Самовозгорание

Она открыла глаза, еще некоторое мгновение пытаясь прийти в себя. В голове была звенящая тишина пополам с отголосками каких-то образов. Испуганная Диаспро, Валтор, Скай… Она не могла даже в общих чертах вспомнить, что они делали. По пляжу разлетались звуки драйвового рока, она полулежала на Митси, которая, чуть приоткрыв рот, слушала выступление. «ТБ?» Нет ответа. «ТБ, ты где?» Блум забеспокоилась. Было несколько вариантов, почему допельгангер молчит: она не может говорить, она не хочет говорить, она ушла в подсознание, откуда не может отвечать. Для первых двух вариантов не было оснований, и Блум попыталась успокоить гулко бьющееся в груди сердце. Тело было холодным, в ушах пульсировала кровь, как после кошмара. — Замерзла? — Митси при всей видимой увлеченности концертом быстро заметила, что она ежится. — Мне и предложить-то нечего, сама голая. — Ничего не надо, — Блум приложила руку к голове. Ей показалось, что поднялась температура. Где-то в груди переливался внутренний огонь, постепенно начиная ее обогревать. Блум внезапно подумала о том, что холода она не испытывала уже давно, ее сила подогревала изнутри постоянно, приходилось подвергнуться магии кого-то вроде Айси, чтобы замерзнуть, а тут обогреватель будто отключили на время. «ТБ?» Тишина. — Эй, да ты продрогла, — Митси коснулась рукой ее предплечья и растеряно потерла пальцы друг об друга. — Пойду попрошу плед, может, у них есть. Она быстро поднялась, параллельно жадным взглядом отслеживая, что происходит на сцене, в своих неловких ботинках доковыляла до стойки и так же пошатываясь вернулась. — Держи. Плед у бармена был. Блум неуверенно обернулась им и подтянула колени к груди, чтобы укрыть ноги. — Ну что, выбрала любимчика? — Митси улыбнулась, указывая на сцену, и Блум быстро поняла, что она хочет ее отвлечь. — А, ты же не знаешь никого кроме Энди. Ну смотри, вон там с начесом и кучей пирсинга, это Эш, он милый, но безответственный, если твой типаж «безнадежный романтик» с налетом неудачника — он то, что надо. На басу у них Дэмиан — симпатяжка в драных джинсах. Он на случай, если любишь серьезных взрослых мальчиков, но у него есть ревнивая жена, так что не клейся. На барабанах Рио, он немного бестолковый и громкий, зато веселый и всегда заполнит собой неловкую тишину. Не знаю, откуда у него столько сил улыбаться. Самый старший в группе Дэмиан, ему двадцать шесть, потом идет Рио, ему двадцать два, а потом Энди с Эшем, они вместе выпустились из школы. Энди взял Эша в группу, но он постоянно прогуливает репетиции и может не прийти на выступление, поэтому, думаю, его скоро попросят на выход. С непостоянным составом группу не соберешь, лица — это такая же реклама. Кстати, Марк хочет к ним. Митси указала на бармена, который тоже отвлекся от рабочей рутины, чтобы послушать, и теперь с мечтательным видом опирался на стойку. — Он хорошо играет, но слишком робкий, чтобы кого-то подвинуть и занять свободное место, его надо обязательно пригласить, сам ни за что не подойдет. — Ты так много знаешь о группе… — рассеяно пробормотала Блум, почесав затылок. Она вспомнила, что та названа чем-то похожим на ее имя, и скривилась. — Мы, фанаты, такие, — Митси улыбнулась с некоторой гордостью, а Блум задумалась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать вопрос. — И тебе не мешает то, что Энди буквально тебя не переносит? Или он только в мою честь оскорбленного изображает? Митси тяжело вздохнула, откидываясь на свою подушку, и скрестила руки на груди, глядя в сторону моря. Достаточно было немного повернуть голову, чтобы слушать музыку, глядя на мирно плещущиеся волны. — Нет, он всегда открыто выражал неприязнь ко мне. Блум ухватилась за колено и подтянула его к груди, дожидаясь, пока она продолжит. — Это не просто так, я заслужила, — наконец развела руками Митси и неуверенно