Самовозгорание

Блум вернулась в дом и подняла Митси с лежака. — Тебя ждут, пошли, — она подхватила ее под локоть и повела из дома на улицу. Она хотела отомстить ей, но раз даже такую засранку дома ждала милая маленькая сестренка, Блум не могла больше ее удерживать. Замерев перед входной дверью, она выглянула в окно и бросила на дом через дорогу проверку местоположения. Если Мейси ждет сестру у окна, то им придется зайти с другой стороны. Чисто. Мейси нашлась в глубине дома, а значит, путь был свободен. Блум открыла дверь и чуть не взвизгнула, когда на пороге оказалась Ванесса, искавшая ключи в сумке. Ой, бля. — А, Блум, ты дома, — она улыбнулась, а затем заметила второе тело. — Митси? Здравствуй. — Здрасьте, — кивнула Митси немного пьяненько, и Блум вцепилась в нее крепче. Ванесса посмотрела на нее с настороженностью и заметила, что Блум ее держит под руку. Поняв, что они собирались выходить, она отодвинулась чуть в сторону, и Блум решительно свела Митси с крыльца. «Иди домой. Веди себя естественно». Это были лучшие наставления, которые пришли ей в голову, но Митси восприняла их буквально, выдернула руку, фыркнула и с самым высокомерным видом почапала к своему дому. «Вот балда, — Блум закусила губу, непонятно к кому обращаясь, к Митси или к себе. — Мама так точно что-нибудь заподозрит». Мама и правда что-то заподозрила, потому что стоило Блум обернуться, как она сложила руки на груди, что означало, что можно было начинать оправдываться. — Я думала, вы с Митси не ладите. Ванесса физически не могла поставить в конце устной фразы точку, но у нее как-то получилось, Блум стало тяжело выносить ее испытующий взгляд. — А… Э… Нет, мы подружились, — не нашла она ничего лучше для оправдания, и ТБ хмыкнула, но на помощь не пришла. — Она изменилась со школы… Мы стали старше и наконец нашли общий язык. — Правда? — Ванесса не выглядела убежденной. — И вы теперь подруги? «Черт-черт-черт» — полоска убеждения матери заполнялась в отрицательную сторону. — Ага… Блум метнулась взглядом к Митси и крикнула ей в догонку: — Митси, пока! «Ты моя лучшая подруга». Та неожиданно бодро развернулась и помахала ей рукой, неестественно доброжелательно улыбаясь. Блум вообще никогда не видела у Митси такой искренней улыбки. — Пока! — Хм, — Ванесса засомневалась в своем сомнении, увидев доказательство невозможного, буквально конец радуги с горшком золота, и убрала руки с груди. Блум облегченно выдохнула про себя. Обошлось. Мать не поняла, что она колдовала. — Я рада, что вы больше не враждуете, — Ванесса улыбнулась, затем вспомнила, что Митси — это не только ценный мех. — Я надеюсь, ты хорошо на нее повлияешь. Эти ее ночные гулянки… Девушке опасно так поздно возвращаться домой. Блум закивала, она вообще была готова согласиться на все, что ей сейчас скажут, лишь бы вопрос был закрыт. Ванесса вдруг сощурилась, поджала губы и наклонилась к ее лицу, принюхиваясь. Блум округлила глаза. — Мам? Ты чего? — Проверяю, не пила ли ты. Дыхни. — Мам! — Блум взвилась. — Что за подозрения? Почему просто не спросить?! — Ты не признаешься, — Ванесса строго посмотрела на нее, и Блум обиделась. — Когда я тебе врала о таком? И почему это мне нельзя немного выпить с подругой? Я уже взрослая! Быстро ты привыкла к новой подружке. — Расскажешь это законодательству США. По закону до двадцати одного алкоголь тебе запрещен. — Ты же из Европы, откуда в тебе этот внезапный законодательный патриотизм? И вообще, все мои