Самовозгорание

— Я закричу, — предупредила она с ледяным спокойствием, но Авалон с еще большим спокойствием махнул рукой, будто предлагая ей попробовать. — Если вам хочется. Но я думаю, что в наших общих интересах выяснить, что происходит. Он с независимым видом сел за учительский стол, магией придвигая стул из-за первой парты с другой стороны и жестом предлагая ей сесть. Ну ты посмотри на него. Хочет на понт взять. — А что происходит? — Блум осталась на месте, скрещивая руки на груди и глядя на него исподлобья. — Это я и пытаюсь выяснить. Не дождавшись, пока она пересядет, он закатил глаза, что было ему несвойственно, и взмахнул рукой. Блум взвизгнула, цепляясь за взлетевший стул. Тот, подчиняясь круговым движениям кисти профессора, пересек класс. Оказавшись напротив, она поджала губы. — Директор Фарагонда вызвала меня вчера в свой кабинет со словами, что я проявляю к вам, цитата, — он поднял руку с явным раздражением, — «неестественно повышенное для преподавателя внимание». И потребовала прекращения наших занятий. Как мне это понимать? — А что не понятно? — огрызнулась она, злясь на то, что он злится на нее. Хочет ответов, пусть к Фарагонде идет. Так и скажи ему. Но Блум постеснялась быть настолько грубой, за что и получила от ТБ тычок под ребро. — Вы странно себя ведете, — сказал Авалон вдруг, и Блум покосилась на него с подозрением. — Что сказал врач в больнице? Вы нашли Темную Блум? Очень хотелось съязвить, ответить что-то в духе «спроси в министерстве не твоих собачьих дел», но она понимала, что он уже загнал ее в ловушку тем, что заставил остаться с ним наедине. Даже если ради поддержания легенды она сейчас будет кричать и вырываться, то только сильнее испортит с ним отношения и даст почву новым слухам, а то и подставит Авалона. Вдруг его потребуют уволить просто по подозрению в связи с ученицей? А люди очень не любят думать своей головой, особенно когда «и так все ясно». Блум не хотела подставлять его просто из уважения. — Не было никакой Темной Блум, — она скрестила руки на груди, защищаясь, и Авалон вскинул брови, сцепив руки в замок и положив их на стол. — Это все я сделала. Стелла ошиблась, целители из больницы легко подтвердят. Она думала, что это собьет его с толку, но Авалон почему-то сощурился, совсем не собираясь извиниться и отпустить ее по своим делам, которые у нее вообще-то были. Давай загрызем его насмерть? Ну хотя бы куснем? «Нет, ТБ, мы не будем никого кусать». Тогда как хочешь с ним договаривайся, на этом мои полномочия всё. И она глухо заворчала где-то на периферии сознания. — Я так не думаю, — наконец ответил Авалон, и Блум чуть не забыла, о чем они вообще говорили. — Это были не вы. — Нет, я, — она раздраженно приподнялась на стуле. — Вы не знаете, на что я способна, у меня был плохой день, и я сорвалась. У меня был выплеск. — После которого вы говорили о себе в третьем лице, — Авалон закинул ногу на ногу, а Блум замерла в ожидании продолжения. — Мисс Стелла рассказала мне, что вы сказали королю Эрендеру, что «она» держалась от выплеска. Кто «она», Блум? Ой. Блум задрожала, пытаясь держать лицо, но получалось у нее откровенно плохо. Авалон же продолжал. — А потом в коридоре вы побежали, когда ваша подруга попросила вас всего лишь превратиться. Почему вы не превратились? У Блум по спине побежал холодок. Она была без понятия, что ответить, засранец подловил ее. — Вы испугались, когда я сказал, что двойника нужно изъять. Вы можете убедить мисс Стеллу в силу ваших теплых отношений, но я гораздо старше и оцениваю ваше поведения с точки взрослого рационального человека. И мой вывод — Темная Блум была. Он посмотрел на нее с превосходством, заметив замешательство во взгляде. Нахуй пусть идет. — Это все очень мило, но это не доказательства, — Блум с трудом справилась с голосом, но у него не было бумажки, на которой было бы написано «виновна». Никаких тестов, никаких экспертиз, только слова, а слова, она уже поняла, могут быть любыми. — Я просто была не в себе. И придумала себе альтер-эго защитника. А что, весьма похоже. «Не пугай меня, я не шизичка». Да ладно, а у кого в голове два голоса? Только не ты придумала, а Даркар. «Ой, ну передам ему с Валтором благодарственную открытку на тот свет». Но Авалон был