улыбнулась. — Разве я не веду себя как сволочь? К тому же, симпатии солиста не мешают мне слушать их песни, он не корчит мне рожи, стоя на сцене, это плохо продается. — И тебя это устраивает? Такое отношение? Ее бы не устроило. — Ну… Выбирать не приходится, — Митси сняла очки и достала тряпочку с желтыми утятами, принимаясь протирать стекла. — Что я ему сделаю? Я не могу заставить его поменять мнение о себе, сама виновата, что отталкивала людей, которым могла нравиться. — Но если человек изменился… — Блум подперла щеку рукой. — Может, надо дать ему шанс? — Это его личный выбор, давать или не давать, доверие уже потеряно. Зачем ему прощать, если нет гарантии, что я снова не натопчу грязными ботинками у него в душе? Митси посмотрела стекла на свет, а Блум наморщила лоб. — Что ж ты ему такого сделала? — Это не мой секрет. Захочет — расскажет. — Аж целый секрет? — Я — могила. У нее проскользнула мысль надавить на волю Митси еще разок, чтобы получить ответ на свой вопрос быстрее, но что-то внутри ее остановило. Она и сама по сути уже наследила в ее душе. Не наследила даже, а натурально так всё изгваздала. Блум посмотрела на Митси, все пытавшейся отполировать свои очки до состояния линзы телескопа, и спросила себя, а смогла бы она дать ей шанс, если бы та сама предложила дружить? Пришла бы к ней домой с домашним печеньем, позвонила в дверь, улыбнулась и сказала «давай начнем с начала». Как бы она отреагировала? «Хлопнула бы дверью перед носом» — Блум хмыкнула. Блум версия «без ТБ» отказалась бы находиться рядом с таким мощным триггером, версия «с ТБ» теперь просто слишком уважала свое время, чтобы тратить его на людей, с которыми у нее уже раньше ничего не вышло. — Значит, прощать нужно уметь? — она оперлась подбородком о колено, чувствуя неожиданный голод. Захотелось есть, а на пляж как на зло тянуло жаренным мясом. — Ну что значит «уметь», — Митси тоже потянула носом в сторону ароматного дымка. — В мире слишком много ебланов, чтобы прощать всем направо и налево. Это просто выбор: дорог тебе тот, кого ты собралась пустить обратно в свою жизнь, или ущерб без него будет меньше. Я вот с радостью отделаюсь от папашки, даже если он вдруг воспылает ко мне отеческой любовью. Все, поезд уехал, он мне больше неинтересен… А Мейси я все прощу. Сколько бы раз она меня не ранила. Блум пожевала губу, приходя к какому-то своему выводу. — А что, часто ранит? — Она святой ребенок, — Митси горько усмехнулась. — Но ты сама знаешь, какие подростки колючие. Любится, но колется, а я та самая мышка, которая будет жрать кактус, несмотря ни на что. Я боюсь, какой она станет через год-два, мне нужна ее поддержка, она мой последний родной человек. Я так и не пригладила свои колючки, как будто смогу помочь пригладить ее. — Тяжко, — Блум солидарно вздохнула. — Ладно, дам ему шанс. — А ты еще не дала? Я думала… — Ну, сказать можно все что угодно. Я и сказала. — И почему решилась сейчас? — Хочу верить, что ему правда жаль. Если это так… — Блум зачесала челку на бок. — Все ошибаются. Мы были детьми… Когда я вспоминаю себя прошлую, обычно думаю: «ну ты и бестолочь», а уже ничего не переиграть, приходится жить всю жизнь с одной звездочкой на уровне. Может, у него тоже так. Не хочется, конечно, тратить силы, но я попробую эксперимента ради. — Ты в курсе, что эксперименты на людях ставить нельзя? — Митси фыркнула, а Блум вздохнула. — Это социальный эксперимент. — Все равно нельзя. *** Они играли целый час, за который набралось зрителей, а Блум успела по-настоящему задремать, потому что под конец одна за одной пошли рок-балады. Ждать ТБ с открытыми глазами даже под музыку было тяжело. Dark Blossom, несмотря на вроде бы панк-направление, мешали песни всех жанров рока в один концерт, Блум не поняла, как это может быть, но Митси шепнула, что в группе разброд и шатания, в том числе потому, что не смогли договориться, что играть. Зато ремни с заклепками и драматичные «смоки айз» нравились всем. Под самый конец даже заиграл «Still loving you», который Блум побоялась воспринять на свой счет, глядя куда угодно, кроме сцены. Но зря волновалась, потому что гитарист еще не доиграл вступление, когда бармен уже приглушил свет, а посетители подняли телефоны с фонариками. ТБ вернулась, когда Энди допевал пробирающий до мурашек припев. Блять ебать, а. «ТБ!» Ну просто блять ебать! Не злодей, а печеночный сосальщик! «Где ты была?!» Занырнула, так сказать, на самое дно. Ты вот сосать любишь? Вопрос был неожиданный, а потому Блум не сообразила, что даже близко можно ответить. А вот такое ощущение, будто любишь. ТБ звучала немного запыхано, как будто после пробежки. Прекрати хватать незнакомые сосальни руками! Ты знаешь, кого подцепила у Валтора в подсознании? Блум всю проняло от резкого приступа страха. «Кого?» Валтора! «Как это?!» А вот так! Иду я, значит, к Колодцу, проверяю, откуда у тебя несанкционированные сны, а навстречу мне Валтор! У Колодца! Валтор! «И что?» — она спросила скорее потому, что не могла врубиться, что вообще происходит и какого хрена. А то! Фантазии и страхи никогда не покидают свои коридоры! И знаешь, что он мне сказал? Думаешь, поздоровался? Хуй там! Набросился, гад, и давай меня душить! Меня! В моем подсознании! Форменная наглость. «То есть…» — она сейчас очень медленно соображала. То есть, у нас теперь одно подсознание на троих! Было. Я его поглотила за неуплату аренды. Скорее всего, сны были из-за него. Что-нибудь помнишь из них? Блум напряглась, но теперь по прошествии времени вообще вспомнить ничего не смогла. Даже лиц. «Нет… Ничего…» Потому что ты забрала с собой отпечатки воспоминаний из его головы. Все твои этажи памяти в Колодце уже застроены, лишних комнат под воспоминания Валтора там нет, поэтому ты не помнишь. Были бы обычные сны, остался бы этаж, а так… Еще и его ментальное тело просочилось в подсознание. «Он… Он был настоящий? Это был Валтор у меня в голове?! Он знает все мои мысли?!» Нет, это был только слепок его личности. Говорю же, уже все. Блум прижала руку ко лбу, пытаясь успокоиться. Кого она не хотела видеть в своей голове, так это Валтора. «А если я видела что-то важное? Что-то, что поможет победить его?» Ну не повезло, значит. Но что там может быть важного? Хочешь запомнить, как он на себя в зеркало дрочил? На большее он не способен. «Фу, нет». То-то и оно. — Передышка кончилась, возвращаемся в социальные сношения, — Митси толкнула ее, когда Энди отклеился от микрофона и сказал что-то ребятам из группы. Те стали собирать инструменты, а Энди направился прямо к ним. — Ну как? Здорово, а? А? — он улыбался не в пример веселее, чем до начала выступления, даже немного вспотел, и теперь энергично ерошил волосы. — Как мы, да? — И правда очень здорово, — Блум не смогла не улыбнуться ему, такой искренней была его гордость. — Ну вот видишь! А ты не хотела оставаться… — он кашлянул и покосился на Митси. — Мы с парнями сейчас собираемся пойти в «Бэстис», пойдете с нами? — Обе? — Блум выгнула бровь, и Энди ответил тем же. — Да, обе. Остальные участники закончили скручивать провода и переходники и подошли к ним. У двоих были гитарные чехлы за спинами, а тот, что держал палочки, увидев их, вдруг весело закричал: — Митс, детка! Митси растянула такую же широкую и донельзя довольную улыбку, протягивая к нему руки. — Привет, Рио. Они обнялись, затем подошел тот, которого Блум запомнила как Дэмиана, и они стукнулись кулачками. — Майко будет? — спросила Митси с видом человека, который регулярно задает этот вопрос, и тот изобразил пальцами телефон. — Она будет ждать нас в «Бэстис» вместе с Ариадной, заняла столик. Эш оставил за собой право сохранить нейтралитет и, сунув в рот сигарету, просто помахал