Самовозгорание

Дома никого не было, что Блум очень расстроило. Настоящий закон подлости — когда она приходила не в настроении или собиралась накосячить, Ванесса всегда была на кухне, а стоило ей решиться на извинения и серьезный разговор — никого нет. — Мам? — Блум заглянула в гостиную, затем поднялась по лестнице. Стук ее шагов отдавался эхом в тишине дома. Наверное, Ванесса в магазине. В своем или в чужом — вопрос хороший. В ее комнате заскребся Кико, и Блум вздрогнула. Противный шебуршащий звук когтей по дну клетки заставил ее вспомнить о его существовании. Раздражающая черта любого домашнего грызуна — он пытается выбраться из заточения подкопом. И все бы ничего, если бы спать не мешало. Кико жил в коридоре на первом этаже, пока она была дома, а когда уехала в Алфею, Ванесса перенесла его обратно к ней в комнату. Блум открыла дверь и подошла к клетке, присев на корточки. Кико замер и покосился на нее черным глазом, переставая царапать пластиковое дно. Насыпанное поверх сено лезло через прутья, разбросанное вокруг клетки. Наверняка, Ванесса убирала здесь время от времени, иначе тут был бы настоящий срач, а этого она в своем доме не позволяла. — Я совсем о тебе забыла, — Блум виновато просунула палец между прутьев, думая погладить мягкий бочок, но Кико шарахнулся в сторону, издавая такой грохот и лязг, будто его собирались съесть немедленно и уже начали резать. — Ну же, иди сюда. Мы с тобой давно не виделись, не хочешь поздороваться? Она открыла решетку наверху и просунула руку внутрь, хватая забившегося в угол кролика. Тот зафырчал, мелко дрожа, и Блум подхватила его под живот, вынимая наружу, а затем прижала к груди. Он не пытался вырываться, но трясся как разболтанная стиральная машинка. — Совсем одичал, — она погладила его между ушами, грустно улыбаясь. — Извини, твоя хозяйка забыла о тебе. Она вздохнула. На самом деле это был уже третий Кико. Она просто не смогла пережить тот факт, что кролики взаперти не живут слишком долго. Воспаление легких, связанное с минимальной подвижностью в тесной клетке, где зверек мог только развернуться и смотреть в другую сторону, унесло жизнь и первого, и второго. Двенадцатилетняя Блум ревела и отказывалась идти в школу, хороня себя рядом с пушистым трупиком ровно до тех пор, пока дома не появлялся точно такой же, но живой. После этого могилка теряла свою ценность, а восстановленная картина мира могла продолжать шевелить ушами и жевать сушеное сено из пластиковой коробочки. Она просто отказывалась принимать смерть бедного животного, называя каждого следующего тем же именем и делая вид, будто это он и есть. Этого Кико она даже гулять водила, чтобы он омрачил ее жизнь своей кончиной не так скоро. Так и встретила Стеллу. — Спасибо, — Блум погладила гладкую спинку. — Благодаря тебе я узнала, что фея. Угу, а то бы магия не проснулась. Стелла, конечно, солнышко, но магию твою пробудили вовсе не лучики в окошке, а сильный стресс и опасность для жизни. «Мы не знаем, что бы случилось бы, не вступись я за Стеллу тогда. Может, огонь вспыхнул бы в самый неподходящий момент. Например, когда Митси достала бы меня окончательно. И я бы не смогла не то что контролировать, понять, откуда он». Ну. Рвануло бы знатно. «Вот и хорошо, что не рвануло». Кико наконец перестал дрожать и принюхался к ее рукаву, смешно шевеля длинными белыми усами. Блум посмотрела на клетку, затем на Кико, затем снова на клетку. Обвела взглядом комнату. Вздохнула. — Тесно тебе здесь, да, дружок? — она почесала ему между ушами. — Кормят, и ладно, да? Она вспомнила слова ЭрДи. Потом почему-то Даркара из подсознания. Потом себя прошлую. — Прости, — она прижалась щекой к мягкой голове, и Кико недовольно мотнул ей, не признавая таких нежностей. — Я не должна была заводить тебя, чтобы заменить кого-то. У тебя и имя-то не свое. Ты будешь последним, обещаю. Больше никого не заведу. Достаточно с нее бессмертных питомцев, о которых она забывает на следующий день. — Я тебя отпускаю, — шепнула она, и Кико шевельнул ухом, будто слушая ее и запоминая. Блум поднялась на ноги, поманила за собой клетку, и пошла на улицу, держа Кико в руках. Она вышла на задний двор, помахала рукой, и у веранды мигнул защитный барьер, укрывающий от дождя, холода и ветра, затем добавила туда функцию самоочищения, чтобы не собирать продукты кроличьей жизнедеятельности по всему саду, и проветривания, чтобы бедный зверек не запекся. Клетку она превратила в домик и поставила у лестницы на веранду на случай, если Кико захочет спрятаться. Сено и воду поставила рядом, немного поколдовав над тем, чтобы они всегда оставались свежими. Затем присела на корточки и отпустила Кико на траву. Зимой, наверное, можно или забрать его в дом, или подогрев пустить. Но так ведь гораздо лучше, чем в клетке. Мамины цветы она от него огородила, барьер он не сможет пересечь, зато под лапками всегда травка и можно бегать и копать норки. Блум была бы рада, будь она кроликом, видевшим только пластиковое дно, присыпанное для приличия сеном. Кико испуганно замер, яростно принюхиваясь и не смея двинуться. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сделать первый короткий прыжок вперед и впериться носом в зеленую траву газона. Трава оказалась очень даже ничего такая и была тут же опробована на съедобность, после чего съедобной признана. Кико принялся жевать, отчего его уши тряслись вместе с щеками, и Блум умиленно подперла рукой подбородок. Минус питомец, о котором она перестала заботиться. В дверь позвонили, и Блум оторвалась от благостной картины дорвавшегося до природы Кико, поднимаясь на ноги. Это не мог быть кто-то из родителей, потому что у обоих есть ключи, и Блум терялась в догадках. Митси пришла ругаться? Ее пробрала дрожь, и дверь Блум открывала почти со страхом. Почему это не могло произойти как-нибудь по-другому? Зачем только она ее заколдовала? Ах да, почувствовала вкус власти над простыми смертными… Но это была не Митси. — Привет, — Энди неловко махнул ей, переминаясь с ноги на ногу. — Извини, что поздно, я тут просто мимо шел… Он замялся, а Блум подалась к нему, обхватывая лицо ладонями. — Эй, ты чего? Она вперилась в него взглядом и серьезно сказала: — Я тебя отпускаю. А затем так же резко отпустила, делая шаг назад. — А… Э… — Энди часто заморгал, явно не понимая, что произошло. — Спасибо за все, — и с чувством выполненного долга она закрыла дверь у него перед носом. Не прошла она и пяти шагов, как позвонили снова. Мне кажется, он не понял намек. Энди нажимал на звонок снова и снова, кажется, в какой-то истерике, и Блум со вздохом вернулась, снова открывая дверь. — Блум, послушай, не надо этого делать! — воскликнул он, стоило ей вскинуть брови. — Чего этого? — Есть люди, которые любят тебя, ты не одна, если у тебя что-то случилось, ты можешь всегда рассказать, — сообщил он с таким видом, будто только что не дал ей спрыгнуть с крыши. — Я, может, и не лучший человек на свете, но всегда поддержу тебя. Блум нахмурилась, а затем, догадавшись, прокрутила у себя в голове случившийся между ними диалог. Ну да, странно звучало. — Все нормально, — она затрясла руками. — Ты меня неправильно понял. — Правда? — Энди перестал выглядеть таким напряженным и внимательно оглядел ее. — А что ты тогда… Эм… Ты точно?.. — Ну ты пришел чутка не вовремя, у меня настроение такое странное было, — она указала себе за спину в сторону веранды, но, конечно, он не мог догадаться, что она имела в виду. — Извини, что заставила волноваться. — А… Не… Ничего, — Энди тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам, и Блум сложила руки на груди. — А ты чего? Просто так? Я тебя перебила, извини. Ей почему-то показалось, что нужно так сделать. О нем она тоже заботиться не может. Лучше у него будут другие хорошие руки, а не ее. Только выразилась она как-то неправильно, надо было поменьше драматизма и побольше слов через рот. Но она так расчувствовалась, отпуская на волю Кико… Энди вытер ладони об штаны и кашлянул. — Да я вот хотел тебя позвать на выступление, наш первый вечер во Фрутти Мьюзик, ты как, не против? Блум выглянула у него из-за плеча, глядя через дорогу. У Митси горел свет на кухне. — Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала она, представив, как они встретятся в одной компании. Она очень не хотела ссориться. И в суд. — Мы с Митси повздорили… — Что? Это из-за нее? — Энди тут же встал в позу, и Блум вздохнула, предчувствуя его сопротивление. — А я тебе сказал, она не изменилась! Я был прав! Вот ты и дождалась! Что она брякнула? Я ей все выскажу! — Вот поэтому я и сказала, что отпускаю тебя, — Блум похлопала его по щеке, игнорируя воинственно нахмуренные брови. — Не нужно воевать за меня. Ты мне ничего не должен. Я тебя простила. — Я не… — он хотел было воспротивиться, но столкнулся с ее серьезным взглядом. — Уверен? Энди замолчал. — Ты все равно приходи, — сказал он после долгой паузы. — Мы будем Scorpions играть. Хозяин бара попросил что-нибудь из его молодости добавить в программу. — А ты хоть тексты знаешь? — Блум усмехнулась. — Или учить придется? — А, да мне учить пять секунд, там слов как в новогоднем стишке. Вот как Дэм будет выкручиваться, это да, интересно, — он улыбнулся, и Блум ответила ему тем же. — В общем… Приходи. Он упер руки в поясницу, глядя себе под ноги. — Мириться с Митси или нет — дело твое, я понимаю. Это в общем, не важно. Я хочу с тобой общаться просто так, а не потому, что у нас что-то было или чего-то не было. Так что давай это… И он неловко протянул ей раскрытую ладонь. Блум уставилась на нее, затем на Энди, пытаясь понять, о чем он думает, но и без чтения мыслей все поняла.