иного мнения. Он поставил обе ноги на пол и доверительно наклонился к ней. ЛжеАвалону после этой улыбки Блум готова была выложить все, что угодно, но сейчас у нее был иммунитет. — Блум, — он протянул руку, чтобы взять ее за плечо, но она упрямо откинулась на спинку стула, чтобы он не смог дотянуться. — Блум, послушайте. Даркар был весьма ловок в том, чтобы создавать иллюзию полноценной личности. Вспомните, как хорошо ему удалось подделать меня. — К чему вы ведете? — она тряхнула головой, и рыжие пряди разметались по плечам. — Я знаю, что Темная Блум все еще внутри вас, — он сложил ладони лодочкой, и Блум, наверное, должна была расколоться в этот момент, но она знала, что это только его предположение. Верное, но предположение. Так просто ее не взять. — И я не знаю, что она вам сказала, чтобы вы не пошли к директору или ко мне, но она вам врет. Сам врун! — Она создание Даркара, Блум, она только говорит вам, что вы заодно! Но она всегда будет на своей стороне, она просто хочет занять ваше тело, она обманывает вас, вы не должны ей верить! Она скажет что угодно, чтобы вы оставили ее внутри! Блум сжала губы и отвернулась. Блум, ты же не веришь ему? Он это себе сам насочинял! — Возможно она и сейчас говорит с вами. Она наверняка скажет, что я говорю неправду. Самый догадливый нашелся?! Блум, не слушай его, он не знает всего! Я хочу, чтобы тебе стало лучше! — Блум, не слушайте ее, она просто шпион Даркара. Давайте придумаем вместе, как избавиться от нее. Я хочу, чтобы вам стало лучше. Носить в себе ментального паразита — это нездорóво! Сам паразит! — Блум. Блум! Блум на мгновение закрыла глаза, обдумывая все сказанное. Наверное, это был момент в ее сюжете, когда в третьем акте сценария герои должны были рассориться, «раскрытие лжеца», все дела, но Блум просто не могла согласиться с Авалоном. ТБ всегда была на ее стороне. Кроме, возможно, самого начала, когда была под прямым контролем Даркара. Но потом она никогда не делала того, что навредило бы ей. Она утешала ее, учила, защищала от других, отстаивала ее права, даже те, которые Блум тогда казалось, что ей не нужны. ТБ понимала ее лучше всех даже тогда, когда Блум сама себя не понимала. Они вместе плакали, вместе злились. Они были частью одного целого. Авалон видел только результат того, что Блум отказалась быть собой и скинула всю ответственность на ТБ, которая была способна на весьма яркий, но ограниченный диапазон эмоций. — Вы не понимаете, — она повернулась к нему. Они играли в «Мафию», и он пытался убедить мирного жителя Блум открыть карту мафии ТБ. Но шутка была в том, что они обе были мафией, а вот какая карта досталась ему, еще вопрос. Маньяк тоже играет за себя. — Вы не понимаете, у нас все не так, она мне помогает, — Блум решила открыть ему несколько нюансов. Было видно, что идею свою он не оставит, так что нужно было просто убедить его в том, что ТБ пусть и существует, но не ей во вред, чтобы он кому-нибудь не донес. — Она не враг, она часть меня. — Она убедила вас в этом, чтобы вы не воспротивились! — возразил Авалон, и ТБ зарычала громче. — Нет, это правда! Она не самая миролюбивая часть меня, но она делает только то, что поможет мне! — Она ударила вашу подругу! — Она мне не подруга! — Блум вскочила, ударив ладонями по столу. — Она заносчивая рожа, которая решила поглумиться надо мной после всего, что случилось на балу! ТБ просто защищала меня! — ТБ? — Авалон болезненно скривился. — Вы дали ей кличку? Она просто манипулирует вами, Блум! Разве вы не видите, что тоже становитесь, как она? Вы защищаете ее поступки! Что дальше? Даркар тоже просто «защищался»? — Да! — Блум не смогла ответить по-другому, ведь в корне своем это было правдой. — Он тоже! Но это не отменяет того, что он жестокий бесчестный психопат, заслуживший своей участи! А ТБ действует только в моих интересах! Без нее я бы уже давно что-нибудь сотворила… эдакое. Блум сжала кулаки, продолжая нависать над Авалоном с самым серьезным выражением лица, какое у нее только было, но он снова не проникся, глядя на нее, как на жертву лабораторных опытов. Да, она была жертвой лабораторных опытов, только смотреть так не надо. — Блум, — он снова позвал ее по имени, и она дернулась, услышав по голосу, что он снова попытается