ровесники уже давно все попробовали! — Ты — не твои ровесники, — Ванесса снова сложила руки на груди, но Блум не вняла сигналу, раздражаясь только сильнее. — Нет ничего хорошего в том, чтобы пить пиво по всяким неблагонадежным местам. Если эта Митси будет тебя звать, не ходи. Нечего там делать. У Блум дернулся глаз. — Что?! Мам, мне сколько по-твоему лет?! — Блум, это для твоего же блага. Такие девочки ничему хорошему тебя не научат. — Я уже не маленькая, может, дашь мне самой решать, что для меня лучше? — она всплеснула руками. — У меня головы своей, что ли, нет? Когда ты перестанешь контролировать меня? — Не раньше, чем ты закончишь университет, и станешь финансово независимой, — у Ванессы был четкий список пунктов, позволяющих сепарироваться от родителей. И Блум была уверена, что в земной университет она не попадет уже просто в силу того, что не сможет конкурировать с ровестниками, которые вместо двух лет в Магиксе уже давно сидят по колледжам. «Деньги — это то, что ей нужно?» — желая наконец доказать матери, что она не беспомощное домашнее животное, Блум потянулась в карман, забыв просчитать этот ход наперед. — Я уже финансово независима, — и Блум вынула пачку банкнот, которую взяла из сокровищницы. — Могу хоть сегодня съезжать! Все, разрешение на собственную жизнь получено? Ой, зря ты это. Уж насколько ТБ не умела читать ситуацию, даже до нее дошло. Блум быстро поняла, что ошиблась с аргументацией. Ванесса побледнела, глядя на пачку денег. — Блум, откуда это? Ну давай, независимая моя. Она даже не успела ответить, когда Ванесса додумала сама, округляя глаза и хватаясь за сердце. — Ты связалась с продавцами наркотиков? Блум чуть воздухом не поперхнулась. А чего не с проститутками? Мне вот казалось, что ты выглядишь более благонадежной. «Очевидно, не для моей матери». — Нет, конечно! — она была даже в некоторой степени обижена, что Ванесса предположила худшее из возможного. — Это из сокровищницы на Домино! Мам, как ты могла так обо мне подумать?! — Какой сокровищницы? — Ванесса не бросилась извиняться, и Блум раздраженно потрясла рукой. — Из моей! Я принцесса, мам, это все с моей родной планеты! Сокровищница во дворце осталась нетронутой после уничтожения королевства. Я взяла оттуда. Там еще есть из других стран Ма… Ванесса ее перебила. — Это не твои деньги. Фига, заявочка. Блум округлила глаза, начиная прилагать усилия для того, чтобы выражаться литературно. — Нет, мои. Из моей сокровищницы, из моего замка, моего королевства. — Ты их не заработала, — Ванесса упорствовала, и Блум не понимала почему. Мать смотрела так, будто она их украла и хвастается. Она даже растерялась. Зато ТБ была уверена, как всегда. Да, ладно, спасение Магикса два раза подряд от сукиных детей, с которыми не справились в свое время наши беспечные предки, чем не работа? Валтора только мы сможем отделать. Еще бы нам за это платили. Спасибо, что сокровищница есть, иначе Магикс был бы нам крупно должен. Блум ухватилась за эту мысль. — Руками, может, и нет. Да, я не ходила на работу с девяти до пяти, — Блум сжала кулаки, и банкноты в руке жалобно хрустнули. — Зато я несколько раз спасла магический мир! И то что ты этого не видела — это твои проблемы! И если бы мне за это платили, а не выпихивали вперёд со словами, что я избранная, мне бы вполне хватило на сытую жизнь! Это моя компенсация за все страдания! Я это заслужила, и знаю, как обращаться с деньгами! Не надо делать из меня инфантильную