Самовозгорание

— Можно мне переночевать у тебя? — спросила Блум, когда все уже разошлись. Энди напрашивался их проводить, но обе открестились, для первой встречи за последние несколько лет его было достаточно. Кроме того, летнее небо было светлым даже сейчас, а на улицах достаточно людей. Они возвращались, когда остальные только начинали собираться. Ночь была в самом разгаре, и компании юношей и девушек шумно веселились в скверах или возле палаток с фруктами, ряды которых тянулись по всему городу, как ветви дерева. Блум замерла, подумав о своем доме. Наверняка родители давно спали, Майк рано вставал и рано ложился, а Ванесса за столько лет привыкла к его режиму. Мотаться по улице после восьми у них было не принято, и Блум не хотела никого будить. Конечно, она могла залететь через окно в своей комнате… Могла даже телепортироваться сразу внутрь. Но она не хотела. Митси, легкомысленно вращавшая сумочку в руке, обернулась. — У меня? О, да, конечно, только в магаз зайдем. Они повернули в сторону круглосуточного минимаркета и зашли внутрь. Несмотря на позднее время, здесь было еще три человека. Митси быстрым шагом пересекла зал, привычным жестом захватила с полки пакет молока, заглянула в коробку из-под яиц, чтобы не купить битые. Несколько раз сжала в руке буханку хлеба для тостов, кивнула себе и пошла к кассе. Блум обвела взглядом полку со сладостями, вздохнула и взяла всего, что было, по одной штуке. Митси посмотрела на горку батончиков и пакетиков мармелада у нее в руках с растерянностью, выкладывая свои продукты на ленту. — А не слипнется? — не удержалась она от улыбки, но Блум только прикинула, хватит ли ей этого, чтобы заесть стресс, или нужно что-нибудь еще, потяжелее. От коктейля в баре она удержалась, но может взять бутылку здесь? Попить возьми, алкоголичка, а то и правда слипнется. — Я сейчас, — Блум выложила свой сладкий кошмар и быстрым шагом пошла в сторону молочного отдела, подумав, что с утра захочет йогурт. Конечно, она не собиралась съесть все за раз, у нее были деньги и она просто хотела закрыть гештальт на магазинные сладости. «И нужно что-нибудь взять в подарок, раз я иду в гости» — подумала она, засомневавшись, что можно принести в дом с ребенком, у которого проблемы со здоровьем. Ну точно не мороженного. Тебе шоколада не хватит? «Ну в принципе… Я могу сделать подарок получше пачки печенья за два доллара». Она могла сделать так, чтобы Мейси перестала болеть, тогда она сможет съесть все, что сама захочет. Блум потратила буквально несколько секунд, чтобы выбрать между классическим греческим йогуртом и питьевым клубничным, когда со стороны кассы послышались очень знакомые звуки ругани. «Едрить Флору в корень, я поверить в это не могу». Девчонка не промах. Блум закатила глаза, с мрачным видом направляясь обратно. Конечно, это была Митси, кто еще мог издавать такие раздражающие визгливые звуки. Она уже и забыла. — Для кого очередь придумана?! — она напирала на какого-то мужчину, индифферентно стоящего перед ней с бананами. Блум не помнила, чтобы он здесь стоял до них. Проблема была ясна. — Нет, девушка, не пробивайте ему, я тут стояла раньше сразу после той женщины, почему это всякие могут подойти и встать, куда им вздумается?! Это она упрекала кассиршу, которая на мгновение замерла, но мужчина впихнул ей бананы прямо под сканер штрихкода, и ей ничего не оставалось, как пробить. — Извините, но мы здесь стояли, — Блум поставила свой йогурт и выставила руку, удерживая Митси, у которой глаза начали кровью наливаться. — Еще постоите, — ответил тот с ухмылкой, кассирша сглотнула, а Митси в бешенстве выпучила глаза. — Ах ты старый гандон! Блум пришлось подпереть ее, чтобы не случилось драки. — Чтоб ты в канаве сдох! Мужчина так же индифферентно оплатил свои чертовы бананы и исчез в направлении выхода, игнорируя все проклятия, которые Митси посылала ему вслед, а она бы превзошла любую из Трикс. Блум подумала, что Митси была бы отличной ведьмой, родись она в Магиксе. Слушая, как та давится воздухом и ругательствами, ей пришлось мысленно согласиться с Энди. Два режима. — Да забей, Митс, он даже не за бутылкой пришел, — попыталась она ее успокоить, а кассирша потянулась за пакетом молока. — Пакет нужен? — Да какого черта? Почему я должна терпеть всяких мудаков? И что мне еще делать?! — Митси шумно