Самовозгорание

— Ну как? Флора разбудила ее хлопком двери и звонким голосом. Следом в гостиную прошаркала Текна, которой, чтобы полностью проснуться, нужен был двойной эспрессо внутривенно. — Ничего. Ее нигде нет, Стелла не знает, где еще ее можно искать. На звонки она не отвечает, абонент вне зоны доступа сети, а все возможные места мы уже облетели, — и она шумно зевнула. — Точно все? Может, новостные сводки глянуть? Вдруг там какой-нибудь катаклизм случился, а Блум рядом была? Ай, блять! Раздался грохот бьющегося об пол фарфора, затем не менее громкий рассерженный мат, а затем Муза зашипела заклинание починки. — Я ему эти цветы в жопу запихаю, — перешла она на змеиное шипение, а Блум нехотя оторвала голову от кровати, сонно щурясь. — Вместе с вазами. Всем троим поровну: ему, его матери и отцу. Сука, куда столько-то? Это и наша комната тоже, а не только Блум! Зря ты, Флора, курьера пустила, надо было по морде ему дать! «Все-таки мне» — Блум устало подперла голову рукой, закрывая глаза. Муза права, не нужны ей цветы. Почему он извиняется, это она повела себя с ним, как с вещью. Да и непохоже на него, при всем своем статусе Скай не был сторонником таких вот "жестов". Это как минимум трусливо, откупаться букетиками. Что он хотел этим сказать? «Выходим?» — спросила Блум в растерянности, и ТБ сонно что-то промычала, ленясь даже открыть ментальный рот. — Не говори так, Муза, — укорила Флора, вздыхая. — Они очень красивые… Жаль только, обрезанные. — Ага, только хватило бы и одного букета, нет, надо было всю Алфею загадить. В коридоре не пройти! Еще и желтые, тьфу. У меня тревожность при виде них подскакивает. Я как будто во дворце императорской семьи Мелодии! — Всем доброе утро, — Блум встала в дверях, держась за ручку. Винкс неверяще обернулись. — Так, я, кажется, еще не проснулась, — Текна, смотревшая в телефон, принялась тереть глаза, а у Музы лицо приняло такое выражение, что Валтор быстро прекратил бы свою хуйню, если бы только увидел. — Мне Блум мерещится. Флора прижала руку к губам, а Муза с ревом тиранозавра пошла в атаку. — Нашлась! Мы ее по всем измерениям ищем чуть ли не по некрологам, а она за стенкой дрыхнет! — загрохотала она, приближаясь ну очень угрожающе, и Блум смиренно закрыла глаза, готовая принять любое наказание. Но Муза только обхватила ее поперек туловища и стиснула в объятиях. — Бестолочь! — она прижалась лицом к ее груди и Блум недоверчиво открыла глаза. — Знаешь, как мы волновались?! — Надо Стелле сказать, — спохватилась Флора, но Текна, клацнувшая пальцем по телефону, подняла руку. — Уже. — Простите, — Блум виновато улыбнулась. — Ты почему трубку не берешь, рыжая твоя голова? Мы обзвонились! — Извините, я его этого… сломала. Снова вспомнилась металлическая лужица на поверхности подмороженного пола. — Ну вот видите, а вы истерили, — Текна махнула рукой. — Я пошла завтракать. — Текна, — окликнула ее Блум, пока та не ушла. — Извини меня. — Да я на тебя не обижалась, — та пожала плечами, убирая телефон в карман смешной пижамы с узором в виде материнской платы. — Ну вдруг. С Текной они вроде бы и правда не конфликтовали. Никогда. Можно ли вообще конфликтовать с Текной? — Нет, ты что. Не пропадай только больше, мы волновались. Она закрыла за собой дверь, и Блум посмотрела на прилипшую к ней Музу. — И ты меня прости, — попросила она, на что та сощурилась. — За что? Ну-ка напомни, а то у меня список тех, кому надо отомстить, в другой комнате. Аха-ха, молодец девчонка. — Ну… — Блум почесала голову. — За все. — За все прощаю, — кивнула Муза и прижалась к ней сильнее. — Флора… — Блум повернула голову к последней своей присутствующей провинности, но та замахала руками, пробираясь к ней через нагромождения цветов. — Перестань, перестань, я ни за что на тебя не обижена, — она влетела в нее, придавливая Музу. — Мы так волновались, что ты пропала. Мы тебя везде искали, и на Солярии, и на Земле, и в Магиксе! На Земле? Разминулись, что ли. — Мы боялись, что с тобой что-нибудь случилось! Ты на звонки не