Самовозгорание

— Нет, ты не можешь… — воспротивилась Блум, цепляясь за ткань его футболки. Она не хотела отпускать его. Скай улыбнулся. — Ты мне запрещаешь? Я думал, это мой выбор. — Нет, ты не понимаешь… — Нет? — Нет! — он явно не понимал, глядя на нее с улыбкой. Как он может ей улыбаться? — Я ужасная! Я!.. — Ты пришла спасти меня, — он поцеловал ее в уголок глаза. — А потом!.. Я… Я против твоей воли… Ты был не в себе!.. А я все равно!.. — она закашлялась от собственных слез, и он взял ее за руку, сжимая похолодевшие пальцы. — А ты на Солярии сразу же перестал! И она зашлась новой волной рваных вздохов, от которого ей стало еще хуже. Ему приходится опять смотреть на это. — Тише, ты же так задохнешься, — но Скай только прижал ее к себе, целуя в макушку. — Я же вижу, что тебе правда жаль. — И тебе этого достаточно? — неверяще прошептала Блум, поднимая на него взгляд. — Да, — Скай погладил ее по щеке, но она еще не закончила зачитывать обвинения. — Но я… Я поверила, что ты сам меня бросил!.. Я поверила, что ты мог так поступить! — Я думаю, это уже моя вина, — усмехнулся он грустно, но Блум замотала головой. — Это ведь из-за Диаспро? — Я не должна была верить! Стелла ведь не поверила! — Стелла знает меня на десяток с лишним лет дольше, — он привлек ее обратно, заставляя прижаться щекой к груди. — Я тоже не узнал тебя. Не думал, что ты можешь злиться. Хотя нет, вру. Не думал, что ты можешь так глубоко переживать. Почему ты подумала, что я мог с тобой расстаться вот таким отвратительным образом? Расскажи мне. Давай поговорим? Блум почувствовала, как в груди разливается тепло от его слов, успокаиваясь. Дыхание постепенно выравнивалось, пусть лицо еще и было влажным. Он готов был послушать. Но она довольно быстро смутилась. Один из пунктов звучал как — «я думала, что недостаточно сексуальна для тебя и ты меня не хочешь, а у Диаспро грудь больше, чем даже моя самооценка». Вот и как ему сказать. Было так стыдно признаваться. Они вообще никогда о сексе не говорили. О господи, они даже не целовались нормально ни разу. Один раз она была пьяная, один — не в себе и один — просто бешеная. Она скосила глаза, глядя на его губы, затем поднялась взглядом выше. Он смотрел на нее в ожидании ответа. А промолчать можно? Нет. Она и сама понимала. Когда они еще вот так откровенно поговорят. Расставание вроде откладывается до выяснения обстоятельств… Тогда начнем с простого. — Вы были помолвлены, и она нравится твоим родителям. — Блум, — он устало вздохнул, — мы не были помолвлены. — Но ты обнял ее, когда я разломала арену на выступлении, — она обиженно нахмурилась, но быстро спохватилась, что опять не верит ему. — И она сказала, что она твоя невеста. — У Диаспро всегда было свое мнение на этот счет, она вообще думает, что мы женаты с рождения, это все влияние ее матери. Она может даже с моей фотографией разговаривать, я сам ей не нужен, — Скай закатил глаза, а Блум вспомнила, как та шла по коридору, болтая с голографической открыткой. Жуть. — И я просто закрыл ее от обломков, она мне не чужой человек, мы выросли вместе… Не будь она такой навязчивой и ревнивой, мы были бы друзьями, как со Стеллой, ты даже не представляешь, как иногда посреди этого гадюшника хочется иметь своего человека. Брендон единственный из дворца, кто мне по-настоящему близок, остальные или хотят что-то получить или выдать свою дочь за меня замуж! Мне приходилось в Фонтане на ночь дверь комодом подпирать, чтобы какая-нибудь девица не оказалась… кхм, на пути между мной и кроватью. Достаточно было того, что они распускали про тебя грязные слухи по всему Фонтану, я, кажется, за тот год на спаррингах избил минимум половину корпуса. В педагогических целях. А. Вот откуда корни у слухов растут. Он покосился на нее с опаской, потому что она слушала молча. — Конечно, внутрь никто не попал, — добавил он осторожно, но она не собиралась бросаться обвинениями. — Я вообще тогда впервые в жизни пожалел, что не в общаге с соседями живу. — Я и не подозревала, что тебя фанатки достают, мне Амарил потом рассказала, — она наклонила голову к плечу, держась изо всех сил, чтобы сохранять видимое спокойствие, хотя внутри ее била мелкая дрожь. Разговор приобретал откровенный характер, и она начинала стесняться. — Почему ты ничего не говорил? — Что я должен был сказать? — он поморщился. — Ничего бы не изменилось, а ты бы расстроилась. Я и так был виноват, что не сказал тебе про свой титул и все такое. Скажи я тебе, что меня осаждают, что бы ты сделала? Блум задумалась, глядя на свои руки. Заплакала? Взбесилась? Сделала бы вид, что