Самовозгорание

— Я здесь, — Блум вошла в кабинет и замерла на пороге. Кроме Стеллы над столом нависла ярко накрашенная платиновая блондинка в деловом костюме по фигуре. Они о чем-то говорили, но, заметив ее, умолкли. — Ты раньше, — Стелла бросила взгляд на изящные наручные часы и поднялась. — Блум, познакомься, это Мэрилин, баронесса Менкента, она ведущая ток-шоу «Разговоры со звездами». Мэри, это Блум, фея Огня Дракона и моя лучшая подруга. — Здравствуй, Блум, — Мэрилин протянула ей руку, и Блум поспешила ее пожать. Ладонь у ведущей была холодной и твердой. Та быстро закончила с приветствием и принялась цепким взглядом осматривать ее, недовольно щурясь при виде джинсов с мешочками на поясе и босоножек. Зенки выколю, будет рожу корчить. — Мордашка очаровательная, ничего исправлять тут не надо, — Мэрилин обернулась к Стелле, а затем переместилась Блум за спину, зажимая рыжую прядь между пальцев. — Лулу быстро сделает из нее конфетку, только переоденем и подкрасим, Марку скажу, чтобы держал кадр на ее лице, эти глазки не могут оставить равнодушным. Сексуализация нам не нужна, так что превращение показывать не будем, фигурку можно спрятать. Я могу предложить тебе образ мученицы или оболганной спасительницы измерения. Блум застыла на месте, пока Мэрилин бойко ощупывала ее, обходя со всех сторон, а затем с видом творца, заказчик которого не знает, чего хочет, обернулась к Стелле. — Конечно, спасительницы, зачем мне мученица среди свиты, — без сомнения ответила та, и Мэрилин развернула Блум к выходу. — Пойдем, детка, у меня с тобой много работы, я подвинула интервью с Буибил Костандер ради тебя, — и принялась толкать ее в спину, но Блум ловко вывернулась. — Подождите, мне нужно поговорить со Стеллой! — золотишко тяжело ударилось по ноге от ее маневра. — Блум, это не подождет? — Стелла вздохнула, но Блум затрясла решительно головой, а потом вперилась взглядом в ведущую. — Что? — А… — Блум повела глазами в сторону Мэрилин. Та ждала у двери, и Стелла махнула рукой. — Мэри мне как родная, можешь не стесняться ее, она моя верная говорящая голова еще со времен, как я дала ей время в эфире. — Я не только голова, но и все остальное, что ниже, — Мэри хлопнула рукой по бедру, затянутому в темную ткань строгих брюк, и Блум почти готова была согласиться, но встряла ТБ. Я ее не знаю, ты ее не знаешь, а Валтор тоже не первый день на свете живет. — Я ее не знаю, — Блум решительно скрестила руки на груди, Стелла фыркнула, а Мэрилин пожала плечами. — Я пока подготовлю студию, если нужно пошептаться. И она вышла. — Ну что там у тебя? — Стелла как будто немного расслабилась, и Блум отвязала мешочки с пояса, смачно бухая их об стол. — Боже, Блум, что за гири? — Вот, это то, что я тебе должна. Бирки на мне нет, поэтому не знаю, сколько нужно точно, но тут вроде довольно много этих штук, гелиосов, это за мое содержание и за сегодняшнее. Стелла вылупилась на деньги, как если бы Блум бросила ей на стол шкуры золотых крокодилов, лично ей освежеванных, еще и с кусочками плоти. — Если этого мало, я могу еще… — неуверенно протянула она, но Стелла вдруг схватилась за голову. — Блум! — воскликнула она. — Что это за деньги?! Откуда?! — Из моей сокровищницы, — Блум стушевалась, но тычок от ТБ заставил ее расправить плечи. — С Домино. Что, этого недостаточно? Я могу принести еще. — Ты с этим, что, по дворцу шла? — Стелла теми же круглыми глазами покосилась на оттянутые весом монет петли на джинсах, и Блум пожала плечами. — Кошмар какой, Блум, это ведь страшные деньги, как ты могла с ними ходить вот так?! — Значит, этого хватит? — Блум уперлась руками в стол. — Хватит?! Да этого хватит на то, чтобы содержать тысячу таких, как ты, целый месяц! На эти деньги можно оплатить мой бал принцессы! — Стелла на мгновение успокоилась, делая какие-то подсчеты в уме. — Возможно, кроме платья и подарков гостям… Но еду, украшения, сервировку, музыкантов, приглашения, фейерверки и прислугу на целый день — вполне! Это ужасные по размерам капиталы для кого-то, кто не принадлежит к верхушке знати! А у нас там такие запасы… М-м-м, запах богатства. — Отлично, значит, это тебе, — и Блум пододвинула Стелле мешочки, и оттуда из-за ее неосторожного движения выпало несколько монеток. Стелла с не менее серьезным видом отодвинула их обратно. — Блум, я не возьму. — Нет, возьми. — Нет, не возьму! — Стелла стянула веревочку на мешочке. — Ты моя подруга! — Подруга, а не приживалка, — Блум насупилась. — Раз я теперь могу, то возвращаю тебе все. — Блум! Но она была