Invisible

じゅうに *** С работы его все-таки уволили. Ну конечно, проводить практически все время полудохлой невменяемой тушкой в районе примерочных, умудряясь читать сомнительные книги, ничего удивительного. Гордо и молчаливо послав всех нахер, Тошимаса навсегда покинул стены этого готического храма одинаковых безвкусных шмоток. Скудную зарплату ему все же выдали, вместе с натянутой улыбкой и крайне вежливым советом обратиться к психоаналитику или просто выспаться. Оказавшись на улице в препоганом, удрученном настроении, недолго думая, он решил отправиться в уже знакомое, но редко посещаемое в последнее время место, где собственно сейчас и сидел, лениво опрокидывая уже третий по счету стакан виски. Разговорчивый молодой бармен что-то упорно втирал ему про погоду, экономический кризис и про то, как тяжело геям в современном жестоком мире. Тоши слушал его вполуха, все больше погружаясь в собственные мысли и ритмичную мелодию, льющуюся из динамиков, в неразличимый шум голосов, заполнявший тесное пространство бара. Виски странным образом взбодрил его, ласково покалывая кончики пальцев. Мягкий хмель успокоил головную боль, поднимая настроение, по его собственной шкале на пару делений выше абсолютного унылого нуля. Спать совершенно перехотелось, вытесняя сон другим, казалось, давно забытым желанием, приятно щекотавшим сознание. Хара придирчиво огляделся, прикуривая сигарету. А почему бы и нет...? Но ни справа, ни слева от него подходящих кандидатов не обнаружилось. Либо одинокие мужчины далеко за тридцать, в поисках случайной жертвы или дешевой проститутки, либо сопливые парочки, неловко тискающие под столами разгоряченные коленки друг друга. Нда... гей-бар не слишком хорошее место для случайного знакомства, вот если бы это был клуб... Тоши усмехнулся своим глупым, пьяным мыслям и вернул погрустневший взгляд к недопитому стакану. И почему ему так внезапно захотелось этого? Просто почувствовать себя кому-то нужным, все равно кому, снова ощутить прикосновения и запах чужого тела. Зачем? Чтобы избавиться от тошнотворного осточертевшего одиночества, пусть всего на одну ночь, в чужой влажной постели, ведь он уже довольно давно не испытывал ничего подобного. Густое облако дыма меланхолично повисло перед его глазами, возвращая тоскливую задумчивость. Интересно, а этот эпатажный вокалист-неудачник тоже шляется по таким заведениям? Таканори... да, точно. Может быть, так же топит свое скорбное одиночество на дне стакана или в чьих-нибудь мимолетных и пустых объятьях... Тоши попытался представить маленькую хрупкую фигуру, сидящую за одним из столиков, в ожидании удачно подвернувшегося развлечения. Но картинка-образ упорно не складывалась. Нет, этот затворник еще не скоро выберется из своей уютной, мрачной норы, наполненной обрывками светлых воспоминаний, продолжая тяготиться невосполнимостью своей горькой потери. Все же надо научиться отпускать, как бы больно не было... И почему он опять вспомнил о нем..? Уже несколько дней все его размышления неуклонно возвращались к этому человеку, анализируя и досконально обгладывая каждую клеточку его непростой ситуации. Конечно, его интересовало то, что Таканори тоже был музыкантом, это как-то связывало их, рождало нечто общее, близкое. Но это не повод, так много думать о нем... Может, ему просто хотелось помочь, избавить его от этого двухлетнего бремени, заставить жить полной жизнью, возможно даже вновь полюбить кого-то... И какого черта он лезет во все это?! В то, что его совершенно не касается. Все, хватит! Тоши раздраженно мысленно одернул себя, крепче сжимая тлевшую сигарету. С досадой оценив пустоту собственного стакана, он решительно заказал еще два. "Пора прекращать сопли на кулак наматывать...". Сделав большой глоток, обжигающим комком терпкой жидкости прокатившийся по пищеводу, его мутный взгляд наткнулся на одинокого весьма симпатичного паренька, сидевшего неподалеку. "То, что надо...". Хара слегка прищурился и затянулся, обдумывая план дальнейших действий. "И какого хрена я опять стою здесь?! Эти блядские две ступеньки скоро будут мне сниться, вместе с этой гребанной дверью...". Похоже, последний стакан оказался явно лишним, пресекая все его намеченные похождения