все нормально, а сама изнутри выела бы себя чайной ложечкой? Нет, ну сейчас бы она поставила какую-нибудь сигналку и защитный контур, не пускающий посторонних в его комнату, а тогда… Изводила бы себя мыслями о том, как он сдается под натиском очередной страстной красотки. Невротичкой она бы стала еще быстрее. Так что с одной стороны он вроде и скрыл от нее это, а с другой, узнай она, пожалуй, было бы даже хуже. — Ну да… Но теперь я другая, — она сцепила руки, но Скай просунул свою ладонь между ними, переплетая их пальцы, и она вспыхнула. Ой. — Значит, не будешь караулить рядом с дверью моей комнаты? — он фыркнул, и Блум не сдержала глумливой улыбки. — Нет, буду дежурить внутри у кровати. Ой. Она мысленно шлепнула себя по губам, но он выглядел все таким же невозмутимым. Даже зло берет. «Внутри в кровати» ты хотела сказать. «Не сказала и хорошо». Да, надо его постепенно с новой тобой знакомить, а то столько пустырника не продают, сколько вам понадобится. — А родители… — Скай продолжил, и Блум навострила уши. — Я давно перестал слушать, что они говорят. Спасибо, что вырастили, но знаешь, трон под нашей семьей шатается уже так, что восстание может вспыхнуть от любого чиха. Если дошло до этого, значит, они тоже не знают, как правильно, просто делают, как всегда, а для меня это не аргумент, как всегда больше не работает. Прецеденты, когда королевой становилась девушка из народа, были, даже моя мама уже была недостаточно родовитой невестой, и с тобой они просто встали насмерть из какого-то непонятного мне принципа. — Разве твоя мама не княгиня? — Блум воспроизвела имеющуюся у нее информацию, глядя на их сцепленные руки. Было очень приятно. — Ты знаешь? — он посмотрел на нее с удивлением, а затем кивнул. — Да, так и есть. Но Люнделенское княжество находится на юге Эраклиона, там живут кочевники и те, кого из-за различий в культуре у нас называют варварами. Конечно, набеги с их стороны опустошали южные регионы, но их было гораздо проще захватить. Отец выбрал взять маму в жены, княжество вошло в границы государства. Из приданого у нее был табун лошадей, сундук шерстяных платьев, включая свадебное, и бескрайние пустынные степи. Сама понимаешь, дело было не в политике. А мне почему-то оказалось нельзя, казна ведь пустует, а кроме как за мой счет ее восполнить, конечно, негде. Давайте, чем искать решение, лучше устроим еще один бал. Хоть бы гостей заставляли скидываться на шведский стол. Он закатил глаза, а Блум пожала его руку. — Вообще-то я богатая, — уточнила она, но он почему-то улыбнулся. — Нет, правда. На Домино осталась нетронутая сокровищница, полная золота. Я страшно богата. Да и пустынные степи у меня есть, даже покрытые ледяной корочкой. — Ты покорила их уже тем, что не дала умереть на полу сырой камеры, — он усмехнулся. — Они твои с потрохами. Особенно мама. Представляешь, я когда сказал, что собираюсь с тобой расстаться, как они и хотели, она такой вой подняла. Блум с трудом представила, как Самара поднимает вой, с ее то неизменным кирпичом вместо лица. — Так что я никогда бы не поддался их влиянию только из уважения к каким-то там традициям. У нас в год моего рождения только-только упразднили статью о годе тюремного заключения за ношение одежды голубого цвета не по праздникам, а тоже ведь традиция. — Я была бы той еще преступницей. — Почему? Вместо ответа Блум подняла край голубой юбки. — Ну все, в кандалы тебя. Она улыбнулась и опустила подбородок к груди, где поблескивала ткань синего выреза. Скай тоже туда посмотрел, и Блум могла поклясться, что губы у него дрогнули. Как бы так аккуратно подойти к самому откровенному? Она вдруг вспомнила про кулон. — А та штучка с сердечком? — выдавила она, вспоминая, какую яркую негативную реакцию у нее вызвало именно украшение. — Какая? — Скай нахмурился, и Блум стушевалась окончательно. Она ведь у него в вещах рылась. Ну не ты, а я, да и вообще, я нормальную футболку искала, а не рылась. — Медальон. Рубиновый. Стоило ей сказать, как Ская всего перекосило. — Прости, пожалуйста, я его нашла, когда искала футболку, — прошептала Блум, пытаясь не сгореть в буквальном смысле. Она чувствовала себя минимум воровкой. — Ты подумала, это ей? — он глухо вздохнул. — Ну… Сначала нет, а когда она примерила, как-то… Как будто так и задумывалось. Он красный. И рубиновый. Она рубиновая графиня или как там у вас это называется. Я была в голубом. Мне бы не подошло… — Я покупал его, думая о том черном платье, с красными цветами, — сказал он, и Блум удивленно вскинула голову. — И оно шло к твоим волосам. А камни рода может носить не