Самовозгорание

«Нет, — Блум нахмурилась. — Это невозможно». Она не могла столько лишнего выдрать. Хотя учитывая скорость, с которой она это делала, и настроение… Не хочу тебя расстраивать, но надергала ты ниточек и правда на полноценную новую. «Но это же… — Блум пробил холодный пот. — Это же не с одного человека?» Нет. Тысяч с десяти. Вон глянь, они все по тону отличаются. Блум мгновенно стало легче. Потому что если все эти ниточки принадлежат кому-то одному, то… она оставила бы этого кого-то без здоровья совсем. То есть, убила. Эка ты разошлась. «Я была неосторожна, — заволновалась Блум, приходя в себя после вспышки гнева, которая еще неизвестно, была ли хуже той, что она устроила на Эраклионе. — И сделала кому-то больно». Не волнует. Тем более, когда надо прививку потерпеть, все терпят, а как метку, так больно. «Ну… да…» — Блум совсем потеряла связь с головным сервером, не понимая, должна она согласиться или нет. И что она вообще должна делать. Стелла очень удачно приволокла ее в свою комнату и налила целый бидон чая, потому что Блум теперь нужна была перезагрузка после собственного закидона. Взяв чашку в руки, она чуть не расплескала на себя, но Стелла владела собой не лучше, глядя на плавающую чаинку такими круглыми глазами, как будто заглянула в жизнь с конца. А ловко ты через барьер телепортации сиганула, я даже сначала и не поняла, молодец. Блум через силу улыбнулась. Это значит, любые барьеры нам теперь не преграда! Никто нас не остановит, му-ха-ха-ха! Блум только судорожно отпила чай. «Интересно, а Валтор догадался проскочить в петли между узлами?» — пришла ей в голову мысль, но ТБ высокомерно хмыкнула. Да у него мозга не хватит ни на что большее, чем свои картинки уродливые на всех лепить. Если бы он умел пересекать телепортационные барьеры, давно бы вытащил нас за ноги из кровати в Алфее и порвал на британский флаг. «Думаешь, он в курсе, как выглядит британский флаг?» Не уверена. Но не сомневаюсь, в Магиксе достаточно своих крестообразных паттернов. На этом их странный разговор завершился, и ТБ позволила Блум пить молча. Зато пришла в себя Стелла. — Б-блум, эт-то чего такое б-было? — не до конца. Блум облизнула губы, покосившись на печенье в тарелочке, и Стелла дерганным движением толкнула его к ней, отчего самая большая печенька чуть не покатилась по столу. — Я… сняла метки со всех жителей Магикса, — старательно спокойно объяснила Блум, взяла в руку беглое печенье и надкусила. — Со всех? — как Стелла ни старалась, глаз у нее все-таки дернулся. — Ну да. — Но как? — Ну, я просто так много их сняла, что научилась делать это не глядя, — Блум засунула все печенье в рот, чтобы избежать дальнейших вопросов, и Стелла на время замолчала, вперившись куда-то в стену напротив. — То есть, в Магиксе больше ни одного человека с меткой Валтора нет? — уточнила она, когда Блум запила прожеванное печенье. — Ну, если он новые не поставит, то ни одного, — она пожала плечами и подтянула колени к груди, устраиваясь поудобнее. — И в других измерениях тоже? — не отставала Стелла, пытаясь осознать масштаб проделанной работы. Отрыв фляги, да? Вот такие мы классные. — Во всех. — А как же… — Стелла громко отстербнула чай, а затем отставила чашку и принялась крутить кольцо на пальце. — Это истинная сила Огня Дракона, да? А мы даже не вспотели. Блум покосилась на ладонь, облепленную чужими нитями, и вздохнула. Вспотеть она, может, и не вспотела, но за аккуратность звездочку точно не получила бы. — Типа того, — она не хотела пугать Стеллу, но та будто и сама все поняла, нервно хихикнув. — Ты давно обогнала меня… А станешь еще сильнее, если только захочешь. А ведь в начале даже цвет волос поменять не могла. Помню, как ты тогда на зеркало дулась. Она ностальгично шмыгнула носом, а Блум рассеяно улыбнулась. — Пойдем ляжем, пока я еще могу ходить на своих двоих. С размаху плюхнувшись на кровать, Стелла похлопала рядом, и Блум аккуратно пристроилась с краю. Но едва мягкий матрас промялся под ее весом, как она тут же почувствовала чудовищную усталость. Она сама не поняла, как легла, и стоило голове коснуться подушки, Блум поняла — только нечто экстраординарное заставит ее подняться обратно. — Если я сейчас усну, то проснусь ближе к следующему столетию, — с улыбкой призналась она, и Стелла захихикала. — Точно. — Как думаешь, никто не в обиде за то, что я немного грубо обошлась с ними? — Блум снова посмотрела на руку и поскребла пальцем прилипшие ниточки. Те держались крепко, и Блум подозревала, что