Самовозгорание

Спи, бестолочь. — Я не могу, — прошептала Блум, глядя в окно, где на Гардинию уже опустилась ночь. А ты смоги! Но Блум чувствовала себя странно, лежа в своей кровати, в комнате, где она прожила безвыездно шестнадцать лет, а теперь вот лежит вообще другим человеком и думает, что дальше делать. Спи иди, блин. Но Блум не могла спать. Она разобралась с Трикс. Сама. В одно лицо. Ну, плюс мама в роли персонажа поддержки, а так сама. САМА. Они с девочками Винкс этих троих вшестером не могли победить два года, а тут она одна. Блум посмотрела на свои руки. Какая мощь таится в ней? Да-да, я тебе в самом начале только об этом и говорила, наконец до тебя дошло. «Как там? Мы великая сила?» Как-то так, дословно не помню. Она победила Трикс. У Блум по спине побежали мурашки от осознания. Она не беспомощная. Она может обезвредить реальную угрозу, причем довольно серьезную, раз спецслужбы Магикса не справились. Остался еще, правда, их придурковатый начальник. Блум опустила руки и нахмурилась. Валтор все еще был на свободе, и судя по реакциям Трикс, они сами уже хотели как-нибудь от него свалить, просто не могли. «Как думаешь, он нам по зубам?» Да, конечно. Блум фыркнула. ТБ была как всегда. Ну, а че. Мы дыру залатали, Трикс в бараний рог свернули, а этого, пришибленного проклятием петуха не сможем? Не смеши мои ботинки. «Мне бы еще твою самоуверенность». Ну так подставляй ладошки, я тебе отсыплю. Блум фыркнула, радуясь, что у нее есть постоянный генератор мемов, а затем смешалась. «ТБ». М? «А… А что будет… Когда ты уйдешь?» Ну что, что… Будешь жить своей жизнью. Как до меня. Ну, то есть, как до меня не надо, не для того я тебя воспитывала, но по-другому точно будешь. Просто без меня. «А кто со мной будет смеяться над вишневыми леденцами? — Блум скрестила руки на груди, представив ментальную тишину так хорошо, что пришлось закусить щеку, чтобы не намочить глаза. — И пинать меня?» Ну, пинать тебя больше не надо, а шутить… Малыш, я ведь всего лишь твоя проекция. У тебя есть настоящие друзья. Так, ну-ка, завтра миримся с девочками Винкс, вам давно пора устроить коллективную терапию, пока ты не подумала, что я буду тебя развлекать теперь до скончания веков. «Да… Надо, — Блум шмыгнула, но стоило вспомнить, что они отлично проводили время и до ТБ, ей немного полегчало, и чувство пожирающего изнутри одиночества немного отступило. — Но кто будет шутить пошлые шутки в твое отсутствие?» Ну. Так как я смешаюсь обратно с тобой… Значит, ты. Представь — сидите вы такие с девчонками в кафе, и Лейла жалуется… ну, например, что ее выдают замуж, а она хочет пускать стрелы в закатное солнце, и тут ты такая что-нибудь про письки откалываешь, а? Клево? Ну-ка, давай потренируемся. Давай-ка какую-нибудь пошлую шутку! Блум сначала растерялась, а затем крепко призадумалась. «— Алло, это секс по телефону? — Нет, это полиция, — вспомнила она анекдот, но ТБ начала ржать до того, как она закончила. — Эй, ты чего? Я еще до панчлайна не дошла». Ой, блин, ахах, я его тоже знаю, я же у тебя в голове! Ой ты господи. Блум надулась. Нет, нет, ты продолжай, я слушаю, ахпхп. Блум фыркнула, но продолжила, тоже начиная подхихикивать. «— Нет, это полиция. — Пять тыщ плачу. — Ну говори, шалунишка». ТБ захохотала уже откровенно в голос, и Блум тоже тихо засмеялась, но скорее потому, что смеялась ТБ. Ой, блин, шалунишка, я не могу! Ну все, ты без меня не пропадешь, навык освоен, давай зачетку. «Ой, про зачетку я тоже знаю». ТБ на мгновение остановилась, а затем заржала еще веселее, катаясь по подсознанию со смеху, и Блум с чувством выполненного долга расслабилась, откидываясь на подушки. Ты абсолютно готова к выходу в реальный мир, — закончила та смеяться спустя еще несколько приступов истерического визга. — Справишься и без меня. «Я буду скучать». Очень надеюсь. Блум попыталась мысленно ее обнять, но не поняла как, поэтому, недолго думая, обхватила руками себя. Она со всем справится ради ТБ. То есть, ради себя. Она сама полностью затянула энергетическую дыру, исполнив полноценный Драконий танец, который еще и сработал. Значит, что-то она да поняла. Конечно, этот танец был не на источнике, интересно, будет ли сложнее вылечить место силы? И хватит ли ей полученных очков просветленности? Ведь это может оказаться занятием на порядок дольше того, что она сделала сегодня. Даркар из Лимба сказал, что она спотыкалась о свои мысли спустя время, что если она просто расширила временной лимит, но полностью от самоедства не освободилась? Блум резко села в кровати, перебрасывая ноги на