только кристалльная аристократия. Тем более, ты не уроженка Эраклиона. О боже. — А еще… с обратной стороны на нем было выгравировано твое имя. Блум стало за себя очень стыдно, а потом обидно. Все, что ей нужно было сделать, чтобы распознать ложь Диаспро — увидеть оборотную сторону. — Я его не доставала… сразу убрала на место. — Я так и понял. — Мне так стыдно, — она прижала руки к лицу, ужасаясь, сколько нервов она себе вытрепала из-за какой-то блестяшки. — Прости, пожалуйста. — Не нужно извиняться, это просто неудачное совпадение. Уверен, Валтор тоже о кулоне знал, иначе откуда он его вынул? Блум вспомнила, что в тот день она еще пока была без защиты и слышала этого мудня. Наверняка он видел, как она нашла кулон. Ясно. — Что-нибудь еще? — подтолкнул он ее к ответу, и Блум замялась. Она все еще не была достаточно смелой, давно разгоревшееся утро делало комнату отвратительно просматриваемой, Блум была в шоке от того, что до сих пор сидит на нем, не то что говорит о каких-то проблемах. — Диаспро красивее, — ответила она через силу, утрируя причину до приличной, и Скай приподнял брови. — И поэтому я встречаюсь с тобой, а не с ней? Она поняла, что он не понял. По крайней мере, подтекст точно нет. Покраснеть, что ли? — Ты считаешь меня красивой? — спросила она, решив потянуть время, но Скай только вздохнул. — Конечно, считаю. Самой красивой на свете. — Да ладно, — фыркнула она. — Стелла точно лучше. — Не вижу Стеллу у себя на коленях. Ты для меня будешь самой красивой, даже если тебя ветролет переедет, потому что я люблю тебя. Блум покраснела. Аргумент ахуенный. Принимается. — Ну, что еще? — он уткнулся носом ей в шею, опаляя кожу дыханием, и Блум закусила губу. — Дело ведь не в этом? — Мне стыдно. — Мне нужно знать, чтобы развеять твои сомнения. Ну давай. Глубоко вдохни. Соберись. И пошла. — У нее грудь больше, — прошептала она, зажмурившись. — Что? — он вдруг засмеялся, и Блум надулась. Он правда не понимает, как ей тяжело дается это признание? — Ты правда думаешь, что это важно? Что я встречался с тобой больше года, пошел против Даркара и Трикс, чтобы потом уйти к девушке, у которой просто грудь больше? А отношения Ривена с Музой тогда на чем держатся? На его любви к большим глазам? Блум все-таки покраснела. На чем отношения Ривена и Музы держались, она точно знала. — Глаза у нее тоже не самые большие, — пробормотала она, собираясь с силами. Если она не признается, он никогда не поймет, и они так и останутся в этом подвешенном состоянии. Я прям чувствую между нами некоторую недотраханность. «ТБ, я пытаюсь быть откровенной, ты не помогаешь!» Эхе-хе-хе. Она глубоко вздохнула, садясь ровно, и Скай ободряюще приподнял уголки губ в ожидании ответа. — Я… тебя не возбуждаю. Смогла. А теперь не загореться. Брови у него поползли вверх, он округлил глаза, и в них можно было прочитать одновременно истерическое желание расхохотаться и бесконечную грусть всего эраклионского народа. Но он только неловко кашлянул, отводя взгляд. Щеки у него порозовели, но у Блум лицо вообще горело огнем, и она была рада, что хотя бы пока не подожгла диван с ним вместе. — И что навело тебя на эту оригинальную мысль? — он снова кашлянул, а она от смущения перешла в режим атаки. — А в чем я не права? — в ушах пульсировала прилившая к лицу кровь. — Я тебя целую, а ты как каменная статуя! Это точно не от большой взаимности! Сказала и покраснела еще сильнее, теперь, кажется, до самых кончиков волос, а он вдруг перестал гипнотизировать стену, посмотрев на нее с почти детской обидой. — Я как статуя? — А как кто? — она коротко чмокнула его в губы и сложила руки на груди. — Ты доволен? Вот и я нет. Ты сам сказал, что это не по-настоящему, почему тогда ты всегда так осторожничаешь? Мы ни разу не делали… ничего серьезного… Она неплохо разошлась, но под конец вспомнила, с кем говорит. — Я подумала, это из-за меня… Потому что… со мной тебе не хочется… по-настоящему. А ее ты… ну… Лицо у него вытянулось, и Блум поняла, что на языке у него крутится то, что ей пока слышать нельзя из соображений безопасности, и он изо всех сил держится, подбирая слова. — Ну вот смотри, почему я ничего серьезного не делаю, — он вдруг перестал улыбаться, а Блум не успела пожалеть, что подняла эту тему, потому что почувствовала обжигающее тепло его руки. Ладонь скользнула в вырез юбки, накрывая и поглаживая колено, и Блум мысленно завизжала, пытаясь справиться с волной острого возбуждения и близким к обмороку стыдом одновременно. «Аа-а-а-а-а-а!» Классно-то как. ТБ мурлыкнула, вгоняя ее в краску еще сильнее. Блум закрыла лицо