Самовозгорание

Перед дворцом Солярии и правда было столпотворение. Блум телепортировалась сразу в кабинет к Радиусу, но через стрельчатое окно было прекрасно видно огромную расползшуюся по площади разноцветную толпу. Тут были и придворные, и простолюдины, и похожие на рыцарей воины, они все суетились, пытаясь пробиться ко входу, создавая хаос, который едва сдерживали несколько фей в форме дворцовых служащих. Страждущие внизу что-то галдели, но Блум отсюда, с высоты шестого этажа, и через толщину стекла было совсем не слышно слов, только долетало эхо гомона. — Много… — она не смогла посчитать, но выглядело так, будто людей были сотни. Под волной из разноцветных голов не было видно плитки, выложенной в виде узора солнца. Все они пришли сюда, чтобы Блум освободила их от метки Валтора. Они уже даже не боялись его гнева, настолько хотели избавиться от рабского клейма. — Да… Тут это… много, — Стелла растеряла все красноречие еще пару минут назад, когда Блум только занялась наблюдением. — Извини. Ну ты же понимаешь… Валтор, все такое. Радиус тоже виновато молчал, занимаясь своими делами, но поймать его взгляд было несложно. Они со Стеллой ничего не просили, предоставляя ей самой и делать выводы, и что-либо решать. Блум почесала подбородок, ТБ задумчиво надула губы. — Мне нужен стул, — щелкнула Блум пальцами, и Стелла удивленно захлопала глазами. — Просторный зал с ограждениями и с десяток солдат, чтобы организовать очередь. И обед. На моих часах пора пожрать. — И обед, — добавила она, щелкнув пальцами снова, но читать мысли среди присутствующих никто кроме нее не умел, поэтому указания были распознаны с запозданием. — Что? — Стелла растеряно ссутулилась, сцепив руки на животе, а вот Радиус оживился. — Организуйте очередь из этих паломников, — Блум улыбнулась, похлопав перегревшуюся подругу по плечу. — Мне нужно где-то сесть, это явно надолго, нужен зал, чтобы весь этот народ в одном месте собрать, а еще я с утра не ела. Стул, зал и обед, и я все решу. — Я дал указания, — сказал Радиус, заканчивая что-то стремительно писать, и взмахом руки отправил лист бумаги в воздух, где тот распался на облачко блесток. — Стелла, идите в Малый Коронационный зал, Кристина займется организацией очереди, а ты позаботься о Блум. — А, да! — Стелла мгновенно пришла в себя, подхватывая Блум под руку, но та не особенно и сопротивлялась. — Поняла! Они выскочили из кабинета, так быстро Стелла перебирала ногами, но стоило им пересечь коридор, как она замедлилась, а затем и вовсе остановилась. — Блум… Стелла обернулась, и Блум заметила виноватую, но счастливую улыбку. — Ты правда поможешь? Она тоже улыбнулась. — Это только ради тебя.

Стелла просит = надо сделать.

— Спасибо. Та сцепила их руки в замок, и они пошли дальше, весело ими размахивая. Блум была в восторге от того, с какой отдачей работала ее новая философия. Было так хорошо от того, что она не думает обо всех этих людях внизу, а Стелла довольна. Если бы она застала ее только-только с Андроса, наверняка огребла бы за то, к чему не имела никакого отношения. Надо перед Лейлой еще извиниться. Только не сильно. «Чуть-чуть. Она все-таки тоже переживает, понятно, что в таком состоянии путного мало что придумаешь». Ладно, на одну маленькую Лейлу у нас сил хватит. Но больше ни перед кем! «И перед мамой надо…» — Блум вспомнила сцену с русалкой, и то, как сама разозлилась на Ванессу. Да, некрасиво вышло, но Ванесса просто человек, для нее даже пикси может стать угрозой, понятно, что она боится. Ну ладно, тогда еще перед мамой. Но на этом точно все. «А перед Скаем… — она закусила губу, а ТБ застонала. — А если он все помнит, как мне… оправдываться?» Она просто представила, что Скай о ней подумает после такого, и ей тут же стало дурно. Вдруг ему нравилась именно ее невинность, а тут она оказывается жадной до секса девицей с нестабильным либидо и таким же нестабильным мнением по этому вопросу. Так, проблемы будем решать по мере их поступления. Что-то не видела его пока под нашими окнами с букетом из миллиона роз и искренними извинениями за доставленные психологические неудобства. «Но он был под зельем» — засомневалась Блум, за всеми своими делами немного отвыкнув от такого вот типичнейшего для себя самокопания, от которого она начинала кусать губы и теребить одежду. Все это было так непонятно. Будет следить в следующий раз, откуда пьет. «Кхм, ну ладно» — силой воли она взяла себя в руки. Сейчас пока надо поволноваться за Стеллу, а за Ская она поволнуется, когда встретит его, в этом ТБ была права. Ей и правда мгновенно организовали место для поклонения — целый трон из золота и бархата, куда Блум на мгновение даже постеснялась сесть, так дорого он выглядел. Она относительно не спеша пообедала, пока готовили зал к приему такой кучи народа. К смеху ТБ ее огородили обычными музейными столбиками, так что Блум оказалась вполне себе произведением искусства. Когда людей наконец начали запускать, они заходили сначала неуверенно, растерянно глядели на нее, но затем, узнавая спасительницу измерения и наследницу Дракона, ускорялись, переходя на бег. — Не торопитесь, я обязательно всех приму… — Блум хотела как-то урезонить первых вошедших, пытавшихся подраться за первое место в очереди прямо у нее на глазах, но вышло не очень. — Пожалуйста, перестаньте, вы только время тянете! И чем больше народу оказывалось в зале, тем несчастнее скрипели под натиском красные канатики между столбиков, выстроенные зигзагообразным коридорчиком, как в Диснейленде, и тем больше Блум понимала, что порядка не добьется. — Как бы давка не началась, — заволновалась Стелла, когда половина зала уже была заполнена и те, кто заходил первыми, уже добежали до места поклонения, не переставая пихаться. Блум вздохнула, поняв, что навык красноречия у нее пока не настолько прокачен, чтобы обратиться к народу, а дисциплину как-то навести надо. — Богиня, прошу… — уже раздалось у ее ног, мужчина в красном камзоле упал перед ней на колени, но Блум не успела впасть в ступор от таких почестей, и взмахнула рукой. Ты богиня, усекла? Все люди дружно охнули, поднимаясь в воздух, и Блум как куколок принялась расставлять их друг за другом. Если кто и возмущался, она не обращала внимания, а мага достаточно сильного, чтобы сбросить ее левитацию, в зале не оказалось. Посреди процесса ей еще пришло в голову нацепить на всех номерки. Затем она подумала о талончиках и о том, что нужно было подать эту идею раньше, а не торговаться за начинку для пирожка, но махнула рукой, удовлетворившись номерками. Мужчина в красном камзоле, стоявший первым, удивленно ощупывал свой листик с номером, а Блум поднялась и похлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Это все? — спросила она у показавшейся в дверях Кристины, но та только задумчиво скрестила руки на груди. — Пока да, но, думаю, как только эти уйдут, придут другие, узнавшие о благой вести, — ее было прекрасно слышно и оттуда, Блум подумала на заклинание. Она может попробовать воспроизвести такое сама уже потом, когда паломничество кончится. — Ясно. Уважаемые, — она снова хлопнула в ладоши, обращаясь к присутствующим. — У каждого здесь есть номерок, пожалуйста, соблюдайте очередь. Я понимаю, что вы хотите избавиться от метки Валтора как можно скорее, но это в первую очередь для вашей же безопасности. — А если мы не успеем? — крикнул кто-то из толпы, и Блум поджала губы. — Я пробуду здесь столько, сколько потребуется, у меня достаточно свободного времени… — А у нас нет, — крикнул кто-то мерзким голосом, и Блум приподняла брови. Будто что-то почувствовав, Стелла сжала ее руку. — Тогда можете идти! — крикнула она обратно в толпу. — Мы с Блум никого не держим. Она здесь только по доброте душевной, у нее тоже есть, чем заняться, сейчас просто распустим всех по домам! После этих слов на балагура зашикали свои же, заткнув поглубже в очередь, чтобы не отсвечивал. Так-то. — Пожалуйста, подойдите, — Блум уселась наконец на трон, пошлый блеск которого все еще немного ее смущал, и мужчина в красном камзоле снова бухнулся перед ней на колени. «О господи». Сегодня ты за него. — Благодетельница! — протянул он руки, а Блум села поглубже на подушку, приподнимая ноги, чтобы не оказаться в зоне поражения. — Я так виноват, что принял метку! Но если бы я отказался, мой сын… — Достаточно, — Блум грубо его оборвала, а ТБ выдохнула. — Не надо, мне все равно. Я и так все сделаю. И пока он не пришел в себя, она ловко перебрала его нити, отчего те издали приятный звон, и без труда извлекла багровую нить метки, сжимая в кулаке. — Готово, следующий, — махнула она рукой, мужчина хотел что-то еще сказать, но его место быстро занял уже не настолько богато одетый молодой человек в берете пажа. — Исцелите, богиня, — смиренно опустил он светлую голову, а Блум поняла, что день простым не будет. Она так же легко избавила от метки и этого. «Тут у всех какие-то комплексы на мой счет?» А чего? Хорошо ведь. Нас уважают. «Больше похоже на суеверный страх» — она постаралась не кривиться, когда уже третий человек склонил перед ней голову в смиренном ожидании то ли благословения, то ли кары небесной. Блум могла им устроить и то и другое, но хотела как-то побыстрее разделаться с этим побочным квестом. Эх, была бы я на твоем месте, потребовала бы подносить мне дары и целовать туфли. ТБ мечтательно зажмурилась, а Блум поджала пальцы ног. «Не надо». Будто услышав мысли ТБ, перед Блум вдруг грохнули огромную корзину цветов, отчего они обе подпрыгнули на месте. — Прекраснейшая госпожа, позвольте преподнести вам этот скромный подарок, — пожилой, но еще крепкий загорелый мужчина одетый, как «восточный», по меркам Земли, купец, улыбнулся всеми тридцатью двумя белоснежными зубами, поглаживая свою корзину. — Этот Мирцанский мармелад высочайшего качества, я хочу подарить его в знак своего расположения и искреннего признания ваших исключительный магических талантов. Эта бесценная для меня услуга, за которую я хочу отплатить своим лучшим товаром. Под цветами и правда показались несколько милых коробочек, а народ в зале, услышав о Мирцанском мармеладе, заволновался. Больше никто не додумался принести что-то для умасливания свежепровозглашенной «богини», и все судорожно принялись хлопать себя по карманам в поисках хотя бы одного завалящего гелиоса. Особенно грустно выглядела следующая в очереди девушка, которая из своего простого передника помощника повара достала только лавровый листик. — Мне нужно скоро отправляться обратно в Мирцан, и тут так неудачно эта метка, а мне так нужно домой, благодарю, госпожа, ваш свет будет освещать мне дорогу домой… — А, да, ладно, — Блум извлекла багровый комок из его нитей и рассеяно растерла в кулаке. — Ничего не надо, можете забрать. Мне не нужна плата… Остальные резко перестали суетиться, и по залу прокатился облегченный вздох. — Но это подарок! — воскликнул купец, а Блум подперла щеку рукой, не чувствуя в себе сил, чтобы переубеждать его. — Ясно-ладно, большое спасибо, — она проглотила «я такое не ем» и отодвинула корзинку себе за спину, где Стелла принялась на нее таращиться, как будто золотой слиток увидела. «Неужели он такой ценный» — Блум показалось, что у нее начинает болеть голова, но впереди был еще целый зал таких же «просящих». Не попробуешь — не узнаешь. «О, нет, я ребенок, вскормленный консервантами и ГМО, без глутамата натрия мне будет невкусно». Дальше пошло проще, большинство не было такими мажорами, как купец с мармеладом или тот первый, который хотел броситься ей в ноги, поэтому в основном они впитывали ее «божью» благодать молча. Когда пятьдесят человек