Самовозгорание

Что делать, что делать, что делать, что делать. Так, ну для начала успокойся. И отмени превращение, пока никто не увидел. Блум перестала кружить перед раковиной и испугано обернулась, но дверь была плотно закрыта. «Что это такое? Я умираю? Это конец! Меня поймают и сожгут! Ты сказала, база не меняется!!!» Да ты думаешь, я все знаю, что ли?! Не ори на меня! «Извини». Ладно, ори. Покорность мне твоя тоже не нужна. Но Блум только вцепилась в волосы. Когда они были такой длины, это было довольно неприятно — пальцы цеплялись за остатки волос, чтобы те не выскользнули из судорожно сжатого кулака. Они были слишком короткими, и из-за повышенных усилий натягивались до боли. Но эта боль помогла ей прийти в себя. «Нет, я уже всё» — она выдохнула и тут только заметила, что уже сняла больничную рубашку и теперь прижимает ее к голому телу. Блум тут же смутилась, но не слишом сильно — она и правда устала, и каждый новый эмоциональный всплеск был все слабее предыдущего. Она даже не стала слишком долго истерить из-за сменившего цвет превращения. Будь она в нормальном состоянии, устроила бы грандиозный водопад… Убери. «Что?» ТБ дернула руку с рубашкой. Убери и посмотри на себя прямо. Сколько можно стесняться собственного тела? «Что? Нет! Я же не извращенка какая-то!» Нет, не извращенка. Блум думала, что будет словесная битва, но ТБ ограничилась одной фразой, которая ее абсолютно обезоружила. Глядя в глаза собственному отражению, она медленно обвела взглядом свое лицо. Бестолковая рыжая челка, теперь топорщащаяся ершиком, обрамляла невысокий светлый лоб. У нее была чувствительная к солнцу розоватая кожа без веснушек — редкость при ее цвете волос, тонкий вздернутый нос, голубые глаза, которые раньше казались ей очень невыразительными и даже скорее серыми, чем голубыми, но в ярком белом свете больничной ванной она как никогда видела, какого они нежного оттенка. Щеки может были и не такие хомячьи, как ей казалось, просто немного по-детски пухлые, вроде даже выглядит неплохо, но из-за них у нее никогда не получалось выглядеть по-настоящему сердитой. Злой тем более. Или она никогда не пыталась выглядеть злой? Она нахмурила брови и опустила подобородок к груди, глядя на себя исподлобья. Чуть скривить губы, приподнять брови, может, показать клыки, хотя нет, не надо, так она похожа на бешеную собаку. Вышло довольно сердито. ТБ умела делать такое лицо без какой-либо подготовки. Значит, и так она тоже умеет? Это тоже она? Блум подняла голову, чуть улыбнулась и прикрыла глаза. Может, и не роковая соблазнительница, но весьма кокетливая девушка, которая не против познакомиться. Только не слишком близко. «Что еще я могу изобразить?» — спросила Блум мысленно, вытягивая шею, чтобы лучше видеть себя. О-о-о, мы еще много эмоций не пробовали. Презрение, обещание мучительной смерти, насмешку, неприкрытое злорадство, подлую улыбочку. Список большой, есть где разгуляться. Стоило расслабить лицо, как она тут же снова стала «обычной собой». Из-за бровей, которые по природе у нее росли чуть приподнятыми, и опущенных уголков губ она выглядела до ужаса безобидной с этими своими щечками и грустными собачьими глазами. Блум сделала маленький шаг назад, опускаясь взглядом ниже по шее, отмечая горбинки ключиц — они у нее были почти незаметны. Обнаженные плечи, которые не закрывала прижатая к груди рубашка, она рефлекторно поджимала, снова напоминая провинившегося ребенка. Блум глубоко вздохнула и на выдохе расслабилась. Плечи опустились. Оказалось, они у нее довольно пологие. Она и раньше замечала, но только не взглядом — лямки бюстгальтера подлым образом сползали вниз, если не затянуть потуже. Она чуть повернулась боком. Руки ей всегда казались толстыми. Когда она прижимала их к телу, плечо становилось шире, обвисая нетренированными складками кожи. К ладоням никаких вопросов не было, как и к пальцам — это была самая любимая ее часть, она замечала за собой, что может любоваться собственными кистями, пока рисует или как-то аристократично держит книгу, придавив сразу обе стороны разделенных страниц. Со вздохом она перевела взгляд на скрещенные руки, державшие рубашку. Дальше шла зона отчуждения — грудь, живот, упаси господь паховая область и бедра, выше шорт превращения она никогда не разглядывала. Самым страшным испытанием была примерка лифчика — это же надо раздеваться. А там… она. Ага, супер. Давай уже рожай. Блум отвела взгляд и опустила руки, комкающие светло-голубую ткань рубашки. Затем подняла на зеркало глаза.

Кошмар.

