Invisible

　　 ようん Яркое солнце, желтым оловом проливалось из окна, растекаясь по деревянной шероховатости пола, по накрытому столу, идеально ровным краям фарфоровых тарелок, наполненных ароматным обедом и наивно тонуло в высоких бокалах, придавая вину рубиново-кровавый оттенок. Не знаю сколько времени я просидел так, просто глядя в окно не пытаясь унять тупую боль скручивающую виски, не закрывая воспаленных глаз. На секунду мне показалось, будто я слышу далекие крики чаек, шум прибрежных волн такой спокойный и свободный. Я был уверен, что ощущаю сейчас прохладный запах соленого ветра, а не удушливого прожаренного бифштекса. Мне так хотелось продлить это мгновение, еще немного пожить в своем больном воображении, а может и вовсе больше не возвращаться в реальность. Но легкое прикосновение изящных пальцев к руке заставило меня очнуться. - Милый, ты так ничего и не съел. Все в порядке? - бархатисто-черные глаза Саюри взволнованно смотрели на меня. - Прости, - я выдавил виноватую улыбку и уверено взялся за вилку. - Что-то я рассеянный сегодня. "Как и вчера... позавчера и теперь до конца жизни..." Я так и не сказал ей. Она ничего не знает. Приятно думать, что единственный горячо любимый человек все же остается в эмоциональной безопасности от твоей боли. Но смогу ли я скрывать это вечно? Операция прошла успешно, так сообщили врачи. Почти месяц я провалялся, практически не вставая с больничной койки, утыканный капельницами или еще чем-то. Меня выворачивало наизнанку чуть ли не каждые десять минут и я не мог уснуть без лекарств, от которых мне становилось еще хуже. Главное, что все мои родные непорочно верят, что я был в долгосрочной командировке и это к лучшему. Пусть эта ложь во благо таковой и остается. Кусок не лез в горло, но я продолжал упорно расчленять мясо на его маленькие составляющие, по сути, просто растягивая время. - Вы уже подумали над именем? - радостно проворковала мама, пригубив немного вина. - Это ведь так важно! - Но ведь мы еще даже не знаем, кто родится. Хотя, - Саюри смущенно улыбнулась, закусив краешек губы. - Мне бы хотелось Маэми или Юкио. - Маэми... как это мило! Я уверена, что у нее будет такая же ясная улыбка, как и у тебя, Саюри-тян. - А я уверен, что у меня родится внук, - вклинился в разговор отец, невозмутимо отправив в рот дольку помидора. - И вы назовете его Амида. Достойное имя для достойного ребенка. - Ну дорогой, внучка тоже прекрасно. Нельзя быть таким категоричным. Проигнорировав слова жены, он обратил все свое внимание на меня, продолжавшего скрупулезно копаться в своей тарелке. - С твоей работой все в порядке? Никаких перебоев? - Все в норме, - вяло кивнул я, тщетно пытаясь сосредоточиться на его голосе, а не на усилившейся боли. - Возможно, меня даже повысят. Освободилось место старшего менеджера нашего отдела и меня записали в претенденты. И зачем я опять лгу..? Мне никогда не получить эту должность. Из-за гребанного рака я стал работать в два раза хуже. Хорошо если не уволят... Но им это знать не обязательно. - О, родной, это же замечательно! - Саюри снова нежно сжала мою руку. Теперь ее прикосновения меня раздражали. - Ты должен получить это место, - назидательно произнес отец, выпивая до дна уже второй бокал. - Аналитики пророчат Японии скорое наступление очередного экономического кризиса. Наша страна, конечно, уже многое пережила и стойко преодолеет любые невзгоды. Но ты должен крепко стоять на ногах особенно сейчас, когда родится твой сын... Должен... должен.... Он когда-нибудь говорил мне что-то кроме того что я должен..? Еще со школы, нет, с того момента, как я только открыл глаза. Осточертело... - Ну почему сразу сын?! - снова несогласно подхватила мама. - Первой должна быть девочка... Я больше не слушал их пустые разговоры. В комнате стало невыносимо душно. Воздух вокруг меня сгустился так, что его можно было резать ножом, словно фруктовое желе. Я все же запихнул в себя несчастный кусочек мяса, но пожалел об этом. Голова начала беспощадно кружиться, а я все крепче сжимал в пальцах металл вилки, будто единственную соломинку, позволявшую мне оставаться в сознании. Лица...лица... Близкие, родные расплывались перед глазами, превращаясь в уродливые маски чужие и пугающие. Лопаясь гнойными язвами, скомканная кожа скатывалась, как обветшалые старые обои, обнажая мертвые кости. Любимые черты искажались до неузнаваемости, вызывая лишь отвращение. Я не могу больше смотреть на это. Тело мелко лихорадит. Я закрываю глаза. Лучше бы меня заперли в психушку, в одиночную темную камеру, может тогда бы стало легче... Но я сижу за этим чертовым столом, слушая смех Саюри, он кажется мне грубым болезненно режет слух. Будь оно все проклято! Тошнота удушливым комком сжала горло. Резкие спазмы затаились в желудке, скручивая внутренности. Я больше не могу... - Простите, - я не слышу собственного голоса, в ушах лишь онемевший звон. Поднимаюсь на ватные ноги. Осталось только добраться до ванной. Сжимаю спинку стула так, что белеют костяшки пальцев. Главное не упасть. Главное продолжать делать вид, что все в порядке... Просто дышать... Меня несдержанно вывернуло в раковину. И зачем только было есть..? Холодная вода единственное, что приносит сейчас хоть какое-то облегчение. Я простоял так несколько минут, упираясь руками в надежную прочность фаянса. Пустая баночка из-под лекарств одиноко валялась на полу. Я даже не помню, как открыл ее, как выпил таблетку. Теперь снова придется покупать новую дозу, а потом еще новую и так до конца жизни. Когда я уже смирюсь с этим? Нет... с этим невозможно смириться. Я незаметно вышел в уютный задний двор и, прислонившись к прохладной стене, закурил. Летний ветер сгустившихся сумерек осторожно трепал карликовые вишни, высаженные вдоль ограды. Весной они так красиво цвели, озорными лепестками вплетаясь в волосы Саюри. Весной я думал, что все будет по-другому, что мы, наконец, нашли свое счастье в этом маленьком доме, что я со всем справлюсь. Я смогу справиться с самим собой... Но теперь все неуклонно рушится, методично, день за днем откалывая от моего сознания еще здоровые кусочки. И я ничего не могу изменить. Я лишь могу покончить с этим... - Ты снова начал курить, - тихий голос Саюри ласковым шелестом обнял меня. - У тебя все хорошо, милый? Галлюцинации прошли, и теперь я мог спокойно смотреть в ее лицо, наслаждаясь теплотой внимательных глаз, едва заметно отражавших отблески заката. Она коснулась моей напряженной руки и мягко разжала ладонь, вплетаясь тонкими пальцами. - Знаешь, ты можешь поделиться со мной всем, что накопилось. Я всегда выслушаю. Просто хотелось, чтобы ты знал это. Ее чуть влажные губы коснулись моей щеки, оставляя призрачный след неизгладимой доверчивой привязанности. Я обнял ее, покрепче прижимая к груди. - Я знаю, Саю. - Ты так похудел за этот месяц, - взволнованно прошептала она, медленно скользя ладонью по моей спине. - Тебе не стоит столько работать. Мы справимся со всем. Только вместе, правда...?! Я молча кивнул, выдыхая горький дым, прекрасно зная, что это не так...