Invisible

じゅういち *** Он неохотно приоткрыл глаза, с трудом, все еще ощущая болезненную тяжесть век. Спину неприятно ломило скованной затекшестью суставов и мышц. Все же, как следует выспаться не получилось. Конечно, ведь под ним сейчас не шикарная пуховая перина, а все тот же кожаный диван. Все та же комната, застывшая в полумраке, задернутые тяжеловесные шторы и похоже ночь за окном, все тот же запах ментоловых сигарет, с примесью пряного парфюма, мягко дурманящего сознание. Все это вызывало назойливое чувство неизбежного, тягучего дежавю. Только теперь под его головой неуклюже сжималась пушистая подушка, а тело согревал заботливо наброшенный плед. Тоши перевернулся на бок, невольно расплываясь в легкой улыбке, но минутная радость была тут же одернута. Пробуждение и излишние движения не пришлись по вкусу очнувшемуся измученному мозгу, вернее, злокачественной дряни в его центре, стремительно распускавшей свои щупальца. Тупая боль начинала постепенно сдавливать виски, разрушая всю жизнерадостность мыслей. Парень ненадолго зажмурился, тщательно собирая накопившуюся за время сна волю и сполз с дивана, увлекая за собой одеяло. Ну какого черта опять-то…?! Тошимаса раздраженно взлохматил и без того растрепанные волосы. Жутко хотелось пить, но еще больше поскорее проглотить гребанные таблетки, без которых он мог обходиться все меньше и меньше. С каждым днем, с каждым часом, минутой... Сколько же еще осталось таких вот минут? Мрачные мысли скоропостижно разогнались крепко сжатым кулаком, ткнувшим бледный лоб. Натянув плед на озябшие плечи, Хара уверено прополз к креслу и, забрав с подлокотника свою куртку, стал рыться в карманах. Заветный пластмассовый пузырек нашелся быстро. Высыпав на ладонь сразу две капсулы, он осмотрелся по сторонам. Осталось только найти воду или хоть что-то, чем можно было бы запить эту гадость и получить необходимое облегчение. Сумрак комнаты совсем не располагал к поискам. Тоши поднялся, ощущая колючее онемение в ногах, и сделал несколько шагов к ряду кухонных столов. Ничего подходящего, лишь забытая пустая кружка, хотя водопроводный кран тоже выход. Он было двинулся в сторону раковины, но его внимание привлек тусклый свет, сочившийся из приоткрытой двери спальни. Неразборчивость и странность доносившихся звуков только подогревали любопытно. Поудобнее укутавшись в длинный путавшийся плед, Тошимаса медленно забрел в соседнюю комнату. Таканори сидел на полу к нему спиной. Огромный телевизор перед ним освещал пространство яркими мелькающими красками, сменяя насыщенные картинки большой сцены и переполненного зала. Радостный шум возбужденной восторженной толпы сливался с энергичными гитарными рифами и сильным хрипловатым голосом. Осознание пришло быстро, заставив Тоши невольно усмехнуться и расставить все по местам. Сходство сидящего человека и того, дерзко сжимавшего микрофон на экране было очевидно. " Вот как, рокер значит... Все-таки эта чертова песня мне не прибредилась." Оторвав наконец оценивающий взгляд от телевизора, он взглянул на застывшую фигуру. Хрупкие плечи, тоскливо ссутуленные скорбным одиночеством, вызывали внутреннее мягкотелое желание обнять, заботливо прижать и успокоить. Тоскливая меланхолия, пропитавшая воздух, теперь чувствовалась гораздо острее, неприятно сковывая в груди. Таканори не оборачивался, возможно, действительно не замечая его присутствия, продолжал периодически отрывисто отпивать из квадратной бутылки,

с черной этикеткой знакомого виски. Немного потоптавшись, Тоши все же решил подойти ближе. - Не спится? - Тебе тоже? - безразлично отозвался Тано, не поворачивая головы. - Я искал воду... - Тошимаса усмехнулся, взглянув на только что протянутую бутылку. - Впрочем, и это подойдет. Капсулы слиплись в сжатой ладони, превратившись в неразборчивый комок, но это не помешало засунуть их в рот и проглотить, ощутив жгучую горечь напитка. Еще немного и можно будет на время забыть о невыносимом сверле в сердцевине головы. Хара уселся рядом, возвращая бутыль хозяину и нахально вытащив сигарету из лежавшей недалеко пачки, успокоено закурил. - Твоя