и превращая в сентиментальную унылую дрянь. Тоши схватился за дверной откос, чтобы устоять на ногах, продолжая ругать себя, свои своевольные ноги и чертов Меркурий определенно сегодня не в той, мать его, фазе. Но раз он уже оказался здесь, то ничего не оставалось, кроме того, как нажать на кнопку уже до боли знакомого звонка. Ответа не последовало, даже после четвертой истеричной трели. - Да что за нафиг! - тихо выругался Хара. - Тебя просто не может не быть дома, засранец! Он раздраженно дернул ручку и, к его удивлению, дверь послушно поддалась, невоспитанно заваливая его внутрь. - Эй...? - негромко позвал Тоши, с трудом разуваясь, и побрел вперед по ненадежному сумраку коридора. - Знаю, звучит по-идиотски, но я снова не против у тебя переночевать. Он в замешательстве остановился в центре пустой гостиной. – Может, ты и правда мне понравился, черт возьми. Но как ты уже сказал, тебя ведь это не интересует, верно? Таканори!? Его взгляд остановился на приоткрытой двери, где в тусклом бархатисто-желтом свете ночника виднелась половина широкой кровати. Хрупкое тело неподвижно лежало, впитанное шелковистой поверхностью глянцевого покрывала, распластанное в расслабленной позе. Казалось, Таканори безмятежно спит, застигнутый врасплох внезапно накатившейся усталостью, не успев раздеться и забраться под уютное одеяло, те же потертые джинсы, тот же растянутый свитер и рассыпанный ворох золотисто-шоколадных волос. Тошимаса недовольно хмыкнул и зашел в спальню. - Я тут тебе, можно сказать в любви признаюсь, а ты... Нашел время харю плющить! Эй, Тано?! Он смахнул с глаз непослушную челку, склоняясь над постелью и потянул руку, намериваясь недовольно ткнуть нахальную спящую тушку, но нога задела пластиковую коробочку, глухой пустотой прокатившуюся по полу. Ему не надо было разглядывать этикетку, чтобы прочитать название лекарства, он уже видел это в далеком детстве и не раз. - Черт... Алкоголь мгновенно выветрился, словно и вовсе никогда не попадал в его кровь, оставляя болезненно отрезвленное страхом сознание. Тоши стремительно коснулся безвольной кисти, ощутив ледяную скованность пальцев, затем тонкой шеи, ощупывая потерявшуюся жилку, в надежде найти хотя бы слабую пульсацию. Сердце Таканори еще билось, слабо и с трудом, угрожая в любой момент остановиться. - Придурок..., - тихо выругался Хара, подхватывая на руки податливое обмякшее тело парня, казавшееся совсем невесомым, будто ненастоящим. Несколько поспешных шагов и Тоши опустил его в пустую ванную, включая холодную воду. Пара несильных пощечин все же подогнали застывшую кровь к мертвенно-бледной коже, оставляя розоватые следы. Шокированный резкой сменой температуры, его организм начал приходить в себя, сбрасывая тяжелые оковы смертельного сна. Таканори распахнул глаза, возмущенно закашлялся, недовольно морщась от леденящих брызг. - Ты что совсем ебанулся?! - вкрадчиво, с тихим раздражением выплеснул Тошимаса. - Мало мне ходячих вокруг мертвецов?! - Я не могу так больше, - еле слышно проговорил Тано, с трудом переворачивая ослабевшее тело и вставая на четвереньки. Его резко стошнило, выворачивая болезненными спазмами неусвоенного препарата. - Все ты можешь, - мягко усмехнулся Тоши, сменяя гнев на милость. Его странно радовало, что это неимоверно глупое существо все же осталось в живых. - Проблюешься и все наладится. Он невольно убрал с его влажного лба прилипшие пряди волос, продолжая разглядывать несчастное и потерянное лицо Таканори. Тот с заметным раздражением отвернулся, упорно не нуждаясь ни в чьей заботе, особенно сейчас, пребывая в таком неприглядном состоянии, в проявлении собственной слабости и отчаяния. Он отстранился, осев в дальний конец ванной, вяло цепляясь за ее края. Тело совершенно не слушалось, обессиленное, будто чужое, лишь мелко подрагивало колючим ознобом. Хара окинул снисходительным взглядом скрючившегося парня, выключил воду и, стянув с вешалки большое махровое полотенце, закутал миниатюрное тельце, не обращая внимания на возмущенное шипение, снова взял на руки. - Пусти...