мытьем рук дело не ограничится. Лишь бы отцепилось. — Ну… — Стелла сложила руки на животе. — Думаю, ты была страшна в гневе… — Ну да… — Даже я как-то струхнула, когда ты такая вся источала жар и жажду крови. — Ну да… — Но в целом, — Стелла пожала плечами. — Добрые боги — это редкость, а к злым все привыкли. Завтра уже забудут. Только языки себе сточат, пока обсудят. Еще бы — покушение на принцессу и ее спасение в один день. Блум виновато соединила указательные пальцы. — Извини, я не спросила. Ты сильно испугалась? — Чего? — Стелла повернула к ней голову. — Ну, покушения. Та фыркнула. — Да так. Мы влипали в ситуации и поопаснее. Например, когда меня схватили Трикс. — А чем это Трикс опаснее? — Блум удивилась. — Они непредсказуемые. Это всегда опаснее. Сегодня мне ничего не грозило, целью была ты. Ты кстати сама как? Тебя ведь… чуть не убили. — Бывало и опаснее, — Блум вяло улыбнулась. — Тем более, я впала в состояние берсерка, так что не успела испугаться. — Хорошо, — Стелла кивнула, а затем погладила ее ладонь. — Ты только это… Поосторожнее с этим. Пф. — Я не то чтобы сильно это контролирую, — Блум виновато пожала плечами. — Просто в какой-то момент я «бац» и супер-злая. — Ну, а ты подыши, успокойся, может, и пройдет. Она не успела научить ее другим техникам, потому что в дверь постучали, и Стелла недовольно оперлась на локти. — Корреспонденция, — пояснила она, поднимаясь, и Блум дернулась следом. — Ты лежи, я сама возьму. Походкой глубоко уставшего человека она прошаркала к двери в гостиную, взяла там пачку писем из протянутой руки в пышном рукаве, и на той же скорости пошла обратно, на ходу бросая конверты на пол. — Этот пошел в жопу, этот обойдется без меня на своих крестинах, этот бал я пропущу просто так, — бормотала Стелла себе под нос, и конверт тут же выпадал у нее из руки, мягко планируя вниз. — Этому я уже сто раз сказала, что замуж за него не пойду, не уперлись мне его признания, из них только компромат собирать. Это письмо полетело сразу в потухший камин, который на мгновение вспыхнул, уничтожая улику, и снова погас. Когда Стелла плюхнулась обратно на кровать, в руке из целой стопки у нее осталось всего два конверта. Один, нежно-голубого цвета с серебряной печатью в форме луны, Стелла отложила на тумбочку, а не как остальные бросила на пол, а второй, раздражающе белоснежный, перевернула на сторону с адресом. — Чего? Королевская семья Эраклиона? — она наморщила лоб, а сердце у Блум пропустило удар. Стелла, тоже догадавшись, посмотрела на нее. — А может, не надо? — спросила она жалобно, но Блум сглотнула и вытянула шею, чтобы тоже видеть содержание, и Стелла обреченно вздохнула. — Ясно. Стоило ей отломать драматичную восковую печать с изображением драгоценного камня, как ей в лицо выстрелил сноп искр. С фейерверками из письма выскочила голограмма маленького герольда, который затрубил в свою маленькую голографическую трубу. Еба, фокусы, — ТБ фыркнула. Но Блум даже не услышала ее, затаив дыхание она ждала, что скажет этот волшебный человечек. Стелла говорила, что из ее приглашения на бал принцессы тоже вылез кто-то похожий. — Дорогая принцесса Стелла, — герольд прижал руку к груди, опуская трубу. — От лица королевской семьи приглашаем вас на празднество в честь бракосочетания… Стелла смертельно побледнела, пытаясь спрятать письмо за спину, но это не имело смысла, ведь оно само себя читало. — Наследного принца Ская Эраклионского и принцессы Диаспро Рубины Эраклионской. Банкет состоится… — Блум… — Стелла бросила на нее испуганный взгляд, заглушая собой объявление места и времени. — Блум, дыши, ладно? Успокойся! Блум! Но Блум не могла. Уже не могла. Ни дышать, ни успокоиться. Она даже не очень понимала, что Стелла вообще ей говорит. На месте герольда появилась объемная голографическая открытка, изображающая держащихся за руки Ская и Диаспро на фоне двух золотых колец, голубей и какой-то еще свадебной пошлятины. Диаспро — в белом платье с красной оторочкой и огромным бриллиантом на шее, Скай в таком же тошнотно-белом костюме с оборками, как у Валтора, но без бриллианта. Перед глазами зашлось знакомое пламя, а по венам побежал огонь. Блум почувствовала такое острое желание убивать, что отголоски ее эмоций могли вызваться в Магиксе какой-нибудь природный катаклизм. — Блум, послушай, это все не может быть правдой, королевские свадьбы планируют минимум по полгода… Но Блум было кристаллически похуй. Она хотела крови и крови очень конкретной. Какого опять хрена.