рукой, держась ближе к Энди. Тот явно был не в восторге, но виду не подавал. Блум же была поражена тем, что минимум половина группы Митси симпатизирует. Она была уверена, что неприязнь солиста распространилась и на остальных, но нет. — А это что за красотка? — Рио кивнул в ее сторону, и ТБ фыркнула. — Твоя подружка? За нее ответил Энди. — Это Блум, подруга со школы. Блум, это Рио, Дэм и Эш. Блум улыбнулась, Дэмиан протянул ей руку для рукопожатия, Рио хлопнул по плечу, а Эш кивнул. — Приятно познакомиться. — Добро пожаловать в банду! — Даров. — Всё, все готовы? Тогда погнали! — Рио издал голодный клич, запрокидывая голову. Он и правда был громкий. Митси посмотрела на нее взглядом «ну я же говорила». — Я хочу мяса! Мяса! И крови! Он стал яростно облизываться, напирая на Митси, и та со смехом оттолкнула его. — Пошел нафиг, вампирюга! Я ядовитая! — Тогда съем Блум. Он хитро посмотрел на нее, но та сжала кулаки и подняла к лицу. — Я без боя не дамся, — она улыбнулась, и Рио погрозил ей пальцем. — А ты у нас Баффи истребительница вампиров, я погляжу? Я что, без ужина сегодня? Дэм, ну дай я тебя хоть немного надкушу? — А по морде? — тот усмехнулся, прикурив свою сигарету, а затем протянул руку с зажигалкой Эшу. — Если ты меня куснешь, как я буду играть? — Да я за бочок. — Ты помнишь, что по диплому я дантист? Зубы побереги, клыкусик. — Ты слуга дьявола! Дантист и дьявол на одну букву! Милая компашка. «Точно» — Блум спрятала улыбку за волосами. Ребята из группы и правда были очень милые. Они отдали плед, в который Блум куталась, Марк за стойкой бармена посетовал, что сегодня работает до утра и не может пойти, и вся компания переместилась за столик шашлычной с забавным названием «Бестис». Там их уже ждали две девушки. — Блум, это Майко, жена Дэмиана, — представил их Рио, и Майко протянула ей руку. — Майко, это Блум, подруга Энди и Митси. — Привет, Блум. Майко выдавали азиатские корни, но говорила она без акцента, добродушно улыбаясь ей, а затем сразу переключилась на своего мужа. — И Ариадна — девушка Эша, но лучше зови ее ЭрДи, если не хочешь получить в глаз. — Хай. Все верно. Ариадна растопырила пальцы, сделав «пис», и вернулась к разглядыванию меню. Обе выглядели абсолютно обычными. Только у Майко в крашенных фиолетовых волосах была заколка-бант с летучей мышью, а у Ариадны на каждом ухе висело больше сережек, чем у Блум было за всю жизнь. — О, Митси, хай, — Ариадна не в пример веселее поздоровалась с ней, выдав свое удивление, а Майко вовсе проигнорировала. — Рада видеть. Как твое ничего? — Раз на раз не приходится, ЭрДи, — Митси протиснулась на диван к ней, пропустив вперед Эша, и потянула за собой Блум. — Блум, это ЭрДи, она классная, но нужно привыкнуть к ее постной роже. — Нужно, — та даже не огрызнулась. Лицо у нее и правда мало что выражало кроме скуки, не хватало только раздражающе лопающегося пузыря жвачки. — Эш привыкал полгода. — Да не пизди, это ты ко мне привыкала, — Эш закинул ей руку на плечо и притянул к себе. — Я тебя терпела, а не привыкала. С той стороны уселись Дэмиан, к которому Майко тут же залезла на колени, и Энди с Рио, которым залезть было некуда. Заказали шашлык и выпить. — Ну что ж, сегодня был наш последний концерт в «Тревисе», — Рио поднял кружку с пивом, собираясь сказать тост, и остальные подняли кто что: Блум обошлась соком, Митси заказала молочный коктейль, остальные что-то из алкогольного. — Мы давно понимали, что там аудиторию не набрать, но «Тревис» стал для нас первой сценой и мы ему благодарны. За новые горизонты! Они дружно чокнулись, чуть не облив друг друга, и Блум шепнула Митси: — Правда, последний? — Да. — А дальше что? — Дальше — больше. «Тревис» и правда маловат, он был хорош для старта, но ты сама видела, сколько там публики. — Мне там нравилось. — Всем там нравилось, — Митси перемешала пенку в своем