ладонями, глядя сквозь пальцы, но Скай убрал руку, грустно улыбнувшись. — Понимаешь, да? Мне довольно неловко, что ты так реагируешь, а это даже… это не совсем то, чего я хочу. Не бойся, я не буду больше. Блум заметила, что и правда вся будто стала меньше, и ей тут же стало стыдно снова, но уже за себя. — Это просто… — пробормотала она в прижатые к лицу руки. — У меня просто нет опыта… в тактильности. Она тихонечко вздохнула, заметив, что задержала дыхание, и медленно отняла руки от лица, но посмотреть на него не осмелилась. — И вообще ни в чем, на самом деле, — это признание далось ей упавшим до шепота голосом и начинающей закипать головой. Скоро черепная коробка должна была начать дребезжать и свистеть, как чайник на плите, а они еще даже не начали толком. — Можешь еще раз так сделать, если хочешь, — разрешила она тем же шепотом, вся скукоживаясь в ожидании прикосновения. Ух, разврат-то какой! «Помолчи!» Блум зажмурилась, но Скай только вздохнул, и ей пришлось открыть глаза. — Чтобы ты взорвалась? У тебя все лицо красное, — он погладил ее по щеке, и Блум почувствовала, что его руки кажутся ей холодными. Как иногда неудобно быть феей огня, честное слово. — Ну, по-другому-то я все равно никак не привыкну, — пробормотала она, а затем бросила на него короткий взгляд. — И так правда каждый раз? Он ответил не сразу, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не обидеть ее. — Меня расстраивает, что тебе неприятно, — начал он, и Блум чуть на пол не грохнулась. — И, конечно, мне бы хотелось быть немного ближе. — Неприятно?! — вот теперь она точно кипит. — Да у меня сейчас пар из ушей пойдет, как мне приятно, меня просто за коленки в жизни никто не трогал! Я! Да я!.. Да!.. — Ты не против? — уточнил он с сомнением. Еще бы расписку попросил. — Нет, конечно! Я просто неопытная никем не троганная восемнадцатилетняя девственница! — она была на взводе и забыла следить за словами, но честно говоря на этом этапе было уже все равно, счетчик стыдометра давно перегрелся и перестал высчитывать показатели. — Почему ты не пытался приучить меня к себе? Чаще прикасаться? Я бы привыкла! — Блум, ты же не собака, чтобы тебя приучать, — Скай передернул плечами. — И ты только представь — я пытаюсь совсем немного подержать тебя, и ты уже краской заливаешься. Я себя таким ужасным извращенцем чувствую, самым испорченным человеком на свете! Так что проще просто, ну, как ты сказала… статуей. Для меня проще. Я не хотел тебя заставлять, ты все время так пугалась… — А потом бы перестала! — она всплеснула руками, и он наморщил лоб. — Что?! — А на Солярии?.. Она замерла.

Так.

Так, так, так, так.

Как это объяснить.

Меня обездвижил клон Авалона, лапал, раздел, задрал ноги выше головы, трогал, а потом… Даже мысленно звучало так, что помыться хотелось. — Дело не в тебе, — она скрестила руки на груди, медленно остывая. — Я не тебя испугалась. — А кого? Как это все некстати. Но сказать тоже придется. Чтобы он не думал на себя. Она вздохнула, наклонившись к нему, и ткнулась носом в плечо. Затем откинулась на него, обвивая шею руками, и закрыла глаза. — Обними меня, — попросила она, и Скай послушался, скрещивая руки у нее на спине. Сразу стало тепло и безопасно. Мгновенно успокоившись, она хотела передвинуть его руки с поясницы пониже в знак признательности и собственного личностного роста в вопросах сексуальности. Но затем решила, что сначала она скажет гадость, а потом уже будет расти над собой. — ЛжеАвалона, — она даже удивилась, как легко ей это далось. Скай прижал ее к себе сильнее. — Что он сделал? — в его голосе послышалась тревога за нее, равномерно перемешенная с обещанием мучительной смерти одному крылатому, клонированному и в белом пиджачке. — Можно мне не говорить? — Очень тяжело? — Да. Он прижал ее еще крепче, и Блум стало стыдно, что он так переживает из-за нее. Приятно, конечно, что ему не все равно, но, может, это был тот самый момент, о котором ему не стоило знать? — Было больно? — Было потом, когда Даркар начал ритуал. Этот больше глумился. И мне было очень стыдно. До дела не дошло. Скай поцеловал ее в открытое плечо и прижался щекой. — Прости. — За что? — Я должен был уберечь тебя. Мне он сразу не понравился, нужно было что-нибудь сделать. — Не думаю, что вышло бы, — Блум кисло улыбнулась. — Я бы решила, что ты просто ревнуешь. Я и так решила. Особенно когда ты проверять меня приехал, я просто в бешенстве была, что ты меня подозревал. — То есть… оснований у меня не было? — он старался, но обида все равно пробилась в голосе. Блум закусила губу. Ну вот.

Теперь еще и это.