выдохнула, зачесывая волосы на затылок, и косичка из челки запуталась у нее между пальцев. Согласна, пусть сдохнет, бананист ебанный. «А ты помолчи». — Все-все, он уже ушел. — Просто ненавижу, как будто правила не для них придумали. Я начинаю думать об убийстве в такие моменты. — С вас восемь пятьдесят. — Плати давай. Они без проблем расплатились, Блум пришлось взять отдельный пакет для смерти от диабета, и они, ни на кого больше не наткнувшись, дошли до дома Митси. — Заваливайся. Она достала ключи из сумочки и принялась проворачивать в замке, а Блум быстро напечатала смс-ку маме на случай, если та еще не спит. Свет в доме не горел, но она была удивлена, почему она ей даже не позвонила. Обиделась или предугадала, что она и правда будет ночевать не дома? — Ты чего здесь выжидаешь? А? Пошла бы спать, раз телик не смотришь. В прихожей на пуфике скукожилась Мейси, и Блум чуть удар не хватил, когда она заметила в полумраке прихожей белое лицо. — Я вас в окно увидела, — Мейси соскочила на пол, пытаясь сморгнуть дрему, и обхватила сестру поперек туловища. — Ты долго. — Я же тебе написала. — Я видела. — Разуться дашь? — Нет. Митси потрепала ее по голове, но снять тяжелые ботфорты без рук она не могла. — Кровать расстелила? — Нет. — Иди, расстилай, а мы пока разденемся. Блум с нами, кстати. — Окей, места хватит, — Мейси флегматично пожала плечами, выпуская Митси из захвата, и сонно поплелась по лестнице наверх. — Чувствуй себя как дома, — Митси наклонилась, расстегивая молнию, а Блум огляделась, всего второй раз в жизни оказавшись внутри. Сейчас здесь все было не так, как она помнила с Хэллоуина. Конечно, не было украшений в виде тыкв и призраков, с массивной деревянной лестницы, подошедшей какому-нибудь особняку с вампирами, не свисали муляжи скелетов, но она подумала не об этом. Тут просто было пусто. В прихожей висела только пафосная настенная вешалка для одежды в виде головы Медузы Горгоны, которую Блум приметила еще в прошлый раз и посчитала ужасно вычурной. У входной двери стоял маленький столик для ключей, сверху на нем вазочка с искусственными пластиковыми тюльпанами, рядом — тот самый бархатный пуфик, на котором сидела Мейси. Несколько ее пар обуви стояло вдоль стены, пока ботинки Митси бессистемно валялись по всей прихожей. Вот и сейчас она оставила один у двери, а второй уже у самой лестницы на второй этаж, заворачивая в кухню. Блум разулась и пошла за ней. Дверь в зал, где проводили Хэллоуин, была чуть приоткрыта, и Блум заглянула туда, изо всех сил пытаясь скрыть удивление — вся мебель была закрыта белыми чехлами. Картин, которые пугали ее в прошлый раз, не было, стены стояли голые. Создавалось впечатление, что сюда давно не заходили. — Закрой дверь, а? — Митси заметила ее интерес и махнула рукой. — А то сквозняк будет, а Мейси простужается от малейшего ветерка. Блум послушно щелкнула язычком двери. На кухне все было как прежде, но как будто не так. Она видела эту комнату заставленной рюмками и бутылками из-под спиртного, в полиэтиленовых пакетах и начатых упаковках от колбасы из ближайшего супермаркета. Несколько пепельниц распространяли удушливый запах сигаретного дыма, и было ощущение, что их никто так никогда и не докурит. Сейчас здесь было чисто и снова очень пусто. Один круглый стол у стены, два стула, задвинутый под стол пуфик, брат-близнец пуфика из прихожей, в дальнем углу огромный холодильник, в которой можно было уместить два трупа, если захотеть. Кухонный гарнитур тускло блестел в коридорном свете, но Митси включила лампу, висевшую над столом, и Блум заметила, что плита тоже чистая, а на ней стоит какая-то сковорода. — Иди поставь свои сокровища в холодильник. Блум нерешительно приблизилась, обнимаясь с пакетом диабета, а Митси потянула на себя огромную посеребренную створку. На полке прямо напротив взгляда ютилась теперь упаковка яиц, молока и еще несколько кастрюль, заглянуть в которые у Блум не было возможности из-за металлических крышек. В отсеке справа она заметила упаковку сыра, масла и покупной ветчины в целлофане. На дне прозрачного ящика ниже лежал пакет яблок. Это было абсолютно нормально, но очень мало для эдакого холодильного катафалка, продукты ютились, как бедные родственники, придавленные окружающим пространством. Блум заторможено положила свой йогурт поближе к