группа? Кажется, я даже что-то слышал. - Наш последний концерт, - Таканори тоже закурил, пряча любые эмоции под сбившейся на глаза растрепанной челкой, и продолжил отстранено вглядываться в экран. - Потом решили разойтись. - И не стали искать нового гитариста? - Не было смысла. Без него, это уже совсем не та группа. Тошимаса выпустил блеклое облако едкого дыма, все больше ощущая свинцовую тяжесть слов. Может лучше не стоит заводить подобный разговор...? - Это ведь Йокогамская арена? Огромная... Я там был один раз, да вот только в зале. Наверное, приятное чувство наблюдать со сцены...? - Да, вполне, - Таканори усмехнулся, делая очередной глоток и по-прежнему предпочитая не смотреть на собеседника. - Об этом непросто рассказать - это нужно ощущать собственными ногами. - Нда... Наша группа могла мечтать лишь о приличном клубе, да и то, вряд ли смогла бы собрать полный зал. - Все было так плохо? - Не знаю, - Тоши неопределенно пожал плечами, не горя особым желанием вспоминать прошлое, снова ворошить то, что уже ушло став, поблекшими, когда-то сочными, экспрессивными пятнами его неудавшейся жизни. Теперь же осталось лишь отсыревшее сожаление. - Видимо нам чего-то не хватило. Может музыкального таланта или веры в собственные силы. - И на чем ты играл? - Таканори перевел свое внимание на этикетку бутылки, отстранено растирая ее пальцами. - Бас-гитара. Мне казалось это здорово. Знаешь такой низкий звук... Мягкие губы заметно дрогнули, чуть скривившись, но так и оставили грустную улыбку в самом зародыше. - Знаю... - он сделал глоток, протянув бутылку своему нежданному собеседнику, и затянулся горьким дымом. - Но ты ведь по-прежнему умеешь играть. Почему бы не начать все заново...? - Теперь это уже потеряло свой смысл. Похоже, так же как и у тебя... Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, отравляя пустой желудок. Алкоголь все больше одурманивал сознание, притупляя ненавистную боль, оставляя на ее месте пустые, пьяные мысли и сентиментальные обрывки памяти. Они замолчали, прерывая свой разговор, казавшийся каким-то странным, ненужным, но с другой стороны таким катастрофически необходимым сейчас. Тошимаса отставил полупустую бутылку и затушил окурок в стоящей рядом пепельнице. Он выжидал, на каком-то внутреннем, пусть сейчас немного не трезвом подсознательном уровне ощущая неизбежность, неотвратимую волну, которая, наконец, накроет Таканори, заставив болезненно выплеснуть все наружу. Ведь ему просто нужно выговориться, но он упрямо продолжает сдерживаться, навесив огромный стальной замок и проглотив ключ. Тоши никогда не отличался особой способностью копаться в чужих душах и мозгах, но чертова врожденная эмпатия более чем покрывала все недостатки. Оставалось только ждать, до дна бутылки не так много и если после этого вокалист не вырубится прямо здесь на полу, то вполне вероятно окажется отчаянно плачущим ему в плечо. Концерт на экране продолжался, бурно перетекая в финальную часть, и теперь взволнованные воодушевленные фанаты дружно скандировали "анкорэ", призывая группу вновь выйти на сцену. Ребята не заставили себя долго ждать, бодро появились в свете прожекторов, вызывая истеричные возгласы толпы. Началась очередная песня. - А вы действительно пользовались популярностью. - Да уж... Тоши мягко усмехнулся, заметив как, продолжая играть на гитаре, Юу неожиданно подошел сбоку к Таканори, нежно ткнувшись губами в растрепанный ворох его волос. - Мило... - Глупый фансервис, - Тано слегка мотнул головой, неосознанно проведя рукой по волосам, словно все еще чувствуя давно исчезнувшее ласковое прикосновение. - Придурок... Мы договорились скрывать свои отношения, но, похоже, все вокруг и так знали или догадывались. У Широямы был дурацкий недостаток выставлять свое счастье наружу. - Такое непросто скрыть, - Тоши понятливо кивнул, удрученно вспоминая болезненный фейерверк всех чувств гитариста, за мгновение прошедший сквозь него. Сцепив длинные пальцы и облокотившись спиной на стоявший позади комод, он приготовился слушать. Таканори сделал жадный глоток, недовольно поморщившись