Она отстранилась, глядя ему в глаза. — Почему ты так обо мне подумал? Что я могу с кем-то еще за твоей спиной? — Ничего я не подумал, — он вдруг стал очень похож на Ривена с этим «отстань, женщина, я не буду с тобой об этом разговаривать». — Скай, — позвала она, пытаясь поймать его взгляд. — Скажи мне. — Чувствую себя каким-то ревнивым придурком, — он сердито провел ладонью от лба до затылка, и Блум запустила руку ему в волосы. Он растеряно посмотрел на нее. — Я тоже себя иногда так чувствую. Волосы у него, конечно, волшебные. И ресницы длиннее, чем у нее. И это чудо родилось у таких противных типов? Самара вообще рыжая, как это вышло? Вопросы магической генетики Блум волновали еще со времен Сэйлор Мун, когда стало ясно, кто родители Чибиусы. Почему, блин, розовые? — Так почему? Скай облизнул губы, заставляя ее снова думать не о том. — Авалон — это твоя Диаспро, но только у меня. — У него грудь больше? — она закрыла рот ладонью, пытаясь не засмеяться, а он обиженно спрятал лицо, уткнувшись лбом ей в шею. — Ну извини. — Вообще-то, я тут через себя переступаю, — отозвался он со смехом в голосе, но Блум и правда устыдилась, виновато погладив его по спине. — Прости, пожалуйста. Продолжай, я слушаю. — Это глупо, я не хочу. — Скай. — Мне стыдно. — Ничего, мне тоже было. — Это глупо. — Не глупее, чем у меня. — Ты не глупая. — А ты почему тогда да? Он не ответил сразу, принимаясь водить большими пальцами ей по спине, и она поцеловала его в макушку. Какие же мягкие у него волосы. — Он старше и опытнее, — сказал он все так же ей в область ключиц, и она не настаивала на зрительном контакте. Хотя куда он смотрит сейчас, конечно, интересно было бы знать. — Ты постоянно говорила о нем, как он тебе помогает, какой он умный и сколько всего знает. Я чувствовал себя бесполезным, еще и был в положении провинившегося после прошлого года. Летом мы только переписывались, и вот наконец снова видимся, а тут он. Такой весь в белом, на крыльях и с этим его взглядом «твоя девочка будет моей». — У него был такой взгляд? — она растеряно погладила его по волосам. — Ага, сощуренный такой, покровительственный, как будто я тоже в его списочке любовных достижений окажусь рано или поздно. Блум закусила губу, пытаясь сдержать смех, но все равно пару раз вздрогнула. — Я думал, ты это специально. Она перестала смеяться. — Что специально? — Ходишь за ним везде, волосы поправляешь, улыбаешься. Чтобы мне стало стыдно. За ситуацию с Диаспро. Чтобы я себя на твоем месте почувствовал. — Нет, ты что, — она заставила его поднять голову, обхватывая ее ладонями. Он отстраненно смотрел немного в сторону, и Блум коротко поцеловала его в губы. — Нет, нет, нет, конечно, нет. Слышишь? Я бы ни за что. — Угу. Она принялась покрывать поцелуями его лицо, и он закрыл глаза, роняя голову ей на руки. — У меня и в мыслях не было, я совсем забыла про Диаспро за лето. А если я и ходила за ним… Он покосился на нее исподлобья, и Блум вздохнула, собираясь с мыслями. — Первый год был сложным, мне никто ничего не объяснял, я барахталась, как могла, была немаленькая вероятность, что я четвертая Прародительница, Дафна меня постоянно нервировала своими снами, Фарагонда улыбалась и молчала, ты… расстроил. Я была как расшатанная табуретка. А тут он такой интеллигентный, вежливый, в пиджачке и с косичкой, помогает мне искать информацию про Домино, интересуется, как я живу, как устроилась в Алфее, нравится ли мне Магикс. Никто больше не спрашивал, а я вообще-то из другого измерения! И буквально вчера узнала, что фея! Это не то же самое, что у других девочек, которые прожили тут всю жизнь. Я, блин, из дома дольше, чем на месяц, никогда не уезжала! А с родителями не расставалась больше, чем на день! Скай вздохнул. — Я не подумал об этом. Прости. Но она не закончила. — Мне… мне льстило его внимание, ладно? — призналась она с тяжелым сердцем, еще немного сомневаясь, что он не скинет ее с себя и не уйдет, хлопнув дверью, после этих слов. Но он не скинул. — Взрослый мужчина, секс-символ Алфеи и мечта всех фей на ближайшие несколько километров и возится со мной — замухрышкой с Земли… — Замухрышкой? Да я не хочу тебя, только когда сплю, — Скай оскорбленно фыркнул ей в плечо, а Блум собрала всю волю в кулак, чтобы не умереть от теплового удара немедленно. Они уже на этом уровне откровенности? — Ты даже не представляешь, какой эффект производишь. На тебя половина улицы оборачивается, когда мы гуляем, это ужасно нервирует. — Правда? — она растерялась. — А я думала, это на тебя. Ты такой красивый… И принц. — Да меня в лицо никто не знает за пределами Эраклиона, а то как бы я притворялся Брендоном? Это потом шумиха поднялась, после выступления… Спасибо папе, что решил показать простым смертным, кто тут король. Так что да. На тебя. А когда улыбаешься, так вообще… Пожалуй, это заявление помогло бы ей-трусишке из прошлого, которая думала, что ее внешний вид вызывает у местных только недоумение и смех, но сейчас уже было все равно. Теперь ей нужно такое внимание только от одного человека. Блум не стала спрашивать, почему он скрывал свой статус, примерно понимая. Она бы тоже хотела, чтобы к ней в ноги перестали падать с криком «богиня, помоги». Но хотя бы ей мог сказать. — А почему ты мне не сказал, что принц? Он скорбно вздохнул, снова утыкаясь лбом куда-то ей в шею. — Блум, ты ведь понимаешь, я не от тебя прятался, так просто совпало. Конечно, я бы тебе сказал, но не через месяц и не через два знакомства! И мне очень нравилось, что ты ведешь себя со мной, как с простым парнем. У меня был пример перед глазами — я видел, как ты пытаешься слиться со стеной рядом с Брендоном, которого считала принцем, и я не хотел себе такого же. Просто подумай, что произошло, если бы я сказал раньше? Ты бы выстроила между нами такую стену классового неравенства, какую я бы сам не смог, явившись на свидание в полном парадном облачении и со свитой. — Что? Нет! Я бы так не поступила! Хотя, конечно, она могла. Скай тоже не повелся. — Вспомни, что ты сделала первым делом, когда наконец узнала? — скептично изогнул он брови. — Что? — она нахмурилась. — Когда мы прилетели спасать вас на Домино. Ты заходишь на корабль. Я такой виноватый у стеночки стою, готовый раскаяться и переписать на тебя все имущество. Вспомни. И она вспомнила. Слышен гул залетающего на посадку шатла, специалисты выбегают наружу, разбивая ледяных големов, он вместе со всеми, но она нарочно не смотрит в его сторону, оскорбленная в самых лучших чувствах. Тимми кричит залезать на корабль, потому что они улетают, Винкс бегут к трапу, слышен топот ног по металлическому мостику, люк закрывается. Муза ищет глазами Ривена, Стелла — Брендона, Текна как у себя дома тут же плюхается на место второго пилота за приборную панель, заставляя своего будущего парня переливаться всеми оттенками румянца, вымотанная Флора из последних сил плетется к пассажирскому сидению. Она проходит мимо него, даже не глядя, и Стелла неловко кашляет, замечая это, а затем наигранно весело спрашивает ее: — Блум, ты даже не поздороваешься со Скаем? Она отбрасывает волосы за спину, равнодушно бросает на него взгляд и отворачивается. — Здравствуйте, ваше высочество. — Господи, мне так стыдно, — она закрыла глаза ладонью. А она еще на ТБ грешила. Да она и без нее может бить на поражение. Так точно. — Ты мне буквально сердце разбила. — Прости, пожалуйста, — теперь пришла ее очередь прятать лицо у него на плече. — Я не со зла… Я просто… была так расстроена… — Я понимаю, что для тебя это всё было тяжелым ударом, поэтому ни в чем не виню… Но и ты оказалась на диво меткой. — Кхм, да. Прости. Они замолчали, думая каждый о своем. Кажется, все выяснили. И даже без криков. Конечно, они тоже уже не те, что раньше, с Блум на первом курсе такого разговора бы не получилось. Голова остыла, руки тоже, но в груди было тепло. Он мерно дышал под ней, приподнимая на вдохе. Хорошо. — Я должна была тебя выслушать раньше, — прошептала она, не поднимая головы. — Я тебя тоже. Нам давно надо было поговорить, — он положил ей подбородок на плечо. — Ты изменилась, даже не представляю, что тебе пришлось пережить. А меня не было рядом. — Это не твоя вина, — попыталась утешить она, но Скай покачал головой. — А зачем я тебе нужен, если не могу даже оградить от опасности? Какая от меня польза? Блум взъерошила ему волосы на затылке. — Я с тобой встречаюсь не ради пользы, а потому что мне с тобой хорошо. Я могу сама себя защитить. И тебя заодно. Она задумалась и взмахнула рукой. Цветы приподнялись в воздухе, фарфоровые горлышки растянулись вширь, а белые бока ваз сплющились и потемнели, становясь пластиковыми горшками. У всех стеблей отрасли корни, которые как червячки стали заползать в наколдованную землю, и скоро все гостиная превратилась из оранжереи в огород. Скай с недоумением выглянул у нее из-за плеча, наблюдая за этими трансформациями. — Твоя магия стала такой мощной, — он потер грудную клетку в области сердца, и Блум взяла его за руки, глядя в самые глаза. — То что я сейчас скажу, может тебя обидеть. — Ты хочешь меня обидеть? — Нет! — Тогда я слушаю. Мне кажется, или он в святые метит? «По-моему, минимум в ангелы». — В общем… Тебе придется смириться с тем, что я теперь самое могущественное существо в Магиксе, — сказала она, отслеживая его реакцию. — Мало кто способен причинить мне реальный вред, но и ты больше не сможешь защитить меня от тех, кто все-таки сможет, понимаешь? Я гораздо сильнее любого среднестатистического мага. Он несколько раз моргнул, во взгляде проступило понимание. — И сильнее тебя. В моих руках буквально сила бога, у тебя не получится закрывать меня, как раньше. Мне… больше не нужен специалист. — Вот как. Он сосредоточенно сощурился, глядя в окно, затем перевел взгляд на колосящиеся цветы. Душный запах увядания сменился легким и свежим. — Я могу попросить тебя… не появляться больше на поле боя? Ради твоей безопасности, — она не знала, как он отреагирует, но Скай только отвернул голову, снова утыкаясь ей в плечо. — Это должны были быть мои слова… — Я не пытаюсь принизить тебя, просто те, с кем я сталкивалась в последнее время… Даже Команде Света они не по зубам. А ты… Ну, не маг. И я очень не хочу, чтобы ты где-нибудь… умер. Понимаешь? — Ладно. Я услышал тебя. Объективно ты права… Ему, очевидно, было сложно привыкнуть к этой мысли, но он кивнул, и Блум поцеловала его в