непреклонна. — Мне не нужны эти деньги, они пылятся в сундуках уже восемнадцать с лишним лет, а у тебя королевство тонет в темном дожде! — и Блум ткнула пальцем в окно, об стекло которого барабанили мутные капли. Стелла медленно осела на стул. — Ты уверена? — спросила она, мгновенно растеряв запал, стоило напомнить про дождь. — Это мои деньги и мое право отдавать их тем, кому я решу, — Блум выпятила грудь, чтобы казаться внушительнее, но Стелла только насмешливо толкнула ее в плечо. — Я возьму только один, — сказала она, взмахивая рукой. Гелиосы волшебным образом вылетали из мешочка и исчезали в воздухе, и Блум по нитям не смогла понять, куда они телепортируются, но скорее всего в казну. — Это то, что я могла бы потратить на тебя, остальное не возьму. Оставь на день почернее. Блум нехотя забрала второй, взвешивая в руке. Она не была до конца согласна, но так лучше, чем ничего. — Это мы выяснили? — Стелла закончила с обналичиванием мешочка, и Блум вздохнула. — Тогда быстро беги к Мэри. Но она не тронулась с места. — Есть еще. — Хочешь подарить мне Сердце Дракона? — Стелла оперла подбородок на скрещенные ладони, лукаво глядя снизу вверх. — Легендарный кровавый бриллиант Домино? Блум глупо захлопала глазами, и Стелла засмеялась. — Я шучу, шучу, такие реликвии не выносят даже за пределы сокровищницы, да и у меня уже есть Слеза Селестии. Давай, что еще. Блум пришлось немного прогрузиться, потому что мозг активно занялся копанием в памяти на предмет существования какого-либо красного бриллианта, но благодаря похлопываниям от ТБ она наконец нашлась. — Я хочу вылечить Радиуса. Теперь у меня получится. Стелла только посмотрела на нее полными печали глазами и на нетвердых ногах поднялась. «Она не верит, — поняла Блум с горечью. — Но все равно даст мне попробовать». Ну ты же не собираешься разочаровать ее. «Нет». Ну вот. Стелла открыла дверь, потянув уже знакомый рычаг, но сама осталась на месте. — А… — Блум указала в проход, но та только вздохнула. — Иди, проход будет открыт, а я пока лучше посмотрю, как там с приготовлениями у Мэри. «Она вообще в меня не верит» — Блум чуть было не обиделась, но когда Стелла быстро бросила в ее сторону взгляд, заметила, сколько смирения там было. Она просто уже ни во что не верила. — Ладно, — Блум только кивнула в ответ, и Стелла уцокала прочь. Она даже в такой ситуации была на каблуках, и Блум вдруг подумалось, что это не от легкомысленности, это просто ее способ не сойти с ума. Блум решительно сжала кулаки и быстрым шагом преодолела коридор, усаживаясь к Радиусу на постель. В нем совсем ничего не изменилось, те же золотые диски вокруг головы, та же ночнушка, но теперь на руке красовался такой же браслет, какой был у нее в больнице, только камень был желто-зеленого цвета, а не насыщенно-изумрудный, какой видела Блум. — Ну ладно, ваше величество, пора просыпаться, — она сделала глубокий вздох, как перед прыжком в воду, и активировала магическое зрение. М, тут все по-прежнему. Блум вздохнула еще раз, сосредотачиваясь, и подняла руку, прикрывая глаза, чтобы уловить мельчайшие вибрации, которые неизбежно должно было вызывать заклинание Валтора. Она здорово натренировалась с Авалоном, он все еще мог окружить ее и загнать в угол, это был вопрос скорости реакции и ее стараний, но за счет нескольких часов практики энергетическое полотно больше не было для нее чужеродным. И она поняла, что ей совсем не нужны записи Даркара о безузловой магии, чтобы снять метку с Радиуса. Это было очень ловкое, но простое в своей сути заклятие. Для того чтобы использовать весь потенциал нитей, Валтору бы стоило присутствовать на балу лично кем-то среди гостей или в облике Кассандры, но он передал его с рук на руки графине, а значит, упростил до невозможности, чтобы даже его пешка могла без труда использовать метку. Да, она была прекрасно сплетена, но не была причиной, по которой работало заклинание. Она была причиной, по которой нити не возвращались на исходные места. Там, где необходим был идеальный баланс и расчеты для истинной Драконьей магии, он зажал меткой место, как прищепкой, где нити должны были держаться исключительно на природной сопротивляемости — слишком тонкая работа для того, чтобы делать это на расстоянии. Поэтому было достаточно распутать метку на шее Радиуса, чтобы нити как лопнувшие канцелярские резинки разошлись по местам, возвращая короля в сознание. «Давайте же, давайте…» — прошептала она про себя, водя руками из стороны в сторону, и нити под руками тихонько запели. Правее.