и снова закурил, отворачиваясь и не желая больше смотреть на экран. - А потом он разбился, почти сразу после этого концерта. Мы действительно сильно поссорились перед аварией. Он напился и я должен был вести машину, но в итоге он поехал один... Это моя вина. До их пор не могу простить себе, что отпустил его тогда... - уголек сигареты тускло вспыхнул, озаряя часть бледного лица и подрагивающие пальцы. - И, похоже, никогда не прощу... После похорон мы решили полностью прекратить свою деятельность, резко и быстро, без прощальных концертов, без трибьютных альбомов и прочей херни. Просто извинились перед фанатами и разошлись. Это был слишком сильный удар, слишком внезапный... - очередной глоток и пустая бутылка, жалобно звякнув, завалилась на бок. - Кажется, это случилось только вчера, до сих пор все будто в тумане и нечем дышать... Я тогда заперся здесь, почти не выходил из дома, запретил всем приходить или звонить. Не хотелось никого видеть, видеть их долбанную жалость. - Тано устало провел ладонью по щеке и жестко замял сигарету в пепельнице. Его тихие слова все больше пропитывали комнату мучительными воспоминаниями, насильно вытягивая колючие нити из загноившихся ран. - Кто-то все же продолжал доставать, интересоваться жив ли я еще или может, наконец, свихнулся. Но скоро все это стихло, и дни начали сливаться в однородную массу. Скользкую и невыносимую. Плохо помню, потому что подсел на таблетки: успокоительные, транквилизаторы и прочая дрянь, лишь бы уснуть, отрубиться и не думать ни о чем, не ощущать огромную черную дыру у себя в груди, не кричать по ночам в подушку... Так и погрузился в беспамятство, в свой личный призрачный лимб, в котором живу до сих пор... Концерт закончился, и экран телевизора погас, перейдя в спящий режим лениво плавая одиноким логотипом. Тоши молчал, не представляя, что ответить. Он никогда не умел правильно успокаивать, поддерживать или жалеть, но жалость была не нужна, да и слова вряд ли смогут помочь мгновенно залечить все раны. Таканори лег на пол, медленно сворачиваясь в усталый измученный комок, и непроизвольно уткнулся годовой в его бедро. В полумраке его фигура казалась еще меньше и беззащитнее, вновь пробуждая невольное желание обнять. Хара стянул с себя теплый плед, укрывая хрупкие плечи. - Я немного отвык от людей, - тихий хрипловатый голос с привкусом мягкой усмешки и тонкие робкие пальцы слегка коснулись его колена. - Непривычны такие разговоры... - Мне тоже. - Может это даже хорошо, что у тебя в доме такие непрочные трубы и куча призраков... Спасибо.... - Обращайся. Теперь может и твой диван будет для меня свободен. Тошимаса закурил, ощущая легкую, совершенно не свойственную неловкость от внезапной странной близости. Неужели он тоже так отвык от людей, от чужого тепла...? - Ты ведь все еще можешь общаться с ним... с Юу? - Сейчас его нет рядом, но я все еще чувствую. - Тогда передай ему... что я его... ну, в общем... - Он знает, Тано, - он осторожно вплелся пальцами, нежно поглаживая спутанные шелковистые пряди. - Он знает... *** Предельно четко сложить вместе рукава, перегнуть пополам, расправить, без единой складки и положить наверх стопки, точно таких же идентичных близнецов. Он сбился со счета, сколько уже сложил таких вот одинаковых черных свитеров, черных футболок и джинсов. Черный - ультрамодный цвет в этом сезоне или только здесь, в этом готическом шмоточном храме, где ему фанатично поклонялись. Он всегда в моде и вряд ли когда-нибудь это изменится. Цвет насыщенной глубокой пустоты, впитавший в себя и убивший, смолянистой эвтаназией, весь пресловутый радужный спектр. Всегда был любимым его цветом, но сейчас он просто люто возненавидел этот унылый траур. Только что сложенный пушистый кашемир не отличался особой аккуратностью или усердием в сравнении с остальными идеально лежавшими рядом вещами. Но на это было основательно плевать. К тому же он не так давно здесь работает, чтобы довести до мастерства это идиотское занятие, да и новичкам многое прощается. Но причина столь низкой работоспособности была еще более примитивной. Он не