дебилку, которая ничего не знает о жизни в реальном мире! Я что, вернулась из Магикса алкоголичкой и наркоманкой? Или беременной?! Ты была в другом измерении, а я умудрилась как-то остаться трезвенницей и девственницей, наверное, у меня все в порядке с самоконтролем! Не дожидаясь ответа, Блум развернулась, сердито сунув руки в карманы, и пошла в сторону мотоцикла. Она еще сомневалась, после встречи с Мейси, хочет ли она кататься, но сейчас в крови играла злость и обида, лицо горело, а летний горячий воздух середины июня совсем не остужал. Надо было проветриться. — Блум! — Ванесса беспокойно окликнула ее с крыльца, когда она перекинула ногу через сидение и нащупала ручку сцепления. — Блум, ты куда? — Бухать и ширяться со своими друзьями сутенерами! — огрызнулась она через плечо, повернув газ, и мотоцикл с громогласным рокотом завелся. — Вернусь завтра, заночую под мостом! А чего не с нариками в притоне. «Ну, может, встречу по дороге одного. Дам тебе его съесть». Ну уж нет, я за здоровое питание. Ответа Блум не дождалась, а сама не придумала, чего еще такого высосанного из пальца добавить, поэтому просто щелкнула кнопкой зажигания и переключилась на первую скорость, убирая привычным движением подножку. Она сто лет не ездила, но все было, как и два года назад, она помнила, как и что делать, как будто над ухом снова бубнил нудный уставший инструктор, а в рот забивалась пыль с испытательной трассы. Ей потребовалось три попытки, чтобы сдать практику, единственное было хорошо, в Гардинии даже зимой температура не опускалась ниже пятнадцати градусов, и ей не пришлось ждать пересдачи целых полгода. Она повернула ручку газа, толкнулась и, удостоверившись, что мотоцикл не завалится, поставила вторую ногу. Страха не было — глупо бояться, когда ты фея. Если что, полетит. Она улыбнулась, когда в лицо ударил горячий воздух, а волосы взметнулись за спиной. Ехать вперед, жмурясь от обдувающего ветра, не имея никакой конкретной цели, просто наслаждаться этим чувством скорости и свободы. Она давно не чувствовала ничего подобного. Полет не мог подарить этого, под ногами не было ревущего мотора, тяжелого металлического корпуса, этого величественного веса машины, который тянет тебя к земле, резиновых шуршащих колес, только молчаливое ничего, земля далеко внизу, воздушные ямы, холодный ветер на высоте, где обычный человек даже вздохнуть не сможет, и звон крылышек за спиной. Как будто это не по-настоящему. Как будто это сон. Увлекательный, но сон. Да и негде особо летать, в бою это зигзаги между врагами, а спорта для фей никто на крыльях не придумал. Не зря ведьмы летают на силе воли и пафоса, все эти блестки — просто декорации. Блум гнала по полупустой дороге, без труда обгоняя попадающиеся на пути редкие машины. Мотоцикл становился продолжением тела, и по первости еще немного мандражируя, теперь она поворачивала так резко и наклонялась в этот момент так низко, будто впереди маячил кубок мира по мотоспорту, а сзади уже догоняли соперники, а не сигналили двухместные теслы с сонными домохозяйками за рулем. Юу-ху! ТБ радовалась, как собака, высунувшаяся из окна автомобиля, даже забывала бубнить, хотя наверняка нашла бы повод. Слишком медленно или слишком осторожно едет. Они наверняка бы разбились, если бы слушали ее. — Юу-ху! — Блум повторила, отпуская руль, и только магия удерживала «ниндзю» в рамках одной полосы, пока фею за рулем плющило от ударившего в голову адреналина.