отвечала! И искать тебя мы не знаем где, а со Стеллой вы поругались! И ты на взводе была! И дворец, и!.. И тут такое случилось! Она не успела сказать, потому что дверь в общежитие грохнула об стену, и внутрь влетела запыхавшаяся Стелла. — Где?! — воскликнула она, затем увидела и бросилась к Блум. — Нашлась! Живая! И она принялась душить ее, игнорируя присутствие Флоры и Музы. Ну то есть, конечно, она ее так обнимала, но Блум на мгновение подумала, что вот ее смерть. — Ты в порядке?! — Стелла резким движением отодвинула ее от себя и принялась ощупывать. — Как ты себя чувствуешь?! Нигде не болит?! Где ты была-а-а-а-а?! На последних словах она уже уткнулась ей в плечо, окончательно оттеснив Музу из объятий, и принялась бесстыдно завывать. — Прости меняяяя, Блу-у-ум! Я так плохо с тобой поступила-а-а-а-а! Я тебя обидела-а-а-а-а! Свою лучшую подругу-у-у-у-у! — Стелла… — Блум попыталась остановить ее, но та только затряслась, переходя на ультразвук. — Я должна была поддержать тебя-я-я-я! Ты бы все сама поняла пото-о-О-о-О-О-о-О-ом! Тебе нужна была моя поддержка-а! Ты была так расстроена! А я!.. Я!.. Про Диаспро! Нотации тебе читала-а-а! Ты ведь самое доброе существо на свете-е-е-е! — Стелла… — Блум принялась гладить ее по голове, сомневаясь в последнем, но сейчас важно было другое. — Стелла… — Прости меня-я-я-я! — та уткнулась ей в живот, опускаясь на колени и завывая что-то совсем уж нечленораздельное, и Блум обеспокоено покосилась на девочек. Флора выглядела тронутой, а Муза поймала ее взгляд и изобразила замах, намекая, как можно быстро прекратить истерику. — Стелла… Стелла, Стелла, послушай, — Блум опустилась на корточки, обхватывая ее лицо руками. Тушь у той безнадежно потекла, макияж был размазан по лицу и по футболке. Ее, а не Стеллы. — Эй, эй, ну тише. Стелла. Стелла, ты слышишь? — М? — всхлипнула та, прекращая причитать, и Блум поцеловала ее в лоб. — Все в порядке. Я понимаю, ты испугалась. Это нормально. Я тоже себя испугалась. Слышишь? Все в порядке. Не надо плакать. — Извини, — Стелла всхлипнула снова, и Блум легким движением руки убрала с ее лица поплывший макияж. Открывшаяся ей Стелла была не яркой и идеальной, а уязвимой и потерянной, бледной и заплаканной. — Нет, это я должна извиняться, — Блум прижала ее голову к плечу, закрывая глаза. — Это я берега попутала. Ты была права насчет меня. — Нет, не права, — воспротивилась Стелла, пытаясь зарыться мокрым носом ей в шею. — Я выгораживала эту! Эту! Суку! ТБ хихикнула, и Блум тоже не удержалась от неловкой улыбки. — Я думала, она безобидная зазнайка! Как я могла вас сравнивать?! Она настоящая тварь! — Как и я, — Блум убрала налипшую прядь у Стеллы со лба, откидывая ей за спину. — Ты была права, я просто решила отыграться на всех. Просто выместить злость за ситуацию со Скаем. — Он был заколдован! — воскликнула вдруг Стелла, и Блум вздрогнула. — Она заколдовала Ская! Он не бросал тебя, это колдовство! — Стелла, я сняла эффект зелья… — Блум устало вздохнула, надеясь, что эту тему они развивать не будут, но Стелла перебила ее. — Колдовство Валтора! Она с ним сговорилась! Они работали вместе, кроме зелья было еще заклятие Валтора! Особое! Он сам мне сказал! — Кто? — Блум перепугалась, что Валтор нашел Стеллу, а «он» вдруг замер в проеме двери. Блум пронзил запоздалый страх. Скай держался за косяк двери, такой же запыхавшийся, светлые волосы были в беспорядке, голубая футболка и джинсы в хаотичных поперечных складках, как будто он бежал. — Он! — Стелла ткнула в него пальцем, и они оба вздрогнули. — Скажи ей, что это был Валтор! Что это он тебя заколдовал! Скажи ей! Он ничего не ответил, глядя на Блум с такой же смесью замешательства и страха, с каким она на него. — Да, Блум, это Валтор подстроил тот бал… — закивала Флора, но замялась. Она обернулась к самому Скаю, но тот как будто разучился говорить. Блум не могла винить его, у нее тоже как по волшебству отнялась речь. Она судорожно вспоминала, как дышать, пока в голове обрывками всплывали образы. Его руки.

