Самовозгорание

В ночь перед балом Блум спала беспокойно, но несмотря на это, утром была в хорошем настроении, предвкушая бал. Они толком не потанцевали со Скаем на Солярии, и ей хотелось восполнить этот пробел, тем более, что она продолжала тренироваться, Лейла была партнером попрочнее Стеллы. Основное празднование начиналось ближе к вечеру, и к комендантскому часу они никак не успели бы вернуться, поэтому было решено, что они телепортируются во дворец Солярии и переночуют там до утренних занятий. А то и прогуляют, Муза настаивала именно на этом. — Ты должна ночевать во дворце Эраклиона, а не у меня, — сказала Стелла, когда они решали это вчера. — Ты же невеста принца. — Я такой же гость, как и все. Тем более, это просто бал, а не вечеринка с ночевкой, — она открестилась под смешки ТБ от такой радости, как сообщить Скаю, что ему придется найти для нее второе одеяло. Стелла приехала лично уже после уроков, чтобы помочь остальным подготовиться и прогнать Блум по основным пунктам этикета перед выходом. Она старалась воспринимать это как что-то новое и интересное, но уже ненавидела слово «этикет» к этому моменту. Он был мудреный, беспощадный в своей бессмысленности, да еще и Лейле учителем оказалось быть противопоказано. Блум догадывалась, что так учили ее саму, но такое количество упреков и одергиваний она едва ли когда-нибудь слышала от своих земных учителей. — Ну, вполне неплохо, — Стелла была не в пример деликатней, выравнивая ей осанку. — Учитывая, сколько у нас было времени, ты большая молодец. У тебя хорошие данные, не зря твои родители — король с королевой. Блум только улыбнулась. Она очень старалась, чтобы не посрамить в высшем обществе двух подруг-принцесс и своего возлюбленного-принца. Весь оставшийся день она провела в предпраздничных хлопотах, иногда подвисая на то, как Стелла красит остальных девочек. Она очень волновалась, как все пройдет, но не хотела подавать виду, чтобы никого не расстроить своей нервозностью. Руки то и дело тянулись потеребить искусственные цветы на платье, но она была рада, что окажется на празднике — жизнь как-то немного потеряла в красках со всеми этими нападениями, и теперь ей хотелось простого человеческого веселья. — Посмотри, какая красавица, — Стелла привлекла ее внимание, закончив с приготовлениями и указывая в зеркало. Даже не замухрышка. ТБ, отдыхавшаяся все это время в подсознании, чтобы были силы на балу, высунулась наружу, окидывая их придирчивым взглядом. Только излишне скромная. — Боже, Стелла, ты сделала из меня настоящую принцессу! — Блум прижала руки к щекам, глядя в отражение на ожившую мечту. — Это правда я? Голубое платье с завышенной талией прятало контрастные изгибы тела, но позволяло догадываться, что фигура под складками была, перчатки поддерживали скромный образ, высокий вырез не давал нырнуть в декольте при всем желании — демонстрировать его на публике считалось вульгарным. Часть волос была собрана в пучок на затылке, остальная — завита и перекинута на грудь. — Я только немного подчеркнула твои достоинства, ты и так настоящая принцесса. Стелла была как всегда прекрасна в розовом платье с асимертичной верхней юбкой, остальные Винкс, не обремененные титулами, были в тех же нарядах, что и на балу Солярии. Кроме Лейлы, которой о наряде заботиться не пришлось вовсе, они все входили в свиту Стеллы за неимением личных приглашений, которые Скай почему-то так и не прислал. Доставить на место их вызвался Тимми, единственный из оставшихся свободных специалистов с правами на пилотирование шатла, так как Брендон с Ривеном фактически работали в этот день. Все время, что они провели на борту корабля, Блум искусала все губы, пытаясь не переварить себя. Живот крутило так, будто ей предстояло выступать на сцене с демократической речью перед всем народом Америки, и она никак не могла себя успокоить, судорожно представляя, как оно все будет. Не помогало и то, что Флора с Гелией опять дулись друг на друга, нервируя всех присутствующих на корабле. Прошлый раунд игнора оказался алкогольной ничьей, но лично ТБ считала, что Флора победила, раз романтичный, но ветреный ухажер летел сейчас с ними. Она смогла отвлечься от переживаний только когда они уже подлетали к парковке — в сумраке наступающего вечера королевский дворец был прекрасен. «Настоящий сказочный замок, — подумала она, прилипая к стеклу. На дворец Стеллы вот так с высоты птичьего полета ей не удалось посмотреть. Зрелище было завораживающее. — Такой красивый. Интересно, внутри так же?» Внутри все вообще должно быть из чистого золота. Особенно унитазы! Блум с ее слов только посмеялась. ТБ сегодня была особенно ворчливой, по своему обыкновению не испытывая восторга от процесса нанесения макияжа, но вечер вносил свои коррективы, и в мягком свете магических кристаллов они обе успокаивались. Спокойствие закончилось, как только они приземлились. У, ну и народищу. И куда нам? ТБ задала резонный вопрос, потому что пестрая толпа гостей из самых разных измерений перетекала сама в себя, между разряженых аристократов сновали слуги и стража, прибывали все новые и новые шатлы, поток людей увеличивался, и Блум растерялась. Стелла тоже замерла у нее за спиной, кого-то высматривая. — Ну и где этот засранец? — она сердито затопала ногой, вытаскивая телефон. — Блум, ты написала, что мы прилетели? Она кивнула, нервно похлопав ладонью по бедру, где был карман. Он там от счастья совсем из жизни выпал? «Наверное, у него какие-то важные дела… Стелла тоже не сама вышла, а поручила встречать ребят мне» — миролюбиво предположила она, положив руку на пульсирующий живот. Тело ее видимым спокойствием было не обмануть. Вот только я и посыльного тоже не вижу. — Блум, ты как? — Флора первая заметила, что она расстеряно пялится в толпу, и положила ей руки на плечи. — Нигде не давит? — Душно, — выдавила она, и Муза замахала на нее круглым красным веером, который шел к ее платью с элементами национального костюма. — Спасибо. — Брендон говорит, что он стоит с родителями, принимает поздравления и не может выйти, — Стелла цыкнула, но удовлетворилась ответом. — Идемте, надо тоже морду лица засветить. Она вдруг шлепнула Блум по заднице, и та