Почему это опять происходит со мной.

Почему все не так, как я хочу.

Что я опять сделала не так.

Да как он мог.

Убива-а-а-ать.

ТБ совсем не помогала, даже не пытаясь сдерживаться, отчего Блум казалось, что в голове у нее начался настоящий пожар. В висках пульсировало, тело начало нагреваться, а от него и воздух вокруг, отчего тот пошел рябью, как над костром.

Почему почему почему почему.

— Блум, пожалуйста, успокойся… — Стелла старалась изо всех сил, но остудить ее сейчас было ничуть не проще, чем готовый к взрыву ядерный реактор. — Это наверняка какой-то подлог, нужно сначала все проверить… Проверить? Да запросто. Ее объял огненный смерч, а когда он рассеялся, Блум ничем нельзя было отличить от той версии Диаспро, которую из нее сделали на Земле. — Блум… Блум, нет, это плохая иде… — Стелла не успела договорить. Блум исчезла во вспышке, похожей на ту, что брызжет при сварке, такой мощной и опасной стала ее магия. Пролетев целых два телепортационных барьера, она оказалась во дворце Эраклиона прямо посреди коридора, и в нее тут же кто-то влетел. — Смотри, куда идешь! — крикнули ей. — Сама смотри! — огрызнулась Блум ничуть ни хуже, и когда перевернувшаяся корзина нарциссов перестала преграждать ей обзор, увидела сердитую горничную с еще двумя. Одну она держала подмышкой, а другую в правой руке. Обе она тут же поставила на пол, бросаясь на колени, чтобы собрать упавшие цветы. — Чего стоишь, помогай, бестолочь! А то обе головы лишимся! — зашипела она, сгребая помятые цветы в пустую корзину, а Блум сжала челюсти. — Для чего цветы? Горничная посмотрела на нее, как на дуру. — Для свадьбы, конечно, — огрызнулась она, взмахивая рукой, и Блум только тут заметила, что коридор украшен такими же нарциссами, а еще флажками с изображением рубинов и переливающейся сеткой из золотых капелек. — Придурошная, откуда ты только вылезла? Горничная явно была на взводе, пытаясь судорожно придать цветам хоть сколько-нибудь приемлемый вид, но ничего не выходило. — Мне конец, — наконец поняла она, когда нарциссы не стали менее мятыми от ее манипуляций, а затем обернулась к опешившей Блум. — Я все на тебя свалю, так и знай! Я не хочу умирать от руки этой бешеной, ясно?! Э? Тут она заметила, во что Блум одета. — Ты что, суицидница? — спросила она, морщась. — Я и так и так скажу, что ты цветы испортила, но если стража тебя увидит в таком виде, перед казнью еще и высекут. — В таком виде? — Блум начала звереть по новой, несколько подрастеряв запал, когда получила корзинкой нарциссов по лицу. — Да ты не из дворца, — догадалась горничная, но лицо попроще не сделала. — Не нужна принцу больше трахалка, он, мать его, женится, так