стакане. — Но приходится чем-то жертвовать. Дэму скоро тридцатник, мы боимся, как бы он не бросил группу ради обычной работы. Он уже не в том возрасте, когда дебют на сцене прибрежного бара — это предел мечтаний. Блум понимающе закивала. — Блум, ну, а ты откуда Энди знаешь? — Рио, заскучавший в тишине, обратился к ней, и все почему-то резко замолчали, развесив уши. — Эм, мы учились в одной школе, — она занервничала в такой большой компании. — А потом он внезапно предложил мне встречаться, и я согласилась. — Конечно, как такому сердцееду откажешь? — Рио толкнул друга в бок, но тот поджал губы, обижено на него глядя, а Блум отмахнулась. Вообще-то она согласилась, насмотревшись аниме в жанре школьной романтики. Ее будоражила любовь не подкрепленная никакими взаимодействиями между героями. Любовное письмо в шкафчике, признание в пустом классе после уроков… Она была неопытной и не слишком привередливой. Остальные девочки уже во всю обсуждали свои свидания, и ей тоже хотелось чего-то такого. Она хотела Такседо Маска и судьбоносного удара туфлей по лбу. — Вообще-то тогда он был тощий, нескладный, вечно какой-то пожеваный и в очках с разболтаной дужкой, — сдала она. Энди в лучших оскорбленных чувствах прижал руку к груди, и Блум показала ему язык. — Никаких узких джинсов и подводки. — Предательница. — Что?! — Рио захохотал и принялся трясти Энди за плечо. — Ты был ботаном? Наш томный мальчик-солист был ботаном? — Я был школьником, блин, ты как будто вылупился из глянцевого журнала! — Да, я. Я само совершенство еще с момента, как меня вынули из матери в роддоме. Я мог стать моделью, но ты меня перехватил прямо на пути в Фэнди. — Я это не надену! Проклятый изврат, что это за тряпка?! Блум прижала руку ко лбу. — Чего? — Энди отставил свою кружку. — Слыш, ты, Синди Кроуфорд, у тебя от модели только вешалка вместо плечей! — Если объявишься на балу в своей гардине, никто не поверит, что принц потерял голову из-за тебя. Хочешь, чтобы наш план провалился? Нам нужна поддержка короля с королевой на этом балу. — Они и так счастливы до слепоты, что наследник выбрал себе достойную невесту! А это!.. Это!.. Это срам! — Блум носила такое. Думаешь, почему она добилась большего, чем ты? На балу Солярии она была в похожем платье. — И ты думаешь, я оденусь, как проститутка, только поэтому?! Моя честь!.. Моя гордость!.. Мое… Мое благородное происхождение! — Хочешь сказать, благородную леди определяет надетая тряпка? Твое обнаженное тело будет символом обнаженной чистой души. Ты же чиста? — Ну… Да… Но!.. — Тогда надевай. «ТБ?» Что, шашлык уже принесли? «Нет… Тут это… Ты же сказала, что поглотила Валтора?» Да. «Я что-то видела. Опять». Да ладно?! — ТБ недовольно заворчала себе под нос, а затем приказала: — Сиди здесь, я скоро. — Брендон подобрался к тебе слишком близко, его нужно убрать. — Но как?! — Я все устрою. Дадим ему ответы, которые он хочет. — Ты убьешь его?! — Нет, это принесет слишком много хлопот, достаточно, чтобы он просто прекратил мутить воду. Когда я закончу, сделай так, чтобы его невозможно было вывезти из дворца. Используем мое имя… — Блум, ты чего? — Митси легко потрясла ее за плечо, и Блум обнаружила себя клюющей носом в опасной близости от своего стакана. — Тебе спать, что ли, уже пора? Ты бы сказала… — Нет-нет-нет, это меня от жары рубит, — она затрясла руками, не желая показаться малолеткой, которую мама укладывает спать в восемь. — Оке. Выпусти тогда ребят, — Митси выползла из-за стола и указала ей сделать так же. Блум вдруг заметила, что Энди выпускает Рио, а Майко и Дэмиана и вовсе нет за столом. — Все уже уходят?! Я все проспала? — Да нет, мы покурить, — Рио ей ободряюще улыбнулся, вытянув из нагрудного кармана жилета пачку сигарет, а Ариадна щелкнула металлической зажигалкой. — Хочешь с нами? — А, нет, спасибо… — Ты кстати не куришь? — спросила