яйцам, чтобы им было не так одиноко. Она не могла сказать почему, но все происходящее казалось ей неправильным. Они поднялись на второй этаж, и Митси кивнула в сторону единственной открытой комнаты, откуда лился рассеянный теплый свет. — Я постелю тебе на диване, но если не в падлу, можешь лечь со всеми. Комнату выделить не могу, извини, я там сто лет даже пыль не протирала, мы все делаем здесь. В этой комнате Блум не была, она вообще не поднималась на второй этаж, вечеринка в честь Хэллоуина была на первом, а лестницу перетягивали несколько бутафорских лент «не пересекать», как на месте преступления, и туда никто из гостей не ходил. Первое, что привлекало внимание — просто огромная кровать, занимавшая половину всего места. На ней уже пристроилась Мейси, и выглядела она на ее фоне еще меньше, чем была. У окна с тяжелыми выцветшими шторами стояла длинная старомодная софа, которую Митси обозвала диваном, на стене висели лосиные рога и несколько женских портретов в позолоченных рамах. С другой стороны стояла совершенно невписывающаяся в очевидно дорогой и помпезный интерьер этажерка из Икеи, на которую было накидано все, что можно было: книги, какие-то бусы, коробки от дисков, тетрадки с котиками, даже пара нераспакованных носков с сердечками, а рядом снова элемент роскоши — тяжелый дубовый стол, как у Радиуса в кабинете. И совершенно не помогало то, что на нем стояли рядом позолоченная чернильница с такой же ручкой, кажется, перьевой, и дешманский пластиковый органайзер с Барби. — Ну так чего? — Митси несильно толкнула ее, и Блум пришлось прийти в себя. — Я могу в ногах лечь, мне не принципиально. И она демонстративно плюхнулась поперек кровати, на которой могло уместиться пять штук таких Митси. Гордое название «в ногах» не имело права так называться, Блум видела, как пьяные одногруппницы в Алфее после победы над Трикс валились в кучу на одной постели, превращаясь в неразборчивую кучу конечностей. От ног Мейси до головы Митси было еще около метра, это было полноценное спальное место. — Или на диван? Валетом давай. ТБ хмыкнула, а Блум улыбнулась. — Не нужно, мне не в падлу со всеми. — Тебе умыться надо будет? Или в душ? — А? А, не, только умоюсь. — Ванная там. В ванной Блум снова словила диссонанс, потому что рядом с мраморной ванной в человеческий рост на золоченых ножках в виде львиных лап соседствовали розовые пушистые полотенца и прорезиненный коврик с уточкой. Совершенно не пафосно выстроились по бортику раковины маски для волос и средства для снятия макияжа. Рядом с зубной пастой с отбеливающим эффектом «Sigma» стоял тюбик с малиновым вкусом «Зубная фея». Наверное, удивляться было нечему, в доме жил ребенок, но Блум думала, что у богатых даже дети умывались жидким золотом. Вот оно. Блум поняла, что ее беспокоит. Это все не выглядело дорого. В доме, где живет самая драматичная и стильная сука Гардинии, все внезапно перестало выглядеть дорого. Очень подозрительно. Когда она вернулась в спальню, Митси выдала ей подушку и простынь — для одеяла было слишком жарко, и завалилась сама, уже в пижамных шортах и футболке. Блум устроилась на животе, обхватывая подушку руками, Митси щелкнула выключателем у ночника в виде котика. Мейси уже давно лежала, молча глядя, как они суетятся по комнате, но стоило Митси лечь рядом, как она протянула ладошку и, нащупав руку сестры, расслабленно закрыла глаза. — Спокойной ночи, — прошептала она, и Митси повернулась на бок. — Спокойной. — Блум, тебе тоже. — О, — Блум моргнула, а затем с умилением улыбнулась. — Спокойной ночи. Ну что, теперь ко мне? Блум закрыла глаза, думая оказаться в подсознании, но перед глазами вдруг снова потемнело против ее воли. Началось новое видение, не давая ей выбора. — Оно больше не работает! Диаспро топнула ногой, а Валтор раздраженно прикрыл глаза. В последнее время его все злило, просто невозможно раздражало, начиная от бесполезных Трикс и заканчивая выражением собственного лица в зеркале. Чешуя на руке расползалась с каждым применением магии, поглотив под собой пальцы и запястье, и он начинал подозревать, что это совсем не Блум наградила его таким подарочком. — Твоя чертова магия больше не работает! — Диаспро, за время, что они общались, даже перестала сдерживаться, ругаясь в голос. — Я споила ему весь оставшийся флакон и никакого эффекта! Ты сказал, что кольцо потеряло силу! — Что значит, не работает? — он раздраженно потер переносицу, глядя в глаза своему двойнику в отражении окна. Был уже вечер, и с каждым новым визгом этой невозможно раздражающей девки у него все сильнее портилось настроение. — Он потребовал, чтобы ты убралась из его комнаты сразу на висельницу? Диаспро испуганно прижала руку к шее, никогда подолгу не думая, что с ней будет, если Скай полностью придет в себя. — Нет, он… Он больше не зовет меня! В смысле зовет… Но не за тем, чтобы… не чтобы осквернить! — Обидно, что он больше тебя не хочет? — Он начал говорить! Он позвал меня, чтобы поговорить! — Диаспро забыла о страхе, снова переходя на ультразвук. — Он попросил встретиться с Блум, чтобы извиниться перед ней за произошедшее на балу! Мне пришлось запереть его! Он начинает выходить из-под моего контроля! Она часто задышала, устав от силы собственного голоса, и Валтор задумчиво поджал губы. — Если ты все еще жива, а он просто попросил о встрече, а не выбил дверь, значит, мое заклинание работает, он все еще думает, что должен тебе подчиняться. Вероятно, только зелье потеряло эффект, — он сделал шаг назад и обернулся. Диаспро смотрела на него выжидающе. — Просто прикажи, чтобы он не искал с ней встречи, ты знаешь, ему достаточно дать четкую команду запрета, видимо, установка «не встречаться с Блум до бала» слетела, так как бал уже прошел. Нужно дать новую. Валтор задумался. Из-за того, что мерзавка нашла способ отгородиться от его магии слежения, он не знал, в каком эмоциональном состоянии она находится, но марионетки из Алфеи передавали, что она подавлена. Еще бы, он сделал для этого все возможное. Пусть она как-то случайно и расколдовала Радиуса — наверняка просто рыдала в три ручья, вот и получилось — нельзя дать ее главному разочарованию вернуться в сознание. Принц должен оставаться изменником ровно до тех пор, пока он не соберет достаточно сил, чтобы избавиться от Блум одним ударом. — Используй все возможные комбинации слов, чтобы только им не удалось связаться, нельзя «видеться», нельзя «искать встречи», нельзя «перемещаться туда, где она может находиться», нельзя «передавать ей что-либо через друзей», нельзя «разговаривать с ней» на случай, если девчонка проберется сюда. Чем больше запретов ты озвучишь, тем в большей безопасности будет наша маленькая ложь. Как закончишь с этим, можешь его выпускать. То, что зелье прекратило действие, может сыграть нам на руку, принца давно не видели на публике, всем рты не заткнешь. Твой авторитет падает, если он пришел в сознание, нужно это использовать. Пусть даст интервью о предстоящей свадьбе, это укрепит твои шаткие позиции. Ответ принцессы Стеллы в прессе на твою пусть и умелую ложь отвратило многих. Серьезно? Ты не могла потише вести себя? Даже я не настолько демонстративен. — С моими позициями все в порядке! Эта Стелла имеет вес только у себя на Солярии! Валтор глянул на нее со скепсисом. — Забавно, а я вот слышал от придворного мага, что аристократия начинает подумывать о восстании против короля, слепо подчиняющегося визгливой блондинистой шавке. Диаспро часто-часто заморгала, пытаясь понять о ком он, а потом покрылась красными пятнами. У нее даже слов не нашлось, она просто молча открывала и закрывала рот, пока Валтор насмешливо ждал. — Как ты!.. Как ты!.. — выдавила она, оскорбленно задыхаясь, прижимая руку к груди, тем самым привлекая к ней внимание. Было на ней платье или нет, теперь не имело значения, он уже видел ее голой, как и половина Магикса. Кто бы это ни сделал, он был благодарен за эту презабавнейшую шутку, пусть она и смешала ему карты. Не просчитавшей риски будущей королеве не собирались прощать такой позор ее собственные подданные. Пожалуй, даже Блум сейчас бы показалась ханжам из высшего света настоящим даром небес. — Я достойна занять место королевы! И все это знают! А недовольных мама бросит в темницу! — тут она заметила, что он смотрит гораздо ниже уровня ее глаз. — Что ты?! Она закрыла грудь локтями, скрещивая руки, но Валтор только усмехнулся. — Поздно прятаться. Диаспро мгновенно стала еще более красной и злой. — Это все из-за тебя! Это ты дал мне то платье! У них не было возможности обсудить этот просчет, Валтор появлялся во дворце только когда сам хотел, пить из источника было уже нельзя, Эраклион загнется уже через несколько лет сам, магические камни погасли даже в пристоличных территориях, а из-за этого остановились производства и добыча новых камней, инвесторы в панике распродавали свои доли, начинался экономический кризис. Если он хотел еще немного поиграть здесь, нужно было умерить аппетит. Тем более что скоро он получит ларец Агадора, и тогда накапливать станет проще. Если бы не эта рука. Визги раздражали, Диаспро голосила изо всех сил, а он думал о том, что покрывшаяся чешуей рука хуже проводит магию. — Ты меня слушаешь вообще?! — Диаспро вторглась в его пространство, приблизившись вплотную и обиженно выпучив глазенки. Валтор снова зацепился взглядом за зону декольте, которой не было. Рубиновая монашка была снова с ног до головы затянута в вишневый бархат и корсет. — Нет. — Ты обещал мне! — завелась она по новой, но если хотела разозлить его без вреда для себя, нужно было кричать из соседней комнаты хотя бы. Он грубо закрыл ей рот рукой, хватая за щеки. — Почему же ты такая красивая, но такая громкая? — спросил он почти ласково, улыбаясь ей. Диаспро почему-то тут же растеряла весь запал. — Чем бы мне заткнуть этот фонтан, м? Хочешь, чтобы я помог тебе замолчать? У меня есть для тебя дело, которое поможет занять твой симпатичный сладкий ротик, что думаешь? Она хотела что-то ответить, но он держал крепко. — Ненавижу, когда мордашки вроде твоей издают слишком много звуков, это так бесит, как будто тебе есть, что сказать. У тебя есть всего одно предназначение в жизни, но ты даже не пытаешься его выполнить, а капаешь на мои бедные больные мозги. Знаешь, я бы с удовольствием послушал, как ты кричишь. Хочешь покричать для меня? Он положил ей руку на талию, притягивая к себе. Диаспро испуганно уперла ему ладони в грудь, но у нее не было шансов оказать достойное сопротивление в своем удушающем платье и узких туфельках на каблуке по моде. — Будет даже не больно, я могу быть нежным. Я знаю, ты у нас недотрога, поэтому не представляешь, насколько секс может быть полезен для магии. Ты же хорошо училась у своего частного преподавателя, он должен был объяснять, что магия преобразуется из эмоций, и их я тебе гарантирую. Он обездвижил ее, оставив только мимику лица, чтобы полюбоваться в панике закушенной губой. — Не трогай меня! Валтор усмехнулся. — Или что? Я едва-едва накинул на тебя окаменение, а ты уже не можешь его сбросить, что ты за фея такая? Блум освободилась из-под моих действительно припечатывающих пут, даже этот засранец-принц вышел из-под контроля, не будучи носителем минимального дара, а ты? Ты вообще можешь превращаться? Конечно, можешь, но с таким трудом, что враг скорее уснет, чем дождется, пока ты закончишь. Стесняться собственного превращения это так глупо, кроме того — неэффективно. — Отпусти! — Диаспро зажмурилась, когда он обхватил ее грудь руками поверх платья. — Немедленно! — А если я пообещаю тебе заколдовать все это королевство? Маленький ни к чему не обязывающий секс, и ты снова самая главная во дворце… Она ответила, не задумываясь ни на секунду. — Никогда! Это просто отвратительно! Отпусти меня, мерзкий колдун! Найди себе крестьянку и делай с ней, что хочешь! А мое тело недостойно твоих прикосновений! Ах! Диаспро вскрикнула и упала на пол, отброшенная его хлестким ударом. Он тут же навис сверху, придавливая ее весом своего тела. — Бесячая девка, как же ты меня уже затрахала, — он без труда разорвал тяжелую ткань на шее, кусая ее за плечо, где тут же образовался кровоподтек. — Я тебя отымею во все щели, а потом скормлю твоей суке-матери, которая такую тупую тварь породила. Или лучше по кусочкам засуну обратно между ног, дам, так сказать, шанс исправить ошибку твоего рождения! — Нет! — Диаспро закричала сначала от боли, а затем от ужаса. — Ты уродливое чудовище! Не смей трогать меня! Валтор отшатнулся от нее, поднимая руку на уровень лица, и громко выругался, глядя как опухает и грубеет предплечье. Рукав плаща трещал по швам, а с каждой новой волной гнева по телу расходились болезненные волны мурашек, отдающихся в руке. — Блять! Он немедленно телепортировался в логово, забыв о своей жертве. Блум пришла в себя в непроглядной темноте и первое время даже не могла понять, где она. — Ну слава богу, — ТБ тут же подскочила к ней, и Блум облегченно выдохнула. Она в подсознании.