что беги, пока ноги держат, может, выйдешь незамеченной отсюда. Принцесса никому не даст свою свадьбу испортить. Чтоб ей пусто было. С этими словами она поднялась на ноги, а у Блум в голове защелкало. Проверила? Супер. А теперь нахер всех. — Никакой свадьбы не будет, — прошипела Блум, взмахивая руками, и украшения на стенах тут же вспыхнули синем пламенем, а затем и цветы в руках горничной. — Ты чего, блин? — взвизгнула та, бросая загоревшиеся нарциссы от себя. — Бешеная! Она хотела убежать, но Блум ловко поймала ее струей морфикса и прилепила к стене. Придумать другое заклинание у нее времени не было, а золотые путы исчезали, оказавшись вне поля зрения. — Будешь орать погромче, не казнят, поняла? — хмуро посоветовала Блум, и испуганная горничная мелко закивала, глядя на нее квадратными глазами. — Где главный зал для праздника? — По кор-рид-дору и н-н-напр-рав-во, — заикаясь ответила та, а потом все-таки завизжала. Блум решительно зашагала туда, оставляя за собой след из копоти. Трахалка ему не нужна.

Свадьба у них.

Ненавижу всех.

Все спалю.

Никакой свадьбы не будет.

Пусть ей только попадется эта Диаспро, она ей все волосы выдерет.

И превратит в бегемота.

Или лучше в паука.

В босса-паука.

Всех попадающихся по дороге слуг она лепила к стене, чтобы не мешались. Блум с улыбкой превратила в пепел фотозону, красную ковровую дорожку и плакаты с изображением молодоженов. Начинала с лица Диаспро, оставляя в бумаге черное выжженное пятно. Еще спсиху разбила пару окон, выбросив в них стоящие в коридорах бархатные скамейки, спалила все шторы с золотыми кисточками, какие нашла, и целую стопку декоративных настольных салфеток больничного белого цвета с монограммами. Все столовые приборы, которые несли к главному залу, были оплавлены и свалены в кучу прямо в коридоре, где они своей разогретой бесформенной массой начали прожигать деревянный паркет. Туда же, на растопку ее злости, пошли все парадные белые передники служанок, несколько ливрей и парик какой-то благородной дамы в платье с сапфирами, которая жутко голосила и звала на помощь, но всю стражу, сбежавшуюся на звуки погрома, Блум уже без труда разоружила и подвесила к потолку вверх ногами. Им просто нечего было ей противопоставить, а придворного мага Блум так и не встретила. Возле главного зала было особенно много всяких украшений, отчего двери едва открылись от горы образовавшегося пепла. Входила Блум с видом человека, отвечающего за декорации для похорон, и обнаружив посреди буйства всяческих кружев, белого тюля и белых же роз Сардонику, отчитывающую какого-то несчастного слугу, улыбнулась.

Мышь летучая. Вывернутая наизнанку кишечная ворсинка.