выспался. Точнее сказать вообще почти не спал, снова ощущая себя разваренной отвратительной форелью. Пальцы не слушались, вяло цепляясь, непроизвольно комкая и сминая чертовы тряпки. Глаза необратимо слипались так, что даже вставленные спички не спасли бы, сломавшись под свинцовой тяжестью век. Анальгетики все еще держали его на ясной границе сознания, окутывая рассудок отупляющими новокаиновыми импульсами. Сейчас бы сигарету, всего лишь одну гребанную сигарету и глоток свежего воздуха, тогда стало бы немного легче... Но в этом концлагере вредные привычки крайне не приветствовались, что еще меньше мотивировало трудовую добросовестность. Покончив со своим "увлекательным" занятием, Хара безразлично огляделся по сторонам. Длинноногая щепка-менеджер о чем-то оживленно болтала с кассиршей, не обращая на него никакого внимания, покупателей не было, отчего магазин казался еще более бесполезным и скучным, угнетая бесцветной музыкой, лившейся из динамиков. Самое время отправляться в район примерочных перебирать пустые вешалки, тщательно изображая бурную деятельность. Недолго думая, Тоши незаметно слился в уютный отсек в самом конце торгового зала, где в мягком свете настенных бра тянулся ряд одинаковых кабинок, с тяжелыми бархатными занавесами вместо дверей. Он пробрался в свою излюбленную последнюю и уселся на продолговатый пуфик, расслабленно откидываясь и вытягивая уставшие ноги. Всего пара минут скромного отдыха, пара минут его недолгого отсутствия и он снова придет в норму, всего пара минут... - Тоичи... Эй... Просыпайся, ленивая задница! Ну же, Тоичи... - Дайске осторожно тряс его за плечи, склонившись к самому уху. Его длинные волосы дразняще щекотали щеку и шею, заставляя вынырнуть из липкого сна. - Дай-кун, ты мне снишься... - Хара неохотно приоткрыл глаза и недовольно отвернулся, намереваясь продолжить свое занятие. - Я устал, так что отвали! Снись кому-нибудь другому... - Ну ты, придурок, разлепи уже свои сладкие лупики и посмотри на меня, - Андо усмехнулся, легонько прикусив краешек его уха. - Подъем! - Ай, блин... - Тоши поспешно отстранился, машинально прикладывая ладонь к покрасневшему уху, и раздраженно уставился на друга. - Совсем опух! Ты что здесь делаешь? - Нуу... в данный момент пытаюсь тебя разбудить, - парень расслабленно плюхнулся на сидение напротив него, привычно скрещивая руки на груди. - Ты ведь не хочешь, чтобы тебя выперли и с этой работы. Хотя не думаю, что вот ЭТО твое жизненное призвание. Он демонстративно оглядел темно-серые с золотым стены вычурной примерочной, и вернул взгляд на взлохмаченного сонного друга, продолжая расплываться в ироничной ухмылке. - Я не об этом, придурок, - буркнул Тошимаса, растирая затекшую шею и прогоняя остатки сна. Все же видеть Дайске здесь было более чем неожиданно, невольно заставляя часть сознания все еще сомневаться в реальности происходящего. - Как ты меня нашел? - Один знакомый сказал, что видел тебя в этом снобском бутике, видимо его это тоже впечатлило. Вот я и решил лично полюбоваться, как ты мастерски управляешься с вешалками и капризными клиентами. Дай покрепче сжал руки, вглядываясь в темнеющие плохо скрываемым удивлением родные глаза. Он не мог признаться, что просто жутко соскучился, что по-прежнему беспокоится за этого идиота, который так легко захотел выкинуть его из своей жизни. - Ну и как? Полюбовался? - изящные губы вытянулись в напряженную линию, стараясь вновь набросить маску безразличия и пренебрежения. - Более чем. Даже нашел тут твою полудохлую тушку. Снова мучаешься бессонницей? - Тебя это так тревожит? - Ты вредный засранец, Тоичи. Я всегда это знал, - весело усмехнулся Андо, не обращая внимания на обманчивый сарказм друга. Заметив на полу валявшуюся небольшую книжку, он поднял ее, разглядывая черную обложку с пресловутой пятиконечной звездой. - Решил в оккультизм податься? - Книга мертвых. Подумываю, не продать ли кому-нибудь душу... - Неужели все настолько дерьмово? Они напряженно замолчали, просто глядя друг другу в глаза. Тоши сдался первым, опустив голову и уставился куда-то в пол. - Тебе не