пол. Э-э-э-э, ну куда? Ну что у тебя опять случилось? «Пизда с хуем разлучилась» — выдала Блум, вставая, а ТБ гнусно гыгыкнула. Ну ладно, раунд за тобой. «Я хочу закончить с дырами на Андросе, хотя бы с той, которая портальная. Хочу проверить себя. Один раз не считается, я могла случайно сегодня справиться». Ой, голова твоя два уха, а. Делай, что хочешь. ТБ будто бы зевнула, а Блум побежала к шкафу переодеваться в уличное. Конечно, она будет в превращении, но просто как-то неудобно, что ли, в пижаме мир спасать. Я посплю, ладно? Че-то в сон клонит, если честно. Ты сама справишься? Шугани меня, если че. «Ага». Блум принялась натягивать неизменные джинсы и футболку, затем заплела волосы, будучи в каком-то воинственном настроении, и встала перед зеркалом. Она скользнула рукой по тумбочке в поиске телефона, но быстро вспомнила, в каком тот состоянии и где, зато взгляд зацепился за металлический корпус, поблескивающий в лунном свете. Пистолет. Блум протянула руку и взяла его, примериваясь к весу. Он очень приятно лежал в руке, увесистый такой, настоящий. Это немного будоражило. Блум посмотрела на него, затем на себя в зеркале с ним. Ну, цаца. Она встала в позу, пытаясь изображать Лару Крофт или хотя бы миссис Смит, но быстро смущенно фыркнула, чувствуя себя глупо. Глупо, но весело. Она сунула пистолет за пояс джинсов, развернувшись спиной, и тело покрылось мурашками от ощущения собственной крутости. Нет, конечно, она понимала, что это не игрушка, пусть они с Ванессой и провели весь вечер балуясь. Но она и не играться с ним собралась. Это оружие. Мама научила ее снимать его с предохранителя, показала как целиться, как на выдохе нажимать на курок. Они даже постреляли по банкам на заднем дворе, благо, звуковой барьер Блум ставить умела, а то на шум соседи давно вызвали бы полицию. И вид у Ванессы в момент, когда она дала Блум сделать выстрел, был такой, будто оружие она передарила дочери не только, потому что доверяла ей, но и потому, что не доверяла всем остальным. Это настоящий огнестрел, который может наносить тяжкие телесные. И Блум понимала. А еще она понимала, что это оружие с Земли. Способное пробивать магические щиты. Щит Айси пуля пролетела насквозь, даже траекторию не сменив, так мама ей сказала. Как кинжал. Но далеко и быстро. «Спишь?» — позвала Блум ТБ, и та ответила сонным зевком. Давай-давай, я отсюда никуда не денусь. Блум превратилась и телепортировалась на Андрос, сразу к порталу на Омегу. Тот никак не поменялся с их прошлой встречи, тот же остров, те же кусты и ровная каменистая площадка на вершине холма. Блум включила магическое зрение, оценивая ущерб, но, кажется, дыра не увеличилась с прошлого ее визита, волнуясь кончиками нитей и без энтузиазма поблескивая. Что бы такое ей спеть? Она ведь опять без музыки. Блум обошла портал по кругу, отмечая, откуда бы лучше начать, примериваясь к нитям, когда в воздухе вдруг раздался очень знакомый стрекот. Крылья русалок. Блум вскинула голову, глядя в темное небо и испытывая недоверие, граничащее с раздражением. Она ведь сняла все метки, в том числе с мутантов, ну какого черта опять? — Ни с места! Ей в глаза вдруг ударил луч света — кто-то из воздуха включил прожектор. Ну вот. ТБ звучала все так же сонно, а оттого даже ее раздражение было до странного умиротворенным. — Говорит русалочий патруль! Вы находитесь в карантинной зоне острова Малого Водолея на территории суверенного королевства Андрос! Вы будете арестованы и сопровождены в пункт дачи показания до выяснения обстоятельств! Руки вверх! И не двигайтесь! Блум даже не подумала подчиниться, щурясь от яркого света. — Я пришла залечить мертвые зоны на Андросе! — крикнула она темным силуэтам, различить которые не могла из-за бьющего в глаза прожектора. — Можно? Русалочий патруль, ну надо же. А голоса совсем не такие, как у русалок, которых она уже видела. Блум почувствовала, что в их словах есть какое-то интуитивное приказание, которому она хочет подчиниться, несмотря на то, что это было противоположно ее желаниям. Магия русалок. — Назовите полное имя и род деятельности! — потребовал другой голос, а Блум оттянула свою юбку, демонстрируя ткань превращения. — Меня зовут Блум, я фея Огня Дракона! Я освободила короля Радиуса от колдовства Валтора, а еще все остальное измерение тоже, а теперь хочу закрыть энергетические разрывы в мертвых зонах! Она подумала, что придется вязать их, и не то чтобы ее как-то совесть бы мучила или она не чувствовала в себе сил, нет. Но прожектор вдруг потух, переставая слепить ее, а с неба не в пример менее официально