туда патрули, — раздался ответ откуда-то сзади. — Любое неверное слово обернулось бы против несогласных. Все обернулись на голос и не без удивления окинули взглядом говорившего. Это был Джек. От волнения у парня пересохло в горле, но заметив короткий кивок Эолы, он собрался с мыслями и продолжил: — Однажды Сайрус отправил отряд в сторону каньона Северной Короны. И там обнаружили следы магов Бездны. Для вас это был лишь один из многих патрулей, но не для меня. Ведь немного позднее, мы с Палладом и Томми собрались туда вернуться и получше обследовать всё, однако… Я… Перед самым отправлением Сайрус включил меня в патрулирование совершенно другой части Мондштадта. А по возвращении… Я нашёл моих друзей уже мёртвыми. Ужас от воспоминаний о той трагедии прокатился по толпе. Но прежде, чем охотники успели как-либо ответить, новый, незнакомый голос привлёк всеобщее внимание. — У меня… послание. Слова принадлежали женщине, один вид которой заставлял затрястись каждой поджилке от страха. Она шла, с трудом переставляя ноги, как-то странно заваливаясь на один бок. Если присмотреться повнимательнее, причина этого становилась ясна. У гостьи отсутствовала правая рука. Когда свет фонарей упал на её лицо, Эола в ужасе прикрыла рот рукой, узнав в женщине мать той девочки, с которой они с Кэйей однажды начали спасение Штенна ещё до вмешательства Дилюка. Заметив голубоволосую девушку, гостья остановилась, и охрипшим голосом проскрипела: — Когда господа охотники покинули нас со словами, что вокруг чисто и мы можем жить спокойно, все в деревне вздохнули с облегчением… Однако покой был недолгим. Несколько дней назад на нас вновь напали монстры. Но уже не так, как раньше. Теперь их целью было не забрать кого-то из нас и уйти, а… а… — женщина вдруг замолчала, уставившись в одну точку. Оторопевшая толпа слушала, сохраняя мёртвую тишину. Каждый ожидал скорейшего окончания рассказа и одновременно с тем не хотел его знать. Потому, когда женщина вдруг замолчала, словно погрузившись в воспоминания, никто не посмел поторопить её. Спустя несколько мгновений гнетущей тишины гостья вдруг слегка качнула головой и, пару раз моргнув, продолжила: — Они пришли убить нас. Всех до единого. И ничто не помешало им этого сделать. Вздох ужаса прокатился по площади. Несмотря на всю трагичность сказанного скрипучий голос женщины прозвучал сухо, без эмоций. Как звучит душа человека, потерявшего всё, в том числе и смысл в своей жизни. — А меня они оставили в живых, чтобы я передала вам их послание, — вновь выдавила из себя гостья и не мигая уставилась в глаза Эоле, будто обращалась к ней одной. — «Мы же вас предупреждали.» После очередных нескольких секунд молчания, площадь взорвалась криками, возгласами и комментариями. Рыцари в растерянности переглядывались между собой, Джинн неотрывно следила за Эолой. Магистр прекрасно помнила их с Кэйей рассказ о первом неудачном походе в Штенн. Тогда монстры отпустили их, подарив второй шанс, предположительно, из-за договора между ними и Сайрусом о невмешательстве охотников в происходящее ни при каких обстоятельствах. Однако трагедия всё-таки случилась. И, учитывая, что женщина только добиралась до столицы, чтобы передать послание, минимум пару дней, получалось, что случилось-то всё не так уж и недавно. А они тут, в штабе, даже ничего не подозревали… Кэйа мчался за силуэтом в чёрном плаще, едва касаясь ногами земли, через весь город. Он был более чем уверен, что не обознался и это именно тот человек, о котором он думает. «Вот только… с каких пор она так быстро бегает?», — парень мысленно выругался, ни на секунду не останавливаясь. Тем временем «она» всё петляла между узкими улочками и торговыми лавочками, так и норовя скрыться из виду. Погоня продолжалась довольно долго. Альберих про себя отметил, что выход из города через боковые ворота всё ближе, а в целесообразности беготни за пределами столицы он сильно сомневался. Это значило только одно: с догонялками пора заканчивать… И завернув за ближайший угол здания, охотник не увидел там никого. Резко остановившись, парень быстро окинул взглядом местность вокруг. — Блять, серьёзно?! — гневно выругался он, не веря своему провалу. Однако не успел раздосадованный Кэйа отправиться обратно, как вдруг откуда-то снизу послышался приглушённый