Я ничего не боюсь.

В голове было так фантастически пусто, ни единой мысли, никаких проблем. Не было Валтора, не было Диаспро, никаких злодеев, никаких спасений, только пьянящая глухота в ушах от скорости, только грохот мотора и визг покрышек, запах бензина и ряды однотипных домов, лавируя среди которых можно было подумать, что ты в дешевом автосимуляторе с единственной зацикленной локацией на ближайшие десять обновлений. Конечно, ей не дали насладиться моментом. Визги полицейской сирены достигли ушей, и Блум закатила глаза. — Да я, блять, в это не верю. Полицейская погоня! — ТБ, приходившая в себя не в пример дольше, еще повизгивала, ожидая, что они будут скрываться от полицейских, но Блум принялась менять передачу, чтобы затормозить. — Э-ээээ! Куда?! «Мы засветили номера» — Блум вздохнула, но мотоцикл был не ее. Сначала найдут мотик, потом Митси, а потом ее, живущую через дорогу. — Блять, — буркнула Блум, подцепив подножку носком ботинка и принялась ждать офицера. — Девушка, почему без защиты? — был первый вопрос усатого мужчины в синей форме, когда он обошел ее. Он щелкнул ручкой, отлистывая маленький блокнотик. — Без лица хотите остаться? Один мелкий камешек и ваши останки будут собирать по всему штату. — В курсе, — ответила Блум хмуро, судорожно соображая, что делать. Документов у нее не было не то что на мотоцикл, у нее с собой даже прав не было. Поехала покататься называется. — Дело ваше, страховку не я выплачиваю, — полицейский глянул на нее поверх очков, и Блум вдруг услышала мужской голос в голове.

«В трусах и майке ладно, на улице жара, но шлем-то где? Уж не увела ли она этот драндулет у кого? Знакомый мотоцикл».

Во-о-о-от че-е-е-е-ерт. Вслух же он сказал: — Вы превысили скоростное ограничение в двадцать пять миль в час на сорок единиц. Вы могли стать причиной аварийной ситуации и подвергли опасности не только себя, но и других участников движения. «Мать меня убьет» — мысленно застонала Блум, глядя на полицейского как можно более невинно. Если узнает, — протянула ТБ, и Блум поцокала языком, пробуя эту мысль на вкус. «Если… Да, если, это хорошо звучит». — Документы на транспорт и водительское удостоверение, юная леди. Блум подсунула руку под локоть и пошевелила пальцами.

Мама не узнает.

Ниточка воли полицейского дернулась, и Блум с убедительной улыбкой заговорила: — С документами все в порядке, вы ошиблись, я ничего не превышала. — Все в порядке. Не превышала, — механически повторил офицер с рассредоточенным взглядом, и Блум удовлетворенно отпустила его, а затем бросила взгляд на машину, где сидел второй коп. С ним она повторила то же самое, но на расстоянии. — Идите, офицер, мы закончили, — Блум постаралась выглядеть не такой по-крысиному довольной, но губы так и расплывались в улыбке. Как она его. — Мы закончили. Удачной дороги. Офицер немного заторможенной походкой вернулся к машине, а Блум убрала подножку и дала по газам. «Как здорово быть феей». Как здорово быть нами. «Ага». К сожалению, шального веселья было уже не вернуть, и вместе с ездой по правилам вернулись мысли, которые так хорошо выветривались на скорости в несколько десятков миль в час, а теперь обрушились со всей тяжестью. Русалка.

Скай.

Валтор.

Домино.

Мама.

Митси.

Мотоцикл.

Офицер.

Стелла.

Дождь.

Танец.

Нити.

Вакуум.

Трикс.

Ведьмы.

Школа.

Алфея.

Блум ехала, чувствуя как дрожат руки.

Усталость.