— Платье невесты и костюм жениха должны быть готовы до завтра, — хлопнула она по ладони, а слуга, оказавшийся портным, сделался еще более несчастным. — Но Ваше Величество, до завтра нам никак не успеть, принцесса уже десятый раз вносит правки в наряды, у нас кончаются материалы для вышивки к платью и драгоценные камни, не говоря уже о ткани для подкладок… — Просто вы недостаточно компетентны в своей профессии, раз не можете сделать платье, которое понравится моей дочери, — презрительно сморщилась рубина, а Блум приступила к реализации своего видения свадебного декора. Деревянные голуби с грохотом упали в дальнем углу зала, проламывая стол для закусок, и Блум наконец заметили. — Это что такое?! — воскликнула Сардоника, но не успела продолжить, вздернутая вверх ногами на канате из морфикса и подвешенная на люстру. — Немедленно отпустите! — И где у нас наряды жениха и невесты? — Блум с улыбкой подошла к портному, но тот так быстро не ответил, ошарашенный ее появлением. — И где кольца мне тоже интересно. Потому что если ей не скажут, где конкретно эти, она расплавит на металлолом все золото в королевстве.

Никаких колец.

Никаких платьев.

Никакой свадьбы.

— Где платье невесты, я у тебя спрашиваю? — прорычала Блум, не обладая сейчас даже минимальным терпением, и портной упал в обморок. Возможно поднявшаяся стена голубого огня за ее спиной поспособствовала, но Блум не могла утверждать. Пламя принялось облизывать стены, а Блум заметила, что рука, облепленная нитями, выдает более мощную струю. Но сейчас было некогда с этим разбираться. Удостоверившись, что пламя не выйдет за пределы зала, а двери плотно заперты и обнесены щитом, она снова выбила окно, но в этот раз телом Сардоники. Та верещала и выкрикивала проклятия, бешено вращая глазами, даже пока падала из окна четвертого этажа. Блум поймала ее, когда вылетела сама, левитацией так же вытащив нескольких горничных, крепивших бантики и цветы, и бедолагу-портного. Все они попадали в обморок, и она сложила их на травке внизу, а Сардонику еще дополнительно раскрутила, прикидывая, на какую из башен замка хочет ее повесить. Что может быть лучшим украшением, чем собственная мать? И Блум так подумала. В итоге она прилепила ее все так же вверх ногами к часовой стрелке на башне с часами и довольная отряхнула руки. — Я тебя достану! Ты пожалеешь! — грозилась Сардоника, не справляясь с собственными юбками, а Блум заметила в отражении огромной цифры девять свое отражение и задумчиво разгладила складки на черных перчатках. Она и не заметила, что превратилась сразу в ТБ. Как бы Стелла не увидела, шум ведь поднимет. Кстати о Стелле. Погасив огонь в зале, который закончил с бантиками и начинал вырываться через разбитое окно поближе к кислороду и фасаду дворца, Блум отменила превращение и телепортировалась на Солярию. — Я все сделала, — довольно уперла она руки в бока, выпятив грудь так, будто ей собирались вручить орден. Стелла, обложившаяся телефонами, тут же вскочила с кровати, бросая разговор с кем-то через четвертый мобильник, который держала у уха, и бросилась к ней. — Блум, что ты сделала? — закричала она, и Блум обиженно поджала губы. Как знала, что шуметь будет. — Восстановила справедливость. — Какую справедливость, Блум? — Стелла схватила ее за плечи. — Сколько? — Что сколько? — не поняла та, а Стелла севшим голосом повторила. — Сколько там трупов? — Чего?! — Блум как будто очнулась, вскидываясь и отталкивая Стеллу от себя. — Каких трупов?! За кого ты меня держишь?! Лол. «А ты замолчи!» Ой, ладно-ладно. ТБ и правда замолчала, а Блум захотелось что-нибудь еще перевернуть. — Ты никого не убила? — Стелла сразу как будто расслабилась, а Блум скрестила руки на груди. — А надо было? Ты бы мне