Сердце забилось чаще от ощущения неправильности происходящего. Она чувствовала себя так, будто стояла голой посреди оживленной городской площади, а не в комнате метр на два. Что она собралась здесь увидеть? Ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого? Так сорок два же. Грудь была вообще не такой, как рисовали аниматоры, даже не такой как показывали у красоток из фильмов. Где-то индустрия развлечения явно врала потребителю — это были точно не шарики с гелием, выпрыгивающие из выреза. Скорее заполненные водой, еще и не до конца, тяжелые и чувствительные.

Просто ужас.

От трения рубашки об тело соски напряглись, и Блум прикрыла глаза рукой, чувствуя не стоящее того возбуждение и отвращение одновременно. За свои реакции. Грудь не казалась ей потрясающе возбуждающей, все испуганные, прокатывающиеся по животу мурашки были вызваны знанием о запретности этой части тела.

Стыдно.

Спрятать.

Никому не показывать. Она растопырила пальцы. «И все-таки это я». Познакомились? — фыркнула ТБ, и Блум обижено хмыкнула. — Жду, когда решишься пожамкать. «Ты слишком многого от меня хочешь». Думаешь? «Дай привыкнуть хоть немного». У нее была талия, это можно было понять и по тому, как сидели футболки, но опять-таки она не была идеальной формы песочных часов. Этот переход был таким плавным, что визуально едва ли заметен, если не стараться его найти. Естественность фрустрировала. Положи руки на живот. Блум с затаенным ужасом, больше похожим на болезненное предвкушение, послушалась, но дальше команды не поступило, и спустя несколько мгновений она почувствовала, какая она здесь горячая. Голые руки и ноги начали подмерзать, прохлада шла от напольной плитки, но сухая мягкая кожа живота отдавалась в ладони жаром. «Ух ты». Ага, скажи спасибо процессу пищеварения. «Спасибо» — ответила Блум в том же тоне, отводя наконец глаза и отворачиваясь, чтобы переодеться. В животе затягивался знакомый постыдный узел. Она слишком много видела. Потом подрочишь, когда все обойдется, давай лучше решать, что делать дальше. «И что?» — с пробежавшим по спине холодком вернулось воспоминание о резкой смене цвета базы. Нам нужен тот, кто шарит за магию и превращения. Типа учителей. «Боже, только не учителя, такие вопросы точно не останутся в секрете» — поняла она с кристалльной ясностью, принимаясь натягивать белье. Ну да, Авалон точно нам таких вопросов не забудет. Палладиум туда же, Фарагонде вообще об этом знать не надо, Гризельда у Фарагонды под каблуком, Уизгисс там же… Нет, Алфея плохое место для исследований. Там нас не поймут. «Тогда… Тогда библиотека Солярии или Кристина, если повезет». А ведь да! — Блум? — Стелла осторожно, но решительно постучала, и та от неожиданности чуть не дрепнулась на пол, запутавшись в джинсовых штанинах. — Блум, ты в порядке? — Да, все в порядке, я почти все, — крикнула она через дверь, с пыхтением застегивая пуговицу на животе. «Неужели я так долго?» Нет, она просто думает, что ты повеситься собралась. «Что?! Ты пыталась повеситься?!» — Блум бросилась к зеркалу, ощупывая шею, но никаких следов не было. Ага, то-то я за тобой по всему подсознанию тащилась — помереть хотела. Нет, я ничего такого не делала. «А почему тогда она так думает?» Ну, когда я осталась одна, я же почти не рефлексировала по поводу бала, ты наедине с собой ревела, никому не стала докладывать, а от нас ожидали именно такой реакции. Представь: ты не плачешь, утешения не просишь, сидишь с каменным ебалом на кровати, а я на свой счет не обманываюсь, потом с урока уходишь с самой деловой миной. Не в твоем характере. Так что выводы были сделаны. «Ну да, больше похоже на запущенную депрессию» — Блум почесала голову, затем снова посмотрела на себя в зеркале. Тон кожи был таким чистым и ровным, что она уже с сомнением вспоминала, как вяло себя чувствовала в последние дни без метки тонуса. Ни следа слез. Кажется, даже синяки рассосались под глазами. Блум неуверенно сцепила руки в замок и потянулась, поднимая их над головой. Неожиданно эластичное тело отозвалось приятной судорогой, разгоняющей кровь по мышцам. Она была полна сил. Физических хотя бы. Нет. Не вспоминать. Она пока не может. Рана еще слишком свежа. Кусок сердца, который из нее вырвали, навсегда останется на Эраклионе, но пока будет проще не замечать, что его нет. Слишком больно. Она открыла дверь, и Стелла окинула ее взглядом. — Не собиралась я там убиться, — Блум хмыкнула, затем нахмурилась. Это вышло у нее так легко. Насмешливый тон доставлял. Опасно. А мне понравилось. Стелла же только вздохнула. — Пойдем? Перемещу тебя