остались позади, Блум расслабилась. Не все называли ее «богиней», но большинство все-таки выказывало уважение жестом или словом. Кто-то кланялся уже после, семеня к выходу спиной, кто-то пытался напоследок прикоснуться к ней, как к каким-то чудотворным мощам, был один, который просто под нос буркнул «спасибо» и был таков. Блум было все равно. И еще ей было очень хорошо от того, что было все равно. Все начинающиеся драматичные монологи о предательстве родины она прерывала, отчего работа спорилась. Позволь она устроить каждому шоу, закончила бы ближе ко второму пришествию, а так со страданиями было быстро покончено. Конечно, совсем без эксцессов тоже обойтись не могло. Придворная дама в расшитом рубинами платье толкнула скромно одетого мужчину, прорываясь вперед него, и Блум вздернула бровь, не одобряя уже одни только рубины, на которые у нее совершенно неожиданно проявилась аллергия. — Знай свое место, — отмахнулась дама веером. — Сначала благородные. А простолюдины могут и подождать, спешить вам некуда. Она деловито протопала к Блум, и та прикрыла глаза. Ее датчик справедливости уже начал издавать сигналы о зарегистрированном нарушении, но она не совсем понимала, как нужно действовать. «Была бы я Митси, как бы я поступила? Подняла бы такой шум, что услышали бы даже на Земле». Э-э-э, Митси громковатая, я не очень люблю ее стиль. Вот по самолюбию ударить — вот это можно, а орать бессмысленно и энергозатратно. Блум растянула хищную улыбку, и дама, уже готовившая блюдолизную улыбочку и речь, поперхнулась словами. — И куда же ты так спешишь? На маникюрчик? Или туфельки под платьице не подобраны? Блум никогда не была предвзята к туфелькам и платьицам, та же Стелла совершенно не вызывала у нее отторжения, но дело было в деталях. В ком эта черта сочетается с вымораживающей борзостью, а в ком с добродетелью. — Э… Ваше высочество… — пролепетала дама, но Блум только указала ей за спину. — Иди в конец очереди и подумай о своем поведении. — Но я графиня… — попыталась та, но Блум только шире улыбнулась, и та сделала испуганный шаг назад. — А я сказала — в конец очереди. Дама больше не стала спорить, мелкими нервными шажками удаляясь, почему-то стараясь не поворачиваться спиной, пока номерок у нее на груди менялся на двухсотый. Блум прикрыла глаза. Их там уже двести набежало. Зато новый режим работает. Блум тоже была довольна. Один только раз ее стройная теория дала сбой. К ней подошла совсем уж несчастная девчушка, лет четырнадцати, тоже поваренок, среди меченых в общем были только посетители или работники дворца, дальше Валтору не было резона распространять свою метку, тур по стране он устраивать не стал. — Простите, пожалуйста, мне очень жаль, простите, — залепетала она, и Блум на уровне седьмого чувства поняла, что у этой точно что-то стряслось, отчего ее тут же затошнило. Она не хотела знать. — Извините, пожалуйста, мне очень жаль, извините. Она даже не смогла ее оборвать, как остальных, так тихо она извинялась, сложив дрожащие ладошки вместе. — Эй, все нормально, — попыталась Блум, очищая ее от метки, но девчушка только затряслась сильнее. — Моя мама… простите, пожалуйста, извините меня, — залепетала она, и Блум по-хорошему нужно было что-нибудь сказать из своего прежнего репертуара милашки-извиняшки, у нее даже мелькнула мысль угостить девочку той священной мармеладкой из списка неожиданных даров. Но порыв добродетели споткнулся об ее же инновационную попытку упорядочить свои отношения с миром через отчуждение. «Должна ли я что-то сказать?» — Блум заволновалась. Девочка чуть не плакала, и ее удаляющаяся спина заставляла Блум сутулиться и кусать губы. «Может, все-таки надо было как-то утешить ее? Вдруг Валтор лично ей что-то сделал?» Не трогаешь — не воняет, — отрезала ТБ, и Блум прижала задницу к стулу, но легче ей от этого не стало. Еще и Стелла добавила. — Бедняжка, — посетовала она шепотом, пока подходил следующий на очищение. — Надо было успокоить ее, она же не виновата в том, что у нее метка. — Это не мои проблемы, — Блум отвернула голову, а Стелла нахмурилась. — Блум, ну ты чего? Мы все люди. Нужно быть доброй ко всем. Кого я учу. Это ты у нас в команде сердце. — У меня нет на это сил, — попыталась Блум снова, а Стелла ловко пошерудила рукой в корзинке, выудив коробочку с мармеладом. — Ничего, тогда я сама. Угощу ее, — тоже сообразила та, и Блум не стала ничего отвечать, позволяя ей работать заместо своей совести.

Стелла просит = надо сделать, но другие = мне все равно

Тогда как уравнять «Стелла просит быть участливой к другим». Ты как робот, которому дали две противоположные команды. «Иногда мне хочется, чтобы вместо мозга у меня была строка для ввода читов» — Блум пошевелила пальцами, игнорируя шумные стенания следующего меченого, освобождая его даже не глядя. Стелла убежала с мармеладом вслед за девочкой к двери, и кто-то обернулся ей вслед. С этим к Текне, попроси у нее робо-голову. «Интересно, а у Текны какая голова?» — усмехнулась она, входя во вкус и освобождая сразу двоих одновременно, а затем трех. Ее мастерство росло, а особенно радовало, что никто не уточнял, точно ли она сняла метку. Ее носители сами чувствовали, когда она исчезала, это Блум быстро поняла. Ну спроси у нее. «Обязательно». Но спросить Блум никого не успела, потому что из коридора раздался крик, а толпившиеся в очереди люди принялись оборачиваться. «Ну что еще?» — раздраженно подумала Блум, но затем закричали снова, толпа попятилась внутрь, опрокидывая столбики перегородок, кто-то упал, и она поняла, что дело пахнет кероссином. На всякий случай она тут же превратилась, готовая всех разъебать в лучших традициях Темной Блум. Первой в зале показалась Стелла с заведенными за спину руками, и у Блум тут же перед глазами вспыхнуло пламя ярости. Следом показался тот, кто вел ее под руки. Он был по самую голову затянут во все черное, и только по сузившимся глазам из-под маски можно было понять, что настроен он серьезно. Блум не успела и глазом моргнуть, как несколько людей среди тех, кто стоял в очереди, надели такие же маски, что конечно, их не спасало от узнавания. Зато Блум начинала всерьез злиться, а они еще даже не начали выдвигать требования. — Фея Огня Дракона! — обратился к ней заговорщик, а иначе Блум никак не могла его охарактеризовать, и его подельники достали энергетическое оружие специалистов, контролируя толпу. В такой толкотне лучше не шевелиться, чтобы не подставиться под удар, вот все и замерли. — Отмени превращение, и принцесса Стелла не пострадает! — Нет, Блум, не надо! — крикнула Стелла, но кольцо Солярии, которое обезопасило бы ее, еще нужно было активировать, а без рук этого было не сделать. Ее грубо встряхнули, а Блум угрожающе сощурилась. — Не трогайте ее, — выставила она вперед руку, но заговорщик только тряхнул Стеллу снова, а затем достал из ножен на бедре кинжал и приставил к ее горлу. — Не двигайся! Или она умрет! — крикнул он срывающимся голосом, и Блум показалось, что тот ей знаком. — Отмени превращение! Хм, въебать с ноги или с локтя? «Ты, как всегда, о важном». — Отменяю, только успокойтесь, — Блум действительно отменила превращение, Стелла задрожала, а из-за спины заговорщика вдруг выскользнула хрупкая фигурка. — Отменила. Отпустите Стеллу. — Не шевелись! — крикнули ей, а Блум опешила, когда к ней приблизилась очень знакомая подрагивающая девочка-поваренок. С кинжалом. М-да, вещдоки у них на Андросе не очень хорошо хранят. — Извините, пожалуйста! — провыла девочка в голос, приближаясь все ближе на заплетающихся ногах, и Блум поняла, зачем ей сказали отменить превращение. Чтобы пробить лишнюю дырку где-то в районе сердца. — Я должна! Стелла закричала, толпа ахнула, где-то в коридоре раздался голос Кристины, но ее удерживал страх за Стеллу и несколько вражеских магов. — Не двигаться! В этот момент Блум на секунду все-таки пожалела, что не проявила чуть больше участия. Человек, который держал Стеллу, был тем самым первым мужчиной в очереди. — Я же вас расколдовала уже, почему вы ему подчиняетесь?! — выкрикнула она, злясь, что люди не могут сами решать свои проблемы, а еще что Валтор вносит все больше ненужной возни в ее жизнь. Вот никак нельзя было обойтись без нападения во дворце. И ведь как удачно все сложилось — паломники, понятное дело, все меченые, кто их проверять будет. Особенно тех, кто плачет. — Мой сын… — на мгновение дрогнуло лицо заговорщика. — Это ради мамы… — лицо у девочки все было мокрое, руки с кинжалом дрожали, ее сообщники нервничали все сильнее, Стелла брыкалась, будто не боясь напороться на нож, а Блум злилась все сильнее.

Как же надоели люди.

— Да убей ты ее уже, и мы будем свободны! — крикнули девочке, та всхлипнула и кинжал чуть не выпал у нее из рук. — Тупица! Говорящий в глупой черной маске и не менее глупых синих штанах рванул к ней, выхватывая оружие. Стелла вскрикнула, когда занесенное лезвие сверкнуло в свете люстр, а Блум лениво увернулась, одновременно сжимая руки в кулаки и пару раз пошевелив пальцами. Зазвенели натянутые нити, все заговорщики со стонами повалились на пол, кинжал взмыл в воздух и упал Блум прямо в протянутую ладонь, где тут же расплавился, стекая на пол вязкими каплями. — Вот и нет вещдока, — заключила она холодно, а затем обернулась к тому, кто собирался ее заколоть. — Сейчас богиня явит тебе чудо избавления. И дернула его нить так, что бардовое пятно осталось у нее в руке вместе с кусочком золотой ниточки, владелец которой истошно завизжал, выгибаясь всем телом. — Кажется, так обычно избавляют от метки, — Блум поиграла багровой нитью в руке и стряхнула получившуюся пыль с руки. — А я вас что-то разбаловала. Даже взамен ничего не взяла. Наверное, зря? И дернула снова. На этот раз закричали уже трое, падая на колени, пока она легким движением тяжелой руки вырывала у них метку. Когда на полу корчилось уже человек двадцать, Блум поджала губы. Тот, что держал Стеллу, был уже очищен, и пусть она его обездвижила, что бы выдрать ему? — Прошу, пощадите, богиня, — он заметил, что она смотрит на него, и залепетал что-то извиняющееся, отпустив Стеллу. Блум только молча двинулась к нему, мимо толпы свидетелей, которые таращились на все с нескрываемым ужасом. Им точно будет, что обсудить сегодня за вечерним чаем. — Мой сын, он… — А мне наплевать! — гаркнула Блум, и большая люстра под потолком замигала, а окна распахнулись, впуская в зал сладковатый летний воздух, тяжелым облаком опустившийся на пол между задрожавших придворных. — Мне глубоко насрать! Я тоже не в сказке живу! Сын, мать, жмать, я наслушалась! У вас у всех вечно какие-то оправдания! У меня вот тоже есть! Я сейчас бесконечно зла и хочу убивать! Блум уже примерилась, что бы у него вырвать, но тут путь ей преградила внезапно вылезшая поперек Стелла, которая замахала руками у нее перед лицом. — Блум, Блум, Блум, давай успокоимся, — запричитала она, принявшись гладить ее по плечам. — Самосуд это же средние века, давай не будем опускаться до такого. Давай успокоимся, хорошо? Мы сейчас всех тут арестуем и пойдем попьем чай с мармеладками. — Я не люблю!.. — Блум хотела гавкнуть и на нее, но вспомнила, что это Стелла. Стелла, которая только что пережила покушение, и которая хочет ей только хорошего. — На Андросе уже арестовали. Даже орудие изъяли. И где оно теперь? Блум указала пальцем в сторону металлической лужицы, в которую превратился полулегендарный кинжал. — Чуть не оказалось у меня под ребром! — Но все же хорошо кончилось? Давай не будем горячиться. Ай, — сказала Стелла и отдернула руку, потому что Блум уже разгорячилась, отчего от кожи у нее пошел пар. — Ну же, успокойся, пойдем отдыхать, ладно? — А мы? — додумался просить кто-то из тех, кто остался в очереди, и Блум вспыхнула с новой силой. — А вы! — она развернулась, превратилась и поднялась в воздух. — Свободны! Каждый присутствующий охнул, когда в районе сердца почувствовал что-то вроде неаккуратного укола и ноющую боль. Ей хватило нескольких секунд, чтобы очистить оставшихся. Да, не безболезненно, но зато быстро. — Все-все-все, — Стелла потянула ее за край платья вниз. — Ты молодец, спускайся. Но Блум было этого недостаточно. — Но это ведь не все, — криво усмехнулась она, разглядывая купол от телепортации над головой. Довольно крупная вязь, можно и просочиться. — У кого-то ведь тут сын. И мама. И теща, зять, свекор и любимая собака! Спасу всех по цене одного! У нее в кулаке был зажат целый пучок нитей Валтора. И если настроить на эдакий веник заклинание поиска… Блум легко пересекла телепортационный барьер дворца, нырнув между разболтанными петлями соединенных узлов. Она раскинула свою сеть поиска на Солярию, а затем и на все остальные измерения по очереди. За несколько минут она вырвала больше нескольких тысяч нитей, и чем больше становился пучок в кулаке, тем проще ей было находить других меченных. Зачистив Магикс, Блум уловила ощутимую волну ненависти и довольно усмехнулась. Перебесишься, хуесос. Валтора ей обнаружить не удалось, он не носил свою собственную метку, зато вот настроение она точно ему хорошенько испортила, лишив незаконного допинга. Особенно много она вырвала в Магиксе — Алфея, Облачная Башня, Красный Фонтан, Блум была в замешательстве и восторге одновременно, не осталось почти ни одного человека, который не подвергся бы его воздействию, столица Магикса на треть была заселена его рабами. Половина измерения билась в агонии, пока она проводила свою величайшую уборку. И когда Блум снова опустилась на пол, в зале солярийского дворца стояла такая тишина, что цокот ее сапог по плитке отразился эхом от стен. — Вот теперь — все, — улыбнулась она, сжимая в руке копошащееся бордовое нечто, уже больше похожее на червей армии тьмы, чем на нити. Оно полностью скрывало ее руку под собой. Блум с удовольствием сожгла все, позволяя энергетической пыли развеяться по ветру из открытого окна. Стелла стояла еще секунду, раскрыв рот, а затем стремительно схватила ее за руку и поволокла прочь из зала, игнорируя даже окрик начавшей наводить порядок Кристины. — Нам надо срочно всем успокоиться, — пробормотала Стелла сквозь стучащие друг об друга зубы, и Блум поняла, кому конкретно тут надо успокоиться. — Глубокий вдох... и двадцать капель корвалола. Не выдержала нашей мощи. ТБ захихикала, а Блум краем еще не выключенного магического зрения заметила, что у нее ладонь светится. Поднеся ее ближе к лицу, она поняла, почему. Ладонь полностью обвило множество тончайших золотых ниточек.

Которые она у кого-то вырвала.