переубедить ее. — Вы ошибаетесь. Она темная сущность, она не заслуживает доверия. А ты прям белый и пушистый. Просто болеешь. — А вы то есть заслуживаете? — из солидарности взвилась она, и Авалон отпрянул, вжимаясь в кресло, так близко она оказалась, перевешиваясь через стол. — Откуда мне знать, что вы на моей стороне? Может, вы тоже просто клон? М? Кто знает, вдруг он выжил, а настоящему профессору кишки выпустил? Конечно, она знала, что ТБ расправилась с клоном, но Авалон-то этого не знал. Пусть подумает. Он широко распахнул глаза, пораженный ее заявлением. — Нет, Блум, я настоящий… — А чем докажете? — она могла быть упертой до глупости, когда хотела. — Где доказательства? Я целый год верила человеку с таким же лицом и таким же поведением, где гарантия, что вы точно так же не поймаете меня в шарик, а потом не отнесете остаткам своего повелителя? Что, если в вас сейчас говорит желание мести за Даркара? Он просто стер вам воспоминания о себе, чтобы Фарагонда второй раз не раскусила его шпиона. Даркар же не просто так Феникс, вдруг он снова воскреснет, а до того запрятал себе помощника? Почему в этой ситуации я должна доверять вам, а не себе? Авалон открыл рот, но так ничего и не произнес, глядя куда-то сквозь нее, а затем медленно опустил голову на руки. — Я пошутила, — буркнула Блум, плюхаясь на свой стул, когда Авалон невидящим взглядом гипнотизировал стол несколько долгих мгновений, за которые она успела остыть. — Клон был уничтожен Темной Блум. Авалон медленно поднял на нее взгляд, и Блум показалось, что там плескалась вселенская усталость. — Ну извините, вы меня рассердили, — она пожала плечами и сцепила руки на колене закинутой на бедро ноги. Не заслужил извинений. — Я понял, — Авалон провел рукой по лицу и зачесал волосы на затылок. — А вы пугающая в таком состоянии. — Мы все выяснили? — спросила Блум сердито. — Я не уверен, — он вздохнул, откидываясь на спину. — Ни слова про Темную Блум, — она угрожающе ткнула в него пальцем. — Никто мне не поможет с этим, кроме меня самой, не вздумайте пугать моих друзей. — Нет, я не об этом, тут я все понял, — он отмахнулся. — Хотя все еще не до конца согласен. Блум предупреждающе нахмурилась, но Авалон только поднял руки, намекая, что он с этим закончил. — Что это было вчера после занятия? И почему директор вдруг озаботилась нашими отношениями? Блум вдруг смутилась. Всплыла вина за свое поведение. Рассказать или не рассказать? Он полезный. И он не может быть на стороне Валтора, иначе блондинчик не воспротивился бы нашим занятиям. «И профессор бы точно не дал мне защиту от его слежения» — поняла она, и посмотрела на Авалона, дожидающегося ее ответа. — Кое-кому не нравились наши тренировки, и он велел родителям одной из учениц прекратить их через директора. Мы сделали вид, что повелись. — Мы, это кто? — с недоверчивой интонацией спросил он. Нет, ты посмотри, на меня думает. — Мы с Фарагондой, — Блум захотелось показать ему язык. — Директор решила, что посвящать вас не нужно, а я рожей не вышла, командовать ей. — И вы решили разыграть меня? — Авалон фыркнул. — Что значит разыграть? — Блум всплеснула руками. — На кону была жизнь целой семьи. Мы не можем сейчас тренироваться, у Валтора есть кто-то в Алфее. И между прочим, эту встречу мне тоже придется как-то маскировать, чтобы ни у кого не возникло подозрений. — Каких подозрений? — он вздохнул. — Что мы помирились. Если мы возобновим тренировки, он просто придумает что-нибудь еще, например… уволить вас. Поднимет на бой всю свою армию меченых мамок, и вас быстро выкурят из Алфеи за… за что угодно! Авалон посмотрел на нее с сомнением. — И наши близкие отношения с клоном совсем не помогут вам отбиваться от нападок десятков стравленных женщин, чьи дочери учатся в этой школе под страхом гнета одного злого волшебника. Блум непонимающе выгнула бровь, когда он принялся сверлить в ней дыру взглядом. — Что? — не выдержала она, и Авалон кашлянул. — А какие у вас были отношения? Ой, всё. — Никаких, — отрезала Блум, затем подумала и нехотя добавила справедливости ради, просто чтобы у него на руках была эта информация. — Он… помогал мне узнать больше про Домино, Фарагонда ведь все прятала, а мне хотелось знать. Клон приглашал меня в кабинет, и там мы