- Таканори слабо сопротивлялся, но быстро сдался крепким непреклонным рукам, лишь сердито нахмурившись. - Я ведь не ребенок какой-то..! - Я заметил, - хмыкнул Тошимаса, укладывая его на кровать и собираясь укрыть пледом. - Ты ничего не понимаешь. - Ну да, конечно. Набросив теплую ткань на дрожащие коленки, он присел рядом. - Ну, раз ты так резво очухался, может, хоть спасибо скажешь. - Я не просил меня спасать, - тихо буркнул Тано, кутаясь в промокшее полотенце, и неловко уткнулся в подтянутые к груди ноги. - Ну да, - Тошимаса задержал взгляд на взъерошенной макушке, борясь с желанием запустить пальцы в мягкий спутанный шелк. Его одолевали противоречивые чувства: жалости и раздражения, с примесью чего-то еще пока едва ощутимого и давно забытого. - Ладно, переоденься, а то последние мозги отморозишь, - он поднялся с кровати. - Хотя, сомневаюсь в их изначальном наличии. - Кто бы говорил, гений хренов, - мгновенно отреагировал Таканори. Может, тело пока не поддавалось его полному контролю, но острый язык чувствовал себя весьма неплохо. - Ну что, ты забыл, как свитер снимается? - с сарказмом парировал Тоши, обманчиво потянувшись к рукаву кофты. - Тебе показать? - Отвали, я сам, - огрызнулся парень, непроизвольно обхватывая себя за плечи. - Прекрасно, - довольно кивнул Хара, направляясь к двери. - Пойду, чай приготовлю. - Чай? Что за бред.... Тошимаса вернулся через несколько минут, держа в руке кружку с горячим ароматным напитком. Таканори сидел на краю постели, усердно застегивая рубашку непослушными вялыми пальцами. Тоши осторожно поставил кружку на тумбочку рядом и присел напротив него, помогая справиться с нахальными пуговицами. Парень снова отвернулся, старательно пряча невольное смущение от пристального, обжигающего черной смолой взгляда, но противиться не стал. - Так лучше, - Тошимаса едва заметно улыбнулся и поднялся, мысленно удивляясь неожиданно открывшейся новой стороне этого человека. "Неужели он способен на скромность…?". - Давай, забирайся обратно. - Может, еще наручниками меня пристегнешь, Цербер, блин..., - буркнул Таканори, но все же снова залез в кровать, пряча свое недовольство в скомканном пледе. - Пристегну, если надо будет, - хмыкнул Тоши, забирая кружку с тумбочки и садясь рядом. Роль няньки капризного ребенка ему была совершенно не по душе, но, похоже, выбора не оставалось. - Ладно, я не буду больше, можешь расслабиться, - безразлично отозвался Тано, принимая кружку с горячим напитком и подозрительно взглянул на содержимое. - Черт, давно этого не делал... - И как ощущения? - Отвратительные. Голова теперь трещит, как после тяжелого похмелья. - Пей чаек, - усмехнулся Тошимаса, перебираясь в конец широкой постели и скрещивая по-турецки длинные ноги. Сделав осторожный глоток, Таканори недовольно скривился. - И что ты туда напихал? Горький, блин. А я после него тоже призраков видеть начну? - Пей и не спрашивай. Жидкость поможет быстрее вывести лекарственные токсины из организма. В этом нет ничего волшебного. Отпив уже увереннее, Тано, чуть прищурившись, скептично взглянул на него. - И откуда это ты такой начитанный? - Да так, в детстве приходилось... - уклончиво отозвался Тошимаса, задумчиво всматриваясь куда-то за его плечо. - В детстве? - Матери диагностировали шизофрению, когда мне было двенадцать. Как она только не пыталась прикончить себя, порой и меня заодно. Весело было... - Тогда теперь понятно, почему ты такой... - Таканори невольно замялся, грея все еще холодные пальцы о неумолимо остывавшую кружку. - Какой? Больной на голову? - безразличная усмешка отрывисто полоснула изящные губы, озаряя бледное лицо. - Нет, особенный... - Нет ничего выдающегося и особенного в том, чтобы видеть дохлых людей. Тоши отстранено рассматривал свои пальцы, ощущая непроизвольное, вязкое желание выплеснуть, выгнать наружу все, что скопилось внутри за долгие годы. Может быть, именно сейчас и именно этому человеку... - И когда это началось? - ненавязчиво спросил Таканори, словно чувствуя его настроение. - Я упал с дерева. Думали, что у меня перелом позвоночника, но я просто крепко приложился головой. Месяц не разговаривал и почти не двигался. Тупо смотрел в потолок, слушал странные голоса, неизвестно откуда взявшиеся в моих воспаленных мозгах. Скоро я поправился и стал обычным ребенком. Но потом все и понеслось... Первым кого я увидел, был призрак моей "задорной" матери. Таканори слушал внимательно, совсем позабыв про чай, лишь с интересом разглядывая привлекательно черную смолу опустевших глаз, но последняя фраза все же вызвала странные эмоции. - Черт, как ты с этим живешь? - Как-то привык уже, - Хара равнодушно пожал плечами, убирая надоевшую съехавшую челку. - К тому же, осталось недолго... Вот все и выплеснулось, так просто и, похоже, стало немного легче. И уже не так важно, поймет ли его Таканори, хотя ему казалось, что непременно поймет, ведь он тоже многое пережил... Тошимаса потянулся за пепельницей, стоявшей на тумбе и, достав из кармана смятую пачку, отстранено закурил. - Недолго... - тихо повторил Тано, всматриваясь в болезненную бледность красивого лица, стараясь отыскать хоть какие-то эмоции в этой защитной маске. - Что...? - Забавно, помню после того, когда я свалился с этого чертова дерева, больше всего меня беспокоила огромная шишка на голове. Она долго не заживала и мешала спать. А теперь, вместо шишки в моем мозгу растет опухоль и мне совершенно плевать. Приоритеты меняются с возрастом... - Что значит опухоль? У тебя рак? - ошарашено произнес Таканори, с трудом осознавая смысл сказанных слов. - И... и ты не собираешься ничего с этим делать?! Меланхоличное облако дыма сорвалось с мягких губ, медленно растворяясь в воздухе. - Я хочу спокойно и по возможности весело провести оставшееся время, а не валяться мешком дерьма, истыканным иголками и всякими долбанными трубками, безропотно впитывая убийственные дозы радиации. Может, банк ограбить, как думаешь? - Да, центральное токийское отделение, прикупить самолет и отправиться в кругосветку. Ты идиот?! - По-моему, этот вопрос мы уже решили, - Тоши усмехнулся, недоверчиво разглядывая встревоженное лицо, не потерявшее своей терпкой миловидности, расширенную бездну пленительно карих глаз укоризненно пожиравших его. Неужели он и правда беспокоится...? Таканори отставил в сторону полупустую кружку и с трудом прикурил сигарету все еще ослабевшими подрагивающими пальцами. - Нельзя просто так сидеть, сложа руки и ждать пока сдохнешь. Это ведь твоя жизнь... - Вот только не надо мне морали читать, неудавшийся суицидник. - У меня были свои причины, - недовольно огрызнулся Тано, тщетно сдерживая выливавшееся возмущение. И почему это ему должно быть жалко этого глупого придурка, почему он должен бороться за чужую жизнь...? Но мириться с тем, что очень скоро этого человека не станет, отчего-то отчаянно не хотелось. - А у меня свои. Это мой выбор... Свинцовый предрассветный сумрак лениво заползал в комнату, смешиваясь с застывшей тишиной и едким блеклым дымом, беззвучными кольцами растворявшимся в воздухе. Они молчали, постепенно переваривая нелегкий разговор, оставивший горьковатый тяжелый осадок. Затушив надоевший окурок, Тошимаса устало вытянулся поперек кровати равнодушно изучая потолок. Таканори немного успокоил разбушевавшиеся мягкосердечные мысли, вернув себе привычную сдержанность, и задумчиво разглядывал четкий застывший в тусклом свете профиль. С каждым, исследованным взглядом плавным изгибом, заостренной чертой острых фарфоровых скул и уязвимой гибкостью шеи, невольно осознавая, что увиденное нравится ему все больше. Но вскоре затянувшееся тягостное молчание прогнало прочь неуместные мысли, вызывая лишь раздражение. - Так и будем здесь торчать? Может, прогуляемся? Повернув голову, Тоши удивленно взглянул на него и неопределенно кивнул. - Надеюсь, ты не собираешься бросаться под машины. Не люблю кровавое месиво, у меня потом бессонница... Возмущенная нога Таканори нахально ткнулась в его бок, послушно скатывая с края кровати на пол. Небо лениво серело с востока, меланхолично прогоняя тягучий ночной траур. Улицы все еще пустели, изредка отзываясь неестественно громким шуршанием проезжавших одиноких машин, нарушающих умиротворенную предрассветную тишину. Неоновые вывески питейных заведений и незаметных теперь лав-отелей погасли, становясь на время мертвыми и блеклыми. Стянувшиеся тучи все больше расцветали привычным невзрачным свинцом, удрученно нависая над головами. Промозглый сырой ветер в волосах и призрачные следы на мокром асфальте. Они медленно шли, не заботясь о том, чтобы что-то