охнула. — Ну-ка улыбнись! Пойдем, покажем, какие мы сегодня красивые, пусть ему будет стыдно, — Стелла подмигнула ей, и ТБ хмыкнула. — Веди. Блум приободрилась, когда Винкс цепочкой последовали за Стеллой, знавшей дорогу, когда вдруг почувствовала, что на нее смотрят. Сначала она подумала, что замечают Стеллу, все-таки она была знаменита и не стеснялась появляться на публике в тех же телешоу, отчего ее лицо было хорошо известно. Но потом она поняла, что дело все-таки в ней. — Это она? Та рыжая? — Что она здесь делает? — Она с принцессой Стеллой? — Кто ее пригласил? — О чем думают король с королевой? «Что? Почему они так говорят? Я тоже гостья». Ей хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать шепотков за спиной. Она терпеть не могла, когда о ней говорили вот так из-за плеча, рефлекс спрятаться был со школы, где она со своими рыжими волосами посреди однотонного населения Земли разительно выделялась против своей воли. Да пох, забей, нас сюда пригласили, имеем право. В уравнении бала явно не хватало успокаивающей руки Ская на локте. Он бы мог просто зыркнуть в сторону обидчиков, и все автоматически бы закрылись, и Блум срочно нужна была эта его способность, а лучше он сам. «Хочу поскорей его увидеть». Лучше вспоминай, как делать реверанс. Мы на месте. Они всей торжественной колонной оказались у лестницы, где стояла монаршая чета, и Блум выпучила глаза, едва увидев «жениха», но рефлекторно склонилась в почтительном поклоне. Это что еще за обсосок? Скай был совершенно безвкусно одет, один только стоячий воротник больше его головы чего стоил. Рюши, какие-то ленты, как будто он был упакованным подарком, поломойные перчатки, и чертово жабо, которое она еще после встречи с Валтором терпеть не могла, совсем не помогали делу. «Вот кошмар». Имея какое-то чувство вкуса в силу художественных способностей, для нее это синее нечто поверх белого костюма аля «зацени, я Авалон» было как ножом по сердцу. Еще и в цацках весь, хуже Стеллы. «Когда у него так сильно изменился вкус?» — она еще в прошлую их встречу подумала, что он одет излишне вычурно, так могли бы одеваться те, кто хотел кому-то что-то доказать, но у Ская даже футболок с рисунком не было — он всегда был очень сдержан в одежде. Бля, мы вроде на бал ехали, а не в цирк. Кто украл у принца одежду? Выпусти они его голым, и то было бы лучше. «Блин, неужели, это их местная мода? Я помню, что сейчас популярны многослойные наряды, но не до такой же степени?» Блум бросила короткий взгляд на подруг, но только у Музы на лице можно было прочитать неприкрытное недоумение, которое она старательно прятала за челкой, зная, что лица удержать не сможет. А затем она вздрогнула, встретившись с ним взглядом. Родители ей были не интересны, Блум давно для себя решила, что она обращаться будет с ними так же, как они с ней — не хотите дружить, не надо, игнор ее устраивал больше лицемерных улыбок. Но его взгляд. Откуда столько равнодушия? «Что… Что случилось?» Не вылечился, что ли? Его аж подергивает. Она ждала, что он улыбнется ей или как-то кивнет, скажет, что кланяться не надо, она ведь не чужой человек, подзовет к себе или… или что угодно, чтобы она поняла, что не просто так здесь сегодня. «Это дворец с ним сделал? Это цена за богатства и статус? Ему нельзя мне улыбаться? Его за это будут ругать? В какой главе этикета это написано? Разве я не его невеста? Это чтобы не портить сюрприз?» Похуй, неси ружье. — Ваше Величество король Эрендор, королева Самара, Ваше Высочество принц Скай, благодарю за приглашение на праздник, — Стелла не растерялась, улыбаясь за всех сразу. — Долгих лет жизни королевской семье, желаю вам отпразновать еще не один трехзначный юбилей. — Принцесса Стелла, принцесса Лейла, благодарим за визит, — кивнул король Эрендор за свою семью. «А я? Почему он делает вид, что я пустое место?» — она готова была обидеться и спустить на них ТБ. Я готова, — она издала звук перезарядки, но Блум не дала команды, переводя растеряный взгляд с одного на другого. Скай никак не отреагировал, Самара только равнодушно кивнула, а Блум очень зря принялась рассматривать людей у них за спинами. Скрытые тенью там стояли донельзя серьезный Брендон и Ривен, откровенно перемигивающийся с улыбающейся Музой, оба в форменных доспехах, какие Блум видела на других стражниках. А чуть левее она. Диаспро. Ну и проституция! Где хваленое Эраклионское ханжество, я что-то за ее сиськами не заметила скромности?! Она была очень красивой — как Блум и помнила с прошлого года — стояла, заложив руки за спину, как какой-нибудь канцлер, в откровенном платье с красной юбкой и бежевым топом, декольте которого едва удерживало в себе объемную грудь, увенчаную рубиновой подвеской-сердечком. Рубинов в принципе было много — в волосах, на корсете, на перчатках… А мы почему тогда как пенальчик первоклассницы сегодня разоделись?! Ну все, следующий бал я буду исключительно в чулках и меховой накидке! И пусть хоть со стыда помрут! Их очередь проявлять уважение закончилась, и их потеснили прочь от лестницы, но Блум не могла отвести от Ская взгляд. Глаза были сухие, и она не могла даже моргнуть, но тут кто-то наступил ей на ногу. — Смотри, куда идешь! — ТБ среагировала мгновенно, и женщина в желтом платье вскинула тонко выщипанные брови. «ТБ, манеры!» Да похуй! ТБ злилась, Блум растеряно смотрела себе под ноги. Она не понимала, что пошло не так. Она не могла найти себе места, а рукам занятия, снова теребя искусственные цветы на юбке, и некому даже было шлепнуть ее по рукам. В перчатках было жарко, в платье душно, в душе тревожно. «Что с ним случилось? Он даже не сказал, что я должна делать… Я сделала что-то не по правилам? Надо было самой подойти? Но в самоучителе написано, что без разрешения подходить нельзя… Может, я должна была сама их поздравить? Но Лейла тоже промолчала, а ей точно лучше знать… Я не понимаю!» Ну вот и все! Я ебала в рот все эти поклоны и улыбочки! Сейчас вернемся и все ему в лицо выскажем! Ни здрасьте, ни досвидания! Вот те приглашение, а дальше сама себя развлекай, так что ли? У меня дома Симс не игран! Картинки развратные не рисованы! Сейлор Мун пылится бедолажка, все никак не пересмотрим, что