Самовозгорание

ТБ никогда не думала, что будет чувствовать себя добычей. А она чувствовала. И ей не нравилось. — Давай-давай, нечего тут сидеть, — Стелла вытащила ее из общежития разве что не волоком. — У нас сейчас занятие, ты что, хочешь потом нотации Гризельды выслушивать за прогулы? — Ничего я не буду слушать! — она цеплялась за косяк двери изо всех сил, но слабое тело не могло сопротивляться слишком долго. Любые доводы за «остаться в комнате и спать» Стелла отвергала. А ТБ только нашла новое место для транса. — Пошла она в жопу со своими нотациями! Когда ТБ заперлась в ванне, Стелла чуть дверь не вынесла, она даже толком до воображения не дошла, когда та стала яростно дергать ручку с требованием открыть. Она думает, я убиться собиралась? Судя по взгляду, скользнувшему сначала по ее шее, потом по рукам, так оно и было. ТБ даже в некоторой мере понимала ее опасения — самой нормальной реакцией было бы, реви она в подушку день напролет. А тут ни слезинки, и Стелла быстро придумала этому причину. Но своими стараниями вытащить ее из панциря она гораздо быстрее доведет ее до самоубийства, чем любые сторонние растройства. — Это ты сейчас смелая, а когда Гризельда на тебя в своем фирменном стиле зыркнет, быстро смелость растеряешь! В итоге она оказалась в классе танцев и теперь изнывала от скуки и невозможности искать Блум немедленно. — Руку вверх и-и-и-и потянулись вправо… — учительница танцев, мадам Манил, показывала движения чего-то унылого, похожего на балет, под такую же унылую музыку, и ТБ с каждым наклоном чувствовала, как позвоночник ссыпается в трусы все громче. — Ох ты мать твою, — простонала она, цепляясь за станок. Сил не было никаких, после пятнадцати минут умеренных нагрузок, от которых здоровый человек бы только разогрелся, она начала предчувствовать обморок от переутомления. Тело отказывалось ее слушаться с каждой следующей секундой все сильнее. Она опустилась на колени, тяжело дыша, и услышала, как кто-то подло хихикает. — Пф, немощная. О боже. Она повернула голову в сторону, откуда донесся голос. Амарил, конечно. Вернее, это была Ностурция, которую она выбрала в качестве свиты в их классе, сама Амарил была больше школьной злодейкой подвида «хамка», а не «бестолочь». — Не обращай внимания, — шепнула Стелла, заметив взгляд сощуренных голубых глаз. — Они хотят тебя спровоцировать. — А то я не знаю, — огрызнулась ТБ, которой не нужна была какая-то жалкая провокация, чтобы напасть. — Блум, почему вы не выполняете упражнение? — спросила мадам, и она со стоном запрокинула голову. — Я всё. Сейчас помру. — Нужно превозмогать усталость, иначе вы никогда так не станете лучше! — у мадам был свой довод, и ТБ решила один раз попытаться решить вопрос миром. Блум же так делала. — Цель тренировки заключается в том, чтобы развить мои способности, а не убить. Пересиливая себя, я просто перегружу организм и подорву здоровье, — процитировала она умного человека, и тот икнул у себя в кабинете. Но мадам не прониклась. — Вы теперь будете учить меня, как мне вести мой предмет? — Могу научить, — ТБ пожала плечами, продолжая использовать словесный метод для решения конфликта, но судя по рассерженному взгляду мадам, слова она выбрала не те. — Ах так вы теперь заговорили?! Может еще выйдете вместо меня?! Вот пожалуйста, мое, место, покажите, как надо, вы же у нас эксперт в танцах, — и она, сложив губы утиной жопкой, отошла чуть в сторону, издевательски предлагая ТБ место перед зеркалами. Та только вздохнула. Нет, словами у нее решительно не получалось. — Ладно, — она пожала плечами, поднимаясь на ноги и под звук собственных шагов, эхом раздающихся по всему залу, вышла на середину зала. Мадам Манил, явно не предвидевшая такого исхода событий, оторопела. — Ну короче, у нас на Земле танцуют в основном так, — она встала солдатиком, подняла одну руку и принялась сгибать колени, выкидывая кулак над головой. — Можно еще головой крутить и задницей, типа дохуя сексуалка. С вариациями. Можно руки поменять, или сразу двумя двигать. Но она не успела показать, потому что преподавательница очнулась, и выражение ее лица говорило о том, что культура Земли ей