раздалось тем же властным, но уже не таким давящим на мозг голосом: — А че посреди ночи? Утром никак нельзя? Я согласна. Блум тоже удивилась. Но к ней начали спускаться штук десять русалок в шлемах и доспехах, похожих на раковины, в руках большинство держало оружие, одна — магический прожектор, очень похожий по конструкции на земной, только вместо лампочки — кристалл. Во главе у них была стареющая, но еще крепкая широкоплечая русалка, которой очень подходил этот мощный грудной голос. Они все встали на хвосты перед ней, переставая издавать стрекозиный гул, и Блум сцепила руки перед собой. — Ну, мне не спалось, ну я и решила того… Андрос починить, раз время и настроение есть. — Молодёжь, вам бы только по ночам не спать. Главная кивнула своей помощнице с прожектором, и та достала из сумки на поясе очень знакомый синий кристалл, направляя на Блум. — Настоящая, — кивнула она, а Блум поняла, что это была проверка. — Значит, вы Блум? — спросила главная, и та закивала. — Та самая полулегендарная Блум. Которая спасает и карает по велению гласа Драконьего. — Ну, я обычно больше спасаю и обычно по своему собственному какому-то желанию, — решила Блум уточнить, а русалка хмыкнула. — Ну что ж, спасительница, благослови, — и она согнулась в каком-то необычном поклоне, а все остальные русалки повторили за ней, и только так Блум поняла, что они не шутят. — Яви нам свою исцеляющую песню, позволь детям Дракона услышать, как звучит его рев из твоих уст. Пусть наши голоса сладки, а твой величественен, но магия в них так же наследует великому отцу. Ага. ТБ даже проснулась, а Блум застыла, не зная, что сказать. Нет, нет, нет, парни. Слуха нет. — Мне кажется, мы друг друга не поняли, — неуверенно протянула Блум, поднимая руки на случай, если вдруг они захотят использовать копья по назначению. — Я… не буду петь. Русалки тут же разогнулись, переглядываясь друг с другом, и Блум поспешила добавить: — Я танцую. Русалки стали переглядываться активнее, кто-то сравнивал свой хвост и ее ноги, торчащие из-под превращения, явно плохо понимая, что такое танцевать и как это делается у людей. Наверное, танец русалок выглядел как простое плавание по кругу. — А это поможет? — спросил кто-то из отряда у своей напарницы, а главная скрестила руки на груди. — А почему вы думаете, что я должна петь? — спросила Блум осторожно. Спасибо, что на стульчик не ставят стишок рассказывать. — Мы древний народ, более древний, чем современные маги, и мы бережно относимся к нашим преданиям, — объяснила главная. — Легенды гласят, что Дракон издавал рык такой силы, что мог менять миры одним только звуком. А его наследники получили эту способность. Наши песни — ослабленная, но более приятная уху вариация. У Блум в голове щелкнуло. — А можете спеть что-нибудь? — спросила она, включая магическое зрение, и русалки переглянулись. — Ёль, — главная кивнула кому-то сзади. — Ну-ка покажи нашему дракончику, как это делается. Только нежно. Остальные русалки расступились и девушка с фиолетовыми волосами прокашлялась, а затем открыла рот. Нота, которую она извлекла, была такой чистоты, что у Блум дыхание перехватило. Но самое главное было то, что нити вокруг русалки задрожали! Блум вовремя перехватила ту вибрацию, что бежала по нитям к ней, но даже так ее запястье обвила золотая цепь, продолжая разрастаться, и Блум восхитилась, как русалки способны колдовать даже на зажатой нити одной только силой голоса. То, что она делала взмахами рук, у них получалось колдовать одной только горловой вибрацией, и это было просто волшебно. Даже в отрыве от того, что это еще и звучало, как будто с неба спустились ангелы. — И правда Огонь Дракона, — хмыкнула главная русалка, когда Блум справилась с собой, намотав нить на руку, и золотая цепь рассыпалась блестками. — Только ты и Валтор смогли сбросить наши оковы. Значит, ты не поешь? — А? Нет, нет. Моя магия выглядит вот так, — и Блум на подъеме после показухи русалок разбежалась, взмахивая руками, и подхватила нити с краев энергетической дыры. Она была так взбудоражена, что ей даже не нужна была песня, и нити с удовольствием потянулись за ней. Она оббежала несколько кругов, переплетая обрывки друг с другом, своей силой заставляя их удлиняться, и наконец остановилась, держа направляющую нить двумя пальцами. — Как-то так, — Блум сделала глубокий вздох, немного запыхавшись, прикидывая, насколько демонстративной сейчас была она, но русалки только стояли с широко распахнутыми глазами, обнимаясь со своими копьями, и молчали. — Извините? — Ух ты, — выдохнула та, что держала