список дала, — хмыкнула она, но Стелла только приложила руку к лицу. — Не смешно. — А мне смешно. — Что ты сделала? — Подожгла… — Блум пожала плечами, подбирая слова. — Пару комнат. Да никто не пострадал. — Блум, так нельзя делать! — воскликнула Стелла, и один из телефонов на кровати разразился трелью. — Подожди секунду. Алло. Она взяла трубку, а Блум принялась раздраженно топать ногой. — Что?! — Стелла убрала телефон от уха и вытаращилась на нее. — Блум! — Что?! — отозвалась та не хуже. — Ты спалила дворец?! — Один зал! — возмутилась Блум. — Там дворца этого еще сто таких же! Быстро новости доходят. Ну ты отожгла. «Я кому сказала!» Да тихо-тихо. — Блум, так нельзя! — Да почему? Они меня обидели, и я их тоже! У Стеллы снова дернулся глаз. — Так не делается! — А как делается? Что я должна была, слезами все залить? Не дождутся! Пусть женятся теперь на углях! Твари! — Блум, это членовредительство! — Мне сейчас хуже! — Ты раньше такой не была! — Ну да, раньше я была плаксой и размазней, об которую все ноги вытирали! — Блум топнула ногой, и Стелла растерялась. — Почему ты не понимаешь? Я стала сильнее! — Но ты перестала быть собой! Я тебя не узнаю! Моя Блум никогда бы так не поступила! — Ну да, "твоя" Блум убежала бы плакать к маме на Землю, пока ее оттуда за волосы не вытащили! Ты хочешь, чтобы я постоянно себя жалела? — Да лучше бы так! Блум, ты просто не контролируешь себя и свои эмоции! А если все будут делать, как ты, во что это превратится? — А я не все, ясно? Я Огонь Дракона! Я меч! И я слишком долго терпела, пока меня все обижали! Я больше не терпила! — Ну да, теперь ты у нас ебака, — Стелла всплеснула руками. — Блум, ты совсем перестала думать о людях вокруг себя. — Никто не пострадал, о чем еще я думать должна? — О том, что они чувствуют. Представь, как ты всех напугала? — в голосе Стеллы звучало такое расстройство, будто она простейшие вещи объясняла. — Рядом с тобой больше никто не будет чувствовать себя в безопасности. Блум, у всех есть чувства, не только у тебя. Нужно обо всех думать. Даже о Диаспро. — О Диаспро?! — Блум взвилась. О, это она зря. — О ком еще?! О Валторе? О Ведьмах Прародительницах? Может, освободим Кассандру с Химерой и твоего папу обратно заколдуем? — Блум, не передергивай, ты поняла, что я имею в виду. — Да не то чтобы! — Я просто хотела сказать, что у всех свои обстоятельства… Даже Диаспро не зло воплоти, а ты отыгралась за свою неприязнь на всем Эраклионе! Даже если Скай и правда женится на ней, откуда столько ненависти ко всем остальным? Ты теперь отомстишь каждому, кто на тебя косо посмотрел? — Не каждому! Но Диаспро у тебя теперь не виновата?! — Блум, ну почему ты не понимаешь? — А почему ты не понимаешь? Почему ты не на моей стороне? Я ведь твоя лучшая подруга, а не эта! Сука! — Блум плаксиво скривилась, едва сдерживая злые слезы. — Как раз поэтому я тебе и не поддакиваю! Потому что я твоя лучшая подруга! Кто еще тебе правду скажет? Ты только о себе думаешь! Ты стала… стала… Темной Блум! Вот! Блум захлопнула рот, не сказав, что хотела, и сжала кулаки. — Ты даже не представляешь, что было бы, если бы я думала только о себе. Не дав Стелле ответить, она отвернулась, махнув на прощание рукой. — Ушла плакаться маме. И телепортировалась на Землю. *** Родной дом встретил Блум тишиной и прохладой прихожей — приучившись входить через дверь, как обычные люди, она даже телепортировалась сначала на порог, а только потом поднималась в свою комнату. — Думаю только о себе, бе-бе-бе, — передразнила она Стеллу, сердито поднимаясь в свою комнату. — Она просто не понимает. Никто меня не понимает. Я понимаю. «Ты тоже не понимаешь. Не подлизывайся, тебе не надо ничему соответствовать». Бе-бе-бе. — Блум, это ты? — испуганно