была неинтересна. — Блум, вернитесь немедленно на свое место! — воскликнула она, надуваясь, как жабка, и ТБ поджала губы. Эти несколько движений дались ей с трудом, а теперь оказалось, что зря. — Вы должны задуматься о своем непозволительном поведении, а не показывать свои выкрутасы! Двадцать штрафных плие в наказание за наглость! — Не буду, — ТБ сложила руки на груди. Она наверняка должна была просто с покорным видом послушаться. — Я же сказала, что сейчас прям здесь сдохну, если еще раз наклонюсь, ты чем слушала? Мадам округлила глаза, открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова, и от станка резко отделилась Стелла. — Блум сегодня очень плохо себя чувствует, я отведу ее в медпункт, — она ловко подхватила ТБ под локоть, и та сморщилась от боли. Хватка была не сильная, но Стелла как будто схватилась за свежий синяк. — Да, ведите ее лечиться, пока эта бешенная тут все не сожгла, — фыркнула Амарил с заднего ряда, и ТБ ловко освободилась от руки растерявшейся Стеллы. Амарил косилась с насмешкой, пока она медленно и угрожающе дошаркала до нее, игнорируя десяток впившихся в нее взглядов других учениц. — Блум, не надо, — шепнула со своего места Флора, Муза закивала, Текна напряглась. — Повтори, — ТБ вскинула бровь, вставая к Амарил так близко, что могла бы при желании куснуть ее за нос. — Блум, вернитесь на место! Та мерзопакостно улыбнулась и сложила руки на груди, повторяя по слогам. — Бе-ше-ная. Когда ее голова с размаху влетела в зеркало, стекло взвизгнуло, но не треснуло. Хорошее стекло. А вот Амарил закричала, вцепившись в станок побелевшими пальцами, пока она била ее головой снова и снова, зажав в кулаке короткие рыжие волосы. — Ну давай, скажи еще раз, — попросила ТБ ласково, на мгновение останавливаясь и глядя в распахнутые в ужасе глаза. В классе тут же поднялся крик. — Блум! — Мисс Блум! Что это такое?! — Блум, хватит! Но ТБ еще несколько раз приложила рыжую суку об зеркало лицом, размазывая кровь из сломанного носа по его же отражению. — Блум, хватит! Что ты делаешь?! — Стелла схватила ее за одну руку, Муза за другую, и вместе они оттащили ее от верещавшей Амарил. Та трясла руками перед лицом, скосив глаза к съехавшему на бок носу, откуда струилась кровь. — М.м.м.м.м… — она хотела что-то сказать, но дрожащий подборок не давал закончить хоть одно членораздельное слово. Не то чтобы она вообще сейчас была способна на связные мысли. Ее лихорадочно мечущийся взгляд замер в зеркале, где при желании можно было сквозь размазанную кровь разглядеть неожиданную пластику, и ТБ чуть улыбнулась ей в отражении. — Она психованная! — она взвизгнула, оборачиваясь к ТБ, которую продолжали удерживать не менее испуганные Стелла с Музой. — Маньячка! Уберите ее от меня! — М-м-м, не нравится, когда отвечают, да? — спросила она с усмешкой. — Только над немощными можешь глумиться? Скажи еще что-нибудь, посмотрим, что будет. Ты же у нас из тех людей, что дразнят обезьян в зоопарке? Давай, просунь руку в клетку, посмеемся вместе. — Нет, Блум, не трогай ее! — Стелла дернула ее, и ТБ раздраженно прикрыла глаза. — Зачем ты так? — Мисс Блум, это возмутительно! — подскочила мадам, но ТБ только зыркнула в ее сторону, и та отпрыгнула на безопасное расстояние не хуже молодой козочки. Эта руки в клетку не совала. Вопила издалека. — Что вы себе позволяете! Вы покалечили ученицу! — До свадьбы заживет, — хмыкнула ТБ, пытаясь выдернуть руки у подруг. Муза со Стеллой смотрели на нее не менее испуганно, чем преподавательница и остальной класс. — Пустите. Я закончила с ней. Пока. — Немедленно отправляйтесь к директору! — мадам указала ей на дверь. — А вы, Ностурция, отведите Амарил к медфее и поскорее, пока она тут все не залила кровью! — Слышали? — ТБ обернулась на Стеллу. — Мне надо к директору, послушать душеспасительные речи. — Мы тебя проводим, — нахмурилась Муза, но мадам решительно затрясла головой. — Пусть идет одна и подумает над своим поведением! Это точно окажется в вашем личном деле! И что скажут родители этой девушки? — Ну да, мои-то или маглы или мертвецы на выбор, никто за меня не вступится, — ТБ откровенно веселилась над желанием этой