прожектор. — Вот это было, конечно… — Мощно, — выдохнула другая, а Блум постаралась слишком широко не улыбаться, чтобы рожа лица не треснула. — Классно. — Немного не так, как мы ожидали, но очень впечатляюще, — продолжила хвалить главная, и Блум все-таки не сдержала самодовольную улыбку. — Мы постоим вот тут в стороночке, пока ты не закончишь? Можно будет посмотреть? Она почему-то спрашивала какого-то разрешения на их собственном острове, и Блум почувствовала, что они не только в восторге, но и немного напуганы. Это ее расстроило. А еще у нее оставалась все та же проблема с песней. Танцевать в тишине, а теперь еще и под взглядами десятка русалок… Такое себе. Ой, а пошли они все? Пусть хоть споют, раз уж пришли. Блум просияла. — А можете… А можете мне спеть? Я просто никакую музыку не взяла, мне было бы очень приятно, если бы вы… ну… — она замялась, не зная, какой у них репертуар, но Шакиру точно ждать не стоило. Русалки открыли рты, глядя на нее, а затем и друг на друга с недоверием, и главная снова ей поклонилась. Все тут же повторили. — Почтем за честь. — А что петь будем? — шепнула русалка с прожектором. — Я сто лет ничего кроме узора щитов не пела. — Я хочу «Ленту в волосах», — раздалось у нее из-за спины, и тут же второй голос. — Я не помню «Ленту», давайте «Королевну»? — «Королевну» не помню уже я, там, блин, слов больше, чем в моей курсовой по частушкам глубоководных селок. Давайте «Оборотня»? — А давайте. — Давайте. — Да, давайте. Главная, наблюдавшая за обсуждениями молча, подняла руку, и все тут же замолчали. — Поем «Оборотня», — заключила она, приосаниваясь, и затем ткнула по очереди в каждую из своих подопечных. — Ёль, Саманта, Джез и Аиша — партия сопрано, Грамота, Ундина и Свез берут партию альтов, Аквамарин, будешь задавать ритм, ты у нас громкая, но хуже всех в ноты попадаешь. Блум представить себе не могла, что значит «хуже всех в ноты попадаешь» у русалок, и как по их мнению тогда получается петь у нее. И если медведи на Андросе не водятся, то кто наступает на уши русалкам? — И Лорелей будет петь слова. Все готовы? Главная обернулась к ней, и Блум подобралась, приготовившись танцевать. — Раз, и, два, и… И они запели. Стройно, чисто и так красиво, что Блум едва не забыла, зачем она здесь. Пожалуй, если Валтор мог сопротивляться им, только-только выбравшись из Омеги, плюс они еще и сами по себе девчонки красивые, то она могла уважать его уже за это. А русалки под меткой петь не могли, только хрипели… Блум тоже об этом подумала, но больше для мыслей времени не было, и она подняла руки, подцепив нити по краю разрыва. — Что ни вечер, то мне молодцу ненавистен княжий терем~ Песня была бойкая и стремительная, Блум принялась часто перебирать ногами, подстраиваясь под ритм, но лучше всего подходили перебежки с места на место и резкие взмахи руками. — Завихрился над осинами жгучий дым истлевшим стягом, я тоску свою звериную запиваю пенной брагой~ Из-за песни русалок нити как будто стали более податливыми, Блум даже стараться не приходилось, чтобы вести их за собой. — Был волчонок, станет волк~ Дыра закрылась так быстро, что когда Блум довела ее до центра, скрепляя нити своей силой, русалки еще даже не допели. Кажется, звуки их голосов изменили нити вокруг до какого-то смягченного состояния, плести их было одно удовольствие. Блум подумала, что на Андросе были еще и другие дыры, и в голову ей пришла шальная мысль. А если попробовать заделать их отсюда? Она оттянула одну из нитей, где прежде был разрыв, а затем отпустила, и та заколыхалась, отправляя полученную вибрацию куда-то дальше в оба конца. Блум не поняла как, но это сработало. Она физически ощутила, как воздух становится чище, мрачные грозовые облака с желтоватым отсветом теперь расходились не только у нее над головой, но и далеко впереди, там, куда пошел импульс от ее толчка. Только надо как-то побыстрее это делать… — Пряный запах темноты, леса горькая купель~ Блум провела сразу по нескольким нитям, как по гитарным струнам, и звон разлетелся вместе с ее движением далеко за горизонт, продолжая разгонять облака. — Медвежонком звался ты, вырос — вышел лютый зверь~ В полумраке было не видно, очистилась ли вода, но Блум обдул свежий соленый ветер с моря, ероша волосы, и она от радости запрыгала просто так по площадке, перебирая все нити, какие могла задеть, наслаждаясь стройным звоном, который нарастал с каждым ее движением. В какой-то момент вдалеке раздался будто бы какой-то свист на грани слышимости, и Блум резко зажала все нити в кулаке. Свист быстро стих, но русалки вдруг