Самовозгорание

Во второй раз Блум проснулась от того, что ее никто не разбудил. А говорила мне, что ни в одном глазу. Не дала подрочить. «Завали». Боже, какая грубость, — было слышно по голосу, что ТБ иронизирует. — Вот обижусь и исчезну. Блум сладко потянулась, переворачиваясь под лёгким шелковым одеялом, и перекинула ноги на пол. Экран телефона показывал десять часов. «Неужели Стелла забыла про меня?» — Блум потянулась к джинсовой юбке, брошенной на пол у кровати и принялась стягивать пижамные штаны. Или обиделась. Блум пробила дрожь. «Обиделась?» Да ладно, будь это правда, ты бы спала у себя дома, а не во дворце. Но Блум уже вошла в режим переживания, а раз уж она начала, то не собиралась останавливаться, пока источник ее волнений не исчезнет. Она в спешке нашла под кроватью свитер, гольфы и туфли, умылась и поспешила покинуть комнату. В коридоре никого не было, даже стражи, и Блум, осторожно ступая, чтобы не цокать по мраморному полу, поспешила на поиски кого-нибудь, кто будет в курсе, где заблудилась принцесса Солярии по дороге к спальне лучшей подруги. Не имея другой наводки, она покинула гостевое крыло в надежде найти Стеллу где-то в ее комнате. Богато украшенный лепниной и золотом коридор светился в лучах давно не рассветного солнца, и Блум даже замедлила шаг, чтобы полюбоваться, но быстро вспомнила о своих поисках и поспешила вниз по лестнице. Вот черт. ТБ вовремя затормозила ее, пока Блум не впечаталась в поднимающихся. К ее глубочайшему неудовольствию, это была Кассандра с дочерью. И какой-то блондин в кожаном плаще не по погоде. Лица графинь мгновенно изменились с высокомерно-довольных на испуганные, но Блум и сама была не в восторге. — Здравствуйте, — поздоровалась она почти шепотом, испытывая в их присутствии полуобморочную робость из-за скандала в комнате с подарками, и предпочла обойти процессию бочком, прижавшись к перилам спиной. Ей не ответили, но почти провернув маневр, она подняла взгляд на мужчину. Он тоже смотрел на нее. Холодные серые глаза были сощурены, хотя все остальное лицо ничего не выражало. Вот что значит — рожа просит кирпича. Че ты щуришься, пидрила? ТБ почему-то мгновенно взвилась, шипя рассерженной кошкой, и Блум поспешила прекратить визуальный контакт. Было неприятно. С каких пор ты такая нежная. «Взгляд…». А я думала сова. Но Блум не сбилась. «Взгляд, как у лжеАвалона». Опять? У Кассандры, теперь этот с платочком? Не дворец, а серпентарий. Лестница наконец кончилась, но Блум чувствовала навязчивый взгляд затылком. Обернись и сложи ему хуй из пальцев, пялиться будет на свою жену. «Лучше поспешим и найдем Стеллу». Вот ты скучная. «Мы не можем показывать фак всем во дворце, кто будет слишком пристально нас разглядывать». Разве? Блум пересекла ещё один коридор, так никого и не обнаружив, что показалось ей особенно подозрительным, но чем ближе было крыло королевской семьи и покои Стеллы лично, тем громче становились гомон и странные повизгивания. Когда мимо пробежала всклокоченная служанка, Блум прибавила ход, почувствовав, что близка к цели. Чё это они все тут собрались? Прислуге нынче нехуй делать? Алло! Кто не работает, тот не ест! — Извините, а что происходит? — Блум постучала по плечу одной из горничных, и та испуганно на нее уставилась. — Принцесса Стелла… Там принцесса Стелла. Какая-то трагедия. Сердце у Блум ухнуло вниз. Да подожди ты паниковать, может, у нее ноготь сломался? «Но как нам узнать? — Блум тоскливо посмотрела на толпу прислуги, собравшуюся на шум «трагедии», и наконец распознала в слезливых завываниях вдалеке причитающий голос Стеллы. — Чтобы