трясущейся в страхе женщины напугать ее. — Пустите. Ее отпустили, но Стелла смотрела так, будто собиралась повязать ее прямо здесь и устроить допрос с пристратием. Нужно скорее вернуть Блум. За дверь она вышла, с сомнением глядя на руку, которой схватила Амарил за голову. В порыве яростного восторга она неосторожно проехалась костяшками по стеклу и сбила кожу. Саднило. Конечно, ни к какому директору она не собиралась, еще не хватало. Ей не было стыдно, да и какие-либо оправдания были бессмысленны, а слушать поучения она впринципе терпеть не могла. Чего она еще от Фарагонды дождется? Понимания? Ну конечно. Эти взрослые умеют только говорить умные слова, а когда доходит до дела, никогда не делают того, чему поучали других. Но дверь танцевального зала отворилась, не успела она завернуть за угол. — Блум, — Стелла сжала руки в кулаки, поворачивая на нее голову. — Блум, кабинет Фарагонды не в той стороне. — Ой, да ну нахуй. — Блум, нам нужно поговорить, — сказала она, напрягаясь всем телом, и начиная медленно приближаться. ТБ видела нервозность в ее походке. — Не помню, чтобы я просила об исповеди. — Блум. ТБ приподняла брови. — Блум, мне нужно, чтобы ты превратилась. — Чего? — мысли быстро-быстро принялись сменять друг друга. — Превратись. Пожалуйста, — повторила Стелла, продолжая приближаться, и ТБ поняла, что она на пороге того, чтобы убить лучшую подругу своего тела. Она пулей сорвалась с места. Ей нужно было только покинуть Алфею, а там в Магиксе ее могли искать сколько угодно. Она найдет Блум, и та пусть превращается на здоровье. Догадливая засранка. Кто только дает принцессам мозги, это просто нечестно, у них уже есть деньги и внешность. Превратись, ишь ты. По изменившей цвет базе ее легко было отличить от настоящей Блум, а она наверняка изменилась. Когда навстречу вышли Авалон с Палладиумом, ТБ поняла, что ее окружили. — Профессор, остановите ее! Это Темная Блум! Она никогда не думала, что будет чувствовать себя добычей. Авалон, который мгновенно все понял, поднял руки, приготовившись колдовать, и ТБ включила магическое зрение. Она использовала последние силы, чтобы зажать нити, за которые он взялся, чтобы не дать ему завершить заклинание. Нити задрожали, ее руки поглотили вибрацию, и Авалона с силой откинуло назад. Если бы она дала ему колдовать, это бы означало, что она попалась абсолютно и бесповоротно. Не того она уровня, чтобы драться с ним в открытую. Она бросилась к окну, замахиваясь, чтобы разбить его и вылететь, но забыла, что их было трое. Авалона она блокировала, Стелла была еще далеко. — Блум, остановитесь! — Палладиум, насколько уж он был быстрее человека, схватил ее за руки, заводя их за спину, и она принялась брыкаться, но куда там. Она уже израсходовала последние силы на то, чтобы убежать, потом отразить атаку Авалона… — Я так и знала, что у вас, блядских эльфов, нет чести! Нет уважения! Нет пива! — закричала она, пытаясь пнуть его в колено или повыше, желательно с летальным исходом, но профессор держал крепко, свзязывая еще и магией. Проиграла, я проиграла. По подбородку из носа уже струилась кровь, а место, где Палладиум держал ее, болело так, будто он резал ее без ножа. Она была очень слабой. — Как ты смогла вернуться и где Блум?! — Стелла подбежала к ней, хватая за ворот майки, и ТБ плаксиво сморщилась. Было так обидно, что у нее непроизвольно задрожали губы. Она еще никогда не плакала. — Что вы все пристали?! — спросила она срывающимся голосом. — Отстаньте! Просто оставьте меня в покое! Она просто хотела вернуть Блум и больше ничего. Почему им всем так нравится мешать ей? Ее проигнорировали. — Она что-то еще натворила? — кивнул подошедший Авалон, потирая плечо, которым прилетел в стену. — Разбила Амарил нос об зеркало, — Стелла закивала, и ТБ с кристалльной ясностью поняла, что они были заодно. Сговорились у нее за спиной. И когда только успели. — Нужно заставить ее превратиться, тогда мы поймем точно, Темная это Блум или нет, — Палладиум небрежно убрал ногу, на которую она хотела ему наступить. — Превращайся! — Стелла наставила на нее указательный палец, и ТБ отклонилась в противоположную сторону. — Стелла, ты чего? — она приложила все свои актерские отсутствующие способности, чтобы сделать обиженное лицо. Но особенно стараться не пришлось, было и правда обидно до слез. — Это же я! Зачем вы это делаете? — Ты не можешь быть Блум, Блум бы так не поступила, — она неуверено отступила, но Авалон, которому было не в пример больше лет, на наебку не купился. — Если превратитесь, значит, и правда Блум, а если отказываетесь, значит, нет. Зачем вы побежали? Ей было нечего ответить, и она молча пыхтела, глядя в сторону. Придумать ничего не получалось. — Нужно отвести ее в больницу, там двойника смогут изъять, — Авалон кивнул Палладиуму, и тот отпустил ее, но бежать ей не удалось, другая, более мощная магия тут же заключила ее в прозрачный магический шар. — Изъять?! — не сдержалась она, хватаясь за голову. Что будет с Блум, если меня не будет?! Хотят еще одного взрыва?! Да она не сможет даже вернуться обратно, когда подсознание схлопнется и поглотит ее без меня! Она не стала стучать по стенкам шара, умолять выпустить ее, обещать быть хорошей. Она для них захватчица. Плохая. Кровавое пятно на белой кофточке. — Вы не почувствуете, — зачем-то сказал Авалон, но она ему не поверила. Она — может и нет. Но Блум. Блум почувствует. Когда вернется. Когда будет снова одна, и ее будут жалеть и гладить по головке, когда она будет медленно выгорать изнутри, пока не сожжет или себя или всех вокруг. Она бросила тело, возвращаясь в подсознание стремительным рывком. Успеет ли она вернуть хост в тело до того, как менталист вмешается в естественное течение их сознаний, или нет? Уже было не важно, что ее рассекретили, она принимала риск оставить тело без сознания там снаружи, чтобы только выиграть себе время на поиски. Только вернув Блум она могла надеяться на лучший исход. Пока хост вне тела, они обе находились под ударом. Секция страхов встретила ее знакомым белесым туманом и нечленораздельными завываниями. След из фантиков она потеряла, а это означало, что поиск начинался заново. — Блу-у-ум… — Отвали, — грубо бросила она в огромный дневник с двойками огненный шар, и тот застонал громче, обиженно потряхивая загоревшимися страничками. Но ненадолго. — Блум… — Блу-у-ум. — Блу-у-у-ум… ТБ дернулась, когда страхи стали собираться вокруг нее. Вот поползла потекшая Фарагонда, протягивая капающие восковые руки, вот билась в предсмертных конвульсиях Ванесса, вот Майк в пожарной форме с черным от ожогов лицом. Окровавленный нож, табличка «сдается в аренду» на двери их магазина, горящий дом, мертвая невеста, маньяк с бензопилой, Даркар с растопыренными пальцами-кинжалами, полуголый скалящийся Валтор, призрак с вывернутой головой, перееханый машиной Кико, огромные волосатые пауки. Обычно они вели себя тихо, но тут принялись обступать ее, чувствуя, что сознание ослабело без основной личности. Тут Блум точно не было, но как теперь выбраться? Тело стало непослушным, как будто сделанное из камня, и ТБ не сразу догадалась, что это страх побежал по венам. Она думала, что не умеет бояться. — Не подходите! — она выставила вперед руку, но из ладони вырвалось только слабое пламя, а не выжигающий все на своем пути напалм. — Убирайтесь! Я вас не боюсь! Это была ложь. Она боялась. Боялась, что это конец. Что она не найдет Блум. Что ее сожрут здесь. Что Блум исчезнет. И они знали это. — Уходите! Прочь! Мы же на одной стороне! Я тоже хочу вернуть ее! Страхи так не считали, приближаясь с каждой секундой все стремительнее, и ТБ зажмурилась, когда балки из горящего дома полетели в нее. Когда спустя мгновение вытья и чавкания ничего не произошло, она неуверено открыла глаза. Ее укрывала черная подвижная стена, поглощая атаки других страхов. Она собиралась у ее ног, пузырилась и накатывала волнами, обретая форму и размер. Человек. Вязкая масса, похожая на жидкую резину, нахлынувшая откуда-то сзади, укрыла ее от бросившейся на ноги Фарагонды. Страхи заныли с новой силой, но принялись отползать прочь, когда сформировавшаяся фигура Ская заслонила ее собой. Они стонали и плевались, меняя облик, но не нападали, давая дорогу самому сильному страху. Сбывшемуся. Скай обернулся на нее, глядя с пронизывающим душу равнодушием, и кивнул в сторону, где заканчивалась секция. — Я тебя все равно ненавижу, — уточнила она, тыкая в него пальцем, но в холодных голубых глазах ничего не отражалось. Она рванула прочь из страхов, не оглядываясь, пока подсознание пускало ее, и выбежала на черную нечитаемую плоскость, как прихожая, но необъятнее. Вдалеке виднелся Колодец, а еще дальше он. Лимб. ТБ пробила дрожь, когда она представила, что если Блум дошла досюда… Что если она хотела погрузиться в ничто? Забыть все, раствориться в самой себе. Что она тогда будет делать? ТБ растерялась, не зная, куда броситься в первую очередь — к Колодцу или к лимбу, но когда она подбежала к лестнице вниз, на ступенях блестнул знакомый серебрянный фантик, и она чуть не заплакала от облегчения. Фантики валялись на каждой ступени, на каких-то по несколько. На этаже с воспоминаниями о Солярии аж семь штук. ТБ бежала вниз на всей скорости, но время сопротивлялось, замедляя ее все сильнее. Волосы уже давно не касались лица, развеваясь сзади, будто она бежала навстречу ветру. Она думала, что путь будет бесконечно долгим, но вот позади покупка платья, ссора с мамой, их первое знакомство в медпункте, и впереди показалась знакомая рыжая голова. Она сидела среди фантиков и еще неразвернутых конфет, поджав колени и опустив голову на грудь, держась рукой за арку воспоминания, и ТБ уже догадывалась, что она смотрит. — Блум! — она крикнула, но голос достиг ее только через несколько секунд, тоже с усилием прорываясь через временную аномалию. Она подняла голову, глядя заплаканными красными глазами, всхлипывая и утирая свободной рукой мокрое от слез лицо. — Блум, — она остановилась, глядя сверху. — Я знаю, — она всхлипнула. От долгих рыданий ее голос больше похож на хрип, а слова прерывались судорожными рваными вздохами. — Я дол…жна… Я должна пере… перестать. Я должна быть сильной, это ведь… Это ведь не конец жизни... Она снова захрипела, пытаясь подавить рыдание, и ТБ посмотрела в арку. Конечно, это было то воспоминание. Когда она снова стала номером два. Вот он тяжело поднимается на ноги, упираясь руками в колени. И как только смог, если в нем нет магического дара. Вот он морщится. Наверняка, это больно, вот так стоять, когда на тебя давит могущественное заклятие. Протягивает ей руку. Она наизусть помнила, что он тогда сказал. — Можешь отругать меня, я… я… я заслужила. Блум взяла ее за руку, вопросительно заглядывая в глаза. Ее грудь произвольно поднималась, как будто изнутри кто-то с силой бил по ребрам, и ТБ принялась тереть глаза. Она упала на колени, больно ударившись, но слезы и так текли по лицу, и она никак не могла привыкнуть к тому, что так плохо все видно, если плачешь. Лицо чешется, щекам горячо. Глупость какая. — ТБ? — Ты молодец, — она всхлипнула, обхватывая ее за шею. Всхлипывать в первый раз было странно. Резкий глоток воздуха после потряхивающего тело выдоха. — Ты такая молодец, — прошептала она, прижимая ее к себе, и Блум обхватила ее руками поверх. — Держалась до последнего. Никого не задела. А то нас бы точно посадили в тюрьму. Что бы мама на это сказала? Она засмеялась сквозь слезы, и дышать стало тяжелее, когда она не могла найти момент, чтобы вдохнуть между судорожным рыданием и истеричным смехом. — Он не имел права… Он не имел права так поступать с тобой. Блум посмотрела на нее широко распахнутыми глазами, а затем сморщилась, еще пытаясь держаться, но губы задрожали, и она издала сдавленный крик. С каждым разом у нее выходило все громче, пока наконец не получилось рыдать в голос, обнимая ТБ так крепко, что она могла бы задушить ее, но та и так уже забыла, как правильно дышать. — Я любила его, — прошептала она, содрагаясь от нового всхлипа. — Почему он так поступил со мной? Вот так, на глазах у всех? Ради этой… Этой… — Я не знаю. Не знаю, — прошептала ТБ, как никогда понимая, что она чувствует. — Ненавижу его. Блум на мгновение замерла, а затем шепотом повторила, закрывая глаза. — Ненавижу. Она нашла что-то новое, на смену слезам. ТБ растеряно вздохнула, а затем улыбнулась. — Правильно. Она положила ей голову на плечо и зажмурилась, давая волю чувствам. Себе.