Она так устала. Немного сбросившая вес ответственность во время заезда камикадзе, вернулась с новой силой, впиваясь в голову стальными тисками. Пожалуй, она так лихачила, чтобы избавиться от этого мерзкого липкого чувства, что она всем должна. Когда все это кончится. Никогда. «Ну спасибо». Ну пожалуйста. Блум взяла курс домой. «Как бы мама не испугалась русалки». Да нафиг ей на задний двор заходить? Что она там забыла? Газон еще рано косить. Блум понадеялась, что ТБ права, но подъезжала с затаенным беспокойством. Она остановилась у дома Митси и посмотрела на ключи. Нужно было вернуть. Она же не сволочь какая-нибудь. Но сначала Лейла. Она там бдит над телефоном, пока Блум на самокате с моторчиком ПДД нарушает. Заставлять ее ждать столько времени, когда русалка давно расколдована это… жестоко. Голову сдавило сильнее. Еще разок, что ли, что-нибудь отколоть? Пусть спасибо скажет. «Ага». Блум очень надеялась, что Лейла скажет. Потому что ей хотелось услышать, какая она молодец, не только от себя самой. Она заслужила. В дом заходила уверено, но с осторожностью. Вдруг мать и правда подумала, что она поехала губить растущий организм за чашечкой пива. — Кто там? — ее голос раздался из кухни, и Блум быстро прошаркала мимо. — Это я. Нет у меня никаких друзей-сутенеров. Она дошла до двери на задний двор, когда вслед донеслось: — Это твоя штука в бассейне? Судя по голосу, Ванесса едва сдерживала истерику, и Блум замерла, держась за ручку двери. — Это русалка… — она потерла лоб. — Она совершенно не опасна. — Блум, она заколдовала меня! — у Блум все внутри перевернулось, но Ванесса продолжила: — Она пела свою колдовскую песню и велела мне вернуться в дом! И я не смогла ослушаться! — Ты в порядке? — сердце в груди забилось громче, когда Ванесса всхлипнула за стеной. — Убери эту гадость немедленно из нашего дома! Затем раздались звуки судорожного стербания и стук стеклянного донышка о поверхность стола. — Уберу. Блум открыла дверь и сбежала по ступеням, гневным взглядом выискивая русалку. Та безмятежно полулежала в бассейне, где Блум ее и оставила, скучающе наматывая прядь волос на палец. Она не пыталась выползти, видимо, прекрасно чувствуя себя в воде. Она была волшебно красива, у Блум дыхание перехватывало от одного только взгляда: каскад нежно-розовых волос, тонкая талия, упругие полушария груди в белом купальном лифе с цветами и переливающаяся на солнце чешуя хвоста. Но она справилась с собой, угрожающе наступая на результат своего удачного эксперимента. — Ты зачем маму напугала? — вскинулась Блум, и русалка приложила руку ко рту, тихонько охая, отчего ее огромные розовые глаза с мириадами блесток увеличились еще больше. Лицо ее стало до того невинным, что Блум даже позавидовала, уж насколько она сама умела выглядеть несчастной обиженной мышкой. И тут русалка открыла рот. Иди в дом.

Иди в дом.

Иди в дом.

Иди в дом.

Не заставляй меня причинять тебе вред.