голос: — Эй, Альберих! Вновь оглянувшись, парень понял, что звук шёл из какого-то погреба в паре метров от него, который он, поначалу, и не заметил. В следующую секунду оттуда показалась голова Розарии. Но вылезла девушка не одна, точнее, не с пустыми руками. Кряхтя, следом за собой она выволокла тело в знакомом чёрном плаще. Кэйа пару раз удивлённо моргнул, затем широко улыбнулся. — Ты как всегда вовремя, Роз. — А ты как всегда ничего без меня не можешь, — усмехнулась та. Парень присел на корточки и осмотрел лицо девушки без сознания. Улыбка сама собой сошла с его лица. — Так и знал… — пробормотал Кэйа. Розария пару мгновений переводила взгляд с одного на другую и в итоге от комментариев воздержалась, хотя про себя отметила, что вмешалась явно не зря. /Через некоторое время, в квартире Розарии/ Стоящий в дверном проходе Дилюк в полном недоумении следил за тем, как в дом вошла сначала хозяйка, а за ней и Кэйа с телом какой-то девушки на плече. Уложив «гостью» на диван, охотник переглянулся с Рагнвиндром. Заметив в алом взгляде немой вопрос, быстро пояснил: — Только глянь на её лицо. Дилюк послушно склонился над девушкой и почти сразу отпрянул. — Это она… — Да, — коротко бросил Кэйа. Ничего не понимающая Розария сочла за нужным без лишних вопросов понаблюдать за разворачивающейся сценой. Прошло несколько томительных минут, проведённых в полном молчании, прежде чем девушка пришла в себя. Она медленно поднялась и, болезненно простонав, хрустнула шеей. Лишь после этого, окинув взглядом обстановку вокруг, испуганно охнула. — Ты узнала меня и поэтому пыталась сбежать, верно? — ледяным тоном произнес Кэйа. — Вот только в чём смысл… Парень медленно приблизился к «гостье», отчего та, сделав непроизвольный шаг назад, рухнула на диван. Альберих слегка наклонился, пронзая беднягу взглядом сверху вниз. Девушка, чуть не плача, начала вдруг оправдываться: — У нас не было выбора! Мы ничего не знали! Мы были нужны лишь как свидетели того, что Рагнвиндры и впрямь вампиры… — затараторила она. Тут уже не выдержал Дилюк: — Но помимо этого вы также свидетели и тому, как варварски охотники ворвались в мой дом и лишили жизни самого близкого мне человека! — с таким неприкрытым гневом рявкнул вампир, что девушка, и без того еле живая от страха, ещё сильнее съёжилась на диване, — Просто так! Могу поклясться собственной жизнью, что Крепус сроду никому не причинял зла! Девушка, уже рыдая, пала на колени: — Я понимаю, понимаю! Но мы ничего не могли сделать. Сайрус постарался максимально обернуть ситуацию в свою пользу… В разговор вмешался не менее взвинченный, нежели Дилюк, Кэйа: — Да что ж такого он мог с вами сделать, что вы не смогли даже попытаться найти союзников, которым можно довериться?! Вы же семья аристократов, представители знати, неужели нельзя было хоть что-то придумать?! Задействовать связи там, например, или ещё что… Девушка зажмурилась и помотала головой. Парни невольно переглянулись, читая в глазах друг друга одинаковое непонимание и досаду. Глотая слёзы, гостья всё-таки нашла в себе силы ответить. — Меня обратили в вампира. Парни застыли. В гостиной вновь повисла гнетущая тишина. Но на сей раз, помимо гнева, вампир и охотник выражали собой полнейший шок. Только теперь, немного уняв эмоции, Дилюк заметил, что и впрямь не чувствует влечения к её крови. Девушка продолжила: — Родители сопротивлялись, но что они могли сделать? Они — всего лишь два аристократа против отряда охотников. Ничего не объясняя, меня в один прекрасный день просто приволокли в какую-то лабораторию… Там были очень странные люди, лица которых скрывали маски. Меня привязали к столику и… И… Девушка закрыла рот руками, не в силах продолжить. — Я помню боль. Сильную боль. И темноту. А затем… Я очнулась. От боли и ранений на моём теле не осталось и следа. Их место заняла дикая жажда… Девушка вновь сбилась и помотала головой, отгоняя страшные воспоминания. — С того момента у моих родителей связаны руки. Любая попытка открыть правду окончилась бы разоблачением того факта, что я вампир. Кэйа убитым, будто не своим голосом, мрачно закончил: — И тогда их попытки оправдать Рагнвиндров выглядели бы, как банальная поддержка себе подобных… Хотя, насколько понял, твои родители по-прежнему люди, верно? Девушка