Чуть ниже.

Третий слой.

Под натянутой.

Дернуть.

Блум сжала пальцы в щепоть, нащупав наконец заветный узелок. Это даже не узелок, так, затяжка на капроновых колготках — такая тончайшая она была. Неудивительно, что Кристина не почувствовала, Блум пришлось ориентироваться не только наощупь, но и визуально. Ощупать вот так все тело? Безумие! Вязь метки пряталась под мощными жизненными потоками Радиуса, которые загораживали едва заметные узоры. Можно сказать, что пытаясь прощупать их, маги до Блум совершали одну и ту же ошибку — мерили пульс большим пальцем, и пульсация крови в нем сбивала ритм кровотока в запястье. Как же ты любишь думать. Блум показалось, что сзади раздался шорох, но она не могла оторваться от своего занятия, у нее на пальцах были натянуты, как в детской игре с резиночками, штук шесть нитей, которые пришлось смотать, просто чтобы добраться до микроузла метки. Одного из шести! — Не вздумай отвлечь ее, — шикнул кто-то за плечом, и Блум выдохнула, узнавая Мэрилин. Как только просочилась. Кажется, с той стороны была дверь в гостиную, а значит, она прошла через стражу у дверей в покои… Не отвлекайся. Блум чуть не упустила нить, но ТБ вовремя одернула ее. Второй. Третий. Блум наловчилась распутывать узелки обострившейся под ее нужды волей, как она делала с ниточками в макраме, поддевая их булавкой, если нужно было снять неправильную петлю. Четвертый. По спине у нее побежала капелька пота, в позвоночнике заскрипело, как будто она сидела здесь уже несколько часов, хотя не прошло и десяти минут. Но умственное напряжение сказалось и на общем состоянии. Пятый. «Еще один» — она сцепила зубы. Мышцы спины и правда болели, но она побоялась распрямиться, размять их, чтобы не спугнуть последний узелок. Метка Валтора, распущенная на большую часть узлов, уже вся перекосилась, и нити, которые она перетягивала, как жгут, переливались хлынувшей по ним энергией. Их сопротивление возросло, и Блум облизнулась, чтобы увеличить силу импульса с помощью дополнительного движения. Ей не хватало рук, а шестой узелок никак не хотел поддаваться, выскальзывая из пальцев. Это не настоящие нити, Блум, забудь про руки, это только инструменты твоей воли. Ниточка почти сорвалась, когда Блум запрокинула голову, глубоко вздыхая в ответ ТБ, и от взметнувшихся в воздух волос по узлу пошли мощные вибрации. Шестой. Она была вся мокрая, и наконец схлынувшее с тела напряжение чуть не прорвалось наружу болезненным стоном бесконечного облегчения. Но Блум не могла позволить себе этого на публике. Да и перед королем. Радиус медленно открыл глаза. Сзади послышался сдавленный всхлип, и Блум обернулась. Стелла приложила руки к лицу, не сдерживая слезы, и бросилась к отцу. — Папочка! — Стелла… — слабым голосом выдавил Радиус, с трудом поднимаясь. — Ты в порядке. — Это ты в порядке! — Стелла засмеялась сквозь слезы, и король принялся целовать ее в золотую макушку. Блум удовлетворенно улыбнулась и тут заметила Мэрилин. Та стояла в неестественной позе на полусогнутых ногах, глаза ее от предвкушения горели огнем, и свободной от микрофона рукой она трясла щуплую девушку с облаком кудряшек на голове. Та с открытым в удивлении ртом держала в руках другой микрофон, студийный, на длинном штативе, а рядом с ней стоял парень со здоровенной камерой на плече. — Улыбнись, улыбнись! — Мэрилин яростным шепотом зачастила, экспрессивно растягивая собственное лицо в подобии оскала клоуна-убийцы. — Ну же, улыбайся! Не порть мне кадр, детка! Заметив в отражении объектива свое вытянутое лицо, Блум скривила что-то похожее на улыбку. — Добрее! Добрее улыбайся! Ты моей смерти хочешь? Блум пришлось потрудиться, прежде чем перекошенное усталостью лицо выдавило что-то похожее на ее человеческую улыбку. Ты справилась. Сердце ударилось в груди особенно сильно, и Блум на мгновение забыла, где