кончик носа. — Спасибо. Я все равно ценю то, что ты сделал для меня, пока этих сил не было. Я просто не хочу, чтобы ты подвергал себя бессмысленной опасности только ради того, чтобы что-то себе доказать, понимаешь? Блум не знала, откуда пришла мысль. Наверное, она просто представила, что Валтор сделает со Скаем, если она позволит им встретиться хотя бы еще раз. Валтор этот еще… Скай усмехнулся, глядя немного растеряно в сторону парящих горшков. — Ну ладно… Специалист тебе не нужен, тогда могу побыть наследным принцем. Подойдет? — Мне подойдёт, даже если ты будешь просто моим парнем. Она взмахнула рукой, перемещая цветы ближе к свету к окну, а Скай снова принялся массировать область сердца. Она тут же напряглась. На Земле это жест мог сулить проблемы. — Болит? — она накрыла его руку своей, переходя на магическое зрение. Неизвестно еще, что это, вдруг заклятие Валтора на таймере самоуничтожения? И кстати они совсем не поговорили о самом заклятии! Только не паниковать. — Да нет, ничего, просто жарко, — он отмахнулся, но Блум уже завела свой переживатор. — Почему-то, когда рядом колдуют, у меня где-то в груди отдается. — И давно? Это заклятие Валтора? — она перепугалась не на шутку, ища по нитям источник такого эффекта. — Оно точно снято? Как ты это понял? — Он поставил на меня ментальную закладку, которая требовала подчинения Диаспро, а затем уже сама Диаспро выбирала, какие команды будут даны. Я просто могу делать то, что она запрещала, так и понял. Почему ты так волнуешься? — Нужно понять, что происходит, пока оно не навредило тебе! — Да ничего не происходит, я привык, это уже давно со мной. Я был на проверке, даже Кристина сказала, что я живее всех живых. — Насколько давно? — Блум потерла подбородок, глядя на переплетение его нитей в груди. Выглядели толстенькими, никаких паразитов. Скай задумался. — Еще с победы над Даркаром? Во время битвы за Реликс, уже внутри храма, помнишь, когда он использовал обездвиживающее заклинание? — Да, ты тогда еще встал, у Даркара чуть глаза из шлема не вылезли, — Блум улыбнулась. — Как у тебя вышло? Ей всегда было интересно. — Я просто подумал, что если не встану, Темная Блум останется тобой, и ты будешь заточена в ней навсегда. Я не мог этого допустить. И потом заклятие ослабло, и я смог подняться. Оп-па. У Блум в голове тоже начало что-то складываться. — А еще? — Еще? — Скай пожевал губами. — Еще когда Валтор пришел заколдовать меня, он что-то такое тоже использовал, обездвижил меня, эта штука снова нагрелась, и я смог его ударить. Валтор обездвижил, а Скай смог вырваться. Что за аномалии. — Ты думал о чем-нибудь в этот момент? — спросила Блум, но его мрачный взгляд даже немного напугал ее. — Я думал о том, что убью его. Он говорил про тебя так, будто имел право вообще рот открывать. Он сказал… что взял тебя силой. Блум оторвалась от своих поисков и подняла на него взгляд. — Это ложь, — сказала она ровно, чувствуя, как он медленно расслабился под ней после этих слов. — Мы встретились всего один раз, он обосрался, а теперь бесится и думает, как бы испортить мне жизнь. Наверное, поэтому он вообще на тебя нацелился. Скай поджал губы, и она провела кончиками пальцев ему по лбу, пытаясь разгладить тревожную складку между бровей. — Как это произошло? — Он схватил меня. На Андросе. Жопу мою неуемную потянуло мир спасать, — Блум сделала паузу, не зная, как ему это приподнести. — Он хотел сделать из меня Темную Блум по записям Даркара. Но я вырвалась, и он ничего не успел сделать. Вот. — Он издевался над тобой? — он взял ее руку и погладил нежную кожу ладони. — Ты поэтому плакала, когда пришла ко мне? — Да, — она не стала врать и тут же пожалела об этом. — Господи, — он закрыл глаза, и его губы скривились в бессильной ярости. — Почему это снова происходит с тобой? Почему я это допустил? — Скай… — ей снова стало стыдно. — Это не твоя вина, никто не смог бы удержать меня от того, чтобы полететь туда, наша встреча была неизбежна, даже если бы Фарагонда лично запретила, слышишь? Его лицо исказила гримаса боли, и Блум испуганно принялась гладить его по волосам. — Скай, пожалуйста, не злись. — Я не злюсь, — ответил он, разве что не рыча, и Блум растерялась. — Я глубоко разочарован в себе. Я даже не знаю, поцелуй его что ли, пока не лопнул. И она поцеловала. Уперевшись ладонями ему в грудь, прижалась губами, настойчиво заставляя его ответить. Она была без понятия, что сделать, чтобы ему стало легче, в ее случае достаточно было заплакать, чтобы чувство удушающего бессилия вышло наружу вместе со слезами, прочищая голову. Но она никогда не видела, чтобы он плакал. — Малыш, не надо, — он мягко отодвинул ее, и Блум часто заморгала, чувствуя, как от того, что плохо ему, слезы наворачиваются уже у нее. — Я просто хочу утешить тебя, — шмыгнула она в опасной тональности, означающей, что ноты расставлены, а инструменты настроены. Остался один взмах дирижерской палочки, и на Ская польется незабываемый водопад. — Что мне сделать? — Ничего. Я не заслужил. Я ведь ничем не помог. — Это неправда, ты пустил меня к себе, — она обняла его за шею, но столкнулась с новым витком сопротивления. — Еще бы я не пустил. Захотелось его немного стукнуть. Совсем