Его плечи.

Глаза.

Губы.

Его так много.

И ничего для нее.

Равнодушный взгляд.

Горячий жадный поцелуй.

Он закрывает собой Диаспро.

Послушно принимает наказание, опустив голову.

Едва сдерживается, чтобы не застонать от удовольствия.

Чтобы не закричать от боли.

И вот он. Перед ней. Так близко. — Вам надо все выяснить! Объяснитесь друг с другом! — Стелла вдруг резво вскочила, будто и не плакала вовсе, затем схватила Музу и Флору за руки и выволокла силой в коридор. — Поговорите! И хлопнула дверью, оставляя их наедине. Наедине. Ну что, погнали нахуй? «Мой оболганный бывший» уи-иу-иуи-ыиы-иы. Блум не смогла сглотнуть, зная, что это будет очень громко, и она прервет вязкую образовавшуюся между ними тишину. Пустой пузырь абсолютного ничего, который если лопнет, ей придется что-то сказать. Ей придется говорить. Ну, Стелла. Блум почти поверила, что благими намерениями вымощена дорога именно в ад. Она была не готова. Почему он так смотрит? Она не помнит, как открывать рот и говорить через него. Судя по его растерянному лицу — он тоже. Ну, Стелла… «ТБ». А. «ТБ». А-а-а. «ТБ». А-а-а! «Я сейчас умру». Не надо! Блум перекосило кривоватой улыбкой, больше похожей на мышечную судорогу. Что дальше. — Блум… — он справился с собой раньше, и это «Блум» звучало как угодно, но не как обычно. Нежно, ласково. И виновато. — Мне надо сесть, — просипела она, отводя взгляд, и попятилась, отставив руку за спину, чтобы нащупать диван. Обнаружив его, она медленно опустилась, гипнотизируя ковер под ногами. Отличный ковер, между прочим. — Блум… — он осторожно сел напротив, не зная, куда деть руки, поэтому сцепил их на коленях. У него красивые руки. Очень уместная мысль. — Ага, я, — она не справилась с голосом и получился придушенный сип, означающий, что ком уже встал на привычное место в горле, все, как репетировали, а она сейчас расплачется. Да подожди ты. ТБ звучала неожиданно бодро для кого-то, кто недавно не хотел даже голоса подавать. Стелла же сказала, что он был заколдован — значит, заочно оправдан, смотри, как хорошо вышло! Этот пикачу все еще в нашем покеболе. Она высунулась из подсознания и с интересом наблюдала, но Блум не давала ей смотреть, пялясь в ковер. Ну-ка прекращай дырку сверлить в полу, я заценю, в каком он там настроении. Блум стрельнула глазами в его сторону, давая допельгангеру пару секунд на выводы, и уткнулась обратно в ковер. Красивый. Даже когда растрепанный. Ей показалось, что между бровей у него залегла какая-то незнакомая ей тревожная складка. — Блум, я… — он запнулся, обхватывая горло рукой, как будто слова там застряли, но быстро с собой справился. — Мне очень жаль. Нет. Не это. Неправильно. Это мне жаль. Скажи что-нибудь другое. — Ты правда был под заклятием? — выдавила она, сама не зная, на каких силах. Если он не собирался жениться на Диаспро… Значит, она не только перешла в режим форменной мрази, но и сделала это совершенно беспричинно… Интересно только, как это работает. — Да… — он замялся. — Да, был. А почему неуверенно так. Родной, ты не хочешь объяснить? Блум хотелось схватиться за голову и побиться ей об стену. Как же она ошибалась. Это ей придется переосмыслить все, что он сделал. Как… как это произошло? Она хотела понимать. Почему он так странно себя вел. Если он был заколдован, разве он не должен был накинуться на нее с мечом и потребовать стражу бросить ее в темницу, как отец Стеллы? Что за заклятие такое, и как оно вообще себя проявило? Эффект от зелья она видела, если бы не ее общая неуверенность в себе и том, что ее можно любить, она бы наверняка взбрыкнула тогда на балу. Надо было потребовать ответ как Стелла, а не убегать плакать. Надо было сделать как на балу Солярии — накричать на всех. — Диаспро… — он провел рукой по лицу. — Диаспро сговорилась с Валтором… Она пришла ко мне посреди ночи, а я не посчитал ее угрозой и подставился. Я же не маг, шансов было немного, но, конечно, я пытался сопротивляться… «Что Диаспро делала у него посреди ночи?» — стрельнула у Блум совершенно неважная на общем фоне мысль. Ну так и спроси. «Что? Нет!» Оп-па, кто вернулся к режиму «молчаливая дура». «Вовсе я не вернулась! Нет… Я просто…» Ага. — А потом он… — Скай скривился, тяжело вздыхая, а Блум, повинуясь голосу ТБ ака совести, пододвинулась к нему, заглядывая в глаза. — Только поэтому ты собирался жениться на ней? И ты ее не любишь? По сути, это единственное, что было важно. Ему стоило начать с «Блум, я люблю тебя», как он делал в любой непонятной ситуации, а потом уже про заклятия, порчу и что там еще. Простой четкий ответ. — Конечно, нет! — Скай всплеснул руками, переставая на мгновение выглядеть так, будто сейчас умрет. — Это все было наведенным! Ну все, я считаю вопрос решен. Блум внезапно стремительно полегчало. Все ее мучения были напрасны.