«Не отгораживайся от меня только потому, что думаешь, что так будет лучше».

Или это были ее мысли? — Привет, меня зовут Блум, давай дружить? — она пожала его руку и по-детски захлопала ресничками, а Энди засмеялся. — Сколько тебе лет? — Спасибо. Он коротко обнял ее, и Блум не воспротивилась, чувствуя, что он делает то, что имеет в виду. Друзья. — Обязательно приходи на выступление, — сказал он напоследок, и Блум неуверенно повела плечами, все еще сомневаясь. — Не в этот раз, но хотя бы в следующий, мы играем чуть ли не каждый день. — Ладно, я подумаю. И он ушел, еще раз обернувшись, чтобы помахать ей. Лицо обдувал остывший вечерний воздух, и Блум меланхолично улыбнулась. Минус питомец.

Плюс друг.

Блум посмотрела в противоположную сторону и заметила Ванессу, идущую с пакетами из магазина. — Мам! Она бросилась с крыльца, чтобы помочь ей, забыв, что конкретно хотела сказать, но собираясь придумать это заново, как только они окажутся дома. Ванесса улыбнулась ей, но помахать не смогла — были заняты руки. Она только немного ускорилась, и у Блум отлегло от сердца, что та на нее не злится. — Привет, солнышко, — Ванесса позволила ей забрать один из пакетов. — Мам, мне нужно тебе много чего сказать, — начала Блум, и мать обняла ее, как смогла. — Мне тебе тоже. Давай только сначала домой зайдем. — Да, ладно, — согласилась Блум, нервно облизывая губы. Она открыла дверь, судорожно начиная подбирать нужные слова, уже почти придумала. И тут сработала магическая сигнализация. Трикс появились над домом все трое, мрачно глядя сверху вниз. Ну бля. — Скорее иди в дом! — крикнула Блум, но Ванесса и сама метнулась внутрь, бросая пакеты на пол. Внутри что-то разбилось, кажется, яйца, а Блум удивилась, как быстро она все поняла. Может, они с папой построили бункер на случай нападения? В глубине дома раздался стремительный топот Ванессы по лестнице, и Блум закрыла дверь, оборачиваясь к ведьмам. — Ну здрасьте. Справа. Блум отступила в сторону, легко уворачиваясь от разбившегося об дверь снаряда. К своему удовольствию, она услышала не только предупреждение ТБ, но и звон натянутых нитей. Ледяная корка покрыла дверь за спиной и тут же стаяла под защитными чарами, а Блум превратилась. — Вы странные, — заметила она холодно, уворачиваясь от метко запущенной сосульки. Лицо Айси исказила злоба. Она не сказала ничего про «вот мы и встретились» или «я закончу твои страдания», что-нибудь в своем духе. Все три выглядели какими-то пятикратно переваренными, мятыми и уставшими, а Блум обвиняюще вскинула палец на Сторми. — Ты откуда вылезла?! Я забрала у тебя магию! Та не ответила, кроме общей помятости, еще и левитируя в какой-то неживой позе, которая больше бы подошла повешенному, чем атакующей ведьме. Тем более такой эмоциональной, как Сторми. Та ничего не ответила, и Блум заметила, что глаза у нее затянуты белесой пленкой. Вообще-то она давно никого не ждала, и внезапно нарисовавшиеся Трикс были для нее сюрпризом, и сюрпризом неприятным. Извините, но она собралась мириться с травмированной матерью, и новое нападение в тот момент, когда они собирались проработать ее страх магии, было ну очень не кстати! Предлагаю расщепить их на атомы. Честно, Блум уже была согласна даже на это, если только она больше никогда не увидит трех этих крашеных сук. Дарси молча вскинула руки, выстреливая знакомыми фиолетовыми блинчиками, но Блум легко отмахнулась, сбивая не только снаряды, но и Дарси вместе с ними. Она могла убить их всех трех тут же, просто подумав об этом, но внутри у нее что-то заныло. Она ведь хотела быть понимающей. Вдруг их еще можно переубедить? Дарси полетела к земле, как будто разом потеряла все силы, натянулись нити ловушки, и золотые челюсти защитного заклинания захлопнулись вокруг Дарси, не давая ее голове встретиться с недружелюбной гладью асфальта. Та завозилась, пытаясь выбраться, и Блум заметила, что она странно одета. В сумерках было плохо видно, но, кажется, в какой-то купальник. Блум ни разу не видела, чтобы Трикс так одевались. — Сдохни! — закричала Айси, но голос ее звучал надломленно. — Айси, постой, — Блум загородилась щитом, легко отбивая атаку. Еще месяц назад этот удар заставил бы ее понервничать. — Давай поговорим, я не хочу вам вреда! Сколько еще мы будем драться? Это все просто бессмысленно! Дарси в своей ловушке дернулась и обмякла. Блум испугалась, что она там умерла, но кажется, просто перестала сопротивляться. — Ты ничего не понимаешь, глупая фея! — взревела Айси, отправляя в нее сразу целый град сосулек. — Ты ничего не понимаешь! — Давай обсудим это, вдруг понимаю? Зачем вы сражаетесь? Скажите мне, я могу дать вам то, что вы хотите! — Блум признавала, что покривила душой, вряд ли она исполнит их желание властвовать над миром. Но неужели их намерения не изменились с самой первой битвы в Магиксе? Насмотревшись на разнообразных злодеев и попробовав захватить мир сами, они еще не наелись бессмысленных драк, ран, голода, холода и тюрьмы? — Ты никогда не поймешь! Ты просто сладкая сахарная феечка! Ты ничего не понимаешь! — Айси звучала так, будто либо убьет ее, либо заплачет. — Я даже обижена, что после стольких лет ты меня совсем не знаешь, — Блум хмуро поставила щит на себя и Дарси, в которую по неосторожности сестры тоже могло прилететь. Отгороженная оранжевым мигающим куполом, Дарси посмотрела на нее так, будто впервые увидела. — Ты думаешь, я на радуге живу или как? Она только защищалась, позволяя Айси атаковать, пока Сторми и вовсе просто висела в воздухе, глядя куда-то под ноги. Она там вообще живая? Блум тоже испугалась, что это она что-то наделала, когда та наконец подняла руки, и между пальцев у нее побежали молнии. — Сторми, нет! Не это! — закричала Дарси, начиная дергаться в ловушке с новой силой, а Айси замерла, как вкопанная, полными ужаса глазами глядя на небо. — Перестань! В небе загрохотало, и Блум задрала голову. Темные вечерние облака поплыли по кругу все быстрее, превращаясь в черную грозовую воронку, издавая заунывный вой и извергая молнии. Блум сердито шмыгнула носом и одним взмахом руки обездвижила всех троих, а затем бросилась наверх, надеясь, что они не успеют высвободиться, пока ее не будет. Смерч начинал приобретать все больший размах. Нити надрывно звенели, Сторми не слишком нежно ими управляла, да и дергала с такой силой, что начинающийся ураган, пожалуй, мог поглотить всю Гардинию. Блум не знала, сколько это по шкале опасности, но выглядел он, по крайней мере, просто ужасно. Она перешла на магическое зрение и ахнула — воронка наколдованного Сторми урагана стягивала нити в центр с такой силой, что те начали рваться. Раньше она никогда не видела, как это делается, и поэтому замерла, завороженная пугающим зрелищем. Естественный беспорядочный узор ровных золотых полос был смят и закручивался, как вермишель на вилке. Было похоже на рождественский шатер, освещенный гирляндами, сходящимися от краев к его верхушке. Только эта воронка была вогнута внутрь, гудела и выла так, что закладывало уши, в лицо била поднятая с земли пыль и бешеный ветер, отчего пришлось закрыть глаза. Если бы не магическое зрение, пожалуй, не стоило бы и лезть, а так она не была беспомощна. Взгляд метался от нити к нити, пытаясь понять, как лучше их подцепить, чтобы вернуть на место, но сначала, конечно, нужно было остановить само вращение. Нить совсем рядом лопнула, больно хлестнув ее по ноге, но Блум только взлетела выше, протягивая руку к центральному узлу. Грубая вязь была похожа на портал Андроса, Блум подумалось, что все катаклизмы в Магиксе имеют узловую природу. Когда она схватила центральный узел, ее будто током ударило, но руку она не разжала, развязывая его обратно усилием воли, игнорируя жалящую боль по всему телу. Оторванные концы нитей метались из стороны в сторону, хлестая ее по ногам и рукам, оставляя ощутимые ожоги, как щупальца медуз, но Блум только нахмурилась. Левее тяни. Когда узел был распутан и боль ослабла, да и ветер немного