кивнула. Кэйа, слегка пожав плечами, подытожил: — Но это уже никого бы не волновало. Парень провёл рукой по лицу и начал медленно расхаживать туда-сюда. На него вдруг шквалом навалились воспоминания о, пожалуй, самом тяжёлом периоде в его жизни: гибель Крепуса, исчезновение Дилюка, презрение и недоверие со стороны ордена, а также заведённое на него дело о государственной измене… Перед мысленным взором отчётливо промелькнули картины тех дней. Долгих-долгих дней и ночей, когда Альберих остался буквально наедине с целым вагоном проблем. Он вспомнил, как по крупице собирал информацию, разгадывая загадки судьбы… Кэйа замер, внезапно осознав один факт. Между прочим, разгадал-то он почти всё. Вампиры, охотники, Сайрус, Ордо Фавониус и даже Варка… Резко развернувшись и уставившись на девушку в упор, Кэйа обратился к ней: — Однако, позволь спросить… Зачем вы были нужны Крепусу? Все эти четыре года я задаюсь лишь одним вопросом: под каким, чёрт побери, предлогом он вообще пустил вас в свой дом?! И не надо, слышишь? Не надо мне заговаривать зубы какой-то там помолвкой! Девушка всхлипнула и часто-часто заморгала, не зная, куда деть глаза. Кэйа нахмурился. Бросив быстрый взгляд на Дилюка, он заметил его перекошенное от бессильного гнева лицо. Пожалуй, не будь девчонка вампиром, Рагнвиндр уже давно разорвал бы её в клочья. Но, увы, ему оставалось лишь молча подпирать дверной косяк, скрестив руки на груди, и передав инициативу ведения диалога Кэйе. Тот раздражённо повысил голос: — Ну же! Ты что-то знаешь, я вижу! Девушка сильнее съёжилась под парой испепеляющих взглядов, однако нашла в себе силы пискнуть: — Я-я не должна этого знать… Я случайно подслушала… — бедняга нервно сглотнула и глубоко вздохнула. — Мне отец рассказал всё то же, что я поведала вам, господин Альберих, когда мы встретились за пару дней до… до случившегося. Тут Дилюк хмуро покосился на Кэйю. О данном разговоре он до сих пор так и не узнал. Девушка продолжила: — Но за несколько дней до этого я подслушала разговор отца с кем-то из ордена… я тогда многого не поняла, но отчётливо помню что-то про репутацию Рагнвиндров, их бизнес; про то, каким достоянием для Мондштадта он является… — Чего-чего? — не выдержал Дилюк, состроив скептическую мину. — Ну… — девушка вновь стушевалась и потупила взгляд. — В общем, насколько я поняла, орден нашёл какой-то компромат на господина Крепуса и использовал его в качестве рычага давления, чтобы тот впустил нас в дом. Парни переглянулись. Кэйа прочёл во взгляде вампира то, насколько он жаждет услышать правду целиком. Но чем дальше, тем яснее становилось лишь одно: от девчонки большего не добиться. Парень потёр переносицу и шумно выдохнул: — Так. Можешь назвать имя или хотя бы какие-то черты того рыцаря, который приходил к твоему отцу? Гостья задумалась. — Сама я его не видела… Но я точно помню, что отец как-то к нему обращался. Ох, да как же… — Ты вампир, мать твою! — потеряв терпение, вскричал Дилюк. — А это значит, что все твои человеческие воспоминания на момент смерти сохранились! Сосредоточься! Девушка испуганно закивала. — Д-да, с-секунду… Кэйа незаметно подошёл к Рагнвиндру и положил руку ему на плечо. Тот усилием воли заставил себя успокоиться. Прошло несколько томительных секунд прежде, чем девушка вновь заговорила: — Так, это был какой-то советник… — наконец, пробормотала она. — На «х»… — Хоффман? — не без удивления в голосе подсказал Кэйа. — Да, точно! — радостно встрепенулась гостья. — Отец назвал его «советник Хоффман»! Дилюк с силой сжал кулаки. Кэйа поспешно схватил его за руку. Не то чтобы Хоффман внушал ему какое-либо доверие, но… Своему советнику верила Джинн. И если этот хмырь действительно что-то проворачивал за её спиной, то… «Слишком много предательств на квадратный метр», — заключил про себя Альберих. — Если вы всё выяснили, то, предлагаю, решить, что теперь делать с ней, — подала голос Розария, кивнув на гостью. Та ещё сильнее съёжилась от столь жуткой формулировки. Кэйа со вздохом махнул рукой. — Пусть идёт. И девушка поспешила ретироваться, оставив хозяйку дома, вампира и охотника в глубокой задумчивости. — Не хочу прерывать ваш бурный мыслительный процесс, но вы должны понимать, как это всё не вовремя, — резко вернула с небес на землю парней Розария. — У нас там на