она. Она справилась. — Ты снял? Марк, ты снял? — зашипела Мэрилин за спиной кудрявой ассистентки. — Ты снял? Марк только показал ей большой палец, и Мэрилин победно вскинула руку со сжатым кулаком, все так же шепотом радуясь: — Йес! Это будет сенсация! Мама, я в телевизоре. Радиусу немедленно вызвали тысячу и одного медика, столько же горничных, а так же портного, камердинера и кухарку, которая немедленно спросила, чего величество хочет после продолжительной комы. Величество неожиданно захотело стакан томатного сока, и чтобы все присутствующие исчезли нафиг из комнаты. Их всех, включая съемочную группу и половину горничных, вытолкала в коридор взашей Кристина, только бросив на Блум многообещающий взгляд. А по-моему, это была благодарность. Блум была недостаточно в себе, чтобы трезво оценивать, что там Кристина имела в виду, но дверь за ними захлопнулась с грохотом. — Это будет бомба, — Мэрилин с размаху и совсем не соответствуя своему статному образу саданула Блум по плечу, от чего та подпрыгнула. — Ты теперь минимум национальная героиня! Твой день рождения будет объявлен государственным праздником! Твое лицо будет на брелках и футболках! — На брелоках, — душно поправила Блум, обхватывая себя руками. Она совсем не хотела такого внимания. — Идем, пока все заняты, запишем основную часть, — но Мэрилин ухватила ее за руку и решительно куда-то потащила на буксире, кудрявая девушка и оператор последовали за ней, не задавая лишних вопросов. — Пока Лулу будет тебя красить и причесывать, пробежишься по вопросам. Ничего, что даст о тебе подумать не то, я не спрошу, но все хорошенько запомни. Придерживайся образа пуськи в белых тапочках — с твоей внешностью и репутацией это будет несложно, но если что — запишем столько раз, сколько потребуется. Марк настоящий волшебник всего, что касается монтажа, ты сама не поверишь, что такие слова говорила, когда он закончит. Марк, детка, ты крупный план взял? — Что за вопросы, Мэл? Я с тобой третий год работаю, — отозвался Марк с хрипотцой в голосе, он показался Блум похожим на дядю Мики — загорелый, с небрежной темной щетиной на подбородке, в свободных светлых штанах. — Я все твои планы наизусть знаю. — Люблю тебя, — Мэрилин послала ему язвительный воздушный поцелуй, затем отобрала у ассистенки штатив с микрофоном, и потрясла рукой в сторону Блум. — Лулу, котик, сделай из нее оболганную спасительницу измерения, насколько это возможно. — Возможно, — Лулу окинула Блум цепким взглядом, задержавшись на влажной от пота футболке, и задумчиво постучала пальцем по губе. — Нужно белое платье с коротким рукавом и несколько украшений, лучше золотых, возможно, наплечники для образа героини или массивный браслет в противовес невинному взгляду… Волосы завьем, брови подведем, щечки оставим. А в глаз? Но Блум уже прижала руки к лицу, пытаясь, понять, что значит это «щечки оставим». Ее быстро взяли в оборот, кудрявая Лулу, казавшаяся младшей помощницей, пока держала микрофон, преобразилась до неузнаваемости, стоило ей взяться за Блум. Она тоже была феей, в две руки приводя ее в товарный, иначе не скажешь, вид, как будто у нее их было минумум десять. Вокруг ее головы летали штучки для макияжа и завивки, Блум успевала только по команде поворачивать голову. Снимали в малом зале с поэтичным названием Беззвездная Ночь. Вся немногочисленная мебель здесь была обита черным бархатом в каретную стяжку, стены переливались синим, и только редкие белые и голубые акценты вроде ваз с цветами и абстрактных полотен неизвестной кисти перебивали общую темноту. Оказавшись в кадре, Блум неожиданно для себя стала самым ярким пятном. — Готова? — Мэрилин закинула ногу на ногу. Они сидели друг напротив друга в маленьких квадратных креслах. — Вопрос можно? — Блум только очнулась после Лулу, и Мэрилин благостно улыбнулась разрешая. — А