в Алфею сама, раз ты только выписалась. — Да ну, в Алфею, — Блум сморщилась, и Стелла приподняла брови. — Нечего там делать. — А куда тебя? — она сделала паузу, затем неуверенно предположила: — Домой? Ну, на Землю? От ее виноватого выражения лица Блум рассердилась. На себя. Конечно, Стелла думает, что она хочет на Землю, она же бежала плакаться маме в любой непонятной ситуации, когда не хватало сил жалеть себя самой. Но сейчас она будет искать решение. Она столько слез выплакала за свою жизнь, что можно было уже догадаться, что это не помогает. Если бы она тогда на первом курсе осталась в Алфее, а не побежала маме под крылышко, родители бы никогда не увидели, как ее позорным образом ловят Трикс. Подумать только, бросить настоящую волшебную школу магии из-за парня, с которым она пару раз на свидание сходила. Они даже еще не встречались тогда. Зато с каким удовольствием она обиделась. Череда воспоминаний, вспышкой пролетевшая перед глазами, отдалась в груди ноющей болью, но злость на глупую прошлую себя ослабила ее. Гнев определенно был неплохим анестетиком. — Нет, мама обычно ждет меня только к четырем. Блум посмотрела на настенные часы. — Но не думаю, что хочу к ней сегодня. Поехали к тебе? Но Стелла замялась, кусая губы. — Я с удовольствием возьму тебя с собой, Блум, — принялась она объяснять причину своей неуверенности. — Но я сейчас должна буду вернуться к королевским делам… И не смогу быть с тобой весь день. Я немного освободила график для… Ну, бала. Она явно не хочет упоминать о нем при тебе. «Ага». — Но сейчас мне нужно вернуться, я и так сегодня немного прогуляла из-за… ну, в общем, чтобы проверить, что у тебя все хорошо, — она принялась виновато накручивать прядь волос на палец, не произнося вслух заветное «из-за тебя я положила болт на дела государственной важности». «Хочу, чтобы она не волновалась за меня» — Блум почувствовала горечь вины за себя. Она мешала. Не гони хуйни, это было ее личное решение остаться, мы не истекали кровью и не умирали. «Но вдруг она подумала, что я обижусь на нее, если не найду рядом, когда проснусь. Я ведь прекрасно понимаю, как она занята и что должна справляться со своими обязанностями несмотря на возраст. Я не прошу ее быть моей нянькой». Вперед, объясни ей это сама, раз она тоже мысли не читает. Блум с самым понимающим видом своей самой печальной моськи осторожно обняла Стеллу, положив ей подбородок на плечо, и та неуверено повторила. — Ты очень стараешься, и я понимаю, что королевство сейчас находится на тебе. Со мной ничего не случится, если меня никто не будет развлекать, я уже совсем большая девочка. — Ах, ну ладно. Блум отстранилась, глядя Стелле в глаза. — Давай устроим коротенькие посиделки перед сном? Если у тебя будет время? Или я просто молча посижу у тебя в кабинете? Я по сути твоя свита, почему ты отгоняешь единственную фрейлину? Она быстро поняла, как с ней нужно разговаривать, и теперь была спокойна. Между ними ничего или почти ничего не изменилось. — О-о-о, — Стелла утерла уголок глаза и потрепала ее за щечку с умильным выражением лица. — Почему это ты вдруг меня утешаешь? Что это такое? Кто здесь действующий регент своего королевства, ты или я? А? Она засмеялась, и Блум почувствовала удовлетворение. Первый уровень был пройден. Молодец. — Конечно, давай посидим перед сном. И в кабинете тоже можешь устроиться, только мы тебя спрячем где-нибудь за шторкой, чтобы страждущие не задавали лишних вопросов, да? — Ага. Они без проблем вышли из больницы, и Стелла по ее же настоянию сама использовала телепорт сразу во дворец — у нее единственной был такой в условиях ЧП. Стоило Стелле основательно усесться за стол, а Блум с ТБ задуматься, как бы им так выловить Кристину, как дверь без стука распахнулась и желаемая фея оказалась в кабинете. — Высочество наконец-то вернулось, — та смерила ее укоряющим взглядом, затем заметила Блум. — Обана. Высочество, кому сказала гостей через портал не водить? Вот стража ее схватит, как не числящуюся в списках, кого винить будешь? То парня своего, то теперь огонька притащила. Отберу скипетр и запру в южной башне, так и знай. «Огонек» подскочил со стула в углу, не веря своему счастью. Попалась. — Я вообще на пять секунд, — сказала придворная фея, сердито перелистывая какие-то бумаги в руках, и Блум не стала лезть, пока та выполняла какое-то поручение. — Нужна твоя подпись здесь, здесь и здесь. Кристина положила бумаги на даже с виду дорогой дубовый стол, за которым Стелла терялась, таким массивным он был. Плохо сочетаясь с хрупкой девичьей фигуркой в купальном