площади толпа с вилами, назревает гражданская война, а вампиры тем временем… — Да-да-да, мы в курсе, — раздражённо перебил Дилюк. Альберих участливо погладил его по плечам. — Мы со всем справимся, будь уверен, — прошептал он. — Я сейчас же вернусь на площадь и поговорю с Хоффманом. Рагнвиндр гневно хмыкнул. — Щас прям, с Хоффманом поговорю Я. В ответ на Кэйю, отрицательно замахавшего головой, вампир повысил голос: — Не вздумай остановить меня! Он слишком часто попадался мне на глаза… — Он че-ло-век! — Альберих слегка встряхнул своего парня за плечи. — Им могли просто воспользоваться, тот же Сайрус, к примеру! Да и куда ты пойдешь, тебя там только и ждут, чтобы всадить нож в сердце. Дилюк открыл было рот, чтобы поспорить, но в итоге лишь шумно выдохнул, признавая справедливость доводов охотника. — И что же, мне теперь вечность сидеть тут взаперти? — немного успокоившись, проскрипел внезапно охрипшим голосом вампир. — Волков бояться — в лес не ходить, знаешь ли… — Вот и не ходи! — неожиданно резко повысил голос Кэйа, отчего Рагнвиндр еле заметно вздрогнул. Затем парень осекся, поняв, что немного перегнул палку. — Я в смысле… Просто лезть в самое сердце осиного гнезда — это, ну… Правда плохая идея, Дилюк. Рагнвиндр несколько секунд помолчал, затем вдруг, крепко сжав охотника за плечи, поцеловал в уголок губ. Тут же резко отстранившись, произнёс: — Хорошо. Я буду ждать тебя. Мне себя не жалко, ты ведь знаешь, Кэйа. Но если ты так переживаешь за меня, то я прислушаюсь. Затем Кэйа в сопровождении Розарии покинул дом… и почти сразу остановился. Что-то одновременно тёплое и щемящее вдруг сдавило его сердце. Он непроизвольно сжал рубашку на груди. — Всё в норме? — осведомилась Розария, окинув парня внимательным взглядом, будто способна прочитать мысли. Тот встряхнулся и кивнул. — Так точно. Его взгляд полыхнул холодным огнём. — Роз, по старой дружбе… не поможешь спрятать два трупа? Вернувшись на площадь, Розария и Кэйа не сразу поняли, что происходит. В воздухе царила крайне гнетущая атмосфера полнейшей горечи и безысходности. — Мы что-то пропустили? — пробормотал Альберих, протискиваясь в первые ряды. Толпа ему не препятствовала, безвольно расступаясь. Джинн с несколькими советниками образовали небольшой круг чуть поодаль и тихо переговаривались. Розария тактично отстала, но Кэйа же бесцеремонно привлёк к себе внимание, повторив вопрос. — Вот оно что… — протянул парень, услышав краткий пересказ случившегося. — Сейчас беднягу отвели в лазарет, — опережая возможный вопрос произнесла Джинн. — Она… Я бы не советовала донимать её сейчас расспросами. Ей итак досталось. Кэйа в ответ неопределённо пожал плечами, мол, «как пойдёт». Внезапно его взгляд пересёкся с Хоффманом. «Кажется, с тобой придётся повременить «, — не без раздражения решил охотник. — А Эола где? — хмуро спросил он. Советники почему-то отвели взгляды, Джинн ответила с нескрываемым беспокойством в голосе: — Я как раз хотела попросить тебя поискать её. Такое чувство…что та женщина во всём винит вас. Но, поскольку тебя тут не было… — Чувство вины легло лишь на плечи Эолы, — мрачно закончил Кэйа. Внезапно в разговор вмешался один из советников. — Не сказать, чтобы она в чём-то не права кстати. Возможно, все закончилось бы не так трагично, если бы кое-кто не решил поиграть в героев. Все взгляды тут же обратились на говорившего. — Атос! — шикнула на него Гуннхильдр, но Кэйа остановил её. — Да нет, вполне логичный вывод для непосвящённых. Вот только мы-то с тобой знаем кое-кого ещё более виноватого во всём, Джинн. И прямо сейчас Эола наверняка пошла воздавать ему по заслугам. С этими словами, под изумлёнными взглядами собравшихся Кэйа рванул к зданию ордена. За считанные минуты преодолев расстояние до камеры Сайруса, парень ворвался внутрь… И очень вовремя. Потерявшая рассудок от бешенства Эола жестоко избивала бывшего главу охотников. Тот корчился на земле со связанными сзади руками и совершенно ничего не мог предпринять. В момент, когда девушка в очередной раз замахнулась ножом, Кэйа, моментально среагировав, обхватил её за плечи и не без усилия оттащил на безопасное расстояние. — Какого дьявола ты творишь, Альберих?! — взревела Эола, всячески извиваясь, дабы вырваться из крепкой хватки. — Я прекрасно понимаю твой гнев, но