Invisible

じゅ

***

Он сидел на кровати, прижавшись спиной к равнодушному металлу изголовья и обхватив колени руками. Вещи меланхолично раскиданы по полу: непрочитанные книги, одежда, скомканный плед, застывшие осколки лопнувшего прямо у него в руке стакана, чудом не поранившего пальцы. Все это медленно и планомерно покрывалось тонким слоем пыли и, наверное, могло бы пролежать еще тысячу лет на том же месте, сейчас было удачно скрыто густой обволакивающей темнотой. Ему глубоко плевать на весь этот бардак, не то состояние, чтобы обращать внимание на подобную чушь. К тому же еще неизвестно, кто продержится дольше. Казалось еще немного, и он навсегда сольется с кроватью, с этими разбросанными вещами, со всей комнатой и отсыревшей липкой простынею под собой. Ему казалось, что он начинает плесневеть, медленно и необратимо, будто тонкая невидимая пленка накрывает его кожу удушливым умиротворением, с едва ощутимым леденящим дыханием от края могилы. Только сознание все еще продолжает упрямо бороться, пытается выжить, цепляясь за скользкую границу между мирами. Дыхание стало в два раза реже, как и биение сердца. Он устал... Особенно сейчас, он очень устал от постоянной боли, от собственного бессилия и слабости, от этого чертова призрака, вымотавшего последние нервы, от своего бесполезного дара давно уже ставшего его проклятьем. Может просто всему виной переутомленный измученный организм..? Вот уже несколько дней Тоши практически не спал, перебиваясь краткими отключками, в основном на работе, в примерочных пока никто его не видел пока не начинал искать. Да на эту идиотскую работу его все-таки взяли, над причинами столь удивительного великодушия он старался не задумываться и был уверен, что это ненадолго. А пока приходилось натягивать вежливую улыбку, от которой сводило скулы и которая, судя по всему, на осунувшемся мертвецки бледном лице выглядела поистине ужасающе. В какой-то степени это даже приносило ему странное, ненормальное внутреннее удовольствие. Но рабочий день неизбежно заканчивался, и приходилось возвращаться домой, где начиналось самое "интересное". Больше всего его раздражало, что он не мог увидеть этого долбанного мертвеца, беспокойного и непривычно агрессивного, не мог понять, что ему, мать его, нужно, как избавиться от этих совсем не детских выходок и навсегда успокоить неугомонную жестокую тварь. Ему пришлось выкрутить лампочку в своей спальне, чтобы свет беспричинно не вспыхивал каждые десять секунд, убрать подальше бьющуюся посуду и запереть дверь в комнату на защелку, хотя он прекрасно знал, что это не поможет. Призраку не нужны руки и ноги, чтобы проникнуть сюда и добраться до его спящего беззащитного тела. Поэтому Тошимаса решил не спать. Правда, абсолютное лишение сна могло очень плохо закончиться. Об этом он тоже знал, но просто не знал, что теперь делать, из последних сил заставляя себя терпеть. Аппетит пропал, будто его никогда и не было. Вкус насильно впихнутой еды вызывал лишь отвращение и единственное желание поскорее покончить со всем этим... Возможно, если бы Дай сейчас был рядом, он бы помог ему, смог бы придумать что-нибудь, забрать к себе подальше от этого проклятого дома и позволить вдоволь выспаться на своем заботливом плече. Но его нет и это к лучшему. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы его друг страдал, видел его в подобном состоянии, винил себя в собственном бессилии, в отчаянии ожидая скорое неизбежное расставание. Он слишком чувствительный, хоть и всегда пытался это скрыть. Дай-чан... Тоши вяло усмехнулся, сглатывая горький комок сдавивший горло. Нет, он ни за что не позволит ему пройти через это... Нет... Он с трудом опустил в пепельницу сигарету, стлевшую в ослабевших пальцах и обессилено растянулся на постели. Ветер уныло завывал между рамами окон, просясь внутрь заставляя осточертевший дождь все сильнее впиваться в прочные стекла. Тихий шум падающих капель смешивался с пустой тишиной комнаты, неторопливо поедая измученное сознание, хрупко балансирующее на грани коматозного