что вы будете делать с той записью из комнаты его величества? — Вмонтируем между монтажными склейками интервью, — ведущая принялась листать сценарий и ткнула пальцем в середине листа. — Где-то после «Что для тебя значит спасать людей», Марк уже подготовил демку, пока Лулу занималась тобой. — А ничего, что вы это показываете? Это же редкие кадры пробуждения монарха, — уточнила она, а Мэрилин принялась обмахиваться своим сценарием, как веером. В нем были прописаны не только вопросы, но и ответы «Блум» и даже как она должна была себя вести в этот момент, места для импровизации там не было. Госзаказ. Им повезло, что там не бред написан. Блум тоже была бесконечно обеспокоена тем, что должна будет сказать, но в сценарии оказалось только то, что она бы и правда могла придумать, но сформулировать в таком литературном виде сама — только через полчаса. Слова-то через рот говорить, та еще задачка. Тем более она переживала. Сидя в белом летнем платье с кружевом цветов на лифе, под светом установленных Мэрилин и Марком софитов, на прицеле у камеры, она чувствовала себя неуютно. После снятия метки она даже толком не оправилась, ее тут же взяли в оборот, а она очень утомилась. Как было бы здорово, если ТБ сейчас подменила ее. Еще чего. — Кристина уже знает, — Мэрилин хлопнула своим бумажным веером по ладони, и Блум вздрогнула. — А без ее разрешения в этом дворце вообще ничего не происходит, так что расслабься и дай мне делать мою работу. Можешь мне поверить, я совсем не хочу ее потерять. Она помахала Марку, и тот в последний раз принялся проверять камеры. Их было всего трое в команде — Марк, оператор и техник, Лулу — визажистка, стилистка и помощница по мелочи, и Мэрилин — режиссер, постановщик и ведущая, всех остальных сотрудников заменяла магия, которой в малой степени владел даже Марк, легко переправляя тяжелое оборудование взмахом руки. — Завтра ты проснешься знаменитостью, малышка. Блум только вздохнула, наевшись своей знаменитости на год вперед. — Начинаем! *** Сначала было хорошо. Было очень хорошо. Новость о пробуждении Радиуса была самой обсуждаемой новостью вечера и следующего утра, шоу Мэри крутили по всем каналам, не только по Солярийскому, оно произвело фурор. Король со Стеллой вместе принимали Блум у него в спальне. Он пока все еще был в постели, но уже мог без труда говорить и выразил Блум бесконечную благодарность, а так же обещал ей за спасение члена королевской семьи выдать орден — Дитя Солнца, крупную и донельзя уродливую в своей вычурности подвеску на голубой ленте, изображавшую сплетенные солнце и луну, между которых ютилась маленькая звездочка. Его еще называли Рождество Сферуса, в честь первого короля Солярии, сына Гелиоса и Селестии. Блум краснела и бледнела, но награду приняла, сфотографировалась для журнала с королевской семьей, пожала руку Кристине, которая от избытка чувств просто глубокомысленно молчала, глядя на Блум как на выпускника своих платных курсов. Что ж, она действительно сделала весомый вклад в ее образование. Потом несколько советников и секретарь остались, чтобы обрисовать Радиусу ситуацию, а Блум убежала смотреть интервью про себя. Через час к ней присоединилась Стелла, которая просто обняла ее за шею и так просидела до самых сумерек, закрыв глаза и мерно дыша ей в плечо. Она не произнесла ни слова благодарности, но Блум поняла все по горячим слезам, стекающим ей за ворот футболки. Она справилась. Она даже на мгновение подумала, что жизнь начинает налаживаться. Но это было ошибочное мнение. Утром начался трындец. У входа в школу воодушевленную и уверенную в своих силах ее встречала Флора, на которой лица не было. — Все ждут тебя, — сказала она дрожащим от волнения голосом, и Блум сразу поняла, что ничего хорошего ее не ждет. Да что ты будешь делать. Хоть день в этом обсосном измерении может