убив его сейчас, ты ничего не добьёшься, — прорычал Кэйа. — Ха, понимает он! Ничерта ты не понимаешь! Этот ублюдок признался в сговоре с вампирами. Он реально заключил с ними сделку, чтобы те не нападали взамен на кровь невинных жителей! Но это ещё не всё! — голос Эолы сорвался, она продолжала орать уже хрипло, но с не меньшим надрывом. — Он убил Алтмана! Моего дядю! Нагло, со спины, в темнице… Как подзаборную крысу!!! Кэйа лишь сильнее сжал плечи девушки и тихо, но холодно произнёс: — Я знаю… — И всё лишь ради своей грёбаной шкуры, что возжелала жить вечно!.. Стоп, что? — Эола вдруг замерла и оглянулась на Кэйю. — Знаешь? Альберих сделал глубокий вдох. — Сегодня узнал, но никому сказать ещё не успел. Лоуренс зависла на несколько секунд, пытаясь осознать всё. Посчитав, что опасность миновала, парень, наконец, отпустил её и встал между девушкой и Сайрусом, всё ещё пребывающем в еле живом состоянии на полу. — А… Это когда меня ты оставил с Джинн, а сам погнался невесть куда сломя голову, — проскрипела Эола. Кэйа кивнул. А в следующую секунду охотница вдруг наотмашь влепила ему пощёчину. Альберих ненадолго замер в таком положении с отвернувшейся по инерции головой, а потом вдруг усмехнулся. — Я всегда знал, что однажды это случится. Странно, правда, что только сейчас. — Я не виню тебя в том, что ты сразу не сказал, — уже спокойнее произнесла Эола, однако, по-прежнему хриплым голосом. — Я не понимаю, почему… если ты всё узнал, почему он до сих пор жив?! Кэйа непринуждённо хрустнул шеей. — Потому что, повторюсь, живым он нам сейчас полезнее. Внезапно внимание привлёк тихий смех и последующий кашель Сайруса. — Второй раз за один день меня спасаешь, малец, ну и дела. Это что ж, я опять тебе что-то должен, получается? — Знал, что мы поймём друг друга, — улыбнулся Кэйа и, опустившись на корточки, заглянул в помутневший от боли глаз мужчины. — Расскажи-ка мне, друг сердечный, как ты провернул свою вылазку в дом Рагнвиндров четыре года назад. И в особенности меня интересует роль Хоффмана во всём этом. Ответом парню стала тишина. Эола провела рукой по лицу. — Ты серьёзно? Сейчас, когда у нас перед носом война с вампирами, решил погеройствовать во имя своего ненаглядного? Кэйа бросил через плечо, не оборачиваясь: — Я хотя бы ради ненаглядного, а не из-за собственной жажды мести. Лоуренс возмущённо цыкнула и скрестила руки на груди. — Всегда поражался твоим способностям добывать информацию, — пробормотал Сайрус. — В той помолвке я увидел идеальный шанс для устранения Рагнвиндров. Она могла создать ту самую брешь в их неусыпляемой бдительности. Хотя, скорее, дело даже не в этом. Мы попросту загнали Крепуса в тупик. Видишь ли, чтобы навязать ему помолвку пришлось пойти на шантаж. И тут уж один бы я ни за что не справился, ибо любая выходка охотников априори заставила бы вампира насторожиться. Потому я прибег к помощи рыцарей. Кэйа внимательно слушал, по-прежнему сидя на корточках. Эола в разговор больше не лезла. — Варка лично вмешался, заставив целиком и полностью взять ситуацию в свои руки советника Хоффмана, — продолжал Сайрус, глядя в пустоту. — Хоффман подделал документы о том, что Рагнвиндры незаконно укрывают у себя тебя, Кэйа, который официально стал сиротой и разыскивается орденом. Однако Крепус являлся влиятельнейшим бизнесменом. Такого рода информация ни в коем случае не должна была выйти в свет, ибо это вылилось бы в скандал, который всерьёз бы пошатнул его репутацию. Потому у Крепуса попросту не осталось выбора, кроме как согласиться замять ситуацию посредством помолвки. Также, Хоффману велели лично побеседовать с главой одной аристократической семьи. Якобы, в такой помолвке был заинтересован весь Мондштадт, ибо винная продукция Рагнвиндров давно уже стала неким достоянием и самым продаваемым экспортным товаром. По этой причине орден не мог так просто позволить бизнесу сгинуть. А брак единственного наследника с аристократкой якобы давал некоторые ниточки влияния ордену. Эола покачала головой. — Да уж, вы с Варкой стоите друг друга. Вы просто загнали в ловушку всех: и Рагнвиндров, и аристократов этих, и рыцарей… и Кэйю. Кэйа молчал. Сайрус же вдруг зашёлся в каком-то безумном смехе. — Кто бы говорил! — вскричал он. — Ваша сладкая парочка ничуть не лучше! Строите из