Она пела. Пела таким прекрасным голосом, что душа начинала выходить из тела и устремляться куда-то высоко-высоко в небо. И кажется, делала она это через рот. Вся воля вытекала из нее вместе с каждой новой нотой, гипнотическая вязкая мелодия увлекала ее разум за собой, а непослушное тело — прочь. Блум на мгновение забыла, где она, когда в сознание ее вернул грубый шлепок по затылку. Блум, фу! Прекрасная песня резко сменилась удушливым ощущением влажной руки на ниточке воли, и Блум с удивлением поняла, что она у нее есть. Русалка не применяла грубую силу, ей не нужны были руки, чтобы делать то, что у Блум получалось согнувшись над пациентом на коленках, ее песня была магией, и эта магия затрагивала самые глубинные струны души. И эти струны трогать было нельзя никому. Вспыхнувшее в груди пламя гнева мгновенно очистило нить воли от вмешательства, и Блум снова обрела над собой контроль, но теперь была на порядок злее. — Да ты, уха ожившая, совсем совесть потеряла! — воскликнула она, подбегая к русалке, и в сердцах опрокинула бассейн. Прекрасная хвостатая девушка с испуганным визгом вывалилась на траву. — Ой, простите, — она откинула налипшие на лицо мокрые волосы, виновато складывая брови домиком. — Я не знала, что вы волшебница. Приношу свои извинения. Блум потерла область грудины, еще помня мерзкое ощущение липкого щупальца на своих нитях. — Ладно. Вот каково это — когда на тебе используют магию подавления воли. Неприятно. — И перед моей мамой тоже извинишься, — Блум ткнула в русалку пальцем, и та взмахнула хвостом, смахивая с него оставшуюся влагу. — Ты ее до чертиков напугала! — Ваша мама? Та темноволосая женщина? Я просто загипнотизировала ее, — русалка пожала плечами. — Вреда ей от этого не будет. Блум показалось, что она уже слышала эти слова. — Это моя мама, и ты должна извиниться! — Хорошо, — русалка легко согласилась, и Блум разжала кулаки. — Только не сердитесь, мне вредна жара. Она надула губы, а Блум заметила, что вокруг нее дрожит нагревшийся воздух. Она обхватила свою руку, по которой чуть не побежали язычки пламени. Что-то быстро она стала заводиться. С Валтором времени на разогрев не будет. «И все-таки как-то это не хорошо» — Блум вздохнула, а затем подхватила русалку левитацией. — Идем, — зачем-то дала она призыв двигаться, когда все равно управляла ее передвижениями. — Сначала извинишься перед мамой, а потом отправимся на Андрос. Расколдую остальных ваших. — О боже, спасибо большое! — русалка мгновенно оживилась, складывая руки в молитвенном жесте. — Вы наша спасительница, мы в бесконечном долгу! Спасибо, что спасли меня от заточения в этом ужасном теле монстра! Отработает. Блум фыркнула и поднялась по ступеням в дом. — Как тебя зовут? — спросила она, и русалка откинула волосы за спину. — Берилл. — Мам? — Блум с опаской заглянула на кухню, но Ванессы там не было. Только пустой стакан с капельками воды на стеклянных стенках, а рядом открытая упаковка таблеток. Она не стала смотреть, каких. — Мам? — Что? — раздалось глухое откуда-то сверху, и Блум неуверно поставила ногу на ступеньку на второй этаж. — Мам, Берилл хочет извиниться перед тобой. — Кто? — Берилл, русалка. Я поднимусь. — Не надо ее сюда вести! — крикнула Ванесса с истеричными нотками в голосе, и Блум остановилась на пол пути. — Убери эту дрянь из дома! Блум виновато обернулась к Берилл, но та только пожала плечами, не обидевшись. — Мне жаль, — сказала она, впрочем, без особой искренности. — Она не причинит вреда! — крикнула Блум, но в ответ ей только хлопнула дверь, а затем полилась вода из крана. — О, да ладно. Она медленно спустилась с лестницы, раздраженно складывая руки на груди. Это было просто глупо. Она же рядом. Она ее защитит, если что. Может, она и меня тоже боится? Блум нахмурилась, пробуя мысль на вкус, но вкус этот был с гниловатой горечью и обещал обернуться или ссорой, или экзистенциальным кризисом, ни на то, ни на другое у Блум времени не было. — Идем, — снова махнула она русалке и крикнула в сторону второго этажа. — Я ушла! Затем заметила свое отражение в зеркале на столике в прихожей. «Надо было оставить как было» — подумала она, задумчиво растрепав рыжую челку. Она вернула свой цвет, чтобы Стелла ни о чем не догадалась, но теперь подумала, что поспешила. Не могла же она заявиться на Андрос в своем собственном облике? Почему нет? «Ну… Валтор ведь сразу же явится, как только услышит от своих пешек обо мне». И мы его очень ждем. Пора выбить из урода все дерьмо! «Разве мы готовы?» — Блум посмотрела себе в глаза в отражении. Она готова? Нужно проверить. Ты уже можешь выстоять против четырех Авалонов! Если мы встретим Валтора, то легко поймем, готовы мы или нет! Блум расправила плечи и подняла к лицу сжатые в кулаки руки, делая стойку. «Пусть только подойдет». Она достала телефон и позвонила Лейле. Пора было спасать мир.