проводили эксперименты с моей памятью. Я была бесконечно благодарна ему за честность, это редко с кем случалось из профессоров, все остальные молчали, как рыбы, ну и… видимо, я довольно двусмысленно выражала, кхм… благодарность. Она прижала кулак к губам. — Я просто была рада ему, — нашлась она наконец. — Как человеку, который хочет мне помочь. Но все решили, что у нас какие-то романтические отношения! Даже мои друзья… и парень. На словах о парне Блум нахохлилась, вспоминая, как Скай вначале осторожно выспрашивал у нее об Авалоне, а потом приехал в Алфею сам, якобы, встретиться. И в профессоре он разве что дыру не прожег, а тот как на зло был рядом… Он вообще часто был рядом в неудачный момент. Они поссорились. Скай, правда, потом позвонил ей, сухо извинился, она так же сухо приняла извинения, но они не разговаривали до самого инцидента в Фонтане. А после того, как он чуть не умер у нее на руках, она не могла больше демонстративно обижаться на него. — Значит, тренировкам конец? — Авалон перевел тему, и Блум была ему благодарна. — А какие варианты? — она коснулась глаз пальцами, но они были сухие, хотя внутри у нее все переворачивалось. — В Алфее нам встречаться нельзя, а любое другое место легко найдут или отследят. — Да… — протянул он, теребя кончик косы. — Мне действительно нечего вам предложить. Можно было бы перемещаться в мой зал в Академии, но нас там легко найдут, в этом вы правы. Но прекращать занятия? Я не считаю, что они вам больше не нужны. Я постараюсь что-нибудь придумать. А позови его домой. «Это как?» — Блум даже удивиться забыла, представляя, как знакомит профессора с родителями. Да, на Земле никто искать не будет, но там же люди, а им нужно много пространства и отсутствие лишних глаз. Да не туда домой. У нас есть целый безхозный замок, уж вполне можно занять один из бальных залов. А нам нужны эти тренировки, Авалон феноменально хорош в том, что касается ведения боя. Сколько нам потребуется времени на то, чтобы понять самим все то, что он знает на опыте? Блум пришлось согласиться. — Номерок у вас можно стрельнуть? — она протянула свой телефон, и Авалон усмехнулся. — Есть у меня одно хорошее место на примете. В Алфее нам лучше вообще не разговаривать, по телефону будет надежнее. И тоже носите что-нибудь от слежения, чтобы нас не раскрыли немедленно. Она потрясла браслетом на запястье. — И когда мне ждать звонка? — Авалон послушно набрал свой номер, сразу же позвонив, чтобы записать ее контакт. Блум фыркнула, увидев, что он записал ее как «ТБ». Засранец. — Смотря, когда у вас есть время? Я могу круглосуточно. — Я свободен после занятий. И сегодня тоже. Блум забрала мобильник, вбивая в строку его контакта «Клон». — Тогда давайте встретимся через пятнадцать минут у межпространственных врат на Солярию? Я покажу вам, где это. Авалон кивнул, а Блум встала, превращаясь. — Я буду выглядеть вот так ради конспирации, — она пожамкала рукой золотистую шишечку пучка. Она была в образе Банни Цукино. Никто в Магиксе Сейлор Мун не знает, а ей приятно. — Вы тоже превратитесь в кого-нибудь, чтобы нас не узнали. И приготовьтесь к тому, что будет очень холодно. Авалон приподнял брови, но намек вроде понял. — Вы изменились, — сказал он задумчиво, когда Блум отменила превращение. — Мне говорили. И это благодаря ТБ. — Я все еще не уверен в том, что ее присутствие благоприятно на вас влияет, — уклончиво ответил он. Скажи ему, что я его кусну, будет вымахиваться. — Она передает, что куснет вас, если не перестанете докапываться. Авалон криво усмехнулся, но тему развивать не стал. Блум подняла телефон, глядя в него как в зеркало, постаравшись изобразить вселенскую печаль. Ей еще нужно было с непонятно каким выражением лица выйти отсюда в коридор. — Почему вы вообще мне помогаете? — спросила Блум, уже собираясь уходить и отправляя стул на прежнее место. — Вам по пунктам? — Можете по пунктам, если вам так удобнее. Я просто не понимаю, в чем ваша выгода, а слепое доверие мне уже прищемили. Авалон перекинул косу за спину, и хмыкнул. — Может, я просто хочу помочь своей ученице? Ваша судьба мне не безразлична. — И все? — Блум не поверила. — Нет, еще я верю, что только вы способны победить вашего главного врага. Сказал. — И я считаю своим долгом