себя святош, ищите виноватых и искренне полагаете, что несёте в мир справедливость. Ха-ха, идиоты! Нет в мире справедливости. Равно как и безгрешных людей тоже нет. Альберих выпрямился и преградил путь дёрнувшейся было в сторону узника девушке. Эола, золото ты моё, неужто впрямь считаешь себя достойной судить кого-то и, уж тем более, нести возмездие? — рявкнул Сайрус. — Тогда, быть может, ты забыла, что с роду не возникало в твоей голове и мысли о доброте? Что ж, я напомню: каждый божий день ты мечтала лишь о мести. Кому? Да не всё ли равно? Да, в твоей жизни случилась трагедия, но и что же? Все мы тут через это проходили. Каждый нашёл в себе силы жить дальше. Для тебя же смыслом стала месть. Вампирам, охотникам, людям… Всем. Без исключений, без пощады, без жалости. Лишь бы заполнить пустоту в душе. — Прекращай, — прорычал Кэйа, недобро сверкнув глазом. Сайрус расплылся в зловещей ухмылке. — А вот ты, мальчик мой, дело другое. Вампиры ведь убили и твою семью тоже. Но ты никогда не желал им отмстить. Может, объяснишь подружке, как можно жить не помышляя о мести? — О, без семьи я остался дважды, — холодно заявил Кэйа. — Сначала из-за вампиров, после чего меня якобы приютили люди. Ордо Фавониус. Вот только вам никогда не было дела до несчастного мальчика, оставшегося искалеченным сиротой. Вы в нём видели лишь орудие для воплощения своих извращённых идей. Затем я оказался в кругу вампиров. А они-то приняли меня, как родного. Им ничего не было нужно от меня. Но на этот раз уже люди постарались на славу. Всё из-за тебя, Сайрус. Крепус был моей семьёй! — Вот как мы заговорили, — проворковал Сайрус, обратив взор на парня. — Но, раз уж на то пошло, проясню тебе ещё кое-что. Конечно, я не мог просто взять и доверить величайшую миссию в истории Мондштадта одному лишь десятилетнему сопляку. Я наблюдал за тобой. Все те восемь лет. И с главной своей задачей ты справился прекрасно. Ты втёрся в доверие к Рагнвиндрам. Причём настолько, что в момент заключения сделки Крепус и не думал о своей репутации вовсе. Он беспокоился лишь о судьбе мальчишки, что может оказаться выброшенным за борт лодки, под названием нормальная жизнь. Он никогда не доверял ордену… и, в общем-то, правильно делал, — Сайрус вновь рассмеялся. — Ну что, смекаешь? Кэйа застыл. Взгляд Сайруса победно сверкнул. — Лишь из-за тебя Крепус согласился на ту роковую сделку. Это ты привёл убийц в его дом. И он, — короткая пауза, — умирая, об этом знал. Повисло тяжёлое молчание, которое, вопреки ожиданиям, нарушилось усмешкой Кэйи. — Всё сказал? — парень свысока посмотрел на Сайруса, с удовольствием замечая его растерянность. — Уж за что спасибо тебе, так это за вечное чувство вины перед теми, кто мне по-настоящему дорог. Но с другой стороны, я с ним настолько свыкся, что оно стало частью меня самого. Ох, постой, ты, наверное, хотел задеть меня, ранить? — Альберих театрально развёл руками. — Придётся придумать что-то получше. Эола крепко сжала плечо Кэйи и обратилась к Сайрусу: — Зачем ты говоришь нам всё это? Как ты сам сказал, все мы не без греха, я не спорю. Но тот факт, что мы в чём-то не идеальны, не оправдывает и тебя. — А я и не ищу оправдания, — огрызнулся узник. — Я лишь хотел вам открыть глаза на одну простую истину: все мы одинаковые. Все охотники ордена так или иначе похожи. Жизнь пыталась сломать нас, но у неё ничего не вышло. Мы смогли преодолеть всё. А потому достойны большего, нежели трястись при малейшем упоминании вампиров. От страха или от ненависти — не важно. И вот попробуйте мне сказать, что не согласны. Эола сделала глубокий вдох, подавляя нарастающее чувство ярости. — Скажи ещё, что обретя вечную жизнь собирался и весь орден вслед за собой обратить, — невесело усмехнулась она. — Ты красиво говоришь, Сайрус. Вот только под этой распрекрасной оболочкой всё насквозь прогнило. Кэйа прав. Ты недостоин, чтобы я марала об тебя руки. Продолжай упиваться своим безумием, а возмездие, уж поверь, рано или поздно тебя настигнет. С этими словами, Эола и Кэйа покинули камеру. Ноги сами привели охотников к площадке за орденом. Вампиры, рыцари, война — всё это будто осталось там, на площади. Прямо сейчас два человека, судьбы которых тесно переплетаются с самого детства, в гробовой тишине прислушивались лишь к собственному