позвала Ванесса из своей комнаты, и Блум поняла, что очень громко топает. — Да, — отозвалась она, сцепив зубы и пытаясь успокоиться. — Не трогай меня сейчас, я злая, как сто собак. И поднялась к себе, хлопнув дверью. — Бесит, все бесит, — она плюхнулась на кровать лицом в подушку и пролежала так до тех пор, пока не стало пора делать новый вдох. — Бесит. Она стукнула рукой по одеялу и перевернулась на спину. — Тупая свадьба, тупой Эраклион, тупая Диаспро, — зарычала она шепотом, чтобы не привлекать внимание матери, а затем пихнула спинку кровати ногой. — Ненавижу. Она поднялась и сделала несколько кругов по комнате, пытаясь успокоиться. Затем подошла к книжному шкафу и раздраженно провела рукой по корешкам, вынимая свою любимую энциклопедию о феях. Зло открыла на случайной странице, и с выражением, но все так же зло прочитала: — Феи живут в огромных цветочных замках, которые выращивают сами из своих любимых цветов. Там феи учатся познавать свою магию и творить чудеса, чтобы потом помогать простым людям. Ха! Она грубо открыла форзац, чуть не вырвав страницу, и посмотрела, кто автор. — Под редакцией А. Д. Джефферсона. Откуда ты взял эту хрень, Джефферсон? И сколько еще маленьких девочек повелись на твои сказки? В нашем мире нет правды! Она бросила книгу на пол и плюхнулась за стол, думая отвлечь себя рисованием, но в голове всплывали только кадры горящего Эраклионского дворца и кровавой расправы над неугодными. Интересно, Сардонику уже сняли с часовой башни? Мысль о том, что она все еще там, висит кверху жопой, заставила ее улыбнуться. Над столом висели приколотые альбомные листы с изображением веселящихся девушек в легких платьях с крыльями — ее фантазии о феях лет в пятнадцать. Она думала, что мир фей — это сказка, а оказалось, что ничем они не отличаются от обычных людей кроме способности летать. Те же проблемы, только скин другой. Из лутбокса, не иначе. Блум сорвала один из рисунков, комкая его и бросая в мусорку точным прицельным броском. От стука бумаги о пластиковый бок в клетке у кровати завозился Кико. «И когда жизнь стала такой сложной?» — Блум приложила руку к лицу, не зная, что еще сломать. А может, и правда свадьба подставная? Блум, не ожидавшая, что ТБ вообще подаст голос, даже злиться перестала. «Не поняла? Ты не видела всех этих букетиков, салфеточек и плакатов с двумя довольными рожами посередине? Просто поверить не могу! И это после того, как я его…» Она запнулась и замолчала. Нет, я видела. И даже полностью одобряю то, что ты с ними сделала. Блум хмыкнула, не ведясь на лесть собственного альтер-эго. Но что, если Ская просто заново опоили? Блум чуть не сверзилась со стула. «Заново?» — она ухватилась за стол, а Кико завозился громче. Ну да, достаточно смыть метку и напоить его, чтобы зелье снова начало действовать. «Что за фигня, — Блум наморщила лоб, но эта мысль в ослепленный яростью мозг не приходила. — Мне что, еще раз туда идти?» Она вспомнила, что еще тогда хотела остаться и проследить, что все сработало, но зассала. «А если нет?» Ну… Тогда дворец ты подпалила не зря. Блум представила, что Скай и правда просто заколдован снова, а она разве что не резню устроила с психу, и немножко устыдилась своей истерики. Но это и правда начинало надоедать. «Ладно, это легко проверить, — Блум достала из кармана телефон, и нашла номер Ривена. — Он-то должен быть в курсе, приходил ли Скай в сознание. Диаспро же его за свою подружку держит». Возможно, нужно было сначала позвонить Флоре, чтобы та позвонила уже Ривену, но честно, Блум и так была на взводе, и Штирлицу стоило взять трубку, если он не хотел, чтобы она спалила еще и его хату. Поэтому она не стала проверять лично. Проверила уже один раз, теперь во дворце на один