пройти здесь, нужна полицейская машина и несколько литров слезоточивого газа». А ещё из нас двоих я — злая! Слезоточивый газ, ха! Используй, что Дракон тебе дал! «Огонь?» Голос! И ТБ забрала контроль над телом. — Пропустите! — заверещала она дурниной, и Блум внутри дернулась, что уж говорить о слугах. — Пропустите, освободите дорогу лучшей подруге принцессы! Посторонились, пока я не пустила в ход магию! ТБ ловко всех растолкала, работая локтями, а кому-то даже на ногу наступила, и через мгновение тесноты и мелькания перед лицом белых передников оказалась перед приоткрытыми дверьми покоев. Готово. Уверенней надо, уверенней. «Для этого у меня ты». Ой и сядешь ты мне на шею. ТБ принялась неразборчиво бурчать, а Блум проскользнула в двери, осторожно прикрывая их за собой. В коридоре послышался слаженный разочарованный вздох и топот ног, чьи владельцы наконец принялись расходиться. Раздался очередной сдавленный вой, и Блум перепрыгнула комнату в одно движение, оказываясь в проёме, соединяющем гостиную и спальню. Стелла надрывалась перед зеркалом с поплывшим макияжем, всклокоченными волосами и в махровом халате, совсем не похожая на обычную сиятельную себя, пока три горничные в панике суетились вокруг нее с расчёсками, ножницами и феном. Из-за суеты Блум не сразу поняла, что в происходящем ее смущает. Ебаный бобер! Медуза Горгона! Волосы Стеллы двигались. Пряди произвольно извивались, уворачиваясь и от расчесок, и от фена, и Блум на мгновение потеряла дар речи. — Блум? — Стелла заметила ее в отражении и на мгновение замолчала, не по-королевски шмыгая носом. — Блу-у-ум. Стелла пошла на новый виток развития своей трагичной трели, которыми Блум уже в достаточной мере насладилась. — Нет-нет-нет-нет! Не плачь, я здесь, что случилось? Что с твоей прической? И всем остальным, — в не меньшей растерянности добавила ТБ, не влезая, пока Блум вытирала подтёки туши с лица подруги. Пальцы мгновенно стали грязными, и Блум дернула салфетку из пачки, стоявшей на зеркале. Та была почти пуста, уже использованные бумажные комки обнаружились смятыми на полу. — Волосы! Мои чудесные волосы! — Стелла приняла салфетку из ее рук, прижимая к носу, и замахала на себя руками, безрезультатно пытаясь высушить размазанную подводку. — Я не знаю, что теперь делать! Блум сжала ее руку, но Стелла, начавшая успокаиваться в ее присутствии, снова посмотрела в зеркало и издала булькающий всхлип. — Стелла, ну, Стелла, ну не надо, — Блум обняла ее за плечи, когда один из локонов вдруг зашевелился активнее и бросился к ней, раскрыв зубастую пасть. Еба! Блум зажмурилась, но ТБ не растерялась, и шипящая прядь была схвачена за голову. В кулаке она забилась, и Блум заметила, что это просто-напросто золотая змея. Из волос. Боже, это что, укусы? Блум опустила взгляд, и заметила у Стеллы на шее несколько мелких парных дырочек, кожа вокруг которых покраснела. — Стелла! Что это такое?! — Блум всплеснула руками, разглядев ранки, и волосы всем скопом взвились, готовясь к атаке. Служанки, которые, как теперь стало понятно, больше уворачивались от укусов, чем пытались успокоить безумную прическу, с визгами отпрыгнули в другой конец комнаты. «ТБ». Боже, откуда столько угрозы в голосе? Будто я не понимаю. — Блум, осторожно! — вскрикнула Стелла, сквозь слезы и истерику тоже заметив взвившийся клубок волос. ТБ бросила взгляд на зеркало и точным взмахом руки выхватила оттуда самую обычную пушистую резинку, затем ловко поднырнула Стелле за спину, уворачиваясь от разъяренного змеиного гнезда. Те бросились следом, но атаковать всем скопом было их ошибкой. ТБ выбросила вперед зашедшуюся магическим пламенем руку, змеи испуганно отпрянули в сторону, но деваться с головы им было некуда, и горящие пальцы перехватили их у самого затылка, ловко намотав захваченную резинку и не причинив вреда. — Хоба, — ТБ с гордостью сложила руки на груди, а Стелла всхлипнула в последний раз и прикоснулась к волосам. Золотые змейки обижено щелкали зубами, но скученные в тугой узел, не могли пошевелиться. — А теперь расскажи, что случилось, — с этими словами ТБ уступила Блум, и та бросилась зажимать пальцами ранки на шее Стеллы. Те светились и медленно исчезали. — Спа-спасибо, — Стелла ещё немного рвано вздохнула, но явно начала успокаиваться, деранула из пачки сразу несколько салфеток и усердно принялась вытирать лицо. — Я с-сама не поняла. М-мне делали укладку и т-тут… Стелла на мгновение истерично задохнулась, погружаясь в травматичные воспоминания, и Блум сжала ее руку. — Вот это. Это какое-то подлое темное заклинание. Служанки, все ещё не осмеливаясь приблизиться, закивали. Боже, и почему кто-то делит магию на оттенки? Я могу жестоко убить и заклинанием для образования золотистой корочки на пироге! — Кто-то хочет сорвать мне праздник. Я послала за придворной феей, потому что не смогла расколдоваться сама, но ее сейчас так удачно нет во дворце! Позвала бы нас, нет дури мощнее. — И теперь я не успею подготовиться к балу… — сказала Стелла, и губы ее задрожали. — Что мне делать с этим змеиным кошмаром? Кто меня расколдует? — Я могу. Стелла посмотрела на нее с надеждой, и Блум кольнула вина. Она не была уверена, но нельзя было не оправдать теперь ожидания подруги, которая так на нее надеелась. Чё, серьезно? Ты имела в виду меня, когда голос подала? Что я смогу? «Ты же можешь убить заклинанием для румяной корочки на пироге и не справишься с волосами?» Подловила. Горжусь. Блум с довольным видом сложила руки на груди, но мысленно. — Давай-ка посмотрим, — ТБ вытянула из пучка одну змейку, и Блум с интересом выглянула у нее из-за метафорического плеча. — На что это похоже? Стелла удивлённо на нее посмотрела и грустно пожала плечами. «На метаморфосимбиоз? — почти без промедления сообразила Блум, и ТБ одобрительно цокнула. — Неужели нам надо ее напугать?» По-моему она и так уже достаточно напугана. Да и это ведь не ее превращение, а чужое, но вот этот магический клубок вполне нам по силам распутать. Ты хоть помнишь, как использовать магическое зрение? «А должна?» Конечно! ТБ возмутилась. Даркар не смог бы активировать нами Реликс, если бы не показал, как с помощью магического зрения соединять кусочки Кодекса. «Я не знаю. Он же тебе показывал, а не мне». Что значит, мне?! Я помню, как ты канючила и пряталась в подсознании, но ты что, все время там провела? Блум недоуменно моргнула. А добывать информацию о враге? Ты вообще не смотрела, чем я занимаюсь в твоём теле? «Ну… Не очень, — Блум со стыдом вспомнила, как плакала, свернувшись колачиком в темном углу, пока ТБ гоготала с Даркаром. — Я больше переживала, что ты останешься мной навсегда». М-да. Это ТБэшное разочарованное «м-да» было в тысячи раз хуже матерных и пошлых оскорблений, на которые она обычно была щедра. М-да-а-а-а. «Да ладно! Поняла я! Перестань, мне и так стыдно». ТБ только вздохнула, вытягивая злобно подрагивающую змейку волос на всю длину. Смотри тогда сейчас. Это — структура заклинания. Облик волос в их общих глазах поплыл и превратился в странную запутанную сеть каких-то нитей. Они были разного цвета и толщины, сплетаясь, цепляясь друг за друга и образуя узелки. «Вау». Я не знаю всех тонкостей, всё-таки, Даркар объяснял на пальцах и только для Реликса, но вот эти узелки — это воля мага. Чем они толще и страшнее выглядят, тем проще заклинание найти, но сложнее снять, пон? «Пон». Обычно это делается на ощупь, и чем опытнее и сильнее маг, тем лучше у него выходит, но так как мы Огонь Дракона, можем видеть их глазами, что, логично, гораздо удобнее. «Огонь Дракона открывается для меня с новой стороны». Да ты редкостная неуч, так-то. Жить с такой силой и не исследовать ее? Позорница. Даже Дракона не можешь вызвать по своему желанию. «Дракона? Того самого Дракона?!» Не того самого, а огненное воплощение, которое ты призвала на битву против Айси. Она, между прочим, освоила такого, поиграв с твоей силой всего несколько дней, а ты в Алфее и к концу года еле управилась! «Ну, теперь это на твоей совести». ЧЕГО?! — Блум? — позвала Стелла, заждавшаяся исправления своей прически, и ТБ похлопала ее по голове. — Падажжи. Спешка нужна при ловле блох. И оставив Стеллу наедине со своим удивлением, вернулась к их разговору с Блум. На моей совести?! А вы не оборзели, ваше огненное высочество? «Извини». ТБ тяжело вздохнула и коснулась первого узелка. Под ее пальцами он сам распустился, и часть волос Стеллы мгновенно обмякла. — Блум, работает! Поняла? «Поняла». Давай. «Я?! А если я все испорчу?» Тогда останется Стелла без волос. «Ой!» Блум дрожащими руками потянулась ко второму узелку и принялась его развязывать, но только сильнее спутала, в панике перебирая пальцами. Смотри, в какие стороны движутся потоки, не пытайся развязать их, как шнурки, это магия, а не стиранные кроссовки. «Не могу!» Ща тресну. «Ладно, тресни! Только сделай сама!» Глядя на то, как змейки на голове Стеллы превращаются от ее действий не просто в змеек, а в целых крокодилов, ТБ перехватила контроль. Чудовище. «Извини». И не извиняйся передо мной. Делай, как надо, и извиняться не придется. «В Алфее такому не учат» — буркнула Блум. В Алфее не смогут обучить Огонь Дракона, это школа для слепых. «Извини?!» Извиняю. Алфея учит тех, кто не видит этого. ТБ распустила ещё узелок, и вторая часть волос упала безвольной массой. Ты зрячая среди слепых. И нет смысла закрывать глаза, просто чтобы быть похожей на них. «Ты меня пугаешь…» Просто подумай над этим. Последний узелок разошелся, и ТБ вернулась к обычному зрению. — Боже, Блум, ты моя спасительница! — Стелла развернулась и обхватила ее поперек туловища, а горничные наконец покинули свой угол. — Что бы я без тебя делала? Умерла, наверное! — Умерла? — Блум схватилась за сердце. — Из-за испорченной прически? Выражение ее лица было настолько выразительным, что Стелла стушевалась, отворачиваясь к зеркалу, и принялась оттирать потекший макияж средством из фигурной скляночки, коих стояло на зеркале целое множество. — Ты не понимаешь, мои волосы — моя гордость! — Стелла постеснялась обернуться, поддерживая зрительный контакт через зеркало. — Что будет, если я лишусь своей красоты?! Своего главного достоинства! Кому я буду нужна?! Ответ последовал незамедлительно. — Мне! — воскликнула Блум, всплеснув руками, и в комнате повисла сердитая тишина. Горничные по стеночке выскользнули за дверь. За окном раздавался шум готовящихся к балу декораторов, подъезжали первые ранние гости. В груди у Блум мучительным жгучим огнем разгоралась обида. «Вот об этом я и говорила тебе! Только посмотри, что происходит, стоит ей потерять контроль над внешностью хоть на секунду! Кто наговорил ей этого?!» Ладно, ты была права. Частично. — Почему ты думаешь, что в тебе больше ничего нет кроме лица? — никто и не заметил, как голубые глаза стали влажными. ТБ издала судорожный мученический вздох. — Но я… — Стелла растерянно замерла, когда Блум плюхнулась рядом на колени. — Боже, ты что, плачешь? — Да, плачу! — она зажмурилась и стиснула кулаки, пытаясь втянуть слезы обратно. — Ты такая добрая, умная и стильная фея, ничего не боишься, всегда знаешь что делать, приходишь всем на помощь… И хочешь сказать, что все, что у тебя есть, это какие-то волосы?! — Блум, Блум, ну, Блум, — Стелла виновато погладила ее по голове, пытаясь заглянуть в лицо, но та только отвернулась. — Ну не надо плакать. Ну пожалуйста. У нас же праздник, как ты к гостям выйдешь? Огненный столб волос взметнулся у самого ее лица — Блум смотрела покрасневшими глазами с такой неистовой хомячьей яростью, что Даркар бы сдался сам и отдал бы уже активированный Реликс, если бы на него так посмотрели. У Стеллы же Реликса не было, поэтому она просто звонко икнула. — Скажи, что любишь себя любой, — потребовала Блум, и в таком состоянии с ней было лучше согласиться. — Я люблю себя любой. — Не верю, — Блум нахмурилась, и Стелла повторила громче. — Я люблю себя любой! — Уже лучше. И спрятала лицо у нее в коленях. Честно, иногда я боюсь тебя и твою силу убеждения. «Мою чего?» Как разойдешься иногда, хоть революцию поднимай. Ещё бы ревела поменьше. «Правда?» — Блум, — тихо позвала Стелла, не давая ТБ ответить. — Блум, мы сегодня на бал пойдем? — Пойдем, — сердито шмыгнула она. — Тогда может потихоньку будем собираться? — Может. Посмотрим на твое поведение. Стелла засмеялась и взъерошила ей волосы. — Кто тебя этому научил? Блум откашлялась, прочищая горло, и села на пятки. Стоило ей это сделать, как почему-то стало тяжело дышать. — Мама. Перед глазами вдруг потемнело. — А мама у тебя не пром… Блум? Блум?! Но она уже завалилась на бок, не чувствуя ни как ее трясут за плечи, ни как Стелла кричит кому-то привести фею-лекаря. Было просто плохо. Блум медленно открыла глаза, только когда боль полностью стихла. — В этот раз совсем близко. — А! — Блум отпрянула, обнаружив ТБ сидящей напротив. — Чего орёшь? — та фыркнула, подпирая щеку кулаком. Блум всегда знала, что они похожи, но не могла позволить себе сравнение в силу того, что они никогда не встречались. А теперь ТБ сидела перед ней. Они были идентичны, за исключением цвета глаз и костюма. Кроме того, худшая из них выглядела потрёпанной — волосы всклокочены, превращение какого-то застиранного черного цвета, тело выглядело истощенным. И в общем ТБ была намного меньше, как будто бета-версия самой Блум. — Где я? — она вскочила на ноги, но ТБ только хмыкнула. — У себя в голове, — затем она сморщилась и тряхнула волосами. — В этот раз… То, что случилось на Андросе и… и в бутике. Оно было на Солярии. — На Солярии? — Ты даже в нематериальной оболочке глухая? Блум оскорбленно поджала губы. — Эта опасность, которая не даст нам спокойно жить и, как ты выразилась, ходить на свидания и шоппиться с подругами, она совсем рядом. Чувствуешь, как проштырило? Что дошло до обморока, я, конечно, удивлена. Но Магикс возмущается и попинывает нас за безделье, пока его магическую составляющую разрушают. — Разрушают? ТБ закатила глаза. — Как ещё назвать поглощение источников соседних измерений? Ты что, не чувствуешь? Блум прислушалась к себе, но ничего нового не уловила. — Кажется, меня в тебе стало слишком много, — пробормотала ТБ в руку, прижав ее к лицу и закрыв глаза. — Хреново. Наконец она поднялась и махнула Блум рукой. — Заценить хочешь? — Заценить что? — Блум поднялась следом и поспешила за допельгангером, которая уверено так шагала в обступающую ее тьму. — Свое подсознание. Прогуляемся, пока тело не станет готово принять тебя обратно. Они сделали ещё несколько шагов и провалились в цветастый водоворот. Блум выдохнула, ослепленная красочностью места, куда они попали, ни одного пятна нельзя было разобрать как законченный образ, они постоянно переливались и перетекали друг в друга, отдаленно напоминая предметы и существ из реальной жизни. Пожалуй, будь у нее эпилепсия, находиться здесь было бы опасно. — Начнем со сладенького, — ТБ махнула рукой, и в ладони у нее оказались ключи от какого-то транспорта. — Воображение. Все твои мечты, фантазии и пошлые мыслишки обретают форму здесь. Сны тоже. — Пошлые мыслишки? — Блум хотела обидеться, но передумала, только сложив руки на груди. — А то, — ТБ кивнула, из разноцветного марева вдруг показалось что-то более конкретное, и ключи пикнули. — Думаешь, я чего-то о тебе не знаю? На зов выехал мопед самого жёлтого оттенка на свете. — Седьмой класс, мы впервые посмотрели Сейлор Мун, и ты влюбляешься в Такседо Маска. И еще год тайком рисуешь его на последней странице тетради по математике. Блум стремительно покраснела, а ТБ перекинула ногу через сиденье и хлопнула позади себя. — Залезай. — А… А можно мне за руль? — Блум поняла, что это ее шанс на исполнение голубой… желтой мечты, и сжала кулачки, но ТБ только фыркнула. — Кататься на воображаемом мопеде — прерогатива тех, у кого нет физического тела. Купи себе свой и порадуй меня поездкой в реальном мире. — Я по-твоему деньги печатаю? — Блум фыркнула в ответ, но залезла, цепляясь за тощие плечи ТБ. — А почему ты такая… А! Это ТБ дала по газам, и Блум чуть не оказалась за бортом их бананового баркаса. — Да ты чего! — она стукнула допельгангера по плечу, но та оказалась на диво прочной для кого-то ее размера. — Держись крепче. Блум нехотя обхватила ее за талию и сосредоточилась на пейзаже. Мимо них проносилась безумная красочная мазня, в хаотичности которой Блум узнавала то единорога, то Митси, надрывно плачущую над поломанным скутером. Она сощурилась, пытаясь различить что-нибудь еще, хотелось бы ей посмотреть на себя с красным дипломом из школы, которую пришлось из-за Алфеи закончить кое-как, или всех девочек Винкс в энчантиксе, которым дразнились старшекурсницы. Но разглядев только какую-то порнографию с участием Ская, резко отвернулась. Уши горели, сердце стучало в районе горла. Опасно. — Так почему ты так странно выглядишь? ТБ обернулась со скепсисом во взгляде, но одернуть ее, чтобы смотрела на дорогу, Блум не решилась, вообще не понимая, где здесь дорога. — Странно? — Ты такая маленькая и худенькая… ТБ передернула плечами. — Управлять твоим телом… немного затруднительно. Мне приходится, так сказать, перевешиваться через перила, чтобы держаться там, где рулишь ты, и это… утомительно. Она мученически вздохнула. — Тебе больно? — Блум прижала руку к груди, и ТБ скривилась. — Вот только не реви. — Ну прости, что я такая плакса! В пятнистом мареве обрели форму когда-то увиденные в книге образы Марион и Оритела, и Блум вывернула голову, провожая их взглядом. — Мама… — А ну тихо. Мама дома на Земле сидит, скучает по тебе, пока ты прохлаждаешься со Стеллой, а кто эта тетка с миской лапши на голове вместо прически, я не знаю. — Эй! — Блум снова занесла руку, чтобы стукнуть ТБ, но выцепив взглядом позвоночник, выпирающий из-под базового топика, передумала. — Это наши настоящие родители! — И где они теперь? Померли! Большое спасибо! — Ты злюка! — Работа такая. Цветастое месиво упавшей на пол палитры исчезло так же резко, как появилось, как будто они въехали