топике, он бы отлично подошел грузному суровому мужчине в возрасте, с пальцами, унизанными перстнями. К сожалению, единственный подходящий кандидат лежит без сознания в соседней комнате. Блум покосилась в ту сторону, и сражаясь с собственным желанием забыть обо всем, что не касалось ее напрямую, задумалась. Радиуса надо было расколдовывать. О господи, и куда тебя опять несет всех спасать? Хоть отдышись немного! Подумай хоть иногда сначала о себе! — Открылись новые мертвые зоны, населению на границе с Великим Отражением нужна поддержка, озеро вышло из берегов из-за дождя. Из-за него же запасы питьевой воды истощаются, озеро было основным источником, но сейчас уже стало таким грязным, что пить оттуда невозможно. Поливать посевы тоже скоро станет нечем, если не усилить меры, урожай может погибнуть. Кроме того, меры по уже наводненным территориям нужно усилить, западные графства Русалки и Дриады просят помощи, эвакуация не успевает за масштабом катастрофы. Нужно увеличить количество посылаемых магов. Стелла к удивлению и восхищению Блум просто так бумаги не подмахнула, а принялась читать, что Кристина ей подсунула. — Еще снаружи топчется маркиз Тихзан, — как бы невзначай добавила та, но Стелла только отмахнулась, не отрываясь от чтения. — Пусть нахуй пойдет, — буркнула она, щурясь, а затем принялась тереть глаза. — Я в рот ебала его проблемы с наследованием. Пусть у брата деньги клянчит, это он теперь глава рода. — Ага, так и передам, — Кристина сложила руки на груди и перевела взгляд на Блум. — Ну, а ты чего от меня опять хочешь? У Блум от удивления вытянулось лицо. — Так заметно? — она подошла ближе, и ТБ хмыкнула. — Не то слово, как будто ты меня сейчас съешь. — Эм, ну у меня вопрос по магии, — она сложила руки вместе, сомневаясь, что в такой суматохе Кристина уделит ей время, когда нужно спасать Солярию от потопа, вызваного темным дождем. Кристина смерила ее взглядом, затем зацепилась за фенечку у нее на руке. — Нет ну надо же какая ты везучая. У кого только выторговала заклинание? — она усмехнулась, и Блум почувствовала, что проницательность придворной феи начинает ее пугать. — Как ты поняла? — Заметила у высочества, — Кристина кивнула на Стеллу, и та дернулась, услышав обращение, но не поняв, зачем ее звали, вернулась к документам. — Она ее не снимает, а тайная канцелярия пока не жалуется, что принцесса пренебрегает защитой. Ну надо же, а эраклионскую цацку носить не стала. У Блум потеплело в груди, когда она заметила у Стеллы на руке желтый шнурок с жемчужинкой. — Тебе в этот раз такой же сложности вопрос решить нужно? — Кристина усмехнулась. — Не хочешь у того, кто сделал тебе узел, спросить? Авось, быстрее выйдет. «Только не у Авалона». Он слишком умный. — Я сейчас не могу у него спросить, — призналась она, оставляя условия туманными. Пусть думает, что он живет где-то на окраинах измерения. Ага, Драконий монах. Лотос у подножия храма истины. — На, — Стелла протянула Кристине стопку подписаных бумаг, и та кивнула Блум. — Сейчас даже есть приходится на бегу, так что можешь пойти со мной, а там разберемся. — Стелла, я пойду с Кристиной? — Блум обернулась на подругу, но та только страдальщицки сморщилась. — Ты думаешь, я тебе запретить могу? Конечно, иди, только вернись потом ко мне, — она сделала грустные глаза, и Блум улыбнулась. — И позовите Лилибэт! Мне срочно нужен секретарь… Они с Кристиной передали Лилибэт — сосредоточенной грузной даме в желтом платье личного служащего королевской семьи — что принцесса вернулась и хочет ее видеть, а сами направились к выходу из дворца. В главных воротах к замку стражники проводили Блум напряженными взглядами и даже направили в ее сторону какой-то синий камень в оправе, но на этом успокоились, благодаря Кристине, державшей ее за руку. Магия преображения распознавалась не в пример проще любой другой. Стоило им оказаться на улице, как Блум сощурилась, пряча глаза от мерзкой мутной мороси. Запах вокруг мокрого от дождя дворца стоял как на Андросе, но без соленого привкуса — просто протухшая вода. — Держись, мы перемещаемся, — Кристина сжала ее руку крепче, и Блум вздохнула как перед прыжком в воду. Выдыхала она уже посреди сельской местности. И дождь здесь поливал как безумный, Блум даже покачнулась от ударившего в спину потока. Кристина тут же повела над головой рукой, и над ними мигнул желтый полог, укрывший их от воды. На самом деле вокруг бушевала настоящая буря. Слабые деревья гнулись к самой земле, те, что были потолще, стояли без листьев — бешеный ветер сорвал их с веток. Бескрайние поля на горизонте этой возвышенной равнины были похожи на бушующие волны Андроса, легкая трава и культуры трепыхались под напором, то опадая, то разгибаясь, то переливаясь одной волной под безудержным воздушным потоком. — Что это такое?! — закричала Блум сквозь ревущий ветер. Он забирался ей под мокрую холодную футболку, играл с клешеными штанинами, взлетал вверх по ногам, забивался в уши. Она едва слышала сама себя, но Кристина порывисто обернулась, что-то крикнув и замахав в сторону рукой. Она указывала куда-то, но Блум ни черта не поняла и тоже обернулась. — Блять! Ветер унес слова далеко за спину. Кажется, эта срань называлась суперячейка. Огроменный, мать его, наэлектризованный грозовой смерч. Растянувшаяся по небу, извергающая молнии и дождь воронка поднималась высоко в небо, и Блум почувствовала восторженный трепет. Это было прекрасно в своей убийственной природной мощи. Вот за это я тебя и боюсь. Кристина снова принялась махать себе за спину, но Блум была слишком увлечена зрелищем. Ей показалось, что в грудь как будто стало помещаться больше воздуха, сердце забилось чаще, по рукам побежали импульсы электрических разрядов. Испытывала ли Сторми что-то похожее перед лицом родной стихии или тоже бежала прятаться? Блум сейчас могла думать только эту навязчивую мысль. Она боялась, нет, она была в животном ужасе, но этот ужас вызывал у нее в организме выплеск адреналиновых волн, бьющих в самую голову, не давая рационально смотреть на опасность. Ей нравилось. Адреналинозависимая наркоманка! Прямо как я! Они почему-то обе знали, что облако не причинит вреда. Не им. Кристине наконец надоело звать ее, и она плюнула на это дело, поднимаясь в воздух, и полетела прямо к грозовой воронке. Куда это она? Вместе с Кристиной исчез и щит от дождя, и Блум, отплевываясь от бьющей в лицо и нос воды, спешно наколдовала свой. Придворная фея уже была маленькой искрящейся точкой где-то там вдалеке, и Блум сощурилась. Она догадывалась, что ей не просто так туда надо, но понять, зачем конкретно, она не могла. Только если… Остановить грозу? Блум превратилась, сделав ставку на то, что Кристина никогда не слышала про Темную Блум, а значит, никому не настучит, и поднялась над землей, выискивая взглядом в той стороне какое-нибудь поселение или город. Стоило ей подняться достаточно высоко, как вдалеке показалось скопление домиков, а еще дальше… Ей показалось, что это море. Но море выглядело по другому, Блум жила в прибрежном городе всю свою жизнь, да и характерного морского запаха не было, пусть и на таком расстоянии. Это было огромное озеро. Великое Отражение, так говорила Кристина? Озеру такого размера очень подходило это название. «Надо помочь ей, — под раздраженный стон ТБ решила Блум, разворачиваясь к суперячейке. — Но неужели она единственный маг на всю эту область?» Вот и спросишь потом. Когда она нашла Кристину в воздухе, та замерла, без труда сопротивляясь ветру — сила крыльев феи энчантикса поражала, а вот Блум немного заносило. Конечно, учитывая, что такая вот воздушная вертельня легко разрушала дома и уносила машины до нескольких тонн, даже базовые крылышки нужно было погладить и сказать спасибо. Блум как никогда хотела сейчас, чтобы короткие волосы были и в превращении — рыжие кудри лезли в лицо. Руки Кристины светились, и Блум ухватила ее за запястье, чтобы присоединиться. Она не знала, что та хотела сделать, но знала, как можно было передать силы главному в конвергенции — их учили этому в прошлом году на одноименном уроке, который вела сама Фарагонда. Стоило ей закрыть глаза, сосредотачиваясь на передаче энергии, как ветер стал медленно утихать. Блум непонимающе открыла глаза, и успела заметить, как огромная грозовая воронка съеживается, всасываясь куда-то в тучу, откуда тянулся хобот смерча. Наконец, он совсем рассосался, а ветер перестал шуметь в ушах. Все еще шел сильный дождь, но сквозь его гул Блум смогла различить веселый смех Кристины и наигранно обиженное: — Да что ты за чудовище такое? — Я не чудовище, — Блум надулась, но память сама подкинула незнакомые видения: обоженная площадь, испуганные люди, чернильная копоть на выпуклых камнях главной дорожки, съежившиеся от огня кусты. «Что это?» — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, что это за место. Это дворец Эраклиона. После выплеска. Блум не поняла, а потом как поняла. Это были воспоминания ТБ, которые законным образом возвращались к Блум как к основной личности. «Это… Это я сделала? Когда?» Тогда. У нее перехватило духание и задрожали руки. «Я просто чудовище».

Чудовище.

Чудовище.

Чудовище.