воспитать ваши таланты, чтобы вы смогли избавить Магикс от этой напасти. Никому кроме вас это не удастся, это стало понятно после того, как вы смогли справиться с Даркаром, а я нет. Я взрослый обученный паладин, и моих сил было недостаточно против Даркара, которого никто не воспринимал всерьез, что уж говорить о Валторе, силы которого погружали в отчаяние всю Цепочку магических измерений? Блум неуверено пожала плечами. — Но ведь и его победили. — Но какой ценой? Домино лежит во льдах, — Авалон развел руками. — Высвобожденная сила первофеи Аркадии вместе с проклятием Даркара уничтожили измерение. Не думаю, что кто-то еще раз решится вызвать ее у себя на родине, а на Домино Валтора теперь не заманишь. Тем более это смогли сделать только Фарагонда, Гриффин и ваша мать, королева Марион, все вместе. При том, что Фарагонда считалась величайшей феей энчантикса своего поколения, Марион — единственным боеспособным Огнем Дракона, а Гриффин — наследницей сил Прародительниц. Такое трио собирается раз в тысячелетие. И они только лишь погрузили Валтора в сон, а не убили. — А если у меня не выйдет? — Блум почувствовала, как на плечи давит груз ответственности. Тогда сначала светошумовая, а потом осколочная. — Если не выйдет у вас, то не выйдет ни у кого. — Через пятнадцать минут, — Блум кивнула ему, похлопала себя по щекам и сделала самую обиженную моську из возможных. Довольной ей сейчас выглядеть было нельзя. Она вышла в коридор и сразу заметила у двери в соседний кабинет одноклассницу — Мельхиор. Делать ей здесь было совершенно нечего, поэтому она была внесена в список подозреваемых и доверию более не подлежала. Та приободрилась, заметив ее, и Блум приложила все силы, чтобы выглядеть абсолютно разбитой. Она сжала кулаки и поджала плечи, медленно разворачиваясь в сторону ближайшего выхода, делая неустойчивые короткие шажки. Так скоро вся Алфея будет у нее во врагах. *** Они встретились с Авалоном у врат, и если бы он не окликнул ее, она бы его не узнала, она была Банни, как и договаривались, а вот его маскировку она не знала. — Телепортируемся? — спросил незнакомый коротко стриженный брюнет в толстовке и драных джинсах, моложе настоящего Авалона лет эдак на двадцать, очень уверенно пристраиваясь рядом с ней. — Куда? — спросила она, чтобы проверить, что это не просто к ней кто-то клеится. Она видела, что личина есть, но кто под ней был? Тут нужен был артефакт из разряда тех, какими оснащали магическую полицию. — Ну… Вы обещали туда, где очень холодно, — он обезоруживающе улыбнулся, будучи невероятно хорошеньким в этом облике, и Блум взяла его за руку поверх рукава толстовки. — Надеюсь, вы подготовились к этому, потому что я не шутила. И они переместились на Домино. Дом, милый дом. Авалон сбросил маскировку, стоило им оказаться посреди обледенелого зала, и Блум облегченно выдохнула. Она до последнего переживала, что подцепила кого-то не того. И все-таки метаморфосимбиоз был уникально полезной способностью. Его применение не преследовалось полицией, законодательство позволяло гражданам Магикса выглядеть так, как они хотели, но это учитывалось в документах и поверх немагической внешности наносился переливной слой фотографии облика, чтобы под разным углом было видно истинное и наколдованное лицо. — Домино, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он, и Блум отвесила ему насмешливый поклон. — Добро пожаловать в резиденцию наследницы великого рода драконорожденных. Чувствуйте себя как дома. Авалон окинул зал взглядом, оценивая их тренировочную площадку и заметил два позолоченных кресла вдалеке. — Тронный зал? — Наверное, — Блум пожала плечами. — Он здесь не один такой, есть еще больше в восточной части, он, скорее всего для балов. Я немного здесь погуляла, так что в курсе. Это лучшее место, потому что в остальных залах висят здоровенные люстры, а здесь вот это. Она ткнула пальцем в потолок, и Авалон задрал голову. Там вместо светильников было выложенно в виде фигуры извивающегося Дракона множество красных и желтых камней, тускло светившихся из-под слоя синей наледи. — Не разморозите? — Авалон стукнул по обледеневшему полу носком ботинка, но Блум только вздохнула. — Да, конечно. Но надолго этого в любом случае не хватит, оно покроется инеем точно так же, как было. Я пробовала. Она пыталась разморозить дворец просто даже для себя, но ТБ уже давно через магическое зрение показала ей, в чем проблема. Домино было мертво изнутри. Если на Солярии и Андросе были прорехи в нитях, то на Домино… Оно буквально состояло из пустот. Сколько бы Блум не пыталась долететь до края хоть какой-нибудь нити, у нее это не получалось. Планета была почти полностью обесточена за исключением центральной части дворца, где еще оставалась паутинка нитей в этом зале и еще в нескольких. ТБ сделала резонное предположение, что где-то неподалеку, скрытый от глаз, располагался в свое время источник, поэтому во дворце, в отличие от остальной планеты, еще можно было колдовать. Возможно, где-то там, за пределами Домино, в его солнечной системе — которая, очевидно, существовала, потому что закат сменял рассвет, а ночью на небе загорались звезды — были нити, на которых еще можно было колдовать, но Блум не могла покидать атмосферу, тут нужно было какое-то заклинание на дыхание, которого она не знала. Да и нечего ей особо было делать за пределами альма-матер, космос не то место, где ты хочешь оказаться один без возможности телепортироваться и хоть как-то связно магичить. Это было уникальное в своей удручаемости известие, потому что даже на Земле нити были в порядке, они рассекали все пространство, просто ни у одного землянина из тех, что Блум знала, не было пресловутого «шестого чувства», чтобы колдовать. Может, кто-то из тех, кто позиционировал себя как медиум, был магом, но Блум никогда их не встречала и не могла выяснить на своем опыте, а потому оставалась единственной феей Гардинии, а возможно и всей Земли. Блум бросила заклинание разогрева на стены, но ему тоже требовалось время, хотя за счет того, что она теперь колдовала нитями, охватить вышло гораздо большую область. — Подождите здесь, пока не разморозится, хорошо? Мне нужно кое-что сделать, — она кивнула в сторону голубевшего в полумраке коридора, и Авалон пожал плечами. — Это ваш замок, Блум, делайте, что хотите. Я осмотрюсь пока. От стен зала начал ветвиться пар, и Блум кивнула. Процесс пошел, узлы она завязала, ее присутствие здесь было не нужно, а вот сокровищница сама себя не откроет. Она решительно пошла по коридору, хорошо зная дорогу, несмотря на то, что была здесь всего несколько раз. Все здесь было ей немного знакомо, хотя Дафна вынесла ее из дворца, когда Блум не было и года, она даже не умела ходить и лежала в пеленках, когда Майк ее нашел, так что знать дворец ей было неоткуда. Возможно, это отзывались на магию хозяйки сами стены? Блум не знала. Она остановилась перед массивными дверями в два или три ее роста и коснулась пальцами места стыка. Ручек у дверей не было, но те сами приоткрылись от ее касания ровно настолько, чтобы мог пройти человек — ей больше было не нужно, и они это знали. В сокровищнице было тепло и светло — это было самое магически насыщенное помещение, но не могла же Блум привести Авалона сюда. Даже если она доверяла ему достаточно, чтобы поверить, что ничего не пропадет, это была ее сокровищница и ее секретное место, куда никто не мог войти, и она хотела оставить его таковым. Сокровищница была весьма скромно обставлена по мнению Блум, не было россыпей золота на полу, валяющихся тут и там бесхозных бриллиантов и других драгоценных камней, жезлов, инкрустированных щитов, украшений и вот этого всего, чего ждешь от места, название которого включает слово «сокровища». Это был до обидного чистый просторный зал, выложенный по полу красным деревом, с множеством фигурных светильников в виде факелов и рядами постаментов и застекленных шкафов, как в музее. Вероятно, это было для того, чтобы во времена, когда во дворце был казначей, он легко здесь ориентировался. Попробуй быстро найди нужное в горах золота, сваленных прямо в проходе. На каждом постаменте, коих было около десятка, стояли здоровенные сундуки, доверху наполненные монетами, а в шкафах лежали гарнитуры драгоценностей — короны, серьги, колье, браслеты, какие-то короткие посохи, украшенные камнями, и даже несколько пар бесстыдно дорогих наручных часов. Также под стеклом висели огромные расшитые золотыми нитями гобелены с изображением Дракона и наследников, славящие