оборвали свою песню, прикладывая руки к лицу, и лица при этом у них были такие счастливые, что впору было лимон прикладывать. — Вы слышите? — прошептала одна из них, и даже главная расплылась в мечтательной улыбке. — Этот чудесный звук? Заметив замешательство Блум, которая вообще подумала, что что-то сломала, главная улыбнулась ей. — Это песня Источника. Ее может услышать только ухо русалки, — и прикрыла глаза. Как свисток собачий. Но Блум было все равно, она просто была рада, что этот звук не означает, что море начало закипать. — Волшебно, — русалки даже раскраснелись. — Я думала, что жемчужная песня — это просто сказка. — Мне бабушка рассказывала про нее. — Говорят, он поет раз в тысячу лет. — Он поет только когда на Андросе все хорошо. Блум же в отличие от них про Источник самого Андроса ничего не знала, но у нее под пальцами вдруг вздрогнула одна из ниточек — пришел ответ с того конца. Ну-ка глянь, что там. Блум удивленно выключила магическое зрение и вытянула руку перед собой. Кончик рукава ее превращения на мгновение стал перламутровым, а затем блеск растаял. «Я не поняла» — призналась Блум, разглядывая рукав, но больше с ним ничего не произошло. Это было похоже на прикосновение. ТБ философски вздохнула, а Блум посмотрела в сторону горизонта. Я думаю, это значило «спасибо». «Ой. Пожалуйста». Блум смутилась, получив послание аж от источника Андроса, насколько он вообще был разумен, а затем расправила плечи и уперла руки в бока. Еще были все остальные измерения. Она бросила взгляд в сторону русалок, но те просто покачивались из стороны в сторону, будучи на какой-то своей волне. А спать? «Ни в одном глазу». Ладно, дрочилка, давай. Ебашь. И Блум пошла ебашить. *** — Дафна… — позвала Блум шепотом, но нимфа не откликнулась, и тогда она сунула палец в воду. — Дафна. — Боже, Блум, почему в такую рань? Всего четыре утра… Золотое свечение ненадолго осветило гладь озера, и Дафна, зевая и протирая глаза, сформировалась из золотых искорок, поднявшихся из-под воды. — Ой, ты спишь? Я и не знала, что тебе надо спать, — Блум виновато потупилась, но Дафна только махнула рукой, прикрывая широкий зевок рукавом. — Это не совсем сон, больше похоже на транс. Мне тут особо нечем заняться, вот я и у-а-ыауаа, — и она бесстыдно зажмурилась, потягиваясь. — А ты чего не спишь? Тебе точно это нужно больше, чем мне. Ну давай. Поделись с сестренкой своими подвигами. Блум коснулась кончиками указательных пальцев друг друга. — Я в общем… Научилась танцу Дракона. — Ты у меня умница, я и не сомневалась, — сон с Дафны как рукой сняло, но Блум не смогла разделить ее радость. — И как? Хочешь попробовать первый раз со мной? — Нет, я уже пробовала… И успешно залечила все источники во всех измерениях после вмешательства Валтора, так что нет, помощь не нужна… Дафна замерла с открытым ртом, осознавая сказанное, а Блум смешалась еще сильнее. Она тайком пробралась к каждому источнику в измерении, вырубая взмахом руки всю охрану, которая была к нему приставлена, хотя было уже явно поздно охранять блеклые ниточки от кого-либо. Она танцевала, а затем, удостоверившись, что все получилось, улетала к следующему, пуская по нитям импульс силы, способный залечить все дыры уже без ее прямого участия, как на Андросе. Никто не узнал, даже Стелла, хотя на Солярии Блум тоже была. Она специально не стала ее будить хотя бы потому, что была ночь, а кроме того, она хотела предстать пред ее очи, уже исправив все свои ошибки. Если она скажет, что спасла все королевства в Магиксе, Стелла ведь простит ей один подожженный зал, правда? — Все? — у Дафны наконец пробился голос, и Блум скорбно закивала. — Совсем-совсем? — Совсем-совсем, — она смотрела себе под ноги, не зная, как сказать. Словами через рот попробуй. «Да тьфу на тебя». — Боже! Блум! — Дафна схватилась за голову, и Блум подавила в себе желание откликнуться на оба восклицания. — Это невероятно! Ты у меня настоящий талант! Она почему-то поверила ей на слово, хотя сама говорила, что танец это просто часть культурного кода Домино. Блум стало еще хуже. — Ты… Ты просто настоящая волшебница! — воскликнула Дафна и сама же засмеялась, поняв, что сказала. Она протянула к ней руки, пытаясь как-то обнять, несмотря на призрачное тело, но Блум осталась неподвижна, и Дафна перестала улыбаться, хотя ее тело еще немного переливалось. — Блум, что случилось? Та принялась кусать губы, ища ответ в песке, и Дафна прошла золотистой рукой ее щеку насквозь, пытаясь получить ответ. — Блум?.. Блум, не пугай меня. Ты столкнулась с Валтором? — Дафна задохнулась от