утих, Блум выдохнула. Теперь самое сложное. Танцевать. Она не могла оставить посреди Гардинии огромную дыру без нитей, это ее любимая зеленая планета и родной город, пусть она и не родилась здесь. Как на зло, в голову не приходила ни одна песня, а к плееру доступа не было хотя бы потому, что телефон все еще остывал на Домино в виде металлической лужицы и восстановлению не подлежал. Почему-то вспомнился рождественский хор, и Блум тяжело вздохнула, когда ТБ начала подпевать мелодии в голове, изображая тонкий детский голос не слишком успешно. Хор, значит, хор. Она подцепила нити воронки и медленно повернулась вокруг себя. Песня есть, нити есть, движения есть. Теперь — мысли. Под вытье ТБ и собственные воспоминания, звонкой мелодией перемещающейся внутри головы, она глубоко вздохнула, поднимая руки. «Всем привет, в эфире снова радиочастота Блум-сейчас-будет-раскаиваться.fm, с вами постоянная ведущая Блум и ее суетные мысли». Просим, просим. ТБ явно не прониклась моментом, и Блум тоже улыбнулась. В принципе, ей не нужно было ничего конкретного думать, как она поняла, главное — ощущение. «Carol of the Bells» стала звенеть в голове громче, как будто там был настоящий хор мальчиков, а не выдуманный, и Блум покачнулась, переплетая нити между собой. Она повернулась, делая несколько вращений, в воздухе на крыльях это было несложно, еще и приятно, тем более споткнуться здесь негде. Она вспомнила о том, что с ней в последнее время произошло, о том, как она чуть не превратилась в настоящую ебаку, как всех перепугала. Но поняла, что ошиблась. Но поняла, что ошиблась. Она перелетела на тот край воронки, утягивая нити за собой в незамысловатом танце. Может, она и не самый лучший человек, как сказал Энди, но она будет стараться. Она и раньше старалась, но тогда эта «хорошесть» была автоматической, потому что ей сказали, что хорошей нужно быть, а плохой — нельзя. Сейчас, попробовав печеньки по обе стороны, она поняла, что если просто позволит себе всё и станет шлюхой и маньячкой, это не сделает ее счастливой. Жизнь слишком сложная, чтобы занимать одну какую-то сторону, разве она не доказательство этому? Самое безобидное существо в Магиксе чуть его же не уничтожило. Она столько времени пыталась стать лучше, что совсем перестала быть лучше, а только закрывалась от себя. Когда спрятанный под кровать мусор сам исчезал оттуда? Блум с удовольствием следила, что узор следует за ней, затягивая уродливую дыру. Копившиеся в ней недовольство и противоречия по итогу просто порвали ее изнутри, и вместо того, чтобы прожить их, она поддалась, думая, что оборвав все контакты и изолировав себя от внешнего мира, она станет то ли сильнее, то ли спокойнее. Пытаясь угодить другим, она забыла о себе, а начав думать о себе, оттолкнула всех остальных. Где-то между всепоглощающим асоциальным эгоизмом и альтруизмом, граничащим с потерей личности, наверняка есть какая-то середина, которую ей еще нужно будет найти. Она обязательно передо всеми извинится… Насколько сможет. Все, что ее волновало, она может рассказать. Есть люди, которые любят ее и помогут, что бы у нее не случилось. А она поможет тем, у кого таких нет. В ее руках огромная сила, и она может управлять ей, чтобы сделать чью-то жизнь лучше. Конечно, начать надо с тех, кто ближе, но разве она сможет терпеть несправедливость, которую может исправить. Извините, господа злодеи, но Блум разучилась терпеть, а комплекс спасателя называется так не случайно. Она всему научится. Она все понимает. Блум взмахнула рукой, выпуская волны мягкой силы, и нити засветились. До конца узора осталось всего несколько оборванных краешков, и Блум зажала их в ладонях, даря свое тепло и надежду на лучшее. Она понимает. Последняя нить встала на место, срастаясь со своим обрывком, и энергетическое полотно благодарно зазвенело. У нее получилось. Йес! ТБ злодейски засмеялась, совсем не соответствующе торжественному моменту, и Блум почувствовала, как та обнимает ее. У нее получилось.