это за отношение, у меня как будто дел нет других, юбочку тут на балу обтирать! От недовольства ТБ у Блум разболелась голова, и она прислонилась к влажным листьям живой изгороди — торжество проходило в парке перед дворцом, площадка, усыпанная мелкими камешками гальки, была окружена лабиринтом высоких густых кустов. Стелла что-то упоминала про подарки, спрятанные в глубине лабиринта для самых пытливых гостей, но сейчас инструктаж более подготовленной подруги отдавался в ушах гулом воспоминаний. Потом перед глазами снова встал образ Диаспро, и Блум чуть не ударила себя по голове. Она ненавидела свою память в такие моменты. Эй, а где все? Блум подняла голову, но девочек рядом не было. Она отбилась. Ну супер, теперь даже злость не на ком сорвать! «Не говори так, мы не будем ни на ком ничего срывать». Мимо ее укромной тени проходили гости, они веселились и разговаривали, явно зная, что им здесь делать. Она проводила взглядом несколько пестрых парочек, пытаясь сообразить, что делать дальше. «Наверное, Скай сам меня найдет, как освободится…» Пойдем возьмем попить. «Ну ладно». Было и правда душновато, и она пересекла праздничную площадь, высматривая либо кого-то из Винкс, либо шведский стол. Стол нашелся раньше. Будешь бутебродик? — ТБ спросила таким ласковым тоном, что Блум рефлекторно открыла рот. ТБ сунула туда хлеб, разжевывая кусочек красной рыбы сверху. «Вкусно». От того, насколько вкусно, она чуть не прослезилась, таким классным оказался обычный бутерброд с семгой. «Хочу пиццу, — поняла она, чувствуя себя рядом со всеми этими разряженными придворными не в своей тарелке. — Такую прям, чтобы под сыром теста не было видно. И суши. И колы» ТБ рассеяно обвела взглядом предложенный ассортимент, но желаемого не нашла. «Итак, я просто опять застряла возле закусок! Блеск! Сейчас Флора напьется, Муза с Ривеном рассорятся, а потом Стелла станет чудовищем?» Ну не куксись. Она принялась за второй бутерброд, игнорируя растеряность со стороны другой подошедшей дамы, у которой она из-под носа выхватила канапешку. За проявлением уважения к местному шеф-повару Блум принялась слушать, о чем говорят вокруг, чтобы хоть чем-то занять себя. — Кристаллов так много. — Но они такие тусклые, еще бы их было мало, мы бы утонули в темноте. — Говорят, курс на них быстро падает, люди хотят избавиться от бесполезных стекляшек, даже во дворце они светят все слабее. — Это ужасно, придворному магу давно пора заняться этой проблемой, пока Эраклион не потерял основную статью дохода. — Графиня Диаспро сегодня так смело выглядит. Сколько бываю на приемах, а никогда не видела, чтобы она открывала столько кожи. — Я слышала от подруги, что сестра служанки фрейлины ее величества сказала ее маме, что королева лично одобрила этот наряд. Наверное, это новая мода, я уже подумала заказать себе такое. — Мне родители в жизни не разрешат. — Сегодня будет феерверк вечером, вроде как их заказали аж с самой Мелодии. — Правда? Это в честь Юбилея? — В том числе, но кроме того, я слышала, что сегодня принц объявит свою невесту! Блум вздохнула. «Объявит, да». Вот зачем она здесь. Он скажет на весь Эраклион, что она его невеста, она поднимется к нему на чертову лестницу, где за спиной будет стоять Диаспро и его родители. Блум будет улыбаться гостям, делая вид, что все это очень неожиданно для нее, а потом… Что будет потом она с трудом могла себе представить. В какой-то момент заиграла музыка, и стало посвободнее, когда пары, которые составляли большую часть приглашенных, ушли на паркет. Конечно, это была не вечеринка в клубе, все очень чинно, но Блум заметила, что свободные кавалеры флиртовали с отмахивающимися дамами с тем же отчаянием, что могли бы парни на сельской вечеринке, всеми правдами и неправдами уговаривая поддержать милую прелестницу за ручку хотя бы во время танца. — Ох, Блум, вот ты где. Муза нашла ее, хмуро присоединяясь к осмотру праздничного стола. — Стелла там сейчас пытается увещевать Ская, чтобы он уделил тебе время, так что не грусти, — попыталась приободрить она, но Блум только философски пожала плечами. — Она его порвет за тебя. — Стелла слишком старается, я уверена, он помнит, что я здесь, просто еще не время, — Блум поколдовала над травой, и из земли вырос древесный стул, который она предложила Музе. Та если и удивилась, то виду не подала и послушно села, блокируя подход к столу с другого края. — А ты чего такая грустная? Муза взяла в рот кусок колбасы и тяжело вздохнула. — Я все о том же, — ответила она, прожевав. Делаем ставки. — Ривен? — догадалась Блум, и Муза устало качнула головой. Теперь ждем пьяную Флору. — Приветствия вроде как все закончились, их отпустили на время развлечься, и мы опять поссорились. У него же язык без костей, а я еще слишком трезвая, чтобы промолчать. Как же я иногда его ненавижу. Она закрыла лицо ладонью, но Блум уже заметила, как у нее блестят глаза в свете тусклых фонарей, и утешающе погладила ее по руке. И так всегда. — Эй, забудь про него, мы ведь на балу все вместе! Нам должно быть весело, несмотря ни на что! — Прости, что-то я расклеилась, — она улыбнулась, судорожно обмахиваясь веером. — Вроде бал… — Ебал, — не удержалась ТБ, и Блум вздохнула, а вот Муза засмеялась, утирая глаза. — Точно. Зато красиво. Видела где-то в толпе даже нашу принцессу, а она та еще хикка, так что празднование и правда важное. — А я видела нашу, — Флора неслышно подкралась со спины, и Блум обернулась. — Принцессу Кристалл тоже не часто увидишь на публике, она же национальное сокровище. — Почему? Флора оперлась локтями о стол, окидывая взглядом подносы с едой и взяла шпажку с виноградом и кусочками сыра. — Величайший дар целителя за всю историю Магикса, — ответила за нее Муза, — они над ней все трясутся. Девочке всего двенадцать лет, а уже не может без надзора даже шагу ступить. — Цена ее силы, — Флора пожала плечами, вертя шпажку в пальцах. — Лечит почти что взглядом. Паранойю, ОРЗ и простатит. Флора вздохнула, переводя взгляд куда-то себе за спину. — Вы знали, что они с Гелией знакомы? — Гелия с принцессой Кристалл? — Муза приподняла брови. — Он, конечно, племянник Саладина, но не Дракона же, откуда им знакомыми быть. — Вот и я удивилась, — Флора задержалась взглядом на бокале шампанского, и Муза не успела перехватить ее руку. Алкоголь быстро оказался внутри Флоры, которой грозило из обычного цветочка стать проспиртованым цветочком. — Вы бы видели, как он с ней разговаривал! Как с живым человеком! На меня он так никогда не смотрит. Она пустила знакомую слезу, и Блум со вздохом протянула ей платочек. Так, завтра идем на скачки, будешь выбирать лошадь. У тебя явно дар предсказания. «Еще бы этот дар сказал, что мне делать со Скаем». — Я для него то ли какая-то эфемерная муза, то ли придурковатая фанатка, — пожаловалась Флора, примериваясь к следующему бокалу, но тут Муза была проворнее, уводя у нее из-под носа стоящую на столе откупоренную бутылку. — А я человек! Я личность, у меня есть не только грустненькая улыбочка и цветочки в волосах, я хочу, чтобы меня любили, а не превозносили! Хочу, чтобы мы виделись не только когда у него вдохновения нет, а в остальное время получать метровые поэмы о запахе первых распустившихся бутонов! Даже кактусы нужно поливать! Я совсем не кактус, а у меня почва сухая, как в пустыне! Муза чуть не выронила из рук бутылку, расценив метафору по-своему, а ТБ загадочно хмыкнула. — Ну так и скажи ему, — она подперла голову рукой, глядя, как Флора скорбно обливается слезами. — А то в Фонтане чтение мыслей не проходят, откуда ему знать. Флора поджала губы, как будто всерьез обдумывала эту мысль, затем кивнула себе, подобрала юбки, и решительно куда-то пошла. — Так и сделаю. — Помянем, — Муза не стала ее останавливать, Блум тем более. — Я тоже, наверное, пойду, — она поднялась, чувствуя в себе силы встретиться со Скаем лицом к лицу, кто бы там с ним рядом не стоял. Увидев, как самый нежный цветок среди вас выпускает шипы, вы наполняетесь решимостью. Глотнуть не хочешь для смелости? «Нет. Все равно тебе основной удар принимать». — Ну удачи, — Муза отсалютировала ей бутылкой. — Они должны быть где-то в южной части парка. Блум улыбнулась ей и пошла искать, где эта южная часть. Ее путь пролегал мимо лестницы во дворец, где принимала поздравления королевская семья. Сейчас там никого не было, а у массивных мраморных перил, украшенных кристаллами и цветами, осталось стоять всего два стражника, так что гости спокойно поднимались на балкон и обратно. Блум подумала, что Скай мог быть где-то во дворце, но кто-то тронул ее за руку, и она удивленно ойкнула, оборачиваясь. — Ой, Ривен, привет, — она облегченно выдохнула, но специалист не ответил на приветствие. — Шуруй в лабиринт, — буркнул он грубо, кивая в сторону живой изгороди, у которой неловко толкались парочки, не решающиеся зайти и пообжиматься в темноте зарослей. — Принц Скай ждет тебя там. — Ладно. Она неловко сцепила руки на животе, взяв курс к лабиринту, но Ривен пошел рядом, сопровождая ее, и Блум задержалась взглядом на его хмуром лице. — Вы с Музой опять поругались? Она очень переживает, может, на этом балу не будешь оставлять ее в одиночестве? — она просто беспокоилась за Музу, которая осталась одна за столом, но Ривен зыркнул из-под шлема так, что захотелось исчезнуть в противоположном направлении. — Самая умная нашлась, что ли? Хочешь кого-нибудь трахнуть, начни со своего принца. Ты посмотри моргала вылупил, сучий потрох. Музу обижает, и нас значит можно хуями крыть?! «Зря я полезла». Блум удержала ТБ от взаимной грубости, предпочитая промолчать. Вот уж с кем воевать было бессмысленно. Ривен уверено провел ее через вход по зеленым коридорам куда-то в глубь, затем остановился, пропуская ее вперед, и остался за спиной. Скай стоял к ней боком. В полумраке лабиринта, освещенного куда как меньше основной площадки, его силуэт был плохо виден, но ей не нужно было догадываться, что это он — стоячий воротник сделал свое дело. — Скай, — Блум даже не узнала в этом дрожащем голосе свой. Она вдруг заволновалась, наконец встретившись с ним, и вцепилась в многострадальные цветочки на юбке. Кажется, один оторвался. — О, Блум, привет, — его голос был еще хуже — низкий и хриплый, как будто он курил лет с десяти, но ее почему-то проняло до мурашек. Это так необычно, но приятно звучало. Так, ты уже поплыла? Да, очень сексуально, но мы вообще по делу пришли. «Да-да, верно». Она не заметила рядом никого, кто мог бы осудить ее поведение, и бросилась ему на шею. Он будто окаменел, тяжело дыша ей в ухо, не пытаясь обнять в ответ, и Блум пригляделась к его лицу. Зрачки у него были расширены, взгляд как будто расфокусирован, руки подрагивали, и она могла поспорить, что лицо все такое же горячее. Господи, у них на весь дворец ни одного врача? Нам надо с Земли ему терафлю притарабанить? — Да что с тобой? Ты не рад меня видеть? Ничего не сказал, а я волновалась. Ты же знаешь, какая у меня хорошая фантазия, что я должна была подумать? — спросила она, отстраняясь, и он неловко повел плечом. — Прости, это все бал. Ага. Бал. Ебал. «Да, ТБ, я помню, лучше помоги». — Я же просила тебя обратиться к врачу, — она положила ему ладонь на лоб, но ничего — перчатка была слишком толстая. — Почему они не заботятся о здоровье единственного наследника? Она хотела наколдовать ему что-нибудь от жара — максимум помощи от человека, который лучше разбирается в переломах, чем в лечении простуды, но он перехватил ее руку и опустил вниз. — Не нужно, это не болезнь. Прости, что заставил ждать, — Скай нервно улыбнулся. — Как тебе праздник? — Очень мило, — коротко ответила она, и ТБ грубо отобрала командование. — Только я вот что не поняла — как это ты, когда приглашение передавал, забыл упомянуть о некой невесте некого одного знакомого нам принца? Скай вдруг стал таким виноватым, что Блум удивилась. — Ты узнала от кого-то? Извини, я должен был сказать тебе сам. — Конечно, должен был, — ТБ в недоумение скрестила руки на груди. — Ты очень злишься? Конечно! «Не очень». Чего это не очень? «Ну, кажется, он понял, что мы должны были решить это вместе, так что ничего страшного». ТБ с ворчанием вернула ей контроль. — Нет, совсем нет, — она улыбнулась, надеясь увидеть ответную у него на лице, но он облегченно выдохнул и взял ее за руки. — Спасибо, — он сжал ее ладони в своих, и Блум заподозрила, что температура с прошлой их встречи у него не спала ни на градус, что бы он ни говорил. — Ты такая понимающая. «А если опять обниматься полезет? — с волнительным предвкушением подумала она, очень даже не против, но Скай снова пожал ее руки с бесконечной благодарностью на лице. — Хочу поцеловать его». А если он заразный? «ТБ». — Я рад, что ты так спокойно это приняла, я готовился к худшему, — сказал он, и с трудом Блум попыталась представить себе, что она могла такого ему сказать. Она не казалась себе истеричкой. — Это важно для нас обоих. Так тебе нравится на балу? Мне важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Даже так. А чет не заметно. Блум же подумала о другом. «Он беспокоился обо мне» — она с удовольствием покраснела. — Да, мне здесь нравится, — кивнула она, забывая о том, что хотела возмутиться и его внезапному желанию сделать ее своей невестой в тихую, и тому, что ей около часа пришлось сидеть разве что не в одиночестве у шведского стола. — Закуски удались. — А в лабиринте ты была? Там где-то спрятаны письма с призовым обещанием, не хочешь поискать, пока не начнется церемония объявления? Он обогнул ее, направляясь в сторону, где остался ждать Ривен. — А… а ты? Она удивленно проводила его взглядом. «Я думала, он меня позвал, потому что нам уже можно стоять вместе…» Что там в этой желтой голове вообще происходит?! — Еще очень много дел, я должен выполнять долг гостеприимного хозяина. Увидимся потом, да? — А, да, — она кивнула, в растерянности замирая на своем месте. Это было так резко, что у нее не нашлось слов, а Скай снова обернулся на нее. — Ты точно не обижаешься? Все так внезапно произошло, это неожиданно даже для меня. Мы ведь давно встречаемся, и тут такое. — Нет, — она потрясла головой, и кудри беспорядочно разметались по плечам. Конечно, это было очень странно, он ничего не сказал ей, как-то сам для себя всё решил, хотя встречались они всего лишь последний год. Ей казалось, что для такого важного решения, как помолвка или даже свадьба, нужно больше времени провести вместе, узнать друг друга лучше… Стелла потом успокоила ее, что от помолвки до свадьбы может пройти несколько лет, и это скорее некий статус «занято» для аристократии. И если он не побоялся поставить перед этим фактом родителей, которые явно были от нее не в восторге, можно сказать, омрачить им Юбилей вниманием к ее персоне, если он хочет назвать ее своей невестой на весь консервативный Эраклион… Почему она должна обижаться? Может, удивиться, спросить о его чувствах, но обижаться? — Спасибо, Блум, мне правда это важно. И он исчез в густой зелени. Почему пахнет наебаловом? «Что такое?» Ты ничего ему не сказала! Он не может просто взять нас замуж, потому что ему захотелось! «Ну… Ну ладно, это можно на потом оставить, заставить нас никто все равно не может. А пока давай и правда поищем чего-нибудь, если Скай думает, что мне будет интересно». ТБ очень громко вздохнула, прорываясь вздохом наружу, но не воспротивилась. «И как искать?» Мне почем знать. Могу посмотреть магическим зрением, может, к подаркам прикреплены какие-нибудь артефакты, чтобы потом самим не потерять? «О, это будет кстати… Но немного нечестно». А ты хочешь здесь до завтра бродить? Я вот нет, мой пришибленный парень еще не за все ответил. Тем более надо будет успеть вернуться к тому моменту, как наше имя будет названо на весь Эраклион. «Ой, точно». Она наконец встретилась с ним лицом к лицу и теперь витала где-то в облаках. ТБ переключилась на магическое зрение и обвела небольшую площадь, где они стояли, взглядом. Есть несколько вариантов, доверишься моему чутью? «Я могу доверять тебе, как себе». Ха. Они переключились на обычное зрение, и ТБ стала ее вести. В сгущающейся темноте нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, и Блум занималась этим, пока ТБ говорила направление. Здесь направо. Блум послушно повернула, касаясь пальцами листьев, когда услышала странные звуки. Потрескивания и сдавленный женский голос раздавались совсем рядом, и Блум против воли прислушалась. Это через стену, в параллельном коридоре, чувствую присутствие. — А! Еще! — раздалось совсем рядом, и Блум чуть не взвизгнула, когда глухой женский стон разрезал густой душный воздух. О, господи, ну и место они выбрали. Просто королевство непорочных зачатий — трахаться в лабиринте из живой изгороди посреди многолюдного праздника. Темнота друг молодежи, да? «Они там… Там… Это?!» — А! Раздался новый женский стон, а затем надрывный шелест веток, не выдерживающих такого надругательства. Ага, они там «это». «Куда дальше?!» — Блум закрыла лицо руками, пытаясь не сгореть со стыда, различив еще и ритмичные шлепки кроме всего прочего, будто этого было мало. ТБ бодро скомандовала направо, и Блум пробежала оставшееся расстояние, путаясь в мыслях и в ногах. Это могли быть мы. «ТБ, не сейчас!» Да ладно тебе. Тормози, это где-то здесь. Она остановилась подышать. Под платьем у нее уже была вся спина мокрая, а остужающее заклинание никак не вспоминалось после услышанного. На колени. «Чего?» — Блум подумала, она хочет продолжить пошлую шутку, но та была вполне серьезна. Превращайся и вставай на колени, оно где-то под кустом. Под кустом оказался конвертик, а в нем — простое золотое колечко, похожее на обручальное. После вылетевших из конверта золотых конфетти, она достала письмо, сообщающее, что нашедший этот конверт может предъявить кольцо на выходе из парка и получить возможность исполнить любое, в скобочках «в пределах разумного», желание в качестве подарка от принца и его невесты. Блум померила кольцо, но оно было ей велико и подошло только на большой палец. Эм, невеста его и нашла, это нормально? Хочу править миром, это можно устроить? «Может, Скай хотел, чтобы именно я нашла его? Не думаю, что их здесь много, тем более пришлось лезть аж под куст. Король с королевой же не хотели, чтобы на них резко нажилась половина гостей? Лично я хочу мешок киндеров». На самом деле она хотела найти «жениха», поэтому просто превратилась обратно, проверяя не запачкалось ли платье. Все было в порядке, и она сунула конверт с кольцом в карман. На обратной его стороне была какая-то блестящая марка, и ТБ сказала, что она и была следилкой, по которой они его нашли. «У богатых странные игры». Да ладно, вдруг правда мешок киндеров выдадут? Или можно чего поинтереснее выторговать. «Давай лучше обратно пойдем, пока не поздно». ТБ повела ее, и на какое-то время они замолчали. «ТБ». М? «А ты Ская любишь?» Нижнюю его часть. Ну и мордашка ничего такая. «ТБ». Что? Ты спросила, я ответила. «Ты серьезно не чувствуешь никакой эмоциональной привязанности?» Ну, знаешь, если во мне ее нет, значит, в тебе ее достаточно. А вот любви к его члену в тебе явно не хватает. «Фу, не говори так». Как. «Так, как будто он объект… Он живой человек с чувствами, а не кусок мяса. У него есть… ну, душа». Я думаю, что если за душу ты его уже любишь, то можно и за все остальное тоже теперь. У него же не только «душа» в комплекте идет, но и регулярный утренний стояк. «Ой, блин, ясно все с тобой. А я вот его люблю по-настоящему! И он меня тоже!» Да-да, не хвастайся. Она весело фыркнула, и тут как на зло со стороны снова раздался шелест. «О, да ладно, неужели негде больше любиться?» Блум закатила глаза, но это была другая пара и совсем другие шорохи. Сквозь преграду из веток и листьев доносился рассерженный женский шепот и шумное мужское дыхание. — Пожалуйста, всего один раз, я ведь сделал, как ты сказала… — Я сказала нет! Озабоченный мужлан, как ты смеешь касаться меня! И звонкий шлепок. Ого, вот это драма там происходит. Интересно, кого это там нельзя касаться? Блум показалось, что голос девушки ей знаком, но она не могла вспомнить точно. — Извините, у вас там все в порядке? — спросила она под душераздирающий стон ТБ. Да чего ты лезешь, давно не получала?! «А вдруг ее принуждают?!» Да бля-я-я-я-я-я. — А… Да, спасибо, — ответила девушка. — Все нормально. А затем шипение в другую сторону. — Пошел отсюда. — Но… — Иди на место! М-да. Пошли мы тоже. Судьбоносная встреча случилась уже на выходе — из параллельного коридора показалась золотая грива кудрявых волос, и Блум столкнулась с Диаспро лицом к лицу. Ой. Бля, ну и вырез. Я так начну переживать за свою ориентацию. Пропаганда гомосексуальных отношений карается сексом с тобой! — Здравствуйте, — Блум опомнилась первая и изобразила книксен, когда Диаспро тоже замерла при виде нее. Она заморгала, а затем губы ее расплылись в улыбке. Довольно неприятной, но Блум не то чтобы сильно обратила внимание — бесконечное в своей глубине декольте держало ее взгляд не хуже, чем липкая ловушка муху. «Блин, вот это широкая у нее душа, конечно» — она никогда не комплексовала по поводу своего размера, но тут было просто невозможно не задуматься. — Здравствуй. Блум вздрогнула. Это был тот самый голос из-за изгороди. Она просто давно не слышала ее, вот и не узнала. — Блум, верно? Мы с тобой немного повздорили в Красном Фонтане, но я помню, что ты помогала Скаю спасти меня из плена лорда Йошиноя, — она говорила с манерной привычкой чуть подрастягивать ударные гласные, что делало ее лицо похожим в этот момент то ли на лису, то ли на крысу. На крысу. — А, да, рада, что у тебя все хорошо, — Блум кивнула, не зная, должна ли она попытаться поддержать беседу, но Диаспро сама подцепила ее под локоть, прижимаясь грудью к руке так, что даже Блум смутилась, и повела ее к освещенной площади. Там уже снова толпились люди, уставшие от танцев, разговоров или поисков сокровищ. — Нравится на Эраклионе? Знаешь ли, я теперь по праву наследницы своей фамилии состою в Совете Родов, и тоже приложила руку к организации праздника. — Да, тут очень мило, — Блум пыталась смотреть в сторону. — Особенно идея с лабиринтом. — О, это предложила королева Самара, — Диаспро хлопнула длинными ресницами и указала в сторону, где та стояла вместе с мужем. — Она родом из Люнделенского княжества, там распространены приемы с активными играми для дворян, и мы решили начать с чего-то простого, что расшевелит в гостях любопытство. Она говорила с неприкрытой насмешкой, Блум даже стараться не приходилось, чтобы услышать «я занимаюсь очень важными делами с королевой, а ты иди съешь еще бутебродик, с нас не убудет». Конечно, она не сказала ей, что нашла конверт с кольцом. Еще не хватало. — Это очень оригинально, — Блум натянуто улыбнулась, не зная, как выпутаться из захвата благородной леди так, чтобы не брякнуть чего-нибудь не по этикету. — У нас на Земле тоже любят игры. — О, на Земле, конечно! Ты ведь выросла там! Наверное, тебе тяжело было среди немагов столько времени? Не представляю, что бы я делала на твоем месте! Ты настоящая мученица! Скажи, что она может сосать, в наших книжках такое не запрещалось. «ТБ, это очевидное оскорбление с сексуальным подтекстом». Ой, да ладно, она небось даже не знает, с какой стороны член вставляется. «Я не буду спрашивать, знает или нет, просто не будь такой грубой, она… она нам не враг… наверное». А почему так неуверено? «Потому что… потому что она красавица из высшего общества, одобряемая родителями Ская. Вот почему». Тем временем красавица из высшего общества ловко обогнула толпу, припарковав аристократичный зад так, чтобы было видно лестницу, где уже стояли король с королевой… и Скай. У него щека красная, или меня зрение подводит? Сердце у Блум пропустило удар. — Была рада поболтать, — Диаспро сама высвободила ее руку и принялась накручивать на палец подвеску с рубином. — Наслаждайся нашим праздником, Блум, сейчас будет самое интересное. Когда она говорит «нашим» праздником, она имеет в виду «люблю отечество» или что? Но Блум не ответила, загипнотизированная тем, как Диаспро теребила подвеску, которую она наконец смогла как следует разглядеть. Затрубили фанфары, заиграла какая-то торжественная музыка, яркие лучи волшебного света озарили членов королевской семьи. Но Блум никак не отреагировала. Рубиновый камень на золотой цепочке. В виде сердца. — Дорогие гости Эраклиона! Нет. Блум? Блум, ты в сети? Тут похоже сейчас назовут имя того, кто на голодные игры едет, прием? — В этот знаменательный день!.. Этого просто не может быть. Але? «Кулон». Кулон? «Кулон с сердцем». Она услышала, как медленно смыкается в судорожном сглатывании ее собственное горло, заглушая даже слова Ская где-то там вдалеке. Да ну нет. Нет. Ее опоздавшее приглашение.

Пропущенные звонки.

Внезапная помолвка.

Пощечина за изгородью.

Его извинения.

Нет.

Нет. Нет.

Нет. Невозможно. Он не мог.

— И я с радостью хочу объявить имя моей невесты!

Нет, сейчас все образумится. Это ведь не может быть правдой, он ведь любит ее, он говорил, что любит ее.

Диаспро смотрела на нее с превосходством, не оставляющим простора для интерпритаций.

Это ничего не значит. Ничего!

— Диаспро! Софиты сошлись на них обеих, потому что они стояли вместе. Блум как в замедленной съемке увидела, как презрительная усмешка на лице Диаспро сменяется чистой искренней улыбкой, от которой ее лицо становилось только красивее. Она подобрала подол и поспешила к лестнице, где Скай уже с блаженной улыбкой протягивал ей руку, глядя с таким видом, будто кроме нее на свете никого не было. Люди расступались перед ней, затем кто-то зааплодировал, и остальные подхватили, выкрикивая поздравления. Вместе с Диаспро ушел и свет, толпа сомкнулась у нее за спиной, отрезая Блум от эпицентра всеобщего счастья, но ей было прекрасно видно и отсюда. Диаспро знала, где ее поставить, чтобы ее триумф сиял еще ярче. Вот что значило «наш» праздник, — тихо заметила ТБ, и Блум задрожала. Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему. Почему. Я… Я не знаю. Честно. Даже ТБ была в шоке. Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему

Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему

Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему.

Она не поняла, как заплакала, просто слезы беззвучно текли по ее лицу, собираясь у подбородка и падая на грудь. Нет.

Почему.

Как это вышло?

Невозможно.

Зачем… Зачем он…

Как.

Она же…

— А это та его бывшая девушка? — Что она здесь делает? — Что у нее с лицом? — Она до последнего верила, что принц выберет ее? — Наивная простолюдинка. — Еще и страшненькая, ни в какое сравнение с графиней Диаспро. — И манер никаких. Она так хочет привлечь к себе внимание своими слезами? Жалкое зрелище. — Как бы не устроила сцену.

Нет.

Нет. Они просто не понимают.

Они не понимают.

Так не должно было быть.

Она его любит.

Скай. Он ведь говорил ей…

Когда она была Темной Блум.

Почему сейчас… Почему. В сердце как будто образовалась дыра. Она медленно прижала руку к груди, пытаясь понять, есть ли еще что-то внутри.

Это правда происходит?

Это правда происходит с ней?

— Что за бред?! — голос Стеллы. — Какая еще Диаспро?! Все оборачиваются на нее, затем слышно, как возмущается Муза, ей отвечает кто-то из толпы. Она не слышит. Она не хочет слышать. Пусть они перестанут. — Ну и ну, — Ривен. Совсем близко. Блум механически обернулась на его голос, забывая чувствовать что-то еще, кроме разъедающей болезненной пустоты. Он скрестил руки на груди, насмешливо улыбаясь. Что это за выражение лица. — Что смешного? — спросила, не узнавая свой голос — в горле клокотало сдавленное рыдание. — Да просто понял, чего он вокруг этой кудряшки так усердно крутился последние несколько дней. Делал все, что она говорила, даже хрень эту синюю на шею натянул, — Ривен пожал плечами, глядя в сторону лестницы. Туда пыталась пробиться Стелла, откровенно злая, даже странно, что это была она. Чего она хочет добиться. Пересудейства?       Ха. Она просто здесь лишняя. На Стеллу испуганно смотрел со своего места Скай и раздраженно щурилась Диаспро. Король с королевой, разве что не светившиеся от счастья секунду назад, были ошарашены ее напором. — Ты, значит, у него прозапас была, — Ривен откровенно насмехался, и Блум не могла понять, зачем. Зачем. — Конечно, тут такая невеста шикарная ждет, а ты ему даже подержаться за себя не даешь, я бы тоже ее выбрал. Горячая штучка с ловкими ручками. Ну я сейчас ему устрою ловкие ручки! — Так это… Это из-за этого? — прошептала Блум, вспоминая прошедший месяц. — Потому что она… доступная? Потому что она слишком долго тянула? Потому что оттолкнула его на Солярии? Потому что не умеет целоваться? Потому что не дала себя трогать? Потому что она не такая красивая? Потому что она не настоящая принцесса? Блум вцепилась в волосы. Она ненавидела свою память. Блум! — Ну да, а ты думала, он тебя просто так терпел столько времени? Будь проще, может, еще возьмет тебя любовницей или личной горничной, зря, что ли, два года обхаживал, — Ривен засмеялся, и Блум почувствовала как медленно раскаляющийся в груди жар обжигает уже ее саму. Больно. Блум, не слушай этого пидора! Зачем он сказал, что любит ее. Зачем утешал. Зачем пустил к себе ночью. Блум!

Почему.

Почему.

Почему.

Почему.

Когда первые искорки заплясали вокруг ее головы, издавая знакомые потрескивания, как только-только разгорающийся костер, она поняла, что не удержит его внутри. Не сегодня. Блум? «Я не смогу, ТБ, я не смогу». Тише, дыши глубже, все будет хорошо. Мы сейчас найдем фонтан и все потушим. — Пустите, — прошептала она, слабой рукой отталкивая того, кто стоял сзади, но за спиной уже собралась огромная толпа, которая хотела посмотреть на жениха и невесту. Она попыталась протиснуться ко входу в лабиринт, но ее заметили. — Куда собралась? — незнакомый голос над ухом. — Уже уходишь? В груди уже нестерпимо жгло, и она попыталась протолкнуться снова, но ее дернули за платье сзади. Нужно идти дальше. — Где твое королевство, принцесса убогих? — Думала соблазнила принца и обманула всех? Нет. Не хочу показывать это. Не хочу чтобы кто-то видел. Она взорвется, точно взорвется. Держись, я что-нибудь придумаю! — Дешевка! — Рыжая шваль! — Никто тебя сюда не звал! — Проваливай! Ее тянули в разные стороны, со всех сторон раздавались недовольные выкрики и оскорбления. Но хуже было то, что ее окружили, а за мутной пеленой слез она даже не видела, куда идти. Свежий запах листьев был совсем рядом. — Не трогайте ее! — неожиданно звонкий голос Флоры донесся до нее издалека, и Блум вспомнила, что девочки тоже увидят. Какая она жалкая. Как ее бросили. Она опять плачет. Как она всем надоела со своими слезами. По рукам побежали язычки пламени, жадно поедая перчатки и оставляя на коже черные пятна сажи. Нет времени. Она их заденет. — Отойдите! — она попыталась крикнуть, но вышел только всхлип. — А то что? Разве они не видят? Не видят этот огонь в ее глазах? Эти горящие руки? Почему они все такие глупые? — Просто так ты не уйдешь! — ее больно толкнули, и Блум взорвалась. — Я СКАЗАЛА ОТОЙТИ! — закричала она, расставляя руки и открывая глаза. Мир был немного мутным. — ПОШЛИ ПРОЧЬ! Она слышала, как свистят натянутые ей нити, как бесконечно малая часть огромного пламени, рвущегося из нее наружу, поднимает всех людей вокруг нее над землей, сваливая левитацией друг на друга где-то там, где она уже не будет опасна.

Ее сила. Ее настоящая магия.

А потом она снова увидела его. Стоял, закрыв свою ненаглядную Диаспро. От нее. Посмотри, что ты сделал. Блум! Она вцепилась в ткань на груди, чувствуя, как с новым потоком слез из нее рвется что-то еще. Больно. Больно. Больно. — А-А-А-А-А-А-А-А! Столп огня, который вырвался из нее, было видно даже за пределами дворца. Она закричала, вцепившись в волосы, от жара плавились и съеживались розовые искусственные цветы, которые Стелла с таким старанием пришивала. Вздыбленные волосы топорщились во все стороны, как у мегеры, кажется, невидимки, державшие пучок, тоже оплавились. Вокруг раздавались звуки паники, кто-то визжал, кто-то звал на помощь, но она их не видела за плотной завесой пламени, оно танцевало, оно веселилось, облизывая мелкие камушки гальки, редкую траву, стены искусственной изгороди, наконец-то вырвавшись наружу. Все на несколько метров вокруг нее было скрыто в огне. Горели праздничные флажки, горели столы с закусками, парк за ее спиной горел. — Блум! — Стелла. Нет. Стелла… Стелла не должна гореть.

Нет, только не Стелла.

Девочки.

Винкс.

Мама.

Папа.

Что она наделала.

Она не справилась.

Она злилась.

Она хотела убить всех этих людей.

За что?

За то, что они попались ей под руку? За то, что не считают ее идеальной?

Плохая.

Плохая.

Плохаяплохаяплохаяплохаяплохаяплохаяплохая.

Блум! Блум, приди в себя! Ты можешь справиться с этим! ТБ. ТБ молодец. Она сильная. Она гораздо лучше нее.

Блум?

Она справится. А она… она просто исчезнет. Никто и не заметит. БЛУМ! НЕ СМЕЙ! Они же не замечали раньше. ТБ справится. БЛУМ, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! Она медленно закрыла глаза, уплывая в блаженную темноту.

Хватит с нее.

Так

будет

лучше.

НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! — закричала ТБ, обретая полный контроль над телом, но не чувствуя даже капли той мощи, что вырвалось из Блум. — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! НЕТ! Как она теперь остановит этот пожар? Кто вообще из живых людей сможет его остановить? Она его не сдержит! В ней нет и толики нужных сил! Они были в Блум, но она… Она… Внезапная разрывающая боль во всем теле перехватила дыхание, заставляя ее закашляться и упасть на колени. Больно. Но огонь… Огонь потух так же быстро, как и разгорелся. Истощенное тело не могло поддерживать такую сильную магию, когда осталась только ТБ. — Повезло вам, — прошипела она сквозь зубы, опираясь на руки. Она исподлобья уставилась на замерших вокруг людей, которые смотрели на нее с откровенным ужасом. Все на несколько метров вокруг почернело от сажи чуть-чуть не дойдя до лестницы во дворец, в воздухе кружили хлопья пепла, оседая на одеждах гостей, остатки столов с грохотом складывались пополам, сбрасывая на каменную насыпь оплавившиеся кубки. — Блум! Стелла со слезами на глазах бросилась к ней. — Что ты ей сказал?! Что ты ей сказал, урод?! Муза налетела на Ривена, растеряно замершего у самого края обоженного камня, и со всей дури ударила его по лицу. Рядом замельтешили Флора и Лейла, Текна бросилась на колени, нащупывая у нее пульс на запястье и поднося к телу какое-то устройство. — У… Уведите ее! — раздался восклик Диаспро, и ТБ медленно перевела на нее раздраженный взгляд. Она пряталась за Скаем, который смотрел на нее откровенно зло. Пиздабол и шмара. — Уведите это чудовище! Это… Это покушение! Арестуйте ее! — А вот иди сюда и арестуй, я тебе все патлы повырываю, манда Эраклионская! — крикнула Стелла в слезах, и ТБ сдавленно засмеялась. Ее разбирал смех, но было так больно, что даже улыбка давалась ей с трудом. — Тише, Блум, все хорошо, — Стелла принялась гладить ее по голове. — Я с тобой, все будет хорошо. — Держите себя в руках, принцесса Стелла! Это ваша подруга чуть не сожгла здесь все, и по-хорошему, ей грозит пожизненная каторга! — крикнул король. — Она держалась! — закричала ТБ в ответ, вырываясь из рук Стеллы. — Она держалась до последнего! Это вы позвали ее сюда! Хотели увидеть это?! Посмеяться? Хочешь сказать, ты не знал, что она будет здесь, ты, отец этого златовласого придурка? Посмотри мне в глаза, и скажи, что нет! Эрендор отшатнулся, что-то увидев в ее взгляде такое, с чем нельзя было спорить, а Стелла испуганно коснулась ее плеча. — Блум… кто… «она»? ТБ не успела ничего сказать. — Уходите! Именем короля уведите ее или я вызову стражу! Эта фея неконтролируемая! С этого момента ей запрещено посещать Эраклион! — король Эрендор толкнул вскинувшуюся было Диаспро себе за спину. — Я не могу подвергать своих гостей такой опасности! — Отлично! Мы уходим! ТБ подхватили на руки, она не видела кто, наверное, Лейла, только ей бы хватило сил. По цвету рук точно Лейла. — Забыла подарок на свадьбу, — хмыкнула она, когда они почти вышли из парка. Она пощелкала пальцами, и платье, которое с трудом держало объемную грудь Диаспро, лопнуло, расходясь по шву на животе. Ее истеричный визг был музыкой для ушей, но это было последнее, что ТБ услышала. Магия едва ли была ей по силам сейчас, и истощение ударило в голову глубоким обмороком.