Он ее не предавал.

Это всё просто ужасная ошибка. Дайте теперь просто обнять его, и потом можно начать задавать конкретные вопросы. Ей уже просто интересно, что за заклинание использовал Валтор, просто сначала она хотела почувствовать, что они снова вместе, что все решится немного потом, а этот вопрос закрыт и все будет хорошо. Она протянула руки, но Скай посмотрел с такой болью, что еще до того, как он перехватил ее запястья, не давая приблизиться, она поняла, что вопрос не закрыт. — Не надо. — Не надо? — в непонимании повторила она, пытаясь найти ответ в выражении его лица, но кроме чувства вины ничего прочитать не смогла. — Блум, я понимаю, что уже достаточно ранил тебя… — выдавил он, глядя немного в сторону, и кожа на запястьях, где он держал, нагрелась от прикосновения. — Но нам нужно расстаться. Блум почувствовала, как душа выходит из быстро нагревающегося тела. Не понял?! Она не поняла даже, в бешенстве она или сейчас заплачет.

Почему?!

Почему?!

Что опять не так?!

Почему вот так просто без объяснений, без предупреждения.

Он умереть хочет?

Она сейчас взорвется. — Почему? — спросила она старательно спокойно, но вышло не очень. От нее пошел пар, и он тоже это заметил. — Я… Я изменил тебе, — сказал он и осторожно разжал пальцы. Наверное, она нагрелась достаточно, чтобы обжечь его. Изменил. Это, по его мнению, как? Если он был под заклятием, это считается? И что вообще за заклятие. Теперь, когда он не дал прижаться к себе, объяснения ему придётся предоставить с диаграммами и графиками в павер поинте. Хотя зачем ей объяснения, если он хочет расстаться? Запахло горелым, и Блум глянула себе под ноги. Кончик босоножки, которым она касалась ковра, зашелся пламенем, собираясь перекинуться на пол. Нет.

Нет.

Нет, нет, нет.

Успокоиться. Она просто не понимает, а он не спешит объяснять. Она должна быть умнее себя прошлой. Не плакать, ничего не поджигать. Он сидит напротив, такой очевидно виноватый, молчит себе, вместо того, чтобы пылко доказывать, как он ее любит, и что все это было планом Валтора, а его заставили. Но они еще могут все выяснить, пока он здесь. Она еще может все выяснить. Может, он прав, и им надо расстаться. Ей вдруг стало очень плохо. Она ведь… Она ведь с ним так поступила. Он помнит? Не важно. Она помнит. И это она сделала это с ним. Это будет честно по отношению к нему. Найдет себе девушку получше. Которую примет двор и его родители, достойную королеву и вот это все, вместо нестабильной оверпаверной феи с комплексом бога. А я так не считаю! Кто-нибудь мое мнение хочет узнать? Чего я хочу? «Ну и чего ты хочешь?» — Блум устало вздохнула, предчувствуя ответ, и не ошиблась. Хочу его везде немедленно. «ТБ» — укорила она, но спорить с самой собой было глупо. Нет. Сначала они поговорят. Без слез, без истерик, без лихорадочного румянца, которым сопровождается все, связанное с ним, лицом к лицу. Пока он здесь. Под округлившиеся глаза Ская Блум лизнула указательный и большой пальцы и наклонилась затушить огонек. Тот с шипением погас, не оставив следа, Блум сбросила босоножки на пол, закидывая ноги на диван, и развернулась к нему. Он молча переводил взгляд с нее на пол, и Блум скрестила руки на груди. — С Диаспро? Она ведь заставила тебя, это не считается, — она себе даже представить не могла, что эта бордовая монашка может снизойти до простого человеческого секса. Хотя она явно что-то такое хотела до того, как достала плеть… Ей в общем все равно, даже если бы у них что-то было. Он это не по своей воле. Изображать оскорбленную брезгливость она не собиралась. Он думает, ей противно будет с ним, если его целовала другая девушка? — Нет, не с Диаспро, — он тряхнул головой, будто не веря, что это Блум с ним говорит. — Она бы ни за что не стала… с кем угодно… Нет. Тогда кто-то из тех, кого ему подсовывали? Может, он был не в себе, и думает, что его поимела горничная, а не мы? Блум не знала, хочет ли она, чтобы он помнил, кто это сделал, или нет. И правда, он помнит, как она его?.. Она вгляделась в его лицо, но если бы он думал о том, как она его опрокинула, наверное, смущение бы пробилось через эту стену самоосуждения? Она не видит, чтобы ему было стыдно за нее, только за себя. И не спросишь ведь. Почему? «Ой, ну да, как ты себе это представляешь? «Малыш, а ты помнишь, как я тебя трахнула? Мне за это очень стыдно, а тебе?» Так ты это видишь?» Во второй раз все точно было добровольно. Так что да, скажи. «Нет!» А че нет? Блум раздраженно отмахнулась. — А с кем? — спросила она, и Скай нахмурился, снова глядя мимо.

Посмотри на меня.