пройти тихо?! Даже ТБ разозлилась, и Блум ободрила ее злость. — Что случилось? — она коснулась плеча Флоры, и та плаксиво скривила губы, глядя куда-то перед собой. — Валтор… Это Валтор. Блум вздрогнула, метнувшись взглядом к руке подруги, но защитный браслет был на месте. Значит, с Флорой он ничего не сделал… — Он появился здесь, в Алфее, на площади, — та с трудом смогла продолжить, и Блум взяла ее за руку. Флора благодарно всхлипнула. — И схватил Жозефину с первого курса. — И что? — Блум поторопила ее. — Он… Он сломал ей ногу на глазах у всех, — Флора схватилась за кофточку в районе сердца. — Она так кричала. Блум сжала зубы, а ТБ взбешенно втянула воздух. — А потом он сказал, что если тебя не выгонят из Алфеи, он здесь всех перебьет. Отловит всех учениц первого курса и… и… — она на мгновение задохнулась. — И выпотрошенными будет выкидывать на площади по одной. — Урод, — в груди у Блум разгоралось знакомое пламя гнева. — Кто-то потребовал выдать тебя, срочно созвали всех родителей, сейчас будут решать, что делать, — Флора указала на распахнутую дверь актового зала. Они уже почти подошли, чтобы было хорошо слышно гомон и крики внутри. Казалось, там собралась целая толпа… — Мы все равно будем за тебя, — Флора пожала ее плечо, и Блум кивнула, прекрасно считывая ее нервозность, если не сказать панику. — Мы тебя отстоим. Когда они оказались в дверях, на Блум сначала обрушился гвалт голосов, а затем воцарилась мертвая тишина. Никто не шептался, пока она прошла до центра зала с Флорой. Та подвела ее к Фарагонде и еще раз пожала ее руку. — Мы за тебя, — сказала она, сражаясь с дрожью в голосе, и Блум улыбнулась ей. — Итак, все на месте, — звучный голос Фарагонды разнесся по круговому актовому залу, который обычно служил учебной аудиторией для потоковых лекций и залом для спаррингов во время плохой погоды. — Блум, вы знаете, почему вы здесь? Фарагонда выглядела уверенной на большом расстоянии, но метр между ними совсем не помог спрятать от взгляда ее побелевшие от напряжения пальцы, впивающиеся в планшет с бумагами. — Да, — Блум коротко кивнула, взглядом находя на трибунах Винкс. Муза показала ей сжатые кулачки, остальные Винкс выглядели не менее решительными, но Блум видела, как были бледны их лица. Она пробежала взглядом по другим. Здесь были в основном родители и редкие ученицы с ее курса, кажется, третий курс прогуливал занятия. Профессоров не было, Блум не увидела ни Авалона, ни Гризельду. Все сидели в нервозном мандраже, впиваясь в нее взглядами, но Блум не отступила, глядя прямо в глаза тем, кто смотрел открыто враждебно, и они быстро отводили взгляды. Живой не дамся. ТБ непроизвольно сжала кулаки их общего тела, и Блум мысленно попыталась успокоить ее. Им сейчас нужна была холодная голова. — Сегодня утром нам поступили угрозы от человека, называющего себя Валтором. Он озвучил ультиматум, что если вы не покинете школу до конца этого дня, Алфея подвергнется массовым нападениям и расправами над ученицами. Одна из девушек пострадала… Она понизила голос, и в тишине прекрасно был слышен тихий плач откуда-то сбоку. Блум обернулась. Загорелая женщина в оранжевом платье прижимала к лицу платок. На мгновение она остановилась, и Блум ужаснулась, каким ненавидящим был ее взгляд. Дай сюда, я ее уебу прямо отсюда! «ТБ, нет, если это мать, она просто боится за своего ребенка». — Родительский комитет и их поддерживающие требуют от меня исключения Блум, — продолжила Фарагонда, обращаясь к залу, и Блум быстро поняла, что ее участие не требуется. На трибунах кто-то с первого ряда закивал, ученицы принялись жаться друг к другу. — Но я не могу удовлетворить их просьбу, — по рядам побежали испуганные шепотки, но спина директрисы была прямая, как будто она кол проглотила. — Блум останется в школе. Что бы Валтор не говорил. — Фарагонда, вы не думаете о благополучии детей! — раздалось с первого ряда, и Блум медленно перевела туда взгляд. Серьезный мужчина с бородкой держал за руку женщину в фиолетовом. — Вы думаете, такой человек, как Валтор, не исполнит своего намерения? — Да, что вы будете делать, если он придет снова?! Вы уже ничего не смогли ответить, когда схватили девочку во дворе! На что вы надеетесь в следующий раз? — поддержала пожилая женщина в крохотной шляпке с пером. — Защитный барьер будет опущен круглосуточно, а магическая полиция будет охранять периметр школы, — не дрогнула Фарагонда, но Блум серьезно сомневалась, что с ее давлением она выдержит весь поток нападок. — Вы хотите просто запереть всех детей здесь? Это ваш план? — снова мужчина с бородкой. — И до каких пор? Валтора никто не может поймать. — Магическая полиция уже доказала свою некомпетентность, они ничего не могут Валтору сделать, даже просто найти его логово! — крикнули с другой стороны, Блум даже не стала оборачиваться. Она не понимала своей роли. Зачем она стоит здесь? Чтобы Фарагонда чувствовала себя уверенно? — Попробуйте побыть на нашем месте! Сами его поищите, я на вас посмотрю, что вы сможете! — неожиданно ответили им. Кто-то из родителей работал в правоохранительных органах и бросился защищаться. Воцарился безобразный шум, как на скандальных передачах. — Это ваша работа — чтобы наши дети были в безопасности! — Просто делайте свою работу! — Сила Валтора — это не в офисе сидеть! — Попробуйте подержать в руках что-то тяжелее бытовых чар! — Прекратите спорить, дело не в полиции, а в Валторе! — Никто не может справиться с ним, а значит, он однажды просто захватит всю Цепочку! Не можешь победить — возглавь! Нам нужно просто подстроиться под его требования! Блум не поверила своим ушам. Подстроиться? — Может, еще дань ему платить золотом и девственницами?! Все замолчали, и Блум поняла, что это она сказала. «Ой, бля». Ну. Держись. Блум и так по лицам родителей поняла, что зря подала голос. — А ты вообще молчи! Это все из-за тебя! — крикнула плачущая женщина в оранжевом платье, и Блум обернулась на нее. — Не будь тебя, моя девочка бы не пострадала! Блум поджала губы. «Она говорит это из страха. Она просто боится». И что, всю хуйню, теперь ей спускать? Да щас. — Верно, уберите Блум из школы, и угроза сама минует! — Откуда вы знаете?! — со своего места подскочила Муза. — А если мы прогоним Блум, а он придет и убьет тут всех?! — Попытаться стоит, мы ничем не рискуем, если Блум просто покинет Алфею, — осторожно заметил мужчина с бородкой. — Она ведь с Земли, верно? Там ее дом, это благоприятные для нее условия. — Сначала Блум, а потом он потребует вам убивать ваших детей по собственной прихоти! — возразила Фарагонда. — Один раз позволите прогнуть себя, и он будет пользоваться вами всю оставшуюся жизнь! Мы не должны бояться! — Не бояться?! Вам легко говорить, у вас-то детей нет! Фарагонда вздрогнула, а в зале снова поднялся скандальный шум. Люди кричали друг на друга, затевая мелкие ссоры на рядах и между трибунами, сбиваясь в группки по мнениям. — А что еще нам делать, Фарагонда? Против него нет оружия! А вы уже давно не молоды! — Домино стерто с лица земли! — Мы должны попробовать договориться с ним, если не можем сражаться! — Уберите ее из Алфеи! — Что значит жизнь одной девчонки с Земли против целой школы! «Что за бардак?» — подумала Блум, раздраженно щурясь. Страха не было. Бояться Валтора? Возможно. Бояться смерти? В человеческой природе. Бояться разъяренных родителей? Не страшнее новогодней хлопушки под окном первого января. Бардачелло. «Тетя Фабиа бы так и сказала» — Блум хмыкнула. — Исключить! — напуганная толпа наконец пришла к общему мнению после непродолжительной бесконтрольной дискуссии. Самые недовольные и напуганные заглушили редкие голоса разума. — Девчонка опасна! Валтор и раньше