обморока. Тоши снова начало казаться, как тонкая вязкая пленка окутывает все тело, стремясь добраться до внутренностей, до все еще горячей пульсирующей мышцы в середине груди. Он мог бы пролежать так вечность, не двигаясь. Просто высохнуть заживо и рассыпаться кучкой одиноких пожелтевших костей, вскоре превратившихся бы в мертвый пепел. От этих безумных ощущений ему стало страшно. Невыносимо, так что хотелось закричать, но пересохшие губы лишь бесшумно шевельнулись, прокатывая по спине колючую дрожь озноба. "Надо выбираться... Надо вернуться..." Тошимаса слегка дернулся, заставляя себя перевернуться на бок, передвигая онемевшее усталое тело, все же сумел сползти с кровати на пол. Все движения казались медленными, заторможенными, словно под водой. Голова противно кружилась, глаза слипались, но он упорно боролся, отчего-то уверяя себя, что если закроет их сейчас - это будет уже не сон. Безумная мысль прочно засела в ускользающем сознании, вынуждая двигаться вперед по холодному полу. Еще немного и пальцы нащупали то, что искали. Тоши взял и поднес ближе к глазам острый длинный осколок стакана, всматриваясь сквозь его прозрачность на тусклый ночной свет, сочившийся между задернутых штор. То, что нужно... То, что поможет ему сейчас. Он снова завалился на пол, упорно пытаясь собрать последние силы, безжалостно покидавшие его. Внутри поспешно разворачивалась тягучая борьба сокрушающей слабости с едва тлевшим желанием жить. Доминирующая мягкотелая сторона приторным шепотом неустанно сулила облегчение и долгожданный покой. Ведь это так просто, всего лишь несколько глубоких надрезов и мягкий убаюканный сон вечности. Ни сожалений, ни боли, ни бессмысленного существования. Лишь безмятежный покой. Ведь это так просто... Хара закрыл глаза, поднеся осколок к испуганно пульсирующей коже на шее. Всего лишь несколько глубоких надрезов... Но что-то вытолкнуло его наружу. Боль... Несколько капель крови, проступившие под острым куском стекла. Рану неприятно защипало, пропуская мгновенные болевые импульсы по всему телу, прогоняя мутную пелену сковавшую разум. Внезапно ему вспомнилось то обещание, которое он дал себе в том душном задрипанном баре. - Хрен ты меня так просто получишь, - злобный шепот наполнил комнату, едкий, словно плевок в самодовольное склонившееся над ним лицо самой смерти. - Я еще жив. Так что съебись... Он нащупал рядом с собой мелкие колючие осколки и с силой сжал их в ладони. Его тошнило, болезненными спазмами выворачивая пустой желудок, может от принятой слишком большой дозы анальгетиков или же от выкуренных сигарет. Как же это бесит! Тошимаса стоял в ванной, склонившись над раковиной и подставляя лицо под леденящую струю воды. Кожу неприятно пощипывало, покрывая налетом легкого онемения, только что вымытые еще мокрые волосы липли к щекам, непослушной челкой лезли в глаза, но все же ему стало немного легче. Головная боль заметно утихла и кажется, появились хоть какие-то силы. Левая ладонь, сейчас крепко сжимавшая фаянсовый край, все еще противно саднила, стекая бледно розовыми смешанными с водой каплями по белым стенкам. Но лучше чувствовать это, чем впасть в беспробудное беспамятство и сдохнуть от обезвоживания. Так он решил. Теперь у него даже не борьба за жизнь, а скорее ожесточенная схватка с этой чертовой костлявой старухой, и он не собирался ей уступать... пока что. Выворачивающие спазмы резко прекратились, так же резко как и начались оставляя внутри лишь горькую пустоту. Еще несколько минут Тоши подержал лицо и руки под водой, пока окончательно не замерз. Взяв приготовленный чистый бинт, он наскоро замотал покалеченную ладонь, заклеил пластырем порез на шее. Ему не хотелось смотреть на свое отражение в зеркале, рассматривать темные круги, густыми тенями поселившиеся под потухшими опустошенными глазами, остро очерченные скулы, обтянутые бледной, будто прозрачной кожей впалых щек. Он не хотел, но взглянуть все же пришлось. "Ндаа..." Так дерьмово он еще не выглядел, даже во времена своих долгосрочных запоев. "Красавчик..." Тоши криво усмехнулся, забирая влажные волосы в небрежный хвост, и смахнул со лба остатки холодных капель. Дверь позади беззвучно распахнулась, впуская незримую пустоту и холод. Тошимаса уперся руками, раздраженно сжав равнодушные ко всему края, по спине вдоль выступающих позвонков проползала медленная невольная дрожь, вызванная леденящим, едва ощутимым дыханием в затылок, будто что-то металлическое пугающе вплеталось в волосы. - Что тебе от меня надо тварь?! - злобно процедил Хара и, вскинув голову, жестко взглянул в зеркало, но не увидел ничего кроме собственного отражения. Холодная хватка стала более ощутимой, вызывая новую волну раздражения. Тошимаса непроизвольно передернул плечами, продолжая сверлить взглядом беспристрастное зеркало. - Какой же ты все-таки трусливый и жалкий, - презрительная усмешка скривила его губы. - Раз так боишься показать свою мерзкую мертвую рожу, тогда убирайся отсюда. Пошел нахер! Его ладони с силой ткнулись по обе стороны зеркала, отчаянно впиваясь в скользкий кафель. Затылок немел все больше, болезненно опутывая мертвыми потусторонними импульсами всю голову. - Убирайся! Убирайся прочь! Оставь меня в покое... - голос предательски сорвался. Тоши невольно вздрогнул, заметив в зеркале мутную тень за своим плечом, появившуюся лишь на мгновение, но навсегда оставшуюся в памяти отголосками далеких детских кошмаров. Ужасающая пустота отсутствующего лица заставляла воображение, скованное страхом стремительно дорисовывать целостный жуткий образ, все же оставляя слепое пятно пугающей скользкой неизвестности. Глубокая уродливая рана на шее, чернеющая коркой запекшейся крови, неприятно полоснула сознание. "Самоубийца..." - лихорадочно пронеслось где-то в сердцевине сжавшихся мыслей. - Имя... Назови имя... - обжигающий шепот просачивался в слуховые каналы, словно тонкое острие иглы шприца с отравленной инъекцией. Тошимаса непроизвольно закрыл глаза, превращая тело в единый плотный комок напряжения. - Я не знаю твоего долбанного имени... Леденящее ощущение на затылке исчезло, как и сам призрак, оставляя его в облегченном одиночестве с крепко вжатыми пальцами, будто слившимися в одно целое с фаянсом раковины. Хара глубоко вдохнул, наполняя слипшиеся легкие, потом еще пару раз и обессилено опустился на пол, прижимаясь к надежности стены. Внутри в центре живота снова медленно скручивалась пустота, смешиваясь с липкой слабостью. Сейчас ему хотелось только одного забиться куда-нибудь подальше, в самый темный угол трусливо ожидая, что все пройдет само собой. Он прикрыл раздраженные глаза. Почему-то вспомнилось, как в детстве он часто забирался на узкий тесный чердак. Ему нравилось подолгу лежать там, среди старых пыльных вещей, разглядывая узоры маленького круглого окна. Так спокойно и тихо... Казалось все его детские невзгоды, обиды, наивные разочарования бесследно исчезали, когда он лежал там, всматриваясь в разноцветные от витражного стекла, прорисованные столбики пылинок, встревоженные солнечным светом. Это было его тайным уютным местом, защищенным воображаемой магией детства, где никто не мог его найти и причинить боль никто, даже призраки... Тоши крепко сжал пульсирующие виски. "Надо поспать. Просто поспать..." "И зачем я только снова иду туда..? Я ведь совсем не знаю его, как и он меня, мы чужие... К тому же у него довольно скверный характер, да и странный он какой-то..." Тошимаса упорно пытался придумать сотню причин, весомых аргументов и вообще представить эту ситуацию как можно более дурацкой, но ноги уверенно несли вперед, не обращая никакого внимания на скомканный поток мыслей. Заметно стемнело, приближая поздний вечер, но упрямая память не подводила, безошибочно распознавая знакомые улицы и повороты. Дождь кончился, оставляя на асфальте зеркальные осколки луж, норовившие промочить ботинки. Противная слабость все еще чувствовалась, забравшись поглубже в тело, головная боль на время стихла, затаившись на вторых ролях, усталый организм продолжал работать из последних сил, хотя казалось их не должно было уже остаться. Сейчас ему хотелось только одного принять вертикальное положение и провалиться в темноту. Знакомый дом уже появился в поле зрения, отталкивая своей призрачной тишиной. Преодолев узкую дорожку и пару каменистых ступенек Тоши замер возле двери, в нерешительности сунув руки в карманы. Раз он уже здесь обратного пути нет. И почему его так тянет сюда? Он не хотел себе в этом признаваться, но теперь это казалось очевидным. Необъяснимо, подсознательно странное любопытство мягкой поступью закрадывалось в глубины разума. Но сейчас все это не важно. Главное чтобы он был дома, главное чтобы пустил его на порог, а там будь что будет... Хара смахнул с глаз выбившуюся челку и твердо нажал на кнопку звонка. Ответа не последовало. Еще несколько попыток и снова тишина. Тоши удрученно вздохнул, прислоняясь к дверному откосу и неохотно продумывая, что теперь делать. Машинально приложил сигарету к губам, но прикурить не успел - дверь тихо распахнулась. "Он что так издевается...?" Тошимаса недовольно отлепился, пряча сигарету обратно в карман, и взглянул в открывшийся полумрак проема. Он не сразу узнал его. Куда же подевался весь эпатаж, убийственные наряды…? Таканори стоял перед ним, снисходительно скрестив руки. Черный свитер, казавшийся на два размера больше, скрывая стройность фигуры, джинсы непонятного цвета, взлохмаченные волосы, противоречащие обычности идеальной укладки и очки в толстой оправе, правда макияж остался неизменным, может только не такой густой как раньше. Весь этот образ немного сбивал с толку своей непривычностью и странным ощущением какой-то уязвимости. - Ты еще что-то забыл? - наконец произнес Таканори, сверля его внимательным взглядом. Тоши нашелся не сразу, старательно прогоняя внезапную растерянность и заполняя повисшую паузу. - У меня одна просьба. Знаю, прозвучит по-идиотски, но... - он снова замялся, торопливо соображая как бы это сказать. - В общем, я переночую у тебя? Таканори усмехнулся, чуть склонив голову на бок, стараясь спрятать свое удивление. - Хмм... Хорошо же я, оказывается, тебя капотом приложил. - Это значит нет? Шатен бросил на него неопределенный взгляд и медленно направился обратно, вглубь коридора. Тошимаса сбросил ботинки и расстегнув куртку поплелся за ним. Этот вечный полумрак дома отчего-то начинал ему нравиться, особенно сейчас, когда жутко хотелось банального отдыха, а умиротворенный покой здесь наполнял каждый уголок. Таканори выжидающе стоял возле кухонного стола, равнодушно сжимая в пальцах кружку. - Это значит, что мне интересно узнать причину, - произнес он поправляя очки. - Ладно. Я попытаюсь объяснить, - Тоши остановился напротив него, как можно непринужденнее облокачиваясь на край стола. - У меня дома завелся призрак и... - О, да у тебя и до моего капота были проблемы с головой, - скептическая усмешка скривила его губы. - Ну, тогда я спокоен, что ты не предъявишь мне иск. Хара сокрушенно вздохнул, все больше ощущая себя полным идиотом. Ну почему нельзя было снять номер в каком-нибудь задрипанном отеле или придумать что-то еще... Только голова снова начинала болеть, пробуждая лишь одно желание завалиться прямо здесь на полу, послав все к черту. - Бля, так и знал, что ты не поверишь. Глупая была затея. Значит, в призраков ты не веришь. Может, тогда предположим, что у меня дома просто трубу прорвало. - А с чего я должен в них верить?! Нет, ну с трубой еще более идиотски, чем про жутких полтергейстов, - Таканори не спускал с губ ироническую усмешку, прикуривая сигарету. Чуть прищурился, лукаво взглянув на Тоши сквозь бледный дым. – Может, тогда скажешь прямо, что я тебе просто очень понравился и теперь жизни без меня ты не представляешь. Но знаешь, не то чтобы ты был не в моем вкусе... Вполне себе симпатичный мальчик, только вот меня это не интересует. "Самодовольный придурок..." Тошимаса лишь усмехнулся, не зная чем ответить на подобное нахальство. Но теперь ему просто из принципа захотелось остаться здесь. Любыми способами уговорить этого напыщенного идиота, а может просто вырубить... Тоши невольно взглянул в сторону, ощутив знакомое онемелое покалывание в груди и заметил то, что и ожидал. Высокий брюнет бестелесной тенью сидел все в том же кресле в углу комнаты, прожигая мертвенной грустью чернеющих глаз. - Не так давно ты потерял близкого человека, - прервал он затянувшееся молчание, внимательно ловя любое проявление эмоций на бледном изящном лице. - Он погиб, так ведь? Таканори едва заметно вздрогнул и медленно выдохнул густой дым, снова тщательно скрывая свое удивление. - Это что твой новый метод обольщения?! - Ты любил его? - продолжал Хара, неконтролируемо пропуская через себя чужие ощущения, невидимым потоком затекавшие внутрь от того, кто был уже мертв. - Сильно... и до сих пор не можешь забыть. Возможно, даже винишь себя в его смерти? - Что за херню ты несешь?! - непреклонное самообладание Таканори заметно пошатнулось. - Просто ответь. - С чего это я должен?! - Каким он был? Красивый брюнет... и больше всего тебе нравились глубокие черные омуты его глаз. Он попал в автокатастрофу. - Да об этом писали в газетах, - как можно равнодушнее пожал плечами парень, стараясь справиться с ненужными эмоциями. - Я понял, не сложно было прочитать и запомнить информацию. Только вот нахрена ты это делаешь сейчас? Тошимаса не думал отступать, вернее сказать, не мог, стараясь не обращать внимания на начавшееся головокружение. - А о том, что вы сильно поссорились, перед тем как он разбился тоже писали? - Откуда... Откуда ты знаешь, мать твою?! - Таканори резко отставил кружку, сорвав с губ тлевшую сигарету. - Тебе Кою рассказал, да? Хотя нет, он не знал... - Мне рассказал Юу. - Что? Хватит мне уже голову морочить! Таканори отступил чуть назад, бросив на него злобный взгляд, но вместе с испуганной злостью в его глазах читалась растерянность. - Я ведь говорил про призраков, - Тоши устало потер переносицу. - Так получилось, что я их вижу. - Я тебе не верю. - Вы ведь хотели расстаться, так? - переполненные тоской и сожалением болезненные импульсы становилось терпеть все сложнее. - Отношения вредили группе, верно? Так ты считал? - Он тоже так думал, - тихий голос с оттенком горечи предательски дрогнул, изменяя своему хозяину. - Все пошло наперекосяк! И не я один виноват в этом… - Он на тебя не злится. - Прекрати! - отчаянно выплеснул Таканори, невольно сбрасывая всю свою защиту и по-детски закусив губу. - Это... это правда? Юу... Он сейчас здесь? - Рядом с тобой, - Тоши отчего-то захотелось дотронуться до него, забрать болезненные переживания, воспоминания, которые ему пришлось сейчас пробудить и впитать вместе с ним, все то, что таилось на дне этих темно-карих глаз. - Но почему? Он... Ведь столько времени прошло. - Его что-то мучает и он не может уйти. - Что же? - Я не знаю. - Но ведь ты с ним говоришь?! Тошимаса вздохнул, опуская голову, отчетливо понимая, что не сможет ему помочь ни сейчас, ни когда-либо. Ведь разодранное потерей сердце невозможно заменить. - Это не объяснить. Он страдает... из-за тебя. - Из-за меня? - Таканори повернулся, упираясь ладонями в стол. - Но я ведь уже просил прощения. Все эти чертовы два года только и делал что... - Он уже давно простил тебя. - Тогда почему? - парень вскинул голову, посмотрев на Тоши так, словно только у него были ответы на все мучившие вопросы. - Я не знаю, - Хара снова сжал переносицу, прикрывая раздраженные глаза. Головня боль становилась невыносимой. - Может потому что ты не отпустил его до сих пор... Таканори молчал, застыв на одном месте. Он казался опустошенным и каким-то потерянным, все еще не в состоянии поверить. Хрупкие плечи заострились, напряжено проступая через свитер. Он стянул надоевшие очки, положив их рядом на стол. - Можешь остаться, - подошел к дивану, отстранено плюхнув подушку на край. - Поспать здесь. Больше не произнеся ни слова, он скрылся в соседней комнате. Тошимаса сочувственно посмотрел ему вслед. Даже спустя два года боль потери никуда не исчезла, став привычным кошмаром с которым ему пришлось бороться в полном одиночестве.