Пожалуйста. — Эм… Это… На самом деле это не важно, — выдал он, и Блум чуть не загорелась снова. — Гораздо важнее… — Не важно? — она угрожающе сощурилась, и он сбился. — Это не важно? Ты так думаешь? — Блум, послушай, — он поднял руки, пытаясь перебить ее, но он совершенно точно плохо спланировал свое раскаяние. Она хотела всё знать. — Что значит, это не важно? Как это произошло? Ты был заколдован или нет? Как я должна это понимать? — она резко оперлась на руки, нависая над ним, и он откинулся назад. — С кем? Что за секреты. С огнем играет. — Блум, — он протянул к ней руку, чтобы взять за плечо, но тут же отдернул, не позволяя себе прикосновение. — Блум, послушай, это важно. Пожалуйста, сядь. И она села. Послушно прижала руки к коленочкам и вытаращилась на него. Выглядела она, наверняка, как бешеный лемур. Ему лучше говорить побыстрее, она ведь держится изо всех сил. Неизвестно еще, какая ее версия хуже, сука или плакса. — Эм… Я не знаю, как тебе сказать… — Ртом, — не попыталась она облегчить его страдания, потому что он не пытался облегчить ее. Скай растерянно посмотрел на нее. — Словами, — уточнила она. — Через рот. И изобразила рукой уточку. Не дави на бедолагу. «Угу, давай, ты теперь адвокат дьявола?» Я приглашенный эксперт в области вишневых леденцов. — Блум, тебе нужна помощь специалиста, — наконец сказал он. — И со скольки у тебя рабочий день? — не растерялась она, и ТБ внутри заржала. — Нет, не такого специалиста, — он тоже быстро сообразил и нервно усмехнулся. — Врача. Тебе нужен менталист. Темная Блум… все еще внутри тебя. Блум будто молнией поразило. А вот сейчас страшно было. «Откуда он знает? — забилось в голове гулкой мыслью. — Откуда он знает?!» — С чего ты взял? — она решила строить хорошую мину при плохой игре, и получилось даже ничего так. Без ужаса в голосе. Вот зараза, как он понял? ТБ искренне забавлялась. Конечно, она ведь знает, что менталист им не поможет. — Почему ты так решил? — повторила она вопрос, а он вдруг отвернулся, прижимая к губам тыльную сторону ладони. И покраснел. О-о-о-о-о-о-о-о. ТБ захохотала прямо-таки по-злодейски, а Блум забыла, как дышать. Он помнит. Он точно помнит. Совершенно точно. Как еще это можно расценивать. Он такой милый, когда смущается. Обычно в их паре она за это отвечает. В паре… ну да. Если бы. Теперь это точно конец. — Она приходила… Ко мне. О мой бог, за что. — И она меня… — он не смог сказать, с тем же интересом разглядывая ковер, что и она совсем недавно, и Блум надеялась только, что у нее не горят щеки и волосы. — Ты помнишь, что было вчера вечером? Она не сможет удержать лицо. — А что было? — ответила она в том же тоне, едва сдерживаясь от того, чтобы не вспыхнуть немедленно. Как ему в глаза смотреть, когда она видела не только глаза, но и много чего еще? Особенно… О нет, только не думай об этом. Стыд перекрыл собой все остальное. — Что было… — Скай вдруг перестал смотреть в пол, запрокинул голову и закрыл лицо ладонями, глухо застонав. Он откинулся на диван, закрывая глаза, а потом быстро заговорил. — Я не хотел, чтобы так вышло, не хотел, чтобы именно так. Я потерял контроль, конечно, я понимал, что это была не ты, что она просто в твоем теле, я хотел остановить ее. Сначала это было необходимо, я думал, вдруг она снимет заклятие Валтора, если поцелует меня, ты ведь так делала... У фей ведь сильная магия завязана на эмоциях, а она хоть и темная, но фея. Я почувствовал, как запреты спадают и позволил ей зайти дальше, я хотел потом помочь уже тебе. Но она была так похожа на тебя, она вела себя, как ты, я так переживал, как ты там, и тут она, и я совсем забыл, кто это, и не смог остановиться, и она меня… Или я ее… Мне очень стыдно, я понимаю, ты мне не простишь, я не пытаюсь оправдаться, просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И Темная Блум… если она может перехватывать контроль, это опасно в первую очередь для тебя, и я… Он тяжело вздохнул, закрывая глаза ладонью. Блум в ступоре молчала, обрабатывая этот поток, и он расценил ее молчание по-своему. — Прости, я не должен был приходить, — сказал он тихо, не меняя позы. — Просто… просто хотел увидеть тебя. Что ты в порядке. — А цветов зачем столько? — спросила она глупо. То есть, ему стыдно за то, что у него был секс с Темной Блум, и он не смог ее с себя снять? И что-то там про поцелуй… Вот это надо уточнить. — А, это не я, — Скай с горькой ухмылкой махнул рукой. — Это родители. От них. За меня. Хотят, чтобы я извинился перед тобой и скорее женился, представляешь? За то что ты их спасла от госпереворота. Они настаивают, что маг такой силы очень нужен во дворце, с ума сойти можно, я им года полтора мозги делал, а когда уже не нужно, они тебя в гости ждут. Я просто не могу поверить в это. Он вдруг отнял руку от глаз. — Ты хотела букет? — и растерянный взгляд. — Нет. Я хотела тебя им избить, — пробормотала Блум, не зная, как конкретно ему сообщить, что это она на него залезла. — А вот Муза вообще обещала тебе в жопу засунуть все, что здесь есть. Он округлил глаза, неверяще глядя на нее, и на какое-то время они просто замолчали. Он, очевидно, ждал какой-то ее реакции, а Блум не могла понять, какой именно. Спустя несколько долгих секунд она осторожно спросила: — А почему ты думаешь, что Темная Блум была? Так, на грани намека, но он тут же ответил. — Она была в черном. А. Она и забыла, в каком виде заявилась к нему. И в первый раз тоже. И костюм навел его на мысль, что это была ТБ. Блум тоже иногда хотела, чтобы это так работало. — А если это была не Темная Блум? — тоже на грани намека. Скай хмуро посмотрел на нее. — А кто? Она замялась, не зная, как конкретно признаться, и уставилась себе между коленей. — Я? Он медленно перекинул ногу на ногу, облокачиваясь на локоть. — Она точно была в черном, твой цвет ведь голубой, — сказал, как отрезал, и Блум вгляделась в его лицо — догадывается или нет? Понять не получалось, а читать его мысли она не хотела принципиально. Это опция для тех, на кого ей наплевать. А людей, которые ей дороги, она хочет понимать так. — Это была я, — пробормотала Блум не слишком громко. — Этого не может быть, — не верит. Он снова медленно начал краснеть. Верит, но не очень. Просто представил, что это значит. — Угу, — и она превратилась. — Это я была. Синее платье с градиентом медленно поплыло, меняя форму, и Блум тут же почувствовала, как по оголенным участкам кожи дует холодок из открытого балкона. Еще совсем утро. Он так быстро появился. Ему Стелла передала, и он тут же примчался? Просто, чтобы узнать, что она в порядке? Это так мило… Почему он такой замечательный. А еще на ней очень мало одежды. И он на это смотрит. М-м-м, кайф. Давно хотела ему показать. ТБ говорила так, будто речь шла о комплекте нижнего белья. Так стыдно. И хочется, чтобы он видел.

Дура.