немножечко, но эта вина, ядом сочащаяся из его голоса, начинала ее сердить. Почему он не понимает. — То, что ты был рядом, позволило мне забыть о нем, рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности. Это самое лучшее, что ты мог сделать — быть со мной, когда мне было плохо, понимаешь? — она заставила его посмотреть на себя. — Я даже глаза закрыть не могла, так мне было страшно, а с тобой я тут же уснула и не просыпалась до самого утра. А на следующий день пошла, как ни в чем не бывало, искать способ избавиться от этого мудака навсегда. Понимаешь, насколько важно то, что ты сделал? Скай посмотрел на нее с сомнением, и у Блум начали чесаться зубы. — Ты спас меня. Это он хочет услышать? Почему он обязательно должен занимать какую-то оборонительную позицию в их отношениях? Какую роль он собирался играть, если бы Валтора, Даркара и Трикс не было? Это пошло из семьи, или его таким сделали именно многочисленные нападения злодеев? — Это неправда… Я не заслуживаю тебя… Ай! Она все-таки укусила его, и Скай посмотрел на нее немного испугано. — Ты чего? — А ну прекрати, — она провела языком по клыкам, демонстрируя, что может повторить. — Был у меня один такой, не заслуживающий. Может, я сама решу, кто меня заслуживает, а кто нет? — Но я абсолютно бесполезный и только доставляю тебе проблемы. — Почему ты такой самокритичный? — она всплеснула руками. — Я же не сказала, что считаю тебя бесполезным, почему ты себя таковым считаешь? Проблемы доставляешь? Это когда? Когда тебя силой опоили и заколдовали из-за того, что я разозлила легендарного злодея? Или когда я сцепилась с Диаспро, потому что приревновала тебя, это проблема? Когда молчала и дулась, не пытаясь объяснить, что за отношения у нас с клоном? Когда попросилась на Эраклион, с похищением Диаспро разбираться? Когда поверила, что ты променял меня на чужое приданое и глубокий вырез? Какая проблема из этих вызвана лично тобой? Разве я была лучшей девушкой на свете? Может, это я тебя не заслуживаю? Блум сощурилась, а накопившиеся слезы все-таки дали о себе знать, но она уже передумала плакать, раздраженно их смахивая. Скай растеряно смотрел ей куда-то в плечо. — Мы оба ошибались, — сказала она уже гораздо спокойнее. — И я хочу вынести из этого урок, а не искать виноватого. — Прости, — он запустил руку ей в волосы, и Блум вздрогнула. Он никогда так раньше не делал, и теперь приятные ощущения перебили воинственный настрой. — Ты права. — Объективно права? — Объективно, — он устало улыбнулся, притягивая ее к себе, и Блум прижалась щекой к его груди. — Никогда бы не подумал, что ты будешь мне это говорить. — Тебе не нравится? — она подняла на него глаза. — Ты сказал, что я изменилась, ты не будешь скучать по старой Блум? Скай задумался, перебирая ее волосы. — Ты просто стала сильнее. Увереннее в том, что делаешь, наверное, так. Блум покраснела, пока ТБ мысленно подхихикивала, довольная тем, что результат ее воспитания признали. — Ты всегда была решительной, этим ты меня и привлекла. — Правда? — Блум смутилась еще сильнее. — А Ривен сказал, что от меня одни реснички были видны, и он меня не заметил. — Ну потом, может быть, — Скай усмехнулся. — Да и перед Ривеном нужно с транспарантом ходить, чтобы он кого-то заметил, а я сразу обратил внимание на хрупкую девушку, которая без магии пошла на толпу мелких бесов. С чем ты там на улицу выбежала? Я так и не понял, что это за штука была. Блум напряглась, вспоминая, а потом прыснула. Она тогда схватила первый же тяжелый предмет, который оказался в доме. — Это огнетушитель. Он вообще-то нужен не для того, чтобы бить кого-то по голове, это для пожаров. — Вот я был очень впечатлен и тобой, и этим тушителем. Волосы во все стороны, глаза горят, штука эта непонятная. Потом, конечно, стало понятно, что ты еще сама по себе очень милая. — Я покажу тебе, как он работает, — пообещала Блум с улыбкой, и Скай изобразил на лице суеверный страх, сквозь который все равно пробивалась мальчишеская улыбка. — Ой, да не надо, пусть это будет твое секретное оружие. Фух, ну вроде нормально. Блум тоже облегченно выдохнула. Они еще немного так посидели, а затем она распрямилась, вспоминая, с чего вообще начался это разговор. — Тепло было здесь? — она перебрала пальцами нити у него в районе солнечного сплетения. — Есть какая-нибудь закономерность? Ты не пытался выяснить? Вдруг это реакция на темные заклятия? Скай улыбнулся так, будто она была излишне заботливой мамочкой. — Я стал отслеживать, когда оно срабатывает, но дело точно не в темных заклятиях, оно гораздо чаще отзывается, когда рядом ты. Ты у меня очень темная? Он шутил, но Блум задумалась. — То есть… Если я колдую, ты всегда в курсе? А если Стелла? — Нет, Стеллу не чувствую, я просил ее поколдовать, когда тебя не было. Еще я почувствовал, когда Валтор попытался атаковать. Знаешь, такая странная вибрация где-то в районе сердца… Ну нихуя. Блум тоже откровенно офигела. Скай чувствует вибрации нитей? — И когда Даркар это делал в принципе тоже, просто тогда все колдовали, у меня не было возможности понять, — он задумчиво наморщил лоб. — Так что да, вот вас трое — Даркар, Валтор и ты. И что нас всех объединяет? «Огонь Дракