Самовозгорание

Когда Блум открыла глаза, то первым, что она увидела, был белый потолок. Она оглянулась вокруг со сдержанным интересом. Большие чистые окна, кровать с наклонной спинкой, белое постельное белье и стеклянные двери в коридор. Очевидно, она была в больнице. В очень хорошей больнице. Только не было капельницы у кровати, мониторов сердечного ритма и кучи трубочек с лекарствами. Вместо этого у нее на руках красовались разнообразные метки, по пять на каждом запястье, и тяжелый золотой браслет с зеленым камнем. Она несколько секунд гипнотизировала его взглядом, но затем со вздохом откинула голову на подушку, закрывая глаза. Она позволила ТБ вернуть ее в тело почти сразу же, как кончились слезы. Кажется, она выплакалась на месяц вперед, если не больше. Ага, расскажи мне. «Рада снова слышать тебя вот так» — она устало улыбнулась про себя, чувствуя только, что она эмоционально вымотана. Как себя чувствуешь? ТБ спрашивала с волнением в голосе, и Блум прислушалась к себе. Ничего не болело, нигде не кололось, на вдохе безболезненно раскрывалась грудная клетка. Она прекрасно чувствовала каждую конечность и все пальцы. Чисто по ощущениям она была абсолютно здорова. Слава тебе господи. ТБ выдохнула с облегчением. «Так теперь ты объяснишь, к чему была такая спешка?» Она не то чтобы поняла, почему должна немедленно вернуться в сознание, просто наконец была морально к этому готова, а ТБ разве что не пинком ее оттуда выгнала. И это после того, как они так эмоционально сблизились. Блум не думала, что та вообще умеет плакать. Это было так неожиданно, но мило. Да, оказывается, умею. И мы не будем это обсуждать, ясно? Блум виновато пожала плечами, но ТБ погладила ее по волосам, и это ее утешило. Вот что нам действительно нужно обсудить — как быть дальше. «А что — дальше?» — она не слишком об этом думала. С пробуждения прошло не больше минуты, с ее способности говорить без всхлипов — не больше пяти. Для нее существовало только «сейчас», и мозг активно работал, чтобы существовать хотя бы в таком режиме. Во-первых, то, почему мы в больнице. Стелла спелась с Авалоном, и они отправили нас сюда, чтобы вылечить у тебя «меня». «Что?! — Блум чуть не подскочила в кровати, забывая, что она вообще-то в трауре по своей прежней жизни и не способна на проявление эмоций после опустошающей истерики. — Как вылечить?! Зачем?! Как они вообще поняли, что ты есть?!» Ну, когда ты ушла, я не то чтобы хорошо держала лицо, ну и… Вела себя немного асоциально. Теперь, когда Блум вернулась к роли основной личности, ТБ стало проще следить за собственным моральным обликом, ориентируясь на эмоциональную реакцию хоста. «И что… что ты сделала?» — Блум затаила дыхание, и ТБ показалось, что она слышит предвкушение. Ты чего радуешься? А если бы я кого-нибудь убила? «Тогда я сейчас лежала бы в тюремной больнице» — Блум фыркнула, и тут же устало расслабилась, чувствуя, как начинает болеть уставший от энергозатратной эмоциональной активности разум. Она никак не могла нормально погрузиться в моральную усталость, накатывавшую все сильнее с момента, как она очнулась в реальности. Столько переживать… Ей нужен был отдых. От себя. А ТБ не давала. Не скажи, обычно лечат сначала так, а потом уже в тюрьму отправляют. Суда же не было. Так о чем я? «Тебе не удалось изобразить меня». Точно. В общем, из списка нехарактерных тебе действий я пошутила про мамку Палладиума… «Как?» — вклинилась Блум, пытаясь себе представить сначала ситуацию, затем реакцию профессора. Представить не получилось. Ну, я ругнулась вслух, он сделал мне замечание, и я сказала что-то типа «не про мамку твою ушастую вспомнила и ладно». Блум сделала над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Ей очень захотелось посмотреть, как выглядело лицо профессора в этот момент. Самая тихая ученица в классе вертит его на хую — спешите видеть. Ну, в общем потом я сказала, что мне здесь надоело, и ушла с урока. «Ага». Потом меня нашел Авалон, когда я искала тебя. Блум кольнула вина, за то что ТБ так испереживалась из-за нее, что даже ругаться не стала. Ты не виновата, это я не доглядела за тобой. Моя основная роль была в том, что тебе стало лучше, а случилось… то, что случилось. Они обе на короткое время замолчали, думая каждая о своем. Ты пока не хочешь поговорить про бал? «Нет, пока нет. Пожалуйста». Ладно. Тогда не будем. «Спасибо». ТБ стала с ней такой заботливой, что у Блум сжалось сердце. Так, значит, меня нашел Авалон, мы поговорили… Ну, как смогли, так и поговорили, он требовал, чтобы я ехала лечиться, типа, выплеск в нашем возрасте — это уже клиника, ну я и послала его. А он, гад, о чем-то явно догадался. Заметил, что мы по разному к нему обращаемся. Засранец. «А, да. Я хотела тебе сказать, чтобы ты как-то в образе оставалась, когда говоришь от моего лица, а то он мог подумать, что у меня раздвоение личности… Ну, видимо, поздно уже». Да, поздно. Они со Стеллой и Палладиумом вычислили меня, уж не знаю, кто был источником догадки, но меня повязали и потащили сюда. И так как я все еще здесь, то либо от меня нет лекарства, либо мозгоправ еще не приходил… Стоило ей договорить, как в коридоре послышался гул голосов, а затем мимо прозрачной стены прошли двое врачей, по крайней мере они выглядели как врачи, а следом семенила Стелла. Блум зажмурилась, пока ее не заметили. Вот, блять, — прошипела ТБ, вспоминая свой богатый матерный запас, когда дверь в палату толкнули, и характерный шум шагов сообщил им, что все трое оказались внутри. — Так. Все было как в тумане, ты ничего не помнишь. Если что, я подскажу. «А, ладно». — Мисс Блум? Мы знаем, что вы пришли в сознание, — раздался голос совсем рядом, и она нехотя открыла глаза. Одной было хорошо. — Здравствуйте, — она сложила руки на животе и выжидающе посмотрела на врачей. Униформа у них немного отличалась. Один, высокий худой мужчина, еще с виду довольно молодой, был в фиолетовой, а его пожилой спутник в синей. Крой у них был одинаковый — как у врачей на Земле, и на груди у каждого бейджик с именем. Целитель Харви и целитель Цигустус. «Магиксовое имя» — подумала Блум, разглядывая пожилого врача. — Здравствуйте, меня зовут целитель Цигустус, я куратор отделения интенсивной терапии, где вы сейчас находитесь, это целитель Харви, он наш штатный менталист. Как вы себя чувствуете? — Неплохо, — ответила она сухо, поглядывая на Стеллу, робко пристроившуюся у тех за спинами. — А что я здесь делаю? — Ты не помнишь? — Стелла вытянула шею, поглядывая на нее с беспокойством, и Цигустус отвернул верхний лист планшета, который держал в руках. — Вы поступили с множественными внутренними повреждениями, ваша подруга и преподаватель привезли вас в клинику из Алфеи. Первым делом мы погрузили вас в лечебный стазис, чтобы вашему здоровью не был нанесен критический ущерб до того, как мы займемся диагностикой основной жалобы, — он посмотрел на нее, ожидая какой-то реакции, но Блум только зыркнула исподлобья. Ей хотелось, чтобы он сократил вводную часть. Люди раздражали. — Мисс Стелла сообщила нам, что подозревала у вас наличие «ментального паразита», как она сама выразилась. Но так как такого заболевания официально нигде не зарегистрировано, мы предположили насильственное ментальное изменение, то есть, ментальную закладку, — продолжил целитель, кажется, догадавшись о ее желании. — Со слов мисс Стеллы, вы уже смогли побороть ее самостоятельно раньше, и сейчас переживаете неожиданный рецидив. — Темная Блум вернулась, — шепнула ей Стелла, расшифровывая слова врача, и Блум приподняла брови. — Вы не реагировали на внешние раздражители и не приходили в сознание в течение часа, — Цигустус перелистнул следующую страницу. — Ваше состояние в данный момент стабильно, мы поставили несколько исцеляющих меток на общее заживление и поддержание жизнедеятельности, но никаких ментальных отклонений у вас выявлено не было. ТБ, сидевшая все это время тихо, вздохнула так громко, что Блум вздрогнула. О как. «То есть, тебя не нашли?» То есть, нет. — Она вернется! — Стелла заволновалась, но целители не стали ей отвечать. Очевидно, этот разговор происходил у них не впервые. — Это точно была она! — Можно вашу руку? — попросил целитель Харви, но Блум не спешила исполнить его просьбу. — Нужно убедиться, что после вашего возвращения в сознание, закладка не активировалась снова. Если она есть, то пока ваш мозг активен, мы ее обнаружим. Чего? «Они думают, что ты заклинание, изменяющее личность, которое активируется, когда я буду в сознании, и тогда они смогут его найти». Эм. Ладно. Удачи им, че. — Блум, делай, что говорит целитель, — зашептала Стелла, и целитель Цигустус чуть отдвинулся, давая ей место, чтобы она не шипела из-за его плеча. — Это небольно, — сказал Харви ровным тоном, как ребенку, который не хочет делать укол, но Блум не боялась, что будет больно. Она боялась, что ТБ найдут. Не волнуйся, если не нашли раньше, то и сейчас не найдут. Она послушалась, вытягивая правую руку, и целитель Харви взял ее пальцами за запястье, чуть ниже меток. Его руки засветились фиолетовым, как у Дарси, он повел глазами вправо, затем влево, как будто видел то, чего не могли увидеть остальные, и отпустил ее. — Как и раньше никаких следов ментального вмешательства не обнаружено, — сказал он, оборачиваясь к Стелле, и она принялась нервно кусать губы. — Вы уверены, что ваша подруга вела себя несвойственным себе образом? — Конечно, уверена! — воскликнула Стелла, но под спокойным немигающим взглядом менталиста стушевалась. — Блум никогда никому не грубила из учителей, и… не дралась. Блум округлила глаза. «Ты с кем-то подралась?» Ну. Не совсем… Разбила Амарил лицо об зеркало в танцевальном зале. «Что?!» — Человек способен прятать многие черты своего характера даже от лучших друзей, — тем же ровным тоном сказал целитель Харви Стелле, и пока та не успела возмутиться, добавил. — Кроме того, многие люди совершают несвойственные им вещи под воздействием сильного стресса. Вы переживали сильный стресс в последнее время? Это было ей, и Блум устало закрыла глаза. Она не хотела пока вспоминать это. Вспоминать о нем. Сердце отозвалось глухой болью, но кажется она и правда выплакала все, что могла, и теперь воспоминания открывались в необъятные поля нездорового механического равнодушия. — Я рассталась с парнем, — сказала она, не открывая глаз, старательно спокойным голосом. Заболело сильнее, и она не знала, чем себя успокоить, когда не могла заплакать. Не сдерживайся! Это не что-то будничное, знаешь ли, ты имеешь право злиться! Разозлись! Разрешение было дано, и Блум с чистой совестью поджала губы. — Он меня бросил. Она удивилась, как легко это у нее вышло. Выпущенная из закоулков сознания злость притупила боль, и Блум решила добавить сверху. — Козел. Охо-хо, какие мы грубые, вы только посмотрите, что за страшные оскорбления! «Не дразнись, это мой первый раз». Ох, ну ладно, раз это твой «первый раз». ТБ тоже сразу же стала больше похожа на себя. Зато Стелла вся сжалась, указывая на нее пальцем. — Вот она опять! Это точно Темная Блум! Блум, которая темной пока себя не считала, надула губы. — Гнев — одна из стадий принятия после окончания конфликтных отношений, — сказал целитель Харви неожиданно для всех, взяв Блум за руку снова. — Можете повторить? Я подтвержу, что это ваши эмоции, а не навязанные чьей-то магией. — А… Э… — Блум растерялась, не зная, что и ответить, растеряв весь настрой. — Ну… Ну я… У Диаспро был тот кулон. — Ненавижу! — она сжала кулаки, и целитель удовлетворенно кивнул, оборачиваясь к растерянной Стелле. — Они настоящие. Возможно, вашей подруге нужна терапия или проработка накопившихся негативных эмоций, но не менталист. Благодарю вас. Он отпустил ее руку, кивнул целителю Цигустусу, и вышел. — Но как же? Но она же! — Стелла замахала руками, забыв все слова, и Цигустус вздохнул. — В любом случае, Блум, медицинская помощь вам больше не нужна. Ваше тело в прекрасном состоянии, ваше здоровье полностью восстановлено, мы вас выписываем. Можете уже сегодня возвращаться в школу. «Ой, да ну на». Да ну нахуй. Правильно говорить «да ну нахуй». «Подожди, я еще не на том уровне». — Надеюсь больше вас здесь никогда не увидеть, — целитель пакостливо и совсем не по возрасту широко улыбнулся, очевидно, озвучив свою фирменную шутку, Блум ответила ему растерянной рефлекторной улыбкой. Он снял у нее с руки золотой браслет, камень на котором тут же стал серым, и тоже покинул палату. Они остались со Стеллой вдвоем. «Ты Стелле ничего плохого не сказала?» Вроде нет. Я хотела ее убить на мгновение, но как видишь, она цела. «Вот спасибо». — Привет, — Блум протянула Стелле руку, и коснулась ее пальцев своими. — Привет… — отозвалась она рассеяно, и Блум подперла щеку рукой. — Ты не рада меня видеть? — она сделала умильную моську, но Стелла вдруг прижала руку ко рту, и Блум поняла, что та едва сдерживает панику. Ой. — Я думала… Я думала… Я думала, что это Темная Блум вернулась… А это была ты… А я всех уже переполошила, — Стелла нащупала рукой край кровати и пристроилась у нее в ногах. — Извини, — Блум откинула одеяло и потянулась обнять ее. — Что напугала. — Ты и правда… Сама? Ну, Амарил. — Эм… Ну как бы… Блум вздохнула, думая, что ответить, а затем вспомнила, что у нее есть карающая длань, которая совсем забыла о своих обязанностях. «ТБ, давай, порешай». Ну уж нет! Блум удивленно захлопала ресницами. «Как, нет?» Не дождешься больше! Я за тебя теперь даже моргать не стану! Знаешь, откуда у нас эти внутренние множественные повреждения?! Это ты ушла в глубокую отрицаловку! А тело начало отторгать меня! Вот почему у тебя кровь шла из носа! И почему ты кашляла и чувствовала усталость! И почему магия становилась все слабее! Потому что я заняла твое место! Я всего лишь проекция твоих негативных эмоций, а не полноценная личность, как ты! Ты — хост! И без хоста внутри тело умирало! Чем больше я выполняла твоих обязанностей и чем больше заменяла тебя, тем сильнее были повреждения! Когда я выпадала из реальности после колдовства — это был пик нашего разделения! Магия — концентрат твоих воли и эмоций, и чем больше за них отвечала я, тем хуже становилось! Когда ты исчезла на балу, решив, что мир без тебя настолько очистится, что блядские дельфины вернутся в океан, я чуть не умерла! И не вернись ты обратно, очень скоро нас бы хоронили в закрытом гробу! Она глубоко вздохнула после яростного монолога. «И-извини». Хорош извиняться! Я тебе это не для того рассказала, чтобы ты устыдилась! А для того, чтобы сделала выводы! Отныне я буду тебя наставлять только словами! Намек понят? «А… А… А как я буду с кем-то спорить?» Сама. «А колдовать настоящие взрослые заклинания?!» Сама. «А магическое зрение включать?!» САМА. Блум вцепилась в Стеллу, как в спасательный круг, и та охнула, обнимая ее. Земля начинала уходить из-под ног, как будто она тоже больше не собиралась давать Блум по себе ходить. Все сама. Не драматизируй. Можешь начать возращаться в мир нестабильных социальных взаимодействий уже сейчас. Так сказать с первого уровня — Стелла тебе точно ничего не сделает. Кстати, она все еще ждет ответа. «И что сказать?!» — Блум мысленно схватилась за голову. Ну, я тебе подскажу, пока не освоишься. Начни с того, что сказала бы ты сама. — Стелла, — Блум сглотнула, предчувствуя ссору. Та подняла на нее глаза. — Мне жаль, что я так решила поступить с Амарил. Я не очень хорошо это помню, но думаю, это было не очень красиво с моей стороны. — Знаешь, когда ты ее несколько раз башкой долбанула, красивым это было не назвать, — иронично заметила Стелла, и у Блум душа в пятки ушла. Они ссорятся.

cсорится = плохо.

Так, теперь повторяй за мной. Я ее оприходовала, так что я буду оправдываться. Но через тебя. Давай. — Я признаю, что так делать было нельзя, но ни о чем не жалею, — пробубунила Блум механически, повторяя за ТБ, не в силах даже представить, что Стелла ей на такое ответит. Спасало только то, что обнимаясь, она не видела ее лица. — Я больше не буду так делать, и в следующий раз решу проблему без рукоприкладства… Постараюсь. — Хах, — та вдруг усмехнулась ей в плечо. — Я бы на самом деле тоже этой твари лицемерной прописала разочек. Как она смеет говорить о том, чего не знает! Я бы посмотрела на нее в твоей ситуации! Что бы она там устроила?! Кровавую резню? Ты даже никого не задела, как она смеет! «А что она сказала?» Что ты… мы бешеные, и нас нужно лечить. Шлюз в душу снова открылся, с мерзким свистом затягивая в пустоту бессознательного все живое, что еще в ней оставалось.

Опасная.

Она. Опасная.

Убийца. Сто-о-о-о-оп, стоп-стоп-стоп-стоп! Выдохни. Закрой глаза. Открой. Успокойся. Блум судорожно вдохнула, зажмурившись. Продолжаем разговор. — Но у тебя теперь наверняка будут из-за этого проблемы, — Стелла отстранилась, и заметила, что она едва дышит. — Ты как? Я… Прости, я не знала, что ты можешь быть и такой тоже… Ты ведь такой маленький безобидный цветочек, настоящая Блум! И тут вот это… — Я тоже от себя не ожидала. — Целитель сказал, что выплеск у тебя мог произойти из-за накопившегося подавленного гнева, — Стелла взяла ее за руки, грустно глядя куда-то сквозь матрас. — Я не знала, что у тебя что-то накапливается. Ну в таких количествах, чтобы выплеск произошел. Ага, еще бы ты знала, эта морда рыжая все прячет. — Это надо очень долго терпеть, — Стелла подняла на нее взгляд влажных глаз. — Не держи больше в себе, ладно? Это опасно. Для тебя в первую очередь. Такие вот мощные энергетические взрывы истощают тебя и физически и морально. Я хочу, чтобы ты мне больше доверяла. — Прости, — Блум прикрыла глаза, понимая, что все закончилось, и они даже не поссорились. Победа. Один ноль в пользу честности. — Это ведь я тебя в Магикс притащила, — Стелла понуро опустила голову и слабым голосом добавила. — И со Скаем тебя я познакомила. Скай. Нет. Она еще не готова. Не молчи. — Я сейчас не хочу об этом говорить, — выдавила Блум через силу, подпинываемая ТБ. — Но это точно не твоя вина. Я тоже повелась, как влюбленная дура. — Ты не дура! — Стелла, обиженно поджав губы, заглянула ей в глаза. — То, что с ним случилось… Это… Это просто ненормально! Он наверняка заколдован! Как папа! Блум сморгнула, пробуя эту мысль на вкус, но светлая сладкая надежда, которая должна была озарить ее, показалась дешевой гадостью со дна новогоднего подарка — красивая обертка, но не зря же никто не хочет ее есть. Если это неправда, и все это его собственное решение, а она сейчас обнадежит себя какой-то магической хуевертью… Она не переживет такого разочарования снова. Она больше не хотела ни во что верить. — Может быть и так… — пробормотала она против своей воли, глядя как Стелле становится легче от ее слов, но были и недовольные. Эй! Это не то, что ты хотела сказать! «Я не хочу ее расстраивать». А я не хочу, чтобы ты расстраивалась! Ну-ка быстро! «Нет». Не спорь со мной! «Не буду говорить!» Я кому сказала!.. — Я не верю в это! — выпалила она, разозленная пререканиями с ТБ, и Стелла испуганно вздрогнула. Из-за выражения ее лица настроение у Блум испортилось еще сильнее. — Я не верю в то, что он заколдован! Он… Он… Он выбрал ее! У нее был этот кулон, рубин с золотой цепочкой, это ведь герб ее рода! Он у него… Я видела его еще до того… До того, как мы вернулись в Алфею! Он так подошел к ее платью, куда бы я его напялила?.. Для кого он был, если не для нее?! Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. Она сама не поверила, когда глаза стали влажными. В ней еще была вода, и она хотела выйти наружу. — Дурацкие, дурацкие слезы, — она принялась яростно тереть щеки, злясь на себя еще и за то, что снова разревелась, делая такие громкие заявления, что больше не будет. Аж целый месяц себе дала, и вот тебе. — Дурацкие. Полезайте обратно, вы совсем не помогаете! Но никто никуда обратно не полез, и она опять сидела красная, с опухшим носом и щеками. — Я надоела ему, и он нашел другую, получше. — Блум, — растеряно позвала ее Стелла, не зная, как ей помочь. — Которая не будет без конца реветь, а решит свои проблемы сама. Не будет приходить к нему только чтобы пожаловаться. Ты никогда ему не жаловалась. — Сильная, уверенная в себе девушка, настоящая будущая принцесса, а не плюшевый зайчик в короне, типа меня! Которая знает себе цену. Его родители ее одобрили, она нравится его маме, у них там какие-то общие важные дела, а меня только за ручку держать можно, и смотреть, чтобы не обидел никто, какая из меня королева?! — Блум, Скай просто не мог так поступить, даже несмотря на все, что ты сказала, пусть я и не знаю всего… То, что произошло с тобой, это ведь просто напросто извращенная жестокость! Скай не такой! — попыталась возразить Стелла, но Блум это только рассердило. Она никогда раньше не сердилась на Стеллу по-настоящему. — Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что он не такой?! — она даже утирать лицо перестала. Злые слезы катились по лицу, собираясь на подбородке. — Ты думала, что я тоже не такая! Что я не могу ударить, что не умею злиться! А что еще мы не знаем друг о друге? Почему ты так уверена, что он бы не смог? Я не знаю даже на что способна я сама, а ты говоришь о другом человеке! Она замолчала, пытаясь отдышаться. Сердце отдавалось пульсирующими толчками по всему телу. — Прости. Я не должна была тебе этого говорить. Стелла смотрела в сторону. Плохая. — Видишь, какая я… — А я разбила окно в старшей школе, — Стелла перебила ее с выражением вселенского раскаяния на лице. — Потому что мальчик, который мне нравился, позвал на выпускной не меня, а мою соседку по парте. — Ты это к чему? Но Стелла только грустно вздохнула. — Она еще ногу сломала перед самым балом, я тогда так обрадовалась, думала, она не пойдет. Вот это я понимаю открыла другую свою сторону. Я сейчас ей место Темной уступлю, если она еще и жвачки под парты клеила. Злодейка всея Магикса. «Да тихо ты» — мысленно фыркнула на нее Блум. — А она пошла, и этот мальчик все время за ней ухаживал с ее чертовой сломанной ногой. И мне так стыдно стало, как будто это я ей эту ногу сломала. Стелла вздохнула, и Блум пожала ее похолодевшие руки. — А я одноклассницу во втором классе укусила, — усмехнулась она, и Стелла хихикнула. — Чего ты смеешься, меня потом к психологу водили, а ее прививаться от бешенства. — А за что ты ее? — Стелле явно полегчало, и Блум полегчало следом. — Она хотела мне волосы отстричь, я ее за это пеналом шлепнула по голове. Она на меня сумкой замахнулась, ну я ее и укусила. — Видишь, какие мы плохие, — Стелла засмеялась. — А еще феи. Да ведьмам из Облачной Башни такие злодеяния и не снились! — Пф, а представь, если мы с тобой такие страшные, что тогда остальные Винкс? — Господи, что же тогда за душой у Фарагонды, если она учит таких монстров! — Даже представить себе не могу, — Блум выдохнула, успокаиваясь, и свесила ноги с кровати. — Будем собираться? На ней была больничная рубашка, которую нужно было переодеть, прежде чем выйти на улицу. — А да, вот твои вещи. В ванне она растрепала челку перед зеркалом, затем отвернулась от него, все еще стесняясь отражения, а потом замерла, как громом пораженная. «ТБ? ТБ, это что такое?» Она порывисто обернулась, не веря своим глазам и зеркалу. Где? «Что с волосами?!» А. Ну, их больше нет. Пришлось состричь. Там шпильки оплавились или типа. Можешь полюбоваться на них потом, я пакет в Алфее оставила. «И что мне теперь так ходить?» Она оттянула лицо руками, строя себе рожу. А мне кажется, что очень мило выглядит. А то с этим париком вечно какие-то проблемы. То помой, то причеши. «Ага, а вот это нечто вообще не надо ни мыть, ни причесывать? Оно же топорщится еще сильнее!» Она смочила пальцы в раковине и попыталась пригладить петухи на макушке, но вышло не очень. «Нет, раньше мне нравилось больше». Ну подожди. У тебя прежняя длина осталась ведь в превращении? Давай ты будешь с длинными в превращении, а я с короткими без? «Да я похожа на рыжего ежа! А так смотри, как хорошо? — она превратилась, и длинные рыжие кудри волшебным образом расыпались по плечам. — Такая вполне себе хорошенькая девушка. И щеки мои хомячьи не видно». Нет у тебя никаких… Эм. Блум непонимающе нахмурилась, а затем взглядом выцепила цвет топа. «ТБ?» А. «ТБ?!» А? «ЧТО ЭТО?!» Это база. Твоя. Ну или моя, теперь уже не поймешь. Блум оттянула ворот, глядя на переливающуюся ткань с пронизывающим до костей ужасом. Превращение было черным.