— Блум? — позвал Скай насторожено, и она закусила губу. — Блум? Она дернулась было прикрыть вырез рукой, но поняла, что он пытается выяснить, кто внутри этой стриптизерской оберточки. — Да, — она сложила руки на коленях, чувствуя себя в высшей степени глупо. Он с видом эксперта сложил руки на груди, и они красиво напряглись под тканью простой голубой футболки. Ему бы туда облачка и будет настоящий Скай. Дура. — Ты… Понимаешь, что я говорю? — Можешь задать мне пример из таблицы умножения, — фыркнула Блум, но Скай только нахмурился. — На чьей ты стороне? — Где выгода, — не удержалась она от ухмылки, но по выражению его лица быстро поняла, что допрос продолжается, и тут же поправилась. — Ну, конечно, на нашей. Стелла, Винкс. Ты. Его немилосердно перекосило, и Блум искренне расстроилась. Что это значит? — А Даркар? — Сукин сын и крылатый гандон, — ответила она с готовностью, но опять не то, Скаю с виду пора было капать корвалол. Это он еще мата не слышал. И анекдот про зачетку. Ты все правильно говоришь, но не теми выражениями. ТБ снова веселилась. — А… — кажется, у него кончились вопросы. — А… А Авалон? Который клон. Тут пришла очередь Блум кривиться. — Вообще-то Темная Блум его и убила, — она тоже сложила руки на груди, но от этого не мышцы напряглись, а только грудь увеличилась, выпрыгивая из выреза. — Это некорректный вопрос, они не заодно. Скай откинулся на спину, окидывая ее взглядом. — А какой вопрос корректный? О господи, — он принялся с бесконечной усталостью тереть лоб, и Блум задумалась. — Пожалуйста, скажи что-нибудь сама, чтобы я понял, что это точно ты. Так, когда у него день рождения? «Я думаю, факты не имеют веса, у нас одна голова на двоих» — озадачено протянула она, а затем сообразила. — Я люблю тебя, — смущенно пробормотала она, зажимая руки между коленей, но Скай только отвернул голову, и светлые волосы закрыли лицо. Почему. — И как ты… — подал он голос, не поворачивая головы. — Меняешь их? Она думала, что он разозлится, когда узнает, она была уверена, что так и произойдет, но он даже голос не повысил. Так даже страшнее. — По желанию, — она подумала, и стриптизерский костюмчик сменился ее новым платьем с градиентом. — Ну или само. Иногда я неосознанно это делаю, зависит от настроения. — И это ты… ударила Диаспро? — Ну… Да. И в собаку ее превратила тоже я. Скай чему-то усмехнулся, а затем вдруг повернулся к ней. — Я придумал. Поцелуй меня, — он подался вперёд, и Блум опешила. — Зачем?! — Я понял, что сейчас здесь ты, а как понять, кто был тогда? Она меня поцеловала, — и все с такой же серьезной миной. Хоть бы еще немного посмущался, она тут сейчас таким вырезом щеголяла, и ноль внимания. — Если это была ты, покажи, как. — Проверка интересная, — протянула она, но не воспротивилась. Тест имел место быть, позволить себе целоваться так, чтобы прохожие краснели, у нее получалось хуже всего из списка того, что ТБ могла. Но поймав его напряженный оценивающий взгляд, она вдруг смутилась до горящих ушей, и вместо страстного засоса получилось только наклонить голову, невесомо касаясь губами приоткрытого рта. Она поймала его вдох, прижимаясь ближе, и тихо застонала. Боже, это так приятно. Она его сейчас съест. А статья за каннибализм? Не докажут. Блум отстранилась уже порядочно опьяневшая и возбужденная даже после такого краткого прикосновения, но он смотрел пусть и с растерянностью, но явно недовольный. — Нет, она не так делала. По-настоящему. — Ах, это у нас не по-настоящему? — протянула она опасным тоном, и Скай подобрался, но бежать было поздно. — А ну иди сюда. Она обвила его шею руками, набрасываясь сверху, прижалась всем телом, зарываясь пальцами в волосы, углубляя жадный поцелуй настолько, насколько умела. О, теперь она умела. — Хватит, я понял! — он рывком отодвинул ее от себя, когда она хотела засунуть язык ему в рот. Странно, а в прошлый раз он сам так делал. — Я не закончила, — она облизнулась, сыто щурясь, и Скай тяжело выдохнул, глядя на нее так, будто впервые видел. — Хочу тебя. И подалась вперёд, но он вдруг сжал ее плечи, удерживая на расстоянии. — Это тоже сейчас ты? О нет. Блум стянула улыбку. Она опять. Снова полезла на него. Она шарахнулась на тот конец дивана и закрыла лицо руками. — Да. Точно, она наверняка расстроила его. Снова. — Извини. Он не ответил, замерев в той позе, в какой она его оставила, раскрасневшийся и немного взъерошенный — у нее пульс подскакивал от одного только его вида. Она хочет еще. Нельзя.

