О вине, мужьях, и слугах
17 января 2024 г., 21:31
Блуждая морозным октябрьским вечером, отец Клод, дрожащий от холода, пересёк мост Менял.
Сам не зная, на что надеется, он теперь скитался по Парижу. Оставить это бессмысленное занятие ему было уже не под силу. Предавшись печальным мыслям, и в которой раз перебирая в уме возможные причины исчезновения Эсмеральды, Клод внезапно услышал в рокоте готовящегося ко сну города, пьяный смех, и через мгновение, из-за угла на дорогу вышли три человека: при лунном свете священник узнал Жеана и мэтра Грегуара, третий собутыльник был ему не знаком.
Компания не заметила его, и как видимо, планировала продолжить вечер где нибудь в другом кабаке:
—Клянусь честью, друг мой, это ты довел свой брак до такого бесчестного конца! Она сбежала от тебя!— остановившись посреди дороги воскликнул пьяный юноша. Клод узнал голос брата.
— Ну ты голова! Ее спрятали в монастыре говорю тебе!— послышался щелчок затрещины- это брат конюха Гонделорье (несомненно, это он был третьим любителем выпить в приятной компании) отвесил Жеану для большей убедительности своих слов. Тот лишь расхохотался в ответ.
— Друзья мои, Пойдёмте же скорее в таверну! У меня худые башмаки, а ночь сегодня так холодна!— нетерпеливо зашипел Гренгуара.
Они свернули в узкий переулок.
У священника пересохло во рту. Он как будто прирос к земле, застыв в тени, пытаясь слиться с холодной стеной.
Проведение. Высшие силы. Ненавистный рок. Никто иной как Судьба свела его в этот вечер с тремя пьянчугами, которым вино так благодатно развязало языки, выманивая из глубин их естества сокровенные тайны.
"Эсмеральда"- набатом билось в его голове. Речь несомненно шла о цыганке. Никаких сомнений быть не могло-она была женой Гренгуара. Клод уже слышал позади себя демонический смех Фатума...
Он сжал кулаки, и бесшумно двинулся за компанией.
***
Священник черной тенью прошёл через затолпленный кабак, к месту, где сидел его брат со своими товарищами, и сел спина к спине с братом конюха. Разносчик поставил перед ним кружку с вином. Клод кинул ему монету, и прислушался к разговору: —....господа отправили ее в монастырь! Клянусь распятем-она брюхатая! Клод вспыхнул, его била мелкая дрожь, сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Непослушными руками он поднес ко рту кружку пытаясь спрятать побледневший лик. — Эх, брат, у тебя неплохо вышло бы отбирать у этого горемыки хлеб— усмехнулся Жеан, кивнув на Пьера. — Не веришь мне, спроси у Агнесс!— вскричал пьяный юноша,— Мы с братом лично вели эту потаскуху на другой конец света! Священник пылал, раздираемый сомнениями и ревностью. Хмельное зелье, поглащаемое им жадными глотками, обжигало изнутри. Что это: пьяный бред или правда? — А я обязательно спрошу!— перегнувшись через стол, обнажая свои белые зубы, сказал младший Фролло. Затем, повернулся к поэту: — Что, папаша?! Ну ты даёшь! Объясни в конце концов, что здесь творится, дражайший! Ты забрюхатил цыганку, сбагрил на господ, а они заперли ее в монастыре?! — Я?! С чего бы это?— изумился тот. —Она же твоя жена, черт побери!— воскликнул Жеан, хлопнув Грегуара по спине. — Только по части доставляемых ею хлопот—скривился тот. Затем, немного отхлебнув добавил: — А ведь знаешь, друг мой, она действительно раздалась в талии.... Я думал, что это от праздности и лени, в которой она предпочитала в последнее время проводить жизнь, но... — Неужто ты рогоносец?!— расхохотался Жеан. Руки священника дрожали, когда он вновь отпил из кружки.***
Клод не помнил как он оказался в соборе. Он ринулся к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, хватался руками за стены в полной темноте. Его длинные тонкие пальцы тряслись, он нервно сглатывал, пытаясь найти нужный ключ, чтобы отпереть дверь кельи. Наконец, оказавшись вдали от посторонних глаз, он упал на холодный пол и разрыдался. Облегчение, смятение, щемящая радость и любовь наполняли его истерзанную душу: она жива! Ее не убили, и она не кормила рыб на дне Сены. Они была жива и невредима! Да, где-то далеко. Да, на сносях, но живая! Слезы облегчения омывали лицо священника.