Получилось.

Получилось.

Получилось.

Получилось.

Получилось.

Блум начала спускаться, отключая магическое зрение, и проводила безоблачное небо взглядом. Она все сделала правильно. Она молодец. А затем она вспомнила про Трикс. Блум метнулась вниз, переставая изображать спускающегося с небес бога, но открывшаяся ей картина удивила бы даже самого подготовленного человека. Трикс замерли каждая на своем месте, конечно, уже освободившиеся, Дарси все так же в ловушке, Айси рядом, Сторми валялась на земле бесчувственная, явно не выдержав собственного заклинания, и у Блум были подозрения, что магия вернулась к ней не тем путем, что она ее отняла. И посреди всей этой неподвижной красоты — Ванесса. С пистолетом. Держала Айси на мушке. Ага. «Ага». У Блум даже слов не нашлось, настолько это было неожиданно. Ее мама, добрейшей души человек, но иногда излишне в этом старательный, с огнестрелом. Держит на прицеле одну из Трикс. Еще и с таким видом, будто правда выстрелит. — Блум! Ты в порядке? — Ванесса облегченно выдохнула, а Блум заметила, что у Айси кровоточит нога. В ее купальнике очень легко было заметить кровь и очень знакомой формы отверстие. Айси тяжело опиралась на вторую, мечась взглядом от Блум к Ванессе. Ага. Даже ТБ растерялась. «Она выстрелила».

Ее мама.       Выстрелила.       В Айси.       Мама.       Выстрелила.

Мама.

В Айси.

Мама.       Пистолет.

Стрелять.       Пуля.       Мама.

«О господи». Она не слышала даже шума выстрела, занимаясь магическим вязанием там, в облаках. — Мам, откуда у тебя пистолет?! — испугалась Блум, схватившись за голову, а Ванесса только с непринужденным видом опустила его, но стоило Айси дернуться, тут же подняла обратно. — Стоять, — выглядела она грозно, даже Айси не решилась проверять на себе ее решимость, замирая. — Мне папа купил. Для защиты. А ну не двигайся, я сказала. И ткнула ведьму пистолетом в плечо. Блум не знала, что сказать. Она думала, они с Майком оборудовали подвал или придумали какой-то план отступления. Но пистолет? Ну, папа. — Мам, все в порядке, — у нее в голосе пробивался истерический смех. Все это было так нереально. — Опусти эту штуку, я их свяжу. — Точно? Все в порядке? — Ванесса абсолютно без пререканий послушалась, опуская дуло и снимая палец со спускового крючка, а затем, с видом постоянно занимающегося этим человека, перещелкнула предохранитель. Блум чуть в обморок не упала, таким привычным жестом это было проделано. А вдруг, она из мафии? Предположение было смешным и обсуждению не подлежало, ТБ сама звучала так, будто сейчас зальется истерическим хохотом. Блум была уверена, что Ванесса не стреляла никогда раньше и в мафии не состояла хотя бы потому, что когда их магазин пытались отобрать мошенники, она пошла в суд, а не за двустволкой. Смотри, а вот и мамина Темная Блум. Ты точно не их родная дочь? Все симптомы на лицо. ТБ звучала так, будто гордилась Ванессой. — Мам, все в порядке, правда, — Блум подняла руки, и Трикс тут же были замотаны в золотистые коконы по самые уши, чтобы только Ванесса не посчитала их опасными. Блум показалось, что Айси выдохнула, стоило ей это сделать. — Мам, я понимаю, ты напугана, но я все контролировала, я бы их легко так же победила, я просто… — Я знаю, — Ванесса вдруг перебила ее, и Блум замолчала. — Я видела. — Что видела? — Как ты остановила шторм, — она указала на небо. — Очень красиво. — А, спасибо, — Блум смутилась, принимая похвалу, а затем бросилась обнимать ее. — Мам, прости меня, пожалуйста, что напугала тебя, я не знала, что ты так волнуешься! — Ничего, я тоже была неправа. Нельзя было запрещать тебе колдовать, это часть тебя. — Нет, ты хотела меня уберечь, я понимаю. Ты ведь обычный человек, для тебя это все непонятно и страшно, — Блум подняла голову, заглядывая ей в глаза. — Я должна была объяснить тебе все. — Я тебе тоже. Не нужно было просто запрещать, — Ванесса поцеловала ее в волосы, и Блум прижалась щекой к ее груди. Трикс к диалогу приглашены не были, молча стоя поодаль. — Но теперь я стала очень сильной, тебе не нужно больше бояться, я смогу защитить тебя, — пообещала Блум, отстраняясь, и Ванесса улыбнулась. — Я знаю. Теперь знаю. Ты у меня уже совсем взрослая, — она погладила ее по щеке, и Блум шмыгнула носом, пытаясь не заплакать, а Ванесса вдруг вложила пистолет ей в руку. — В смысле? — ствол лег в ладонь, оттягивая руку своим весом, и Блум вздрогнула, чувствуя в нем какую-то затаенную мощь. У-у-у-у, огнестре-е-е-е-ел. Люблю пушки. — Он мне больше не нужен, — Ванесса накрыла ее ладонь своей, и Блум посмотрела на нее с недоверием. — Ты сможешь меня защитить. — Ма-а-а-а-а-ам, — протянула она растрогано, сунув пистолет за пояс джинсов, с мыслью потом куда-нибудь положить в стол, и снова превратилась. — Спасибо. Мне это очень важно. Спасибо, что веришь мне. — Давай, я пойду, все-таки разберу продукты, — деловым и очень родительским тоном сказала Ванесса, отстраняясь, и махнула на Трикс рукой. — Пока не уберешь игрушки, ужинать не будешь. Блум подавилась смешком, ТБ вела себя более непринужденно, гнусно захихикав, а Ванесса и правда ушла в дом, улыбнувшись ей напоследок. И Блум очень надеялась, что она там не пачку успокоительного собралась выпить. — Теперь с вами. Блум обернулась к Трикс. Те сжались, а Блум в первую очередь подошла к Сторми, давно заметив, что с ней что-то не так. — Мать мою за ногу, а, — не сдержалась она, увидев ее внутреннюю структуру. Обычно золотистые и прямые, нити в ее теле выглядели как развороченные провода в неисправном роботе. Они торчали в разные стороны, перепутанные друг с другом или вырванные с корнем, искрили на концах и вообще были такими тощими, что казалось, достаточно просто потянуть за них, чтобы порвать. — Кто это сделал? — мрачно повернулась Блум к оставшимся сестрам, и Дарси, все еще полулежащая в ловушке и свесившая голову вниз, отчего длинные волосы закрывали ее лицо, всхлипнула. — Он, — тихо ответила Айси, и Блум все поняла. — Вот говнюк, — неиронично выругалась она, осторожно просовывая руку под нить жизни, в которой сама жизнь уже едва теплилась, и пустила маленькую струйку магии, понимая, что сильное волшебство может как вылечить Сторми, так и убить. — Руки ему отбить. Она быстро нашла нить магии, которую сама же и опустошила. Но если она сделала так, чтобы Сторми просто не могла ей воспользоваться, то вот нагромождение узлов и каких-то непонятных обрывков других нитей, достойной компенсацией и пользой для здоровья вообще никак было назвать нельзя. Бордовый клубок тянул из Сторми силы, вызывая