Митси, и Блум мелко затрясла головой. Все ушли, остались только они и Энди. — А ты? — Блум вернулась за стол. На диване стало гораздо свободнее. — Бросила в прошлом году, — Митси неловко откинула волосы с шеи, а Энди кашлянул. — Будь здоров. Он с намеком посмотрел на выход, Блум нахмурилась, но Митси только засмеялась. — Что, хочешь, чтобы у меня снова появилась зависимость? У меня дома ребенок с астмой. — Просто сходи носик припудрить, я хочу поговорить с Блум без тебя, — тот саркастично сощурился, и выражения лиц у них в этот момент стали одинаково ядовитыми. — Я мог быть со всеми, так что оцени мою жертву. — Ох ты, ягненочек. Смотрю на тебя и думаю иногда: бантик завязать или на ужин зарезать? — Митси, несмотря на препирательства, поднялась, но Блум непонимающе схватила ее за руку. — Ты чего? Да нахуй пошел со своими закидонами, — она посмотрела прямо на Энди, и тот чуть воздухом не подавился, услышав, как она ругается. — Слышал? Нахуй иди. — Да я быстро, мне правда надо в туалет. Пошушукайтесь тут, пока ягненочек блеять не начал. Она улыбнулась, и Блум ничего не оставалось, кроме как разжать пальцы. — Не обосрись, — Энди сощурился, и Митси ответила тем же. — Можешь чмокнуть мой зад на удачу. Она ушла, и Энди быстро пересел на ее место, заставляя Блум подвинуться вглубь стены. — Ты берега не попутал? — она забыла все свое намерение быть с ним милой. — Блум, — Энди выразительно посмотрел на нее, но это уже не могло сработать. — Я просто хотел поговорить. — Ну вперед. Она откинулась на диван, скрещивая руки на груди, и Энди замялся. — Никогда не слышал, чтобы ты материлась. — Ага, наслаждайся, пока можешь. — Почему ты так в штыки меня воспринимаешь? — Энди обижено нахмурился. — Напомнить? — Блум очень захотелось щелкнуть его по носу. По настоящему носу, а не метафорическому. На том расстоянии, что осталось между ними, она могла разглядеть размазавшуюся после выступления подводку и длинные черные ресницы. На правом веке осталось пятнышко неудачно мазнувшей щеточки туши. — Мы расстались мирно. Ты была не в обиде. Она щелкнула у него перед лицом. — А потом ты меня разве что не через прогиб кинул. Что это за фигня вообще была? — Блум болезненно скривилась, а Энди хотел открыть рот, но она сжала ему щеки рыбкой, заставляя молча слушать. Она могла оправдать его и сама, как она и сделала тогда. — И вообще, ты хоть представляешь, что чувствует девочка, когда симпатичный парень из параллельного класса сначала зовет ее встречаться, а через неделю уже предлагает расстаться? Была не в обиде? А что мне нужно было сделать? Закатить истерику? Когда кто-то предлагает расстаться, это диалог без выбора ответа, понимаешь? Я не могла отказаться! — Почему тогда ты не вспылила на меня? У тебя было такое спокойное лицо, я думал, тебе все равно! — он всплеснул руками, и у Блум задрожали губы. — Да я изо всех сил держалась, чтобы при тебе не заплакать! Я не могла «вспылить»! Я была слишком мягкой! А ты еще и друзьями предложил остаться! Почему ты не порвал со мной сразу, если все равно по итогу это сделал? Энди выглядел несчастным, и Блум знала, что она не меньше. — Я хотел смягчить удар… Чтобы ты не думала, что это из-за тебя! — он запустил руку в волосы, и она непонимающе посмотрела на него исподлобья. — А из-за кого?.. Глаза у него забегали, и Блум сощурилась. — Из-за кого, Энди? — Дело только во мне… — Почему ты терпеть не можешь Митси? — пошла она в атаку. — Она мерзкая, — ответил он слишком быстро, и Блум оперлась на руки, приближаясь опасно близко к его лицу. Она посмотрела ему в глаза, надеясь услышать его мысли, но и оказать эмоциональное давление было в ее намерениях тоже. «Ты была слишком милая, я не мог так поступить» — все, что она услышала, и этого было мало. — Это слишком размыто. Что она тебе сделала? — Блум, — Энди отодвинулся от нее, но диван был не таким длинным, он быстро почувствовал пальцами пустоту, цепляясь за кожаный край. — Митси сказала, да? — Она сказала, что ты сам расскажешь, если захочешь. У Энди на лице промелькнуло что-то вроде облегчения пополам с благодарностью, и Блум уцепилась ему за ворот рубашки. — Колись. — Я пока не наркоман, — он неловко засмеялся, пытаясь отодвинуться, а Блум подумала о том, чтобы укусить его. Чисто в профилактических целях. — Я тебе нос сейчас отгрызу. — Спасибо, не хуй. Он думал сбить ее столку, это было понятно по кривой ухмылке, но он недооценил ее уровень подготовки. Блум опустила взгляд ему между ног и, задумчиво выгнув бровь, подняла обратно, наслаждаясь тем, как он медленно краснеет. Не на ту напал. Она такую штуку в руках держала. — Оставь себе, может, пригодится еще. Она выпустила его рубашку из рук и отсела на свое место. Энди медленно ссутулился, смущенно глядя под стол, где она с удовольствием вытянула ноги в желтых босоножках. — Ты все еще их носишь? — тихо спросил он, указав на них, и Блум вздохнула. — На три размера больше. Мы купили одинаковые, но мама свои не носила, отдала мне, когда я доросла. — Понятно. Они оба замолчали, и Блум подумала, что у Митси там минимум запор, если она все еще не вернулась. «Трэш, я как в бразильском сериале» — раздался ее голос совсем рядом, и Блум бросила взгляд за спину, замечая темную макушку за декоративной искусственной пальмой в огромной кадке. — Прости, — Энди вздохнул, а она сосредоточилась на своих руках. — Прощаю. — Нет, ну правда. — Правда. Я почти забыла, у меня весьма насыщенная жизнь, чтобы слишком много думать об этом. — Как ты, кстати, живешь? Куда ты поступила? Я от Митси ничего не слышал, а она про тебя все знает. — В школу для фей. Ну, в колледж. Энди посмотрел на нее с улыбкой, и она улыбнулась в ответ, не настаивая на правде. — Тебе всегда нравились феи. У тебя была такая картинка блестящая на экране телефона, фиолетовая с блестками. — Ага, была, я ее в фото-редакторе на первой раскладушке слепила. — А парень у тебя тогда кто? Фей? — Принц, — она снова улыбнулась, и Энди засмеялся. Дурачок. — Вот ты смеешься, а вдруг правда принц? Фей, может, и не существует… Она не верила, что говорит это. — Но принцы точно где-то есть. — Но не в нашем же захолустье. — Ты не веришь мне? — Верю, конечно. Но не в принца. — Тогда демон-император. — А чего не владыка эльфов? «Лук Амура, стрелы любви и уши засранца» тебе больше нравилась, нет? — Концовка не очень получилась. Такая необычная героиня, а потом в конце просто свадьба и куча детей. «Крылатый возлюбленный со скверным характером» лучше. Они еще помолчали, официант принес тарелки и приборы, и Блум спросила: — Ты правда решил, что сделал, как лучше? — Ты о чем? — он как будто не услышал ее, заблудившись где-то в своих мыслях. — Зачем ты удалил меня из друзей? Еще и молча. — А… Ну я… Я… — он вздохнул и запрокинул голову. — Ты была слишком хорошей, я быстро понял, что испорчу тебя. Тебе нельзя было оставаться рядом со мной. — Что? Ты дурак? — она больно пихнула его, и Энди потер бок. — Ты просто не знала меня настоящего тогда. Мы не просто так были с Митси лучшими друзьями, я был мелким бандитом. — Вы были лучшими друзьями? — Блум открыла рот, и Энди усмехнулся. — Вот видишь. Ты ничего обо мне не знала. Просто поверила, что я и правда хочу с тобой встречаться. — А ты что, не хотел? Энди понял, что зря это сказал, но от Блум уже было не отвертеться. — Это… В общем… Мне очень стыдно, правда. Я не хочу тебе рассказывать, вообще не хочу вспоминать. Я теперь другой… Ты меня изменила. — Ну да, — Блум скрестила руки на груди, но Энди вдруг энергично замахал руками. — Ты меня за божью матерь держишь или как? Алтарь построил уже? — Нет-нет-нет, это правда. Когда я тебя встретил, то понял, что ты не такая, как Митси говорила, ты была такая… пушистая. — Фу, да ну только не опять! — Я не знаю, как описать. Теплая. Милая. Я еще пытался быть грубым, но ты просто смотрела на меня, как на придурка, своими неземными голубыми глазами, и я чувствовал, что и правда придурок. Блум задумчиво принялась теребить прядь волос. — Я был просто недостоин тебя. — Так, давай без мелодрамы, — она остановила его коротким недовольным взглядом. — Вычеркни из своего сценария исповедь. — Но я не… Я просто… Просто правда так подумал. Я… Я не заслужил того, чтобы ты мне улыбалась. Я был… не лучшим человеком. А ты… ты была чудесная, я не хотел быть эгоистом, ты должна была найти кого-то лучше. А для этого поскорее забыть меня… — Господи-боже, я тебя сейчас ударю, если ты не замолчишь. Она взялась за голову, вспоминая, сколько слез было выплакано и банок мороженного съедено из-за того, что кое-кто томный и тогда не слишком сексуальный решил сыграть в героя. — А… Да… Тогда просто помолчу. — Вот и помолчи. Митси вышла из-за декоративной пальмы и как ни в чем не бывало села напротив них. — Сколько ты слышала? — Энди отвернулся от нее, и Митси сняла очки. — Всё. — Ну ты крыса. — Да, я. Она достала свою тряпочку с уточками и невзначай добавила: — То есть, остаться ее другом — это эгоизм, а молча и демонстративно перестать общаться — это верх альтруизма был? — Кстати да, — Блум обернулась на Энди, но тот посмотрел на Митси неодобрительно. — Меня ты как-то не спросил, нужен ли мне кто-то лучше. — Я не собираюсь это с ней обсуждать. — Да вы же были лучшими друзьями, кого ты стесняешься, — Блум весело фыркнула. — И вообще. Митси тоже теперь другая. — Да ладно? — Энди ядовито усмехнулся. — Она ровно такая же, как раньше. Только вчера при мне кого-то чмырила. Изменилось только отношение к тебе. Блум хотела поспорить, но осеклась, вспомнив, почему они с Митси сейчас вместе. — Не делай из меня источник всех бед, — та вдруг посерьезнела и стала протирать очки еще активнее. — А я и не делаю, просто ты ни капли не изменилась, как была сукой, так и осталась. — Ребятам из группы я нравлюсь! — Митси сжала тряпочку в руках. — Просто они не видели вторую твою сторону! С ними ты милашка! А я видел много чего еще! — Энди вдруг обернулся к Блум, и она вздрогнула. — Не ведись на эти невинные глазки, она хорошая только с теми, кто ей нравится, а с остальными — настоящая стерва! Разве это не отвратительно? Митси закусила губу, явно сдерживаясь от ответной грубости, а Блум громко вздохнула. — Разве это не естественно? Энди с Митси воззрились на нее с одинаковым удивлением, и Блум отгородилась от них ладонью, смутившись от такого внимания. — Чего? — Разве ты так не делаешь? — ответила она, не поворачивая к ним головы. — Подбираешь слова с теми, кому хочешь понравиться? И не сдерживаешься с той же Митси. Блум вот хотела нравиться всем, поэтому не показывала ту вторую сторону, которая иногда брала верх и делала то, за что ей потом было стыдно. Темная Блум. — Нет, я не… — Энди было начал, но затем просто покачал головой. — Есть границы дозволенного. И Митси их не знает. Она или атакует или ластится. Никаких полутонов. Митси не ответила, Блум не знала, что сказать. Разговор зашел в тупик. Но тут вернулись остальные ребята, и можно было не продолжать. Как раз принесли шашлык, и за столом снова стало шумно и весело. Ни Энди, ни Митси не подали виду, что даже слово друг другу сказали. А Блум почувствовала себя так, будто шла с двумя друзьями со школы, на перекрестке они разошлись по домам, а она осталась стоять. Потому что не знала, куда идет. Зато у нее с собой был школьный обед, и пока она не решила, в какую ей сторону, можно было просто сесть и перекусить. Когда она дожевывала третий кусок шашлыка, пытаясь не подавиться от смеха из-за шуток разошедшегося Рио, вернулась ТБ. Что ж. Там был еще один. И я подозреваю, что не последний.