сердцебиению и роящимся мыслям, что одна другой ужаснее. Первой нарушила молчание Эола. — И откуда в тебе столько силы… Знаешь, я ведь помню, как ты поддерживал меня, когда я только попала в орден, — тихо заговорила она. — Я тогда тебе удивлялась… хотя с тех пор ничего не изменилось. Ведь твоя судьба ничуть не слаще, чем моя, так как же? Кэйа пожал плечами. — Как я и сказал. Ко всему можно привыкнуть, смириться. Даже к чувству вины, если оно преследует тебя постоянно. Девушка посмотрела на Кэйю долгим восхищённым взглядом. Вдруг она замерла, кое-что вспомнив. — Кажется, я должна перед тобой извиниться. Помнишь наш разговор, когда ты вернулся со своей миссии? Я столько глупостей наговорила… что-то про то, насколько лучше тебе было жить в богатом вампирском особняке, по сравнению с моим жалким существованием в каморке ордена. В ответ Альберих слегка приподнял брови. Эола заметно стушевалась, но заставила себя продолжить. — Прости меня. Наши жизни… они не соизмеримы. Мы оба хлебнули горя сполна. Но я не смогла с этим справиться. Я закрылась от этого мира. Запретила себе все малейшие радости жизни, искренне веря, что лишь месть сделает меня счастливой. А ты не такой. Ты оказался выше этого. Я будто жила для себя… от моей мести ведь не стало бы лучше никому. Кроме, как я полагала, меня. Ты же жил ради другого. Ради самого близкого человека в своей жизни. Ты… подарил ему счастье, в конце концов. А он — тебе. Даже после всего, через что ты прошёл, ты сумел найти счастье. Кэйа на это коротко улыбнулся и по-дружески сжал плечо девушки. — Не вешай носа, Эола. Шанс на счастье есть всегда, уж поверь. И хорошо, что ты всё поняла. Лучше позже, чем никогда. Главное, не ставь крест на самой себе. Эола задумчиво кивнула. — Спасибо. Спустя несколько часов уже стояла глубокая ночь. Толпа на площади потихоньку разошлась. Появление однорукой женщины произвело неизгладимый эффект. Рыцари и охотники, что совсем недавно готовы были перерезать друг другу глотки, теперь осознали куда большую необходимость в объединении своих сил. Ведь вампиры всё-таки развязали войну… Джинн объявила мобилизацию. В связи с отсутствием Варки и недееспособностью Сайруса, все члены ордена теперь подчинялись непосредственно ей. Первые отряды охотников уже отправились на разведку в сторону Штенна. Джинн, Лиза и Эола собрались в библиотеке, когда магистр отправила членов совета на боковую под предлогом необходимости выспаться. Ведь кто знает, эта ночь вполне может оказаться последней… — Золотце, тебе бы тоже стоило поспать, — мягко заметила ведьма. — Мондштадту как никогда нужен твой ясный ум, не истязай себя. Гуннхильдр раздражённо отмахнулась. — Прошу, хватит. Прямо сейчас я всё равно не усну. Так почему бы не провести время с пользой и не обсудить всё случившееся? — Было бы неплохо вести обсуждения в полном составе хотя бы, — вздохнула Эола. — Ты снова последняя, кто видел Кэйю, — заметила Джинн. — Мне он на глаза не попадался. — Впрочем, как всегда, — вздохнула охотница. Закончив разговор по душам, они с Альберихом столкнулись с Розарией. И Кэйа ушёл с ней под предлогом какого-то срочного дела. Магистр подошла к столу и начала перелистывать какие-то бумаги. — Меня сейчас больше всего беспокоит вот что: нам неизвестна хотя бы приблизительная численность вампирской армии. Если среди неё все те, кого однажды изгнали из Мондштадта, то, быть может, шансы у нас имеются… По крайней мере, если верить истории, то большинство вампиров тогда погибли и сбежать смогли не так много. Вот только скорее всего, их куда больше, — покачала головой Эола. — Когда мы с Кэйей и Дилюком зачищали их лагерь возле Штенна, они проболтались о чём-то вроде «новообращённых». Джинн застыла. — Точно… Они же могли запросто наплодить себе подобных таким варварским образом. И всё лишь ради увеличения численности. Девушка почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она медленно опустилась на диван, стоящий возле столика. — При таком раскладе у нас нет и шанса, — сдавленно прошептала Джинн. Эола и Лиза мрачно переглянулись. — Слишком рано сдаёшься, золотце, — возразила Лиза и тоже заглянула в бумаги. — Что-то придумаем. Кэйа ввалился в дом, открыв дверь едва ли не с ноги. — Но-но, полегче, — проворчала Розария и широко зевнула. — Я