имел зуб на Домино, она подвергает опасности все измерение! — Пусть возвращается на Землю! — Уходи! — Уходи! Блум скрестила руки на груди. Голоса Винкс давно потонули в общем гуле. Ответить так, чтобы ее услышали, не было никакой возможности. «Так, как же я это сделала» — Блум напрягла память, обращаясь к нитям, и те приветственно зазвенели. М-м-м, малыш хочет гавкнуть? «Малыш хочет ебать, но не могу же я и правда просто положить на их мнение?» Нет? ТБ звучала так, будто серьезно сомневалась в этом заявлении. «Нет». Она мысленно накрутила нити на руки и резко дернула. — Замолчите! Магия задрожала в воздухе, и весь зал мгновенно погрузился в тишину, совсем как на балу Солярии. «Класс! — она про себя завизжала от восторга, когда спорщики окаменели, но внешне ничем себя не выдала. — Я красотка!» ТБ одобрительно похлопала. — Теперь я скажу! — Блум подняла руку в воздух, поворачиваясь вокруг себя, чтобы все видели. — Я уйду. Девочки из Винкс только отмерли, чтобы возразить, но Блум предупреждающе посмотрела на них, и Флора удержала на месте сжавшуюся, как пружина, Музу. — Я уйду! — повторила она, давно думая об этом. Ладно, не так давно, с момента, как научилась нитям. Просто с каждой минутой мысль пульсировала в ее голове все громче. Алфее больше нечему ее научить. Пора заканчивать экстерном. — Но не потому, что я виновата! Моей вины в случившемся нет! — Блум проигнорировала новые всхлипы женщины в оранжевом. Еще не хватало потакать ее слепой злости. — Валтор убивал и до меня! И будет после меня! Калечить, насиловать, ставить свою метку! Кто знает, сколько тех, кто хочет выгнать меня, сейчас под меткой? М? Кто хочет провериться? Я легко нахожу их одним прикосновением! Никто не шелохнулся, и Блум насмешливо усмехнулась. Ну, конечно. Только кричать на беззащитного ребенка смелость есть. — Валтор уничтожит вас всех так или иначе, если захочет! Это только вопрос времени! — она обратилась к недовольным, и Фарагонда не остановила ее, глядя так же удивленно, как и все. — Он хочет, чтобы я покинула Алфею только потому, что боится меня! — Это бред! — осмелился кто-то, но Блум быстро нашла крикнувшего в толпе, и девочка в зеленом топике попыталась спрятаться за спинами подруг. — Это правда. Я — фея Огня Дракона. — Ваша мать тоже была феей! Блум кивнула. — Но она не снимала метки. А я снимаю. Я пробудила короля Радиуса ото сна вчера вечером, и вам всем это прекрасно известно! На это никто не ответил, и Блум удовлетворенно заложила руки за спину, как делал Авалон. — Только я могу развеять колдовство Валтора, и он это знает! И боится меня и моей растущей силы! Вы думаете, я ему нужна из-за обиды на Домино! Хрен там! Он не вспоминал про меня, пока я не начала тренироваться против него! Моя растущая мощь пугает его! Величайший маг измерения боится ободранную иммигрантку с Земли! Как самокритично. «Стараюсь». — Это ему вы хотите отдать меня на растерзание? Его вы боитесь?! Никто опять не ответил, и Блум остановилась. — Я уйду! Чтобы доказать вам, что мое исчезновение никак его не остановит! Наслаждайтесь своей победой! Но помните, что Валтор уничтожал измерения и вырезал семьи задолго до моего рождения! Она выдохнула, унимая гулкое сердцебиение, и пафосно развернулась на выход. Не хватало развевающейся за спиной мантии, но отсылку в любом случае бы никто не понял. За спиной раздалось множественное топание, и вместе с Блум из зала выбежали Флора, Текна, Муза и Лейла. — Блум, ты не должна уезжать, ты имеешь полное право учиться тут со всеми! — увещевала ее Муза, но Блум только с улыбкой обняла ее, и та сдалась, утыкаясь носом ей в плечо. — Не сдавайся, Блум. — Я не сдаюсь, — она похлопала Музу по спине и поманила остальных девочек. Те неуверенно приблизились, и тоже принялись обнимать ее. — Я просто меняю декорации. Вот теперь ставлю пятерку.