стоило приходить... В груди болезненно давило, скручивая ребра приторно-горьким чувством отчаяния и растерянности, заглушая уже привычную мигрень. "Чертов Дайске, чтоб тебя! Ты всегда был таким, таким сильным...". Он снова ломал все его, казалось, прочные барьеры своей искренней заботой, гребанной добротой, заставляя ощущать лишь трусливую жалость к себе. Хара устало сжал переносицу похолодевшими пальцами. Мягкие дружеские оковы вновь опутали его руки, но, похоже, сил сопротивляться больше не осталось, а стоит ли вообще... - Кстати, - Дай небрежно отбросил на сидение ненужную книжонку и закинул ногу на ногу. - В прошлый раз мы весьма паршиво пообщались, но я тебя прощаю. Ты явно был не в духе или слишком сильно приложился своей бестолковой башкой и все такое... Я не в обиде. - Дай... - протянутое имя больше похожее на тихий удрученный стон и взлохмаченный затылок откинулся к стене, безысходно сдаваясь. - Ненавижу тебя... - Симметрично, - шутливо хмыкнул Андо, и будто вдруг что-то вспомнив, порывисто поднялся. - Вот, блин... Озлобленность и раздражительность заметно стихли, уступая место снисходительной вялой улыбке, пока Тоши наблюдал, как Дай старательно неуклюже напяливает на себя строгий пиджак, вертясь перед зеркалом. - Ну как мне? - Тебе даже на одну пуговицу от него не хватит. - Главное чтобы сидел хорошо, - многозначительно заявил парень, смахивая непослушную челку и пытаясь расправить рукава, с трудом вмещавшие его широкие крепкие плечи. - По спине вроде отлично прилегает, а? Тошимаса промолчал, продолжая невольно улыбаться. "Вот же придурок...". - Я ведь тебе уже говорил, что мы снова собираемся, а значит деньги скоро будут. Так что смогу купить не только пуговицу, но и пару модных рукавов и даже воротник. А ты все еще не надумал? Дайске плюхнулся рядом с молчаливым другом, мягко пихая его в бок. - Ребят ты уже знаешь. Не хватает только вокалиста и басиста. Тоичи?! Это ведь шанс начать все заново. Хара недовольно вздохнул, продолжая изучать пол, улыбка мгновенно покинула его губы, сменяясь досадной кривой. - Ты ведь знаешь, как много значила для меня группа. Чего мне стоило пережить распад, и что было после. Ты ведь знаешь, так какого черта?! И я не собираюсь снова наступать на те же блядские грабли... - Все будет по-другому, Тоичи. Я обещаю. Ты ведь тоже хочешь снова играть! Я, блин, вижу это в твоих глазах! - Да нихрена ты не понимаешь! - Тошимаса раздраженно вскинулся, желая как можно скорее покинуть эту долбанную примерочную, ставшую внезапно удушливо тесной, но вставать не стал, лишь напряжено сложив руки на груди. - Так объясни! - Просто - нет... Очередное молчание тягостной вязкой пленкой опутало пространство между ними, медленно остужая накал эмоций. Казалось, слов больше не осталось, предвещая лишь скорое неизбежное расставание. Тоши втянул воздух в слипшиеся легкие, жалея, что под рукой нет спасительной сигареты. Затянувшаяся бесконечная минута, еще одна и он внезапно ощутил тяжесть головы на своем плече, а затем заботливые руки обвившие его, требовательно разворачивая к себе. - Не смей оставлять меня. Слышишь? - тихо произнес Дай, ткнувшись лбом в острую оголенную ключицу и крепче сжимая в объятьях хрупкое тело столь дорогого ему существа. - Смирись уже, черт тебя дери. Я всегда буду рядом, чтобы не случилось в твоей гребанной жизни. Я буду с тобой, Тоичи... Так что хватит уже пытаться так нагло выпихнуть и отделаться от меня. И если сейчас ты не хочешь, то уверен, в скором времени ты пораскинешь кучкой своих оставшихся мозгов, и все же передумаешь. И в новой группе это место останется за тобой, место нашего охеренного басиста. Ты понял? Тошимаса лишь вяло кивнул, не в силах ответить из-за скопившегося колючего комка непролитых слез и горечи необратимости. Неловко обхватил опавшие надежные плечи друга и прикрыл глаза. - А теперь пойдем, поедим. У тебя вроде обеденный перерыв...? - Если меня еще не уволили, - усмехнулся Тоши, зарываясь носом в мягкий шелк длинных волос. - Только сначала сними эту дрянь. Даже одна пуговица этой шмотки не стоит твоих денег...