величие Империи, бесконечные богатства, поля и леса, достояния Домино. Сейчас все это было погребено под толщами снега, если вообще выжило в беспощадном климате. Этот зал был не единственный, через арочный проход он соединялся с залом поменьше, там стояли манекены с коронационными одеждами предыдущих королей, бесконечно дороженные и переливающиеся в свете софитов, на них было больно смотреть и страшно дышать, здесь же стояла гарнитура для коронации. Еще залом дальше хранились книги, тоже под стеклом, но все они были бесполезны, там не было ничего про магию, исключительно светские и религиозные труды, просто стоившие дороже, чем все человеческие органы вместе взятые, написанные вручную и выложенные драгоценными камнями на тяжелых бархатных обложках. Блум предполагала, что в выжженной и опустевшей библиотеке на втором этаже восточного крыла, которую невозможно было даже пересечь вдоль из-за сложившихся пополам обуглившихся стеллажей, когда-то были копии всех этих книг, но подешевле. Ну, где-то здесь. Блум никогда не приглядывалась к сундукам, она открыла всего один сто лет назад, когда ей нужна была только тиара младшей принцессы и возвращение своих сил, и сразу все поняла про них про всех, но сейчас ей нужны были деньги и деньги конкретные. Во-первых, отдать Стелле то, что та на нее потратила, во-вторых взять немного себе. Вдруг на Домино хранили деньги Земли? В порядке исключения. И тогда не придется продавать часть одного из драгоценных сетов — что вообще было смерти подобно, ведь каждый такой был подобран по цвету и размеру камней, а она сейчас просто изымет любой из этих идеально укомплектованных наборов? Сердце сжималось. От жадности тоже. Непонятный разыгравшийся в ней патриотизм требовал сохранить национальные реликвии нетронутыми. Неужели ей не хватит на шпильки и того, что лежит в сундуках? Она же не собирается покупать Землю вместе с рептилоидами в правительстве, только немного порадовать хомячью часть себя и, может, помочь маминому бизнесу. Ремонт уже можно делать в доме, опять-таки. Она принялась заглядывать во все сундуки по-очереди, выискивая взглядом знакомые оттиски. В первом сундуке лежали монеты с изображением каких-то незнакомых королей, а на обратной стороне цветы. Линфея. Во втором были монеты с квадратными отверстиями в середине. Похоже на Мелодию. В третьем лежали бумажные деньги, и Блум непонимающе достала свернутую «котлету» банкнот, стянутую резинкой. — Боже, — она с трепетом, большим похожим на ужас, стянула резинку, перелистывая самые обыкновенные земные доллары. — Сколько же им лет? Она вытянула одну купюру и заметила, что на ней нет буквенного кода, только цифры. Ну, порядка… двадцати? Если не больше. «Офигеть, они были выпущены еще до моего рождения! Банкноты с буквами стали выпускать только с 1996 года!» Деньги прекрасно сохранились, не было ни грязи, ни потертостей, бумага была как новая, как будто их только что напечатали. Блум понюхала. И правда, как только что, даже запах краски еще не выветрился. Блум вороватым жестом сунула деньги в карман. В хозяйстве пригодится. Ей почему-то было немного стыдно, как будто она их не заслужила. Это наше, и мы имеем на него право. Раз уж нам оставили в наследство двух вселенских злодеев разной степени мороженности, то и деньги тоже наши по праву, компенсация за страдания. Ненавижу, когда в фильмах гг дают бесхозные деньги, а он не берет. Тьфу. Лучше плакать в лимузине, чем на автобусной остановке. Блум качнула головой. Она бы точно не взяла еще месяц назад просто из-за стыда за свою меркантильность, но сейчас ее моральный облик как-то пообтрепался, и она практически не чувствовала угрызений совести… Только если за то, что те, кому реально эти деньги принадлежали, мертвы, а она… просто пользуется результатом их трудов. Ты закончила с моральными терзаниями? Блум рассовала еще две такие «котлеты» по карманам, решив, что посчитает потом. В Гардинии можно было купить все, что ей бы хотелось, уложившись в тысячу, а у нее в кармане каждая банкнота была по сотне. Спасибо, что не больше, иначе она бы не знала, как их обналичить — все купюры крупнее использовались для сообщения между банками, и в магазине на нее бы посмотрели с подозрением. Затем она закрыла крышку