А ну прекратила! ТБ влепила ей затрещину в своем любимом стиле по затылку. Тебя довели! «Нет, нет, я должна была держаться. Так не должно было случиться!» Еще хочешь получить? Блум зажмурилась в ожидании удара, но ее отвлекла Кристина. — Эй, ты там в порядке? — она откинула у нее с лица растрепанные волосы. — Не сошла еще с ума от своей шикарности? Такую силу и в одни руки, я бы чокнулась ее контролировать. Блум растеряно заморгала, и Кристина кивнула в сторону, где находился город. — Дождь нам не остановить, это отражение проблем с энергетической экологией, на которую мы не можем повлиять, но там остались люди, которым нужна помощь в такой ливень. Без тебя там не обойтись. И она полетела первая, ложась на крыло. Во-о-о-о-от. Тяжесть в груди отпустила, и Блум на выдохе полетела следом. Она еще может принести пользу. Не только уничтожать. Рот свой замолчи. Мы столько полезного сделали, что нам можно памятник в центре Магикса поставить. Трикс, Даркар, несколько террористов, травмы на поле боя у одноклассниц лечили, Ска-э-э-э-э… королевской особе спасли жизнь в Фонтане, Стеллу расколдовали. Целый список! «Ладно» — она слабо улыбнулась. Пока что пунктов применения Огня Дракона на благо было больше. Но вид пожарища угнетал. Да-да, на дорогу смотри. Город был затоплен. Хаотично расставленные с красными и оранжевыми плоскими крышами песочного цвета небольшие, но тесно кучкующиеся домики, какие бывают только в южных городах, ушли под воду. Она прибывала из озера, берега которого расширил дождь, поднимаясь вверх по холму. Те дома, что стояли на причале, были укрыты мутной темной водой почти до самой крыши, другие, на вершине холма, пока только начали мокнуть у фундамента. И в этот ужасный дождь между домами плавали яркие желтые лодки с эмблемой солнца на борту, перевозя выше тех, кто смог выбраться из затопленных домов. — Спасатели справятся с эвакуацией сами, а нам лучше согнать воду обратно, — Кристина указала Блум на широкую водную гладь, переливающуюся брызгами под хлесткими струями дождя. — Сможешь? — Да, — Блум кивнула, не зная, откуда в ней взялась такая уверенность. — Вот и молодец. Я займусь очисткой этой грязи, пока наше национальное достояние не забилось, как старая раковина. О дожде она не сказала ни слова, хотя Блум считала, что если прекратится он, то остановится и наводнение, и загрязнение водоема. Ну-ка знаешь что? Надо посмотреть, в чем вообще проблема. Только не вздумай сесть мне на шею, я делаю это сама в последний раз. ТБ завозилась, а затем Блум открылся вид на огромную энергетическую дыру в небе. Просто невозможно большую. Под эффектом магического зрения она могла видеть, как полотно нитей, едва надорванное на Андросе, и близко не стояло с этой прорехой в небе, откуда буквально «протекало». «Господи-боже» — она принялась крутить головой — дыра покрывала собой весь регион, отчего дождь и шел такой силы. Как же сильно источник был поврежден? Понятно, что мы далеко от дворца, поэтому ослабший источник не может дотянуться до сюда, и пока в столице раздражающая морось, здесь блядские грозовые бури, но чтобы настолько? «Это ужасно». Да не то слово. «Это надо исправить» — Блум посмотрела под ноги, где виднелись нити озера. Они тоже были блеклыми, совсем не такими, как те, где Блум могла хорошенько поколдовать. Испорченные. Дождь, вызванный нарушением работы источника измерения влиял на работу остальных нитей, и единственным способом остановить это было затянуть дыры. Блум полетела вверх к облакам, протягивая руки к дыре. Ты куда понеслась? Тебе что сказали делать? «Я могла срастить нити на Андросе, значит и здесь смогу» — ответила она, поднимаясь все выше, к облакам. Здесь было холодно, но дождь бил по щиту не так сильно, давая видимость. Да ты хоть знаешь, как это делается?! Нет, ну ты посмотри, лезет. «Я пожалела их, и они начали затягиваться… Значит, дело в моих эмоциях. Магия ведь состоит из воли и эмоций, Авалон так говорил. А Дафна сказала, что танцу для работы нужна искренность, значит, можно попробовать просто искренне чувствовать». И ты прям уверена, что сработает? Когда это ты у нас успела стать экспертом в магических науках? «Вчера». Блум наконец добралась до начала разрыва. Ниточки на концах искрились, и она потянула руку. «Жалость, да? Это я умею». Она вздохнула и повела рукой вглубь разрыва, как бы смахивая ниточки внутрь. Она не знала, откуда решила, что делает все правильно, но разрыв стал медленно тянуться за ее рукой. «Больше жалости». Не увлекайся. Но ей было достаточно вспомнить, как она жалела себя в подсознании, чтобы отвернуть кран нужного чувства. Нет. Не все она выплакала. Далеко не все. Но теперь она будет стараться. Она будет сильной еще немного. Только остановит бурю. И вернет превращению прежний цвет. А потом, когда никто не сможет увидеть, даст волю чувствам. Ниточки тянулись за ней охотно, питаясь ее скорбью. Ну вроде работает. Но Блум быстро заметила, что она еще не дошла до середины, как скорость затягиваяния уменьшилась. «В чем дело?» Она стала накручивать себя еще сильнее, но дело не двигалось с места. Может, другие эмоции нужны? Блум задумалась. «Ладно. У меня пока не очень получается, но попробуем другие». Она вспомнила, как Митси ускакала на фиолетовой свинье, пробуя на вкус полноценное злорадство, за которое Стелла корила себя в своем рассказе. Вкус был с горчинкой, но главное, что нити потянулись с большим усердием. Она затянула почти половину на злорадных мыслях, но то ли поводов было недостаточно, то ли она не умела в должной мере их смаковать, но и этот источник быстро иссяк. Так, попробуй теперь гнев. Блум послушно стала прокручивать в голове бал Стеллы, и ярость за то, как легко ее могли схватить и бросить в темницу, распространилась по телу болезненными, но стимулирующими уколами. ТБ была права, когда говорила, что ненависть сильнее страха и жалости. Ненависть наполняла ее силой. Но это оказалось неожиданно сложно, когда она спотыкалась на мыслях о том, как Кассандра в порыве слабости звала дочь. Как Трикс кололись друг об друга, но не распадались. О том, как должно быть страдала Дафна, когда ее схватили Ведьмы Прародительницы. У нее даже гнев пропорционально смешивался с жалостью. К своим и чужим. Не заслужили. Самым тяжелым оказалось ненавидеть его. У нее определенно получалось, но во время истерики в подсознании в голову хотя бы не лезло ничего, кроме черной обиды за себя. Сейчас душу резал звук его голоса, эхом отдающийся в ушах. Ее имя с его губ. Так, нет, ты его теперь ненавидишь. Как он посмел так называть ее, если никогда не хотел пройти с ней весь путь до конца. Боже, у тебя даже злость осознанная. Кошмар какой. «Прости». Им было слишком хорошо вместе. Ей было с ним хорошо. Она еще не дожалела себя. Для полноценной ярости еще рано. Еще рано. Она не хочет. Всей палитры все равно не хватило. Блум не понимала, что еще ей нужно представить, чтобы ниточки продолжали тянуться за ней. Радость? Такое кратковременное чувство… Хрупкое. Она стала представлять Стеллу, с которой они будут вечером что-нибудь вместе делать. Может, болтать о ерунде или смотреть модные журналы, может, просто лежать на огромной кровати принцессы, держась за руки. Еще она в конце концов снова окажется на Земле. Увидится с мамой и папой. Будет стоять за цветочной стойкой в магазине и смотреть, чтобы самые хитрые покупательницы не обрывали веточки у цветов. И у них будет семейный ужин, а потом завтрак, она будет есть хлопья, а не овсянку и… Блум с удивлением остановилась, глядя как энерегетическое полотно переливается, но не двигается ни в какую. Не верят. Они не верят ей. Она слишком старается. Переигрывает. Нужна настоящая. «Это всё. Все, что у меня было» — поняла Блум с усталостью. Между краями самых коротких нитей оставалось не больше метра, но она больше не могла. Она отдала все, что у нее было. Хватит. Спускайся. Очевидно, что дело не только в эмоциях. Нужно узнать о танце больше и тогда доделать. Блум послушалась, по инерции делая, что говорят. Она и не заметила, как дождь стих. Только редкая раздражающая морось, как во дворце, еще падала на плечи. Кристина и местные жители стояли, глядя на небо, и когда Блум спустилась, поняла, что они смотрели не на небо, а на нее. Город был успешно осушен, видимо придворная фея постаралась, пока она тужилась наверху. Как будто сильно помогла. Но Кристина медленно подлетела к ней и со странным выражением лица положила руку на плечо. — Спасибо. Блум отвлеклась от упаднических мыслей, с удивлением на нее глядя. — Не знаю, что ты сделала, но спасибо. Эти дожди вообще-то нельзя прекратить, наши ученые ищут способ замедлить рост мертвых зон, но ты ведь знаешь, что проблема в источнике Солярии? Если твоя магия способна на такое… То ты наша спасительница. Кристина смотрела серьезно, и Блум прониклась. Люди обступили их, без воды они совсем не боялись подходить. Какая-то девочка показала на нее пальцем, что-то спрашивая у матери, которая держала ее за руку. — Это феи, — услышала Блум краем уха. — Они нас спасли. Вау. Ей как будто ввели жизнь внутривенно. Полные восторга глаза ребенка. Чистейшее топливо для ее комплекса спасателя. — Я боюсь, что пока что это все, — она подняла руку, и ладонь тут же покрыли мелкие мутные капельки. — Все, что я могу. Блум посмотрела наверх. Может, если она сейчас вернется туда и подумает об этой девочке, пресловутой радости хватит на то, чтобы затянуть дыру полностью? Хватит, я тебе говорю. Это остается нам. Хочешь полностью выжать себя? А потом снова прятаться в подсознание убежишь. План — говно. Нам нужна техника, а не твои догадки. — Давай уберем мусор, который нанесла вода, и я помогу тебе с твоим делом, окей? — Кристина похлопала ее по плечу, привлекая внимание, и Блум на автомате кивнула. — Можешь