в другую комнату. Тут было светло, но серо, и все в поле зрения обвалакивал густой вязкий туман. — И это все? — Блум разочаровано надула губы. Она видела ещё не всё свои самые желанные фантазии, да и ту развратную сценку со Скаем тоже можно было бы еще раз краем глаза глянуть… Пока ТБ не видит. — Нет, мы пересекли эту часть поперек. Если ехать вдоль, можно увидеть больше. А можно и заблудиться. С тобой и такое бывает. ТБ прибавила ходу, и мопед подскочил на каком-то препятствии, которое сложно было предугадать при такой плохой видимости. — Мы спешим? — удивилась Блум, но ТБ только пригнулась к рулю. — Глаза лучше закрой, тут твои страхи. Не думаю, что ты готова с ними встретиться. Блум послушно зажмурилась, но от звуков отгородиться не могла. Голоса сливались у нее в ушах в беспорядочную какофонию так, что слов было не разобрать, но кто мог их говорить, Блум различала. Стелла смеялась, причем очень пакостливо, с чувством превосходства, Ванесса разочарованно вздыхала, Флора отчитывала, Фарагонда испуганно частила, как будто оправдывалась. Блум уткнулась головой ТБ в плечо, пытаясь успокоиться. Даже слушать этот гвалт было неприятно, не то что увидеть. — Открывай. Голоса стихли, мопед перестало качать, и Блум открыла глаза. Они снова оказались посреди пустоты. — А что здесь? Блум принялась крутить головой в поисках подсказки. — Тут Колодец воспоминаний. Тут она заметила его — огромный бездонный котлован далеко впереди. Его контур по окружности подсвечивался тусклым белесым светом, но Колодец был так велик, а самый дальний край лежал так далеко, что терялся в темноте. — А дальше что? — Блум сощурилась, пытаясь увидеть очертания хоть чего-нибудь впереди, но там была только непроглядная плоская тьма, поглощавшая, кажется, даже желтизну их мопеда. — За Колодцем. — Дальше лимб. — Лимб?! Как в Начале? Класс! ТБ кивнула. — Типа. Я использую это слово, потому что ты его знаешь, а так без понятия, какой у него паспорт объекта. Но туда я не хожу. — А ты куда-то ходишь? — Блум выглянула из-за ее плеча. — Иногда, когда ты спишь и есть время. Иногда еду, как сейчас. Бывает, седлаю единорога. — Единорога… — у Блум заблестели глаза. — Ну не Ская же. Он не дается даже в твоем Воображении. А так добираюсь до Колодца, что-то просматриваю и возвращаюсь, это проще. — А зачем? Дыра, которую ТБ гордо именовала Колодцем, приближалась. — Здесь довольно скучно и… одиноко, — ТБ пожала плечами, и у Блум опять защемило сердце. — Я твоя часть и владею всеми твоими знаниями, но иногда полезно посмотреть что-то конкретное, с воспоминаниями в обычной жизни так не выйдет, они приходят обрывками. Я надеюсь однажды найти то, что поможет нам. — А почему дальше ты не бываешь? В лимбе? Они проехали ещё порядочно, пока не остановились у края Колодца, и ТБ первая соскочила с мопеда. — В лимбе нельзя побывать. Попадешь туда, и тебя смоет чистейшее подсознание. Так и без башки остаться недолго. Она решительно зашагала дальше, и Блум ничего не оставалось, кроме как идти следом. — А… А здесь безопасно? — Здесь да. Фантазии, страхи и воспоминания переживает любой человек, их можно вызвать и без такого вот транса, в котором ты сейчас. Темнота, в которой ныла ты в свое время — типа прихожая, там ты появилась и могла быть наедине с собой. А то, что в лимбе — вне твоего осознанного понимания, это ощущения, намеки, дискомфорт или удовольствия, взбитые в блендере до однородной каши и вываленные на одну тарелку. Я пришла оттуда. Но теперь у меня есть форма, и мне туда больше нельзя. — Офигенно, — Блум восторженно выдохнула и с благоговением