говорить. Сначала вдоль просторной улицы, тянущейся магазинными рядами, затем свернули на более узкую и заброшенную, ведущую к небольшому скверу. Рыжеватая кошка торопливо перебежала дорогу на мгновение остановившись, чтобы брезгливо отряхнуть лапы, побывавшие в холодной луже. Облезлая шерсть торчала неровными клочками, делая ее только более жалкой и никому не нужной. Тошимаса мельком взглянул на животное, невольно представляя ее нелегкую жизнь, мысленно сравнивая со своей. Немного общего, может, больше свободы завязанной на инстинктах и кошки не страдают головной болью и людским идиотизмом, в чем им крупно повезло. Равнодушная сигарета успокаивающе тлела в чуть искривленных губах, а руки сдержанно покоились в карманах джинсов. Краем глаза он взглянул на Таканори, молчаливо кутавшегося в слои темного шарфа, не обнаружив на бледном лице ничего кроме отпечатка задумчивой печали. Теперь, когда они шли рядом, разница в росте была заметно-очевидной и даже забавной. Но сейчас отчего-то совсем не хотелось улыбаться. Казалось, они могли идти так бесконечно, бесконечно молчать, слушая собственные шаги и тихое дыхание. Бесцельно брести вперед, пересекая безжизненные ленты улиц, в поисках чего-то давно ушедшего, тенью ненужных сожалений. Тоши машинальным жестом сжал пульсирующий висок, не предвещавший ничего хорошего. "А я уж думал позабыть о тебе...". Он невесело усмехнулся, освобождая легкие от ядовитого дыма, выкинул надоевший окурок. Немного размяв болезненно немеющие пальцы, снова сунул руку в карман, твердо решив наслаждаться этим сумрачным ранним утром, ненавязчивой прогулкой рядом с, похоже, все-таки небезразличным ему человеком, старательно отгоняя мысли, что она может стать последней... - Красиво здесь, - Таканори заговорил вкрадчиво и тихо, глядя куда-то перед собой. Они зашли в сквер, вдыхая запах отсыревшей, но все еще сочно зеленой листвы и неторопливо двинулись по узкой аллее. Тошимаса промолчал, позволяя ему продолжить и лишь прищурившись, рассматривал видневшуюся вдали стеклянно-спокойную поверхность маленького озера. - Люблю предрассветный Токио. Такой невинно сонный и опустевший. Но в последнее время осознаю, как я все больше ненавижу этот город. Все эти бары, магазины, шумные улицы, все эти скамейки и парки - сплошные воспоминания, - короткая пауза и пухлые губы напряженно сжались, борясь с эмоциями. - Чувствую, что задыхаюсь. Они всегда со мной, в моей голове. Ложусь спать и просыпаюсь, но они никуда не исчезают, все сильнее проедая меня изнутри. Часто кажется, что Юу до сих пор спит рядом в моей постели, только, что не целует утром и не говорит. Но он всегда рядом со мной. Я это знаю. И я устал... очень. Парень беззвучно опустился на ближайшую скамейку. Хара встал рядом, прислонившись к дереву, заставляя себя смотреть на хрупкую одинокую фигуру, ощущая свою бесполезность. Острые плечи снова сутуло, обессилено опущены, пальцы в кожаных перчатках сцеплены и крепко сжаты. Все же, как бы он не хотел, не сможет помочь, мертвые не возвращаются к жизни... Таканори медленно провел ладонью по сидению скамейки, словно пытаясь ощутить ее шероховатую поверхность сквозь плотный материал. - И еще это ощущение... странное, будто я забыл что-то очень важное, но никак не могу вспомнить. Кажется, что вот-вот вспомню, найду ключ и все встанет на свои места, но этого не происходит. Круг замыкается, повторяя все снова изо дня в день... Он резко поднял голову и повернулся, встретившись с темнотой глаз неотрывно смотрящих на него. - Зачем я только рассказываю тебе все это...? Наверное, считаешь меня эгоистичным идиотом, вконец свихнувшимся. - Ну, насчет свихнутости тебе со мной не сравниться, - Тошимаса криво усмехнулся, отлепляясь от дерева, и присел на край скамейки. - Да, наверное... - Тано тоже не сдержал мягкой усмешки, ощущая приятное тепло рядом. - Могу сказать только, что он тебя слышит. Все, что ты говоришь... - Даже сейчас? - Скорее всего. И он рад твоим словам, потому что тоже устал. Наверное, теперь ты сможешь его отпустить. - Смогу...? - тихо повторил Таканори, неловко утыкаясь в шарф. Хара кивнул, задумчиво вглядываясь куда-то вдаль. - Сможешь, иначе твой "День Сурка" никогда не закончится...