сундука, и пошла к следующему. Это наконец были монеты Солярии, она нашла знакомые гелиосы, а вот денег меньше не было. Блум нахмурилась, наклоняясь к сундуку. Она вообще заметила, что монеты внутри каждого были только одного вида. Она задумчиво похлопала по стенкам, и неожиданно из середины сундука с тихим щелчком выдвинулся отсек. Блум с недоумением достала оттуда селестию. Ну давай, вдруг там и третий есть. Блум похлопала у самого дна, и в руку и правда толкнулся третий, с фебами. Удовлетворенная открытием, Блум набрала гелиосов, не в фебах же Стелле долг отсчитывать, и ссыпала в мешочек, трансфигурированный из монетки феба. Она не знала, сколько нужно, поэтому на всякий случай насыпала и второй, все гелиосы в сундуке были по максимальному номиналу по сто. Она сгребла порядочно, руку тянуло к полу всего от двух мешочков, но Блум не показалось, что в сундуке убыло. Да и нижние сектора с монетками меньшего достоинства никак не мешали ей засунуть руку по локоть, что она с трудом сделала, раздвигая богатства левитацией. Очевидно, сундуки соединялись с каким-то подпространством, может, был зал ниже, где все как раз и было свалено в кучу, но в сундуке снова лежало ровно столько денег, сколько Блум увидела, когда только открыла крышку. Она была неприлично богата. Но не то чтобы чувствовала это даже с двумя мешочками золотых монет в руках. Три своеобразные пачки банкнот в карманах тяготили ее гораздо сильнее, потому что она примерно представляла их покупательную способность. Откуда-то взялся неоправданный страх за наличность, Блум впервые чувствовала это покалывание в затылке, вызванное мыслью, что изъятое из сокровищницы может быть потеряно или спизжено. Она немного успокоилась, когда покинула сокровищницу, ни с кем не столкнувшись на выходе. Сигнализация не заверещала, деньги не исчезли, и Блум с чистой совестью превратилась, избавляя себя от ненужного веса увесистых мешочков, которые она привязала к петелькам джинсов. Она вернулась в зал к Авалону, и тот отвлекся от изучения драгоценного трона, окидывая ее взглядом. Он растерянно нахмурился, потерев костяшкой пальца между бровей. — Вы получили новое превращение? — Что? Почему? — Блум оттянула блестяющую юбку. — Нет, это база. Мы шикарные. ТБ с удовольствием захихикала, а Блум смутилась. — А, вы сменили внешний вид, — Авалон мгновенно успокоился, понимающе улыбаясь. — Очень красиво. — Спасибо, — она неуверенно кивнула. — Просто отвык от самовыражения фей базового превращения, эта мода последних лет на короткие костюмы сделала учениц совершенно одинаковыми, — он принялся разминать пальцы, распахивая крылья. Зал давно оттаял, но Блум заметила, что углы начинают подмерзать, вдалеке на стенах уже поблескивал тонкий слой инея. — А феи энчантикса? У них тоже мода? — она тоже встала в позу немного поодаль, следя за его руками. Авалон всегда начинал с лобовой атаки, чтобы обойти ее с боку, пока она будет блокировать. — В некоторой степени. Я понимаю, о чем вы спрашиваете, но их наряды — это больше элемент статуса, они не нуждаются в защите своего тела, их кожа равномерно покрыта тончайшим слоем волшебной пыльцы и нейтрализует большинство атак. С феей энчантикса может справиться только другая фея энчантикса или маг того же уровня. Только ниндзя может победить ниндзю. — Понятно. Авалон выбросил вперед руки, посылая ей в лицо две сферы, но Блум перешла на магическое зрение и успела заметить вибрацию. Она с усилием зажала нити, на которых летели к ней заклинания, подавляя импульс, и обе сферы погасли, а Авалон не успел обогнуть ее со спины. — Вот так значит? — он развеселился, и Блум горделиво выпятила грудь, довольная тем, что удивила его. Справа! Блум выставила щит буквально за секунду до того, как крохотная иглообразная сфера впилась бы ей в бок. — Кажется, вы наконец стали использовать все свои преимущества, — Авалон с довольной улыбкой скрестил руки на груди, а Блум передернула плечами. Это было близко. Сфера была меньше размером и издавала мельчайшие вибрации, которые уловила ТБ, но пока не могла чувствовать она. — Тогда сегодня мы будем тренироваться по-настоящему. Блум решительно тряхнула головой, сбрасывая вязкое оцепенение после неожиданной атаки, и поднялась в воздух. — Я готова.