зал меньше. Прослушав с десяток гудков и получив ответ только от механического женского голоса, Блум грохнула телефон об пол. — Да сука! Как же бесит! — Блум, ты в порядке? — раздался мамин голос, и Блум вернула телефону прежний вид. Экран разбился вдребезги, но магия быстро соединила осколки вместе. — Да, просто психую. — Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? — спросила Ванесса из-за двери. — Нет, ничего. Блум хотела сказать, чтобы она шла обратно по своим делам, но вспомнила, что хотела перед ней извиниться или вроде того. — Мам. — Да? — Извини за русалку. — А, да… Ничего. Просто не носи в дом магических существ, ладно? Ты же понимаешь, я не могу им противостоять. Беспомощность… пугает. Блум сцепила руки в замок. — Мам. — Да, Блум? Ванесса все-таки нажала ручку двери и заглянула в комнату. Увидев на полу книжку, она удивленно приподняла брови. — Мам. — Да. В горле застрял мучительный вопрос. «А меня ты боишься?» Блум отвернулась к окну. — Ладно, ничего. — Можешь сказать, я не обижусь. «Ага, зато я могу». Ванесса зашла в комнату, подняв книгу с пола, поставила ее на место, а затем положила Блум руки на плечи. — Ты поговорила со Скаем? — спросила она с самыми невинными намерениями, но у Блум тут же испортилось настроение. — Нет. Он женится. — На ком?! — Ванесса обошла ее, заглядывая в лицо, и Блум поджала губы. — На Диаспро. — Той самой? Ванесса знала о Диаспро, Блум все глаза ей выплакала про нее, когда вернулась на Землю после выступления в Красном Фонтане. — Да. — Ты уверена? Блум тут же завелась. — Что значит, уверена? Стелле открытка пришла с приглашением на их свадьбу. Голуби, бантики и колечки, по-моему, все очевидно. — Просто, может, ты не так поняла? — Не так поняла? — Блум зашипела сквозь сжатые зубы. — И что же в приглашении на свадьбу можно не так понять? Мам, ты думаешь, я совсем тупая? — Нет-нет, я совсем так не думаю. Просто ты говорила, что она его невеста, а оказалось, что нет. Да и в прошлом году вы ссорились, и вот сейчас опять… — В этот раз не так, как в прошлый! — Блум захотелось заплакать. Кажется, ее идеальные отношения никогда не были идеальными, если даже мама не верит в то, что в этот раз все серьезно. — В этот раз все по-настоящему пошло по… Она вовремя прикусила язык, потому что Ванесса уже выгнула бровь, ожидая продолжения. — Плохо все, короче! — Ну ты все равно поговори с ним, вдруг, он на тебя за что-то обижен? — И поэтому женится на блондинистой суке с таким же необъятным приданным, как ее сиськи?! — Блум все-таки не выдержала, и Ванесса уперла руки в бока. — Фига, обиделся! — Блум! — Что?! — Блум вскинулась. — Что?! — Следи за языком рядом со мной, — Ванесса потрясла указательным пальцем, но должного эффекта не произвела, Блум удержалась только от того, чтобы не послать ее. — Да ладно, может, тебе тоже попробовать? Знаешь, помогает не сойти с ума! — Блум, я запрещаю ругаться при мне! — Ну и все! — Блум всплеснула руками. — Пойду тогда туда, где тебя нет! — Блум, это не обязательно, — Ванесса тут же пошла на попятную, — я правда хочу помочь тебе, просто… Блум обошла ее, выходя из комнаты, грубо обрывая разговор. — Даже я себе помочь не могу, а я сильнейшее существо во вселенной, — она остановилась перед лестницей, чувствуя, как дрожат губы. — А ты просто человек. Даже не можешь себе признать, что я уже взрослая. Блум сбежала по лестнице, не реагируя на оклик Ванессы, и выйдя через входную дверь, телепортировалась с крыльца в место, где ее точно никто не потревожит. Туда, где ее произвели на свет, где должны были оберегать и любить, где не смогли сохранить для нее больше одной комнаты и где теперь остался только синий лед и много золота, которое тоже ничем ей не поможет. На Домино.