посмотрела на темноту впереди. — Я будто в фантастическом фильме! Это магия? А я смогу еще прийти? ТБ покачала головой. — Ты здесь только благодаря тому, что я существую. Человек не может гулять по подсознанию вот так, в виде самого себя, только обращаться к памяти, страхам и воображению, а я здесь живу, — ТБ хмыкнула. — Так что скажи дяде Даркару спасибо, что можешь покататься на воображаемом мопедике со мной. Блум тяжело вздохнула, пытаясь незаметно разглядывать истощенное тело. — Откуда ты все знаешь? — Ты тоже знаешь, — ТБ вдруг ткнула ее в лоб пальцем, и Блум интуитивно закрылась руками, — просто не проговариваешь вслух. Они прошли еще несколько шагов до Колодца и остановились. — Нам сюда. Вблизи оказалось, что вниз ведут довольно широкие боковые ступени, а между ними находятся площадки с проемами, похожими на дверные, в которых мельтешили какие-то тени. — Смысл Колодца — чем выше, тем свежее воспоминания. По идее можно спуститься до самого низа, к детству, но это займет кучу времени не только здесь, но и в материальном мире, и этого твое тело может не пережить. Авалон с помощью камней памяти быстро макнул тебя в младенчество, но транс ради одного такого воспоминания стоит больше трёх часов реального времени. А если пешком, как мы, и того могут уйти месяцы. — А эти двери, это воспоминания? — Блум указала на прямоугольные рамы вдоль ступеней. — Ага. В первую не заглядывай даже, это чокнуться можно, там записывается то, что происходит сейчас. Там и правда было темно, как и вокруг них, и только четко выделялись две рыжие точки. Одна в голубом и одна в черном. ТБ уже поставила ногу на первую ступень, когда Блум нерешительно замерла у края. — А зачем нам туда? — Как зачем, — ТБ удивлённо обернулась. — Смотреть воспоминания. То, что ты не помнишь базу, которую давал Даркар, это плохо. Это было не так давно, запись не помутнела от времени или от того, что не имела значимости, но ты всё равно ни черта не помнишь. Нужно пережить этот промежуток снова на свежую голову. — К-какой… Какой промежуток? — голос Блум задрожал. ТБ сощурилась и медленно произнесла: — Твое обращение в Темную Блум. — Нет! Блум отшатнулась от края. Они смотрели друг на друга с разной высоты, потому что ТБ уже спустилась на несколько ступеней, а Блум осталась стоять на месте. — Бестолковый Хост, если ты не вернешь эти воспоминания, то никогда не сможешь сама использовать магическое зрение! — И не надо! Я не хочу снова переживать это! Не хочу! Блум топнула, и темнота под ее ногой вдруг пошла трещинами. Мелкие белые змейки разрастающейся паутины медленно покрывали все видимое пространство. — А! Я его сломала! — Блум взвизгнула, мгновенно устыдившись своей вспышки эмоций. — Я сломала свое подсознание! ТБ только задумчиво задрала голову туда, где уже виднелся первый крупный скол, вокруг которого темнота стремительно светлела. — Ты просто возвращаешься в реальность, — пояснила она, пока Блум не вырвала себе все волосы на голове. — В реальность? Это я сделала? — Ты могла оставаться здесь столько, сколько потребовалось бы телу на восстановление после приступа, но твое нежелание здесь находиться ускорило процесс, — ТБ почесала в затылке. — Все лучше, чем если бы ты захотела остаться. — Значит, я возвращаюсь? — Блум посмотрела на свои руки, стремительно теряющие плотность. Через них уже можно было разглядеть и темноту, и ТБ. — Да. И давай не дури там. Я за тобой слежу. — Что за странное напутствие? — Блум улыбнулась. — Могу нахуй послать, — ТБ пожала плечами, и Блум окончательно растворилась. Очнулась она уже на руках у испуганной Стеллы.