ужаса, но быстро получила ответ от затрясшейся из стороны в сторону челки. Вот кого Блум точно не видела, так это его. Она вообще не знала, где его искать, хотя была уже абсолютно готова к финальной битве, только дайте. Она сняла все метки с его слуг, освободила Трикс, расколдовала Брендона, залечила источники после его нашествий. Он что, прячется? — А что тогда? — Я… — Блум почесала шею, пытаясь выдавить из себя слова, и ТБ пихнула ее в бок. — Я была… В общем, на Домино я тоже была. И грустно замолчала. — Блум… — Оно мертво, — Блум поджала губы, не собираясь плакать, но на душе было гадко. — Танец не сработал. Я пыталась! Она вскинула голову, но Дафна смотрела так пристально, что она опустила ее обратно. — У меня не получилось. Источник… Полностью истощен. Я нашла его… В сокровищнице. Там осталось всего несколько нитей, через которые на Домино еще можно хотя бы телепортироваться, но это… Это все. Она честно потратила там целый час, хотя глаза начали слипаться уже после Мелодии, все-таки она была не железная. Вместо того чтобы пойти спать, она затянула метку тонуса, теперь уже сама, и продолжила пытаться, но планета была абсолютно безжизненна. Блум еще во время истерики заметила, что ее взрыв даже погоду не успокоил. И танец тоже не помог. — Знаешь, у других источников нити немного искрили, было видно, что они оборваны, и мне было достаточно просто начать двигаться, чтобы они стали расти, а эти как будто опалили с концов, знаешь, как ленточки прижигают, чтобы не распускались? — она принялась частить, оправдываясь, а Дафна молчала, теперь тоже глядя себе под ноги. — И… Я думаю, может, это Даркар? Ведь Первофея владела магией льда, даже если ее колдовство повредило источник, огонь… Это наша сила… И… Прости. Блум сцепила руки перед собой, а Дафна вдруг медленно осела на землю. — Дафна? — позвала Блум, и та коснулась рукой уголка глаза. — Я почему-то так и думала, — шепнула она слабым голосом и тяжело поднялась обратно, опираясь о колени. — Если бы там можно было существовать, разве Домино осталось бы пустовать даже после катастрофы? Блум вспомнилось, что Дафна погибла раньше, чем случился основной катаклизм. — Спасибо, цветочек, — нимфа быстро справилась с собой, обнимая Блум, и руки снова прошли насквозь, но она не отстранилась даже оказавшись внутри сестры, позволяя ей это ненастоящее объятие. — За что ты меня благодаришь, я ведь не справилась. ТБ вздохнула над ухом, уже порядком устав от этого разговора за время, что Блум пыталась оживить Домино. — Это не твоя вина, — Дафна отстранилась, вытирая полупрозрачные щеки от золотистых слез. — Я знала, просто… Я просто надеялась… На что-то. Блум подумала, что она сейчас всосется обратно к себе в озеро и там в одиночестве будет горевать, но Дафна вдруг улыбнулась сквозь слезы. — Покажешь? — Что? — Танец. Блум сморгнула и посмотрела на сестру с непониманием. Она только что сказала, что Домино никогда не возродится, а значит, король с королевой мертвы, вместе со всеми подданными где-то там в снегу лежат, превращенные в частички льда. И она хочет посмотреть какой-то там танец? Ну не какой-то… Мы вообще-то всю свою жизнь переосмыслили, чтобы его исполнить. Видимо, что-то такое отразилось у нее на лице, потому что Дафна невесомо погладила ее по щеке. — Я хотела сама научить тебя танцевать. Когда ты еще лежала в колыбельке, я кружилась вокруг тебя по комнате, чтобы ты запоминала движения и мелодию. Прости, что не уберегла тебя. — Ты не уберегла себя, — Блум грустно улыбнулась. — А меня очень даже. Вот я здесь. А ты… там. Она не знала, как конкретно работают призраки в Магиксе, а посмотреть через магическое зрение не решилась, побоявшись увидеть то, что не хочет. Но ей казалось, что они будто находятся в разных местах, не просто же так Дафна не может к ней прикоснуться, как будто это только ее проекция, а тело, молодое и сильное, где-то далеко-далеко. Там же, где Марион с Орителом. Честно говоря, она не была шокирована или разбита этим вдребезги. Эти люди были ей чужими, она их не знала, только чувствовала вину за то что единственная выжила. И иногда, что прикладывает недостаточно стараний для их поисков, но любовь? Нельзя любить картинки с подписями. Кажется, она просила у Даркара пятьдесят на пятьдесят? Вот. Получила. Было только очень жаль Дафну. Она ведь здесь одна столько времени. И будет еще столько же, если не больше. И когда Блум состарится, она все еще будет здесь. И когда умрет. И когда ее дети… И их дети… Одна. — Самое главное, что ты жива, — Дафна вообще не помогала ее последним остаткам