начинать рассказывать. Они взлетели над городом, но не слишком высоко. Кристина повела рукой, и коряги, мелкие камни, разбитые горшки, упавшие с верхних этажей, мертвая неподвижная рыба, оставшаяся на земле с уходом воды, все поднялось в воздух сразу с целой улицы. — Эм, — Блум забыла, зачем полетела с ней, затем выцепила взглядом черные перчатки. — Вот. Она вытянула руки, тоже поднимая мусор с земли. — А, да, помню, оно было голубым, — Кристина без какого-то особого энтузиазма пощупала перчатку, оттягивая похожий на глянцевую кожу материал. — И что? — Мне нужно, чтобы оно вернулось к прежней форме. — Просто пожелай, — Кристина пожала плечами, и Блум застыла с открытым ртом. — Что? Ты думала, нужен шаман с бубном? — Нет, но… — она на мгновение забыла слова. — Но ведь превращение никогда не меняется, разве это нормально? — Ну что значит, никогда? Если ты этого не хочешь, то никогда, а как с олицетворением своей воли и магии, ты можешь делать с ним, что пожелаешь, — куча мусора собиралась все больше, а у Блум пропорционально увеличивались глаза. — Я вот, например, вообще не с таким энчантиксом впервые превратилась. Она провела рукой по бедру, затянутому в светлую ткань. — У меня был такой, драный, ядреный зеленый с малиновым — вырвиглазное сочетание, — Кристина хмыкнула. — Но это были мои любимые цвета, а еще у меня в школе был довольно радикальный стиль. Ну и как бы я такая неформалка устраивалась со своим безвкусным энчантиксом во дворец? Она посмотрела с таким видом, что было понятно — никак. — Мне отказали, сказали, что энчантикс для придворной феи — это ее униформа, и с такой вот красотой меня даже сарай охранять не возьмут. Тогда я и познакомилась с высочеством. Она не выглядела, как принцесса, я и не подумала, а она предложила мне помочь с разработкой образа, который подойдет для дворца. Потом уже нас представили официально, но я так и не смогла развидеть в ней деловую колбасу в очках и фиолетовом платьице, которая учила меня, как правильно одеваться и дефилировать к столу начальства. Я так и не научилась, кстати. Прелесть какая. Блум улыбнулась, представляя Стеллу по этому описанию. — В общем, просто представляешь себе что-то другое и получаешь результат. Ты что, никогда раньше не меняла его внешний вид? Так и ходишь с первого превращения, как есть? По-моему, она удивлена. Блум развела руками, и куча мусора разделилась на двое вслед за ними. — Ну да… — А как тогда это вышло? — Кристина кивнула на черные перчатки. — Оно… само? Я просто превратилась сегодня и… оно было таким, я испугалась. Кристина почесала подбородок. — Ну, такое могло случиться после сильного потрясения. Превращение в общем отражает твое внутреннее я, и если с ним что-то случилось, то и превращение могло измениться произвольно. — А, — это все объясняло. Потрясений за последний день хватало. Да и ТБ, ее противоположность, была в теле за главную долгое время. Я компенсация! — Я и не знала, что так можно, а девочки в школе при мне никогда не делали ничего похожего. «Хотя теперь я понимаю, почему у Музы хвостики и в превращении тоже отросли». Она кстати их отрезала обратно. «Что?!» — Ну конечно, они в школе не экспериментировали, — Кристина пожала плечами, как будто это было само собой разумеющееся. — Все феи превращаются до поступления, они давно продумали, как будут выглядеть. Такого, чтобы фея без превращения получила место в волшебной школе — это по пальцам пересчитать. Обычно, самые богатые дети измерения могут себе позволить тормозить в развитии, но пока фея впервые не превратится, у нее нет и половины той силы, что начинает хлестать с первым превращением — смысл вообще учить. — А… Ага, — Блум закончила с корягами, и Кристина отобрала у нее ее кучу левитацией и, разделив на городское и озерное, отправила органическую половину куда-то в сторону озера. Откуда пришло, туда пусть и возращается. — Давай, попробуй. Блум оттянула край топа и натужилась. Но превращение послушно окрасилось в другой цвет, стоило ей просто хорошенько об этом подумать. Да, паники и криков перед зеркалом не хватило, чтобы это случилось само, но сложного и правда ничего не было. — Вышло, — обрадовалась Блум, и Кристина кивнула. — И что, я могу придумать все, что угодно? Блум вдруг почувствовала, что веселенький голубой ей больше не нравится, раздражая своей неуместность яркостью. Черный был в самый раз к ее новому настроению. Только как перед девочками оправдываться, если она так покажется перед ними? — Все, на что хватит фантазии, — сделала та широкий взмах рукой, затем задумалась. — Но пока ты в школе, лучше держись в рамках приличий. То есть без эротических провокаций. Для такого есть специальные места. Если очень хочется, я потом покажу, где собираются ценители. Эхе-хе-хе-хе-хе. Блум не успела смутиться, потому что не успела понять о чем она — Кристина решительно схватила ее за руку. — Возвращаемся.