Не трогай его.

Он не твоя игрушка.

— Это я была тогда, — подвела Блум итог, утыкаясь губами в кулак. Скай коснулся пальцами нижней губы. — С ума сойти, — выдохнул он, и Блум посмотрела на него искоса, пытаясь понять, что это значит. Он ее осуждает? Такая «Блум» ему не нравится? Конечно, кому она может нравиться. — И тогда тоже была ты? — спросил он совсем не то, что она ожидала. — В первый раз? В красном платье? Блум вздрогнула, поняв, что и тот раз он тоже прекрасно помнит. Какая же она мерзкая. — Да, — всё, она сейчас расплачется. — И зачем ты приходила? — Расколдовать… — всхлипнула она, теряя над собой контроль. — Тебя… Он сделал паузу и спросил снова. — А потом? Она утерла глаза, рвано вдыхая. — Отомстить. «Ну все, кран открыт» — подумала она в отчаянии. Она не хотела плакать при нем, она и так показала себя достаточно ужасной, чтобы он был разочарован. Он может просто молча уйти? Она не переживет, если он будет осуждать ее. Она только немного стала нормальной, неужели эти несколько часов ментальной стабильности были ей даны, чтобы она закрыла за Валтором источники? А теперь она снова потеряет эту способность? С такими-то душевными метаниями. Ну, тише… — Иди сюда, — вдруг позвал он, и Блум почувствовала его прикосновение на плече, с непониманием позволяя увлечь себя к нему на колени. — Прости меня. За эти проверки и вообще. Он обнял ее и поцеловал в мокрую щеку, а Блум громко всхлипнула, ничего не видя за пеленой слез, даже выражения его лица. И ничего не понимая. Это последнее мгновение близости перед расставанием? Утешительный приз? — Ты думаешь, я мерзкая? — просипела она, но он только прижал ее голову к своему плечу, а вторую руку положил на спину. Она не понимала. Надо спросить, но голоса совсем нет. — Конечно, нет, почему ты так решила? — прошептал он ей на ухо, гладя по волосам, и она совсем потерялась. Его совсем не волнует, что у нас был секс? Меня вот это с ума сводит! — Я… — она всхлипнула, не в силах ответить, но он только ласково гладил ее по голове, пока она сидела, скукожившись у него на коленях, ткнувшись носом в футболку, где уже расплылось мокрое пятно. — Я тебя… я тебя заставила. Я ужасная. Я хотела, чтобы тебе было плохо… Или хорошо, но только со мной. — Я понимаю, — он поцеловал ее в висок, и у Блум задрожали губы. — Ты думала, что я тебя бросил. Еще и вот так. Я бы тоже был в бешенстве. — Нет, — воспротивилась она. Ей хотелось просто замолчать и закрыть глаза, позволив себе эту минуту слабости, но он что, не понимает, что она наделала? — Я… Я тебя… Я тебя связала… Я знала про зелье, а вместо того, чтобы… А я тебя… И потом… Она задрожала, но он не перестал гладить ее, хотя она уже думала отстраниться сама. Хорошего понемножку. Когда он уже скажет, что ему пора? Чем дольше он тянет, тем хуже потом будет. — Я тебя изнасиловала, — выдавила она на грани слышимости и зажала рот рукой, и Скай замер, переставая водить пальцами по спине. Задумчиво вздохнул. Он молчал бесконечно долго, и все это время Блум не двигалась, в страхе ожидая, что он скажет. — Ты поняла, что так нельзя? — спросил он настолько спокойно, что ей пришлось отстраниться и протереть глаза, чтобы понять, правильно ли она услышала. Он смотрел чуть устало, улыбаясь краешками губ, и Блум почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Д-да. — И ты сожалеешь? — К-конечно… Я не имела п-права так поступать с тобой. — И ты больше так не сделаешь? — он убрал прядь у нее со лба, и Блум замотала головой, громко всхлипнув. — Никогда. Он провел пальцем ей по щеке и коротко поцеловал соленые губы. Секунда нежного успокивающего тепла, и он снова погладил ее по щеке. — Тогда я тебя прощаю.