оптимизма. — Я покажу, — просипела Блум и взлетела, касаясь ботинками глади озера. В отличие от сестры, после нее остались круги на воде, и Блум опустила носки ботинок, позволяя им рассекать воду. Ноги ей все равно не нужны. Она вылетела на середину озера, и Дафна хлопнула в ладоши. В воздухе появились уже знакомые музыкальные инструменты. Заиграла музыка, но совсем не та, под которую танцевала Дафна. Медленная и тихая. Блум подняла руки и медленно повернулась вокруг себя, перебирая пальцами в воздухе. Зазвенели нити, но так как намерения никакого в них вложено не было, получался простой перебор, а не заклинание. Она постралась вложить в этот одинокий вальс всю свою грусть. В какой-то момент сбоку к ней пристроилась Дафна, точь-в-точь повторяя движения, и Блум протянула ей руку. Они пошли по кругу, она — создавая на воде настоящие волны, Дафна — не нарушая даже движения воздуха. Ее волосы колыхались на каком-то своем собственном ветру, а подол платья взлетал на каждом шаге, образуя золотой купол. Когда они обе взмахнули руками, подчиняясь ускоряющемуся ритму, гладь воды взметнулась следом, прозрачными крыльями опадая в стороны. Брызги летели на Блум, а Дафну проходили насквозь, но ни одна, ни вторая не обратили внимания. С каждым новым взмахом вода поднималась все выше, а падающие обратно брызги барабанили Блум по ногам и плечам, как дождь, голова давно была мокрая, но стоило ей подумать, как волосы вспыхивали открытым огнем. Из-за жара от ее тела пошел пар, который заволок поверхность озера, казалось, что она тоже танцует на воде. Перезвон крыльев за спиной смешался с пением струнных и звоном нитей вокруг, мелодия шла к завершению, а Блум заметила, что Дафна стала будто бы более прозрачной. — Даф? — испугалась Блум, тут же почувствовав прикосновение ее пальцев. — Не бойся, — прошептала Дафна, и Блум охнула, когда тепло ее руки проникло между ее пальцев, сцепив их в замок. Они уже просто кружились на одном месте, взявшись за руки. Дафна весело засмеялась, запрокидывая голову, а Блум могла думать только о том, что ее юбка распадается на золотых светлячков вместе с ногами. — Дафна! Ты таешь! — крикнула Блум, пытаясь заглушить музыку, но та только рывком притянула ее к себе, продолжая кружиться, прижимая ее голову к своей груди. — Дафна! — Я так хотела однажды станцевать с тобой, — прошептала она, и светлячки полетели с волос, а золотой румянец на щеках побледнел настолько, что Блум могла видеть через него лес за ее спиной. — Спасибо. Блум вцепилась в ее плечи, ощутив на лбу отпечаток теплых губ. — Мое время пришло, — Дафна отстранилась, но Блум не хотела отпускать ее, чувствуя под пальцами как никогда живое тепло. — Ты готова занять мое место. Твой танец прекрасен. — Нет, Дафна, ты не можешь, — Блум всхлипнула, когда платье у нее в руках начало рассыпаться искорками. — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Моя жизнь давно оборвалась, не цепляйся за прошлое, Блум. Я люблю тебя. — Я тебя тоже! — закричала она, разжимая руки, и Дафна растаяла в золотистой дымке. Музыка играла еще секунду, а затем затихла совсем, перетекая в шум спящего леса и крик редкой ночной птицы. Блум утерла мокрые глаза и подняла взгляд на выглянувшую из-за облаков луну. Это было просто нечестно. — Я тебя тоже. Впервые за все время Блум подумала, что получила новые силы зря. Ну эй. «Отстань» — она отмахнулась, судорожно размазывая слезы по щекам. Она так скоро от обезвоживания умрет. Ну не реви. «Не реву». Да ревешь. «Да не реву». Ну ты пытаешься себя обмануть, что ли? Блум только отмахнулась, умывая лицо водой прямо из озера. Она была здесь лишней, ты же понимаешь, это не жизнь вот так посреди лужи. Ты помогла ей найти покой. Она сейчас в лучшем мире. «Да знаю». Блум плеснула в лицо водой, которая успела за ночь остыть до состояния по-настоящему холодной, и села на пятки, мокрая и грустная глядя в сторону противоположного берега. Ну давай, хорош. «Ага». Она со вздохом поднялась на ноги, чувствуя возвращающуюся усталость. По подбородку стекало в вырез, отчего все тело покрылось мурашками, и Блум передернуло. Ну еб мой рот, а. Рассвет. Блум тоже с удивлением заметила проблескивающее между деревьев розовое небо у горизонта. Летом светало рано, а она, похоже, не спала всю ночь. Ну ппц. А ну быстро спать. Блум вздохнула, протирая уставшие глаза, и сделала несколько поворотов, похрустев позвоночником. Она повернулась туда, где должна была быть Алфея и нашла взглядом пик самой высокой башенки вдалеке. «А девочки? Может, переночуем в Алфее, а там прямо с утра и