одновременно с этим напряжение вокруг нее настолько грубое и изматывающее, что она даже не была в сознании. Больше всего она была похожа на зомби. Блум заволновалась, как бы та не была мертва внутри в прямом смысле, но нить жизни еще светилась, просто очень слабо и явно нехотя. Блум пришлось обмотать ее поверх сетью, чтобы заставить светиться хоть немного ярче. Пусть пока так полежит. Блум сердито уперла руки в бока. Вот ведь утырок, он такую магию аккуратную сотворил с Брендоном, она бы сама не нашла, если бы не сеть, а это… Ну что это такое? Ему так не хотелось возвращать ей возможность колдовать или... он уже не мог? Ей вспомнились объяснения Даркара из Лимба, а потом фиолетовые чешуйчатые наросты на руке и лице. Потеря чувствительности. Ну, если не можешь, зачем лезть-то? Блум бросила взгляд на Айси, которая напряженно следила за ней, не пытаясь освободиться. — Что за странный наряд? — спросила Блум, догадываясь, что магпомощь нужна всем Трикс, и не ошиблась. Айси отвернула голову. — Это тоже он. На ее магической нити было так же напутано, но в меньшем объеме, видимо, потому что магию ей возвращать было не нужно. У Дарси было то же самое. — Не дергайся, — предупредила Блум, развязывая узлы Айси, но та сжала зубы так, будто терпела ужасную боль, и Блум поспешила закончить. Стоило ей развязать этот клубок, как купальник с Айси рассеялся, а сама она, оставшись в своей обычной одежде, глубоко вдохнула, запрокидывая голову и тяжело задышала. — Теперь ты, — она подошла к Дарси, и та откинула волосы с лица. — Сторми в порядке? — спросила она, когда Блум освободила ее сначала от собственной ловушки, а затем от узла. — Жить будет. Что произошло? Дарси вздохнула, глядя на сестру, но Айси только поджала губы. — Он не в себе. С тех пор, как начал превращаться. Он становится каким-то... монстром. — А то он был когда-то в себе, — Блум фыркнула, вспоминая его изначальные невоодушевляющие планы на захват мира. — Но теперь он вообще неадекватен, на любое слово кидается, даже звука лишнего не издать, все время мечется по измерениям, собирает какие-то заклинания в свой сундук, бормочет что-то про метку и… — Дарси подняла на нее глаза. — И про тебя. Постоянно про тебя. Что отомстит. — О как, — Блум вскинула брови. — Я у него виновата. Класс. Молодец, пацан, правильные приоритеты поставил. Она потянулась, хрустнув позвоночником, и уперла руки в бока. Сторми потихоньку отогревалась под ее сетью, Айси и Дарси были более или менее в порядке. Пора было их того. Давай пару пулевых ранений им устроим? Блум вспомнила, что Айси попробовала на себе способы борьбы с прямой угрозой для человеческой жизни от чистокровной землянки, и залечила ее, извлекая пулю из ноги. Сам снаряд она распылила, не в мусорку же его выбросить? Как вообще утилизируют пули? — Ну вот и что с вами делать? — Блум скрестила руки на груди, а ведьмы переглянулись. — Можешь убить, — сказала Айси с таким видом, будто одолжение ей делала. — Имеешь право. Дарси выглядела не такой уверенной, и Блум заметила, что она без очков и немного щурится. Еще один близорукий маг. Похоже, в превращении, или что это такое латексное у них было, зрение у нее автоматически улучшалось. — Ясно с вами все, — Блум призадумалась, понимая, что в обычную полицию их не отдашь, документов у ведьм из другого измерения не было, а в магической нечего делать хотя бы той же Сторми. — Значит поступим так. Отправляйтесь обратно в Светлый Камень. Айси посмотрела на нее с непониманием, а Дарси с благодарностью. — Не знаю, какой там у вас срок, и сколько дадут за бегство с Даркаром, но магию я вам заблокирую, а там будете исправляться, сколько скажут. Идет? — Ты какую-то херню спрашиваешь, мы не можем решать, — буркнула Айси, а Блум очень захотелось отвесить ей щелбан. — Что хочешь, то с нами и делай. И лучше убей, чтобы не вернулись отомстить. — Я тебе ногу отгрызу, — шепнула Дарси сердито, но Айси услышала, обиженно поворачиваясь к ней. — Да, а что? Я не буду унижаться, пусть просто убьет нас, мне не нужны ее подачки. — Мне нужны, — Дарси вылупилась на нее. — Мне нужны. И Сторми. Она кивнула на ее бессознательное тело, и Айси скривилась. — Подумай о нас в кои-то веки. Мы постоянно делаем то, что ты скажешь, и где мы оказались? Что будет, если мы умрем? Мы будем мертвыми, прикол? — Ой, да иди ты, — Айси скорчила ей рожу, и Дарси ответила тем же. — А в Светлом Камне пусть и не курорт, но мы можем оттуда выйти однажды и быть кем-то еще. А не сдохнуть как собаки на Земле, прости господи. — Прощаю, — отмахнулась Блум, и ведьмы покосились на нее с осуждением. — Ну так что? — Мы согласны на Светлый Камень, — кивнула Дарси, и Айси беззвучно передразнила ее, но не воспротивилась. — Пожалуйста. — Спасибо, — ответила Блум со вздохом, и перекинула сеть на двоих оставшихся Трикс, блокируя им магию. — Нет, правда, — Дарси потерла запястья, когда она развязала их. — Ты… В общем, неприятно это говорить, но я рада, что ты фея. Нам сейчас нужна твоя доброта. — То что я фея, еще не значит, что я добрая. Блум открыла портал и хмыкнула, подталкивая их. — Я добрая, потому что я этого захотела.