спать. — Долго вы, — поприветствовал Дилюк, тут же возникнув в прихожей, и окинул своего парня оценивающим взглядом. — Что… с тобой случилось? Видок Альбериха и впрямь оставлял желать лучшего. Его с ног до головы покрывали пятна крови: где-то уже побуревшей, а где-то совсем свежей. Волосы также слиплись и спутались, приняв совершенно безобразный вид. — О, хах! — усмехнулся Кэйа и, пошатываясь приблизился к Дилюку. — Это не моя, не волнуйся. Вампир нахмурился. — Да я слышу, — он ещё раз принюхался для пущей уверенности. — Ты что, пил? — Я бы даже сказал, упивался, — заявил Кэйа. — Упивался чувством… скажем так, удовлетворения. Лицо Дилюка невольно перекосило. — Да что ты несёшь?! — Что я несу? — Альберих задумчиво взялся за подбородок. — Хм, справедливость и очищение нашего прогнившего мира от зла, мой друг. А зачем ты спрашиваешь? Ты должен был первым это понять. Пожалуй, только этим я всю свою жизнь и занимаюсь… Рагнвиндр в ответ открыл рот и закрыл обратно. — Кстати, я узнал правду, — Кэйа вдруг схватил Дилюка за плечи. — Хоффман слабая двуличная сволочь, до которой я ещё доберусь. Твоя несбывшаяся невеста со своей семьёй лишь жертвы, такие же, как и мы. Сайрус и Варка… — Что? — нетерпеливо буркнул вампир. Кэйа вздохнул. — Эти уроды шантажировали Крепуса мной. Только ради меня он согласился впустить убийц в свой дом. В противном случае разразился бы скандал, мол, Рагнвиндры насильно похитили собственность ордена. Но… Жизнью Крепус поплатился не из страха за репутацию, а потому что боялся за меня. Его голос прозвучал хрипло. Рагнвиндр пошатнулся и на несколько мгновений прикрыл ладонью глаза. Кэйа же истолковал этот жест по-своему. Он опустил голову и тихо произнёс: — Я… пообещал не корить себя. Но я пойму, если ты, как и в тот день, когда мы только встретились после твоего возвращения, вновь скажешь, что не простишь меня. Парень не договорил. Дилюк сжал его в своих объятиях с такой силой, словно пытался вложить в них все чувства, что одолевали его в тот момент. — Не говори так, — выдохнул вампир. Альберих замер, не в силах пошевелиться. — Ч-что? — Я четыре года жил с мыслью, что ты предал меня, забыл? Да, в тот день ты спас мне жизнь и этим, надо сказать, сбил с толку. Если бы ты этого не сделал… я… я, может, и убедил бы себя в необходимости тебя ненавидеть. Но даже так… после всего, что с нами произошло за последние несколько месяцев как? Как я могу тебя за что-то не простить? Кэйа задрожал, по его левой щеке неожиданно даже для него самого стекла слеза. — Д-дилюк… Вампир лишь крепче сжал парня в объятиях, однако от этого они не потеряли всей своей нежности. — Я уже говорил тебе, но готов повторить ещё сколько угодно раз: раньше я жил ради людей. Ради Мондштадта — моей родины, но… Эта родина меня предала. И никто на ней даже не стал бы меня оплакивать. Никто, кроме одного-единственного человека, который всегда был на моей стороне. С самого первого дня нашей встречи и до сих пор. Что бы ты ни делал, ты всегда, в конечном итоге, спасаешь меня. Ты прекрасный человек, Кэйа. Лучший из всех, кого я встречал. Рагнвиндр шептал горячо, с каждым словом всё быстрее, но оттого не менее вкрадчиво. — Я прекрасно понимаю твои терзания, — продолжил он, переведя дух. — И также понимаю, что не могу заставить тебя по щелчку пальца забыть обо всём. Но знаешь… — Дилюк заглянул Кэйе в глаз и ласково стёр мокрый след со щеки большим пальцем. — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив. Потому позволь мне такую дерзость… сделать тебя счастливым. Кэйа несколько раз всхлипнул и, не выдержав, с силой прижался своими губами к его. — Я люблю тебя, Дилюк! Как же сильно я тебя люблю… Вампир тихо рассмеялся, а затем вдруг поднялся и следом за собой поставил на ноги Кэйю. — Сочту за положительный ответ. А теперь если мы со всем разобрались… Всеми архонтами заклинаю, прими ванну, пожалуйста. Я держусь, как могу, но эта кровь… Альберих спохватился и, громко шмыгнув носом, бросился в ванную, крича на ходу: — Ох, прости, прости, прости-и-и! Дилюк лишь снисходительно покачал головой и присел на диван. Он отчётливо слышал происходящее на площади, а потому, в общем-то, в пересказе новостей не нуждался. Однако откуда Кэйа притащил на себе столько литров крови, определённо вызывало вопросы.