займемся примирительными мероприятиями?» Там барьер опущен до утра. Блум только отмахнулась. Сколько она за ночь этих барьеров преодолела. Ну тоже верно. Маме только как ты объяснишь, куда делась. «Я оставила записку на кровати, когда уходила, телефона-то у меня больше нет». Даже упрекнуть тебя не в чем. Кроме того, что пора бы уже завалиться на мягкое и задрыхнуть. Блум долетела к Алфее своим ходом, не мучаясь сейчас с телепортацией, и когда она подошла к воротам-крылышкам, первые солнечные лучи уже освещали ее макушку. Времени было около пяти утра. Она легко пересекла барьер, просачиваясь между разболтанными узлами, а оказавшись внутри, раздраженно вздохнула, обернувшись. Ну ни в какие ворота такая защита, тут бы и слон пролез незамеченным. Она затянула нити потуже, делая вязь мелкой, как на свитере, а затем, подумав, набросила еще и сигналку от себя, чтобы на всякий случай. Затем она никем не замеченной перелетела на балкон и, толкнув легкомысленно незапертые двери, оказалась в гостиной. И тут же чихнула. Это что еще за оранжерея? В воздухе витал густой запах пыльцы, и полоса проскользнувшего за Блум рассветного солнца осветила заставленную цветами комнату. «Флора тут совсем в мое отсутствие с ума сошла?» — Блум раздраженно почесала нос, закрывая балконные двери, но витраж пропускал небольшое количество света, и в темноте она не осталась. Все в гостиной было утыкано вазами, в которых стояли самые разнообразные цветы, от тех, что Блум видела и знала с Земли, до совсем экзотических. Она недоуменно наклонилась к одному из букетов и, схватив его под головками бутонов, подняла на уровень глаз обрезанные стебли. Вода с них брызнула на пол, и Блум моргнула, ленясь даже взмахнуть рукой. Флора в жизни не покупала букеты и уж тем более не срывала — для нее это было кощунством, тут даже Гелия не промахивался, на день Феи он подарил ей какой-то страшно редкий цветок, но в горшке. Принеси он ей букетные обрезки, которые завяли бы через несколько дней, Блум не сомневалась, он получил бы этим букетом по лицу. Ну ладно, сначала первое мелодийское предупреждение, а вот в следующий раз точно по лицу. Тем большее удивление у Блум вызвало такое количество растительности. Как девочка из цветочного магазина, она по одному только виду лепестков могла понять, что цветы совсем свежие, еще даже осталась вода на листьях после обрызгивания. Тогда кому это все? Музе? Ривен до такой пошлости не опустился бы даже, если бы ему пришлось вымаливать у нее прощение. Ага, я уверена, у него в рукаве есть методы для примирения поприятнее. Блум закатила глаза. Заметь, ты сама все додумала. «Ой, а то я тебя не знаю». Текна от Тимми точно цветов никогда не получала, она любила практичные подарки, а не наглядные. Лейла сейчас была на Андросе, да и жила с другими соседями, а чтобы у нее кто-то появился, это надо конца света ждать, Стелла и вовсе не возвращалась в Алфею с начала каникул. Вопрос — кому цветник. Блум заметила записку в одном из букетов, и пересекла гостиную, вставая у дверей в коридор. Взяв картонную карточку нежного молочного оттенка, она вздрогнула.

«Я сожалею» — гласила надпись с завитушками.

Сердце у нее пропустило удар, а ТБ очень громко вздохнула. Это не его почерк. «Ты запомнила его почерк?» Ало, я часть тебя, конечно, запомнила. И вообще, посмотри на свет, это специальная магазинная открытка. Блум направила картонный прямоугольник в сторону балкона и посмотрела под углом. Теперь было видно тиснение. На обороте было выдавлено название салона — «Бриллиантовая слеза». Звучит, как марка глазных капель. «Наверное это про росу на лепестках, — Блум хотела пробить название по интернету, но уже собравшись похлопать себя по карманам, вспомнила, что все еще без мобильника. Поняв это, она тут же разжала пальцы, и карточка спланировала на пол к ее ногам. — Имени нет, значит, не мне». Все желтые… Блум тоже вдруг заметила. А желтый на языке цветов…

Извини.

Извини.

Извини.

Извини.

Извини.

Кто-то ну очень раскаивается. Блум почему-то очень захотелось, чтобы весь этот цветник куда-нибудь делся. Живот скрутило. Что это такое. Зачем это. Она на нетвердых ногах прошаркала к Стелле в комнату, где плюхнулась поперек кровати прямо в превращении. Тут тоже были вазы, очевидно, те, которым не хватило места в гостиной, и Блум одним широким жестом снесла их на лестницу в гардеробную, где у Стеллы обычно валялась недообутая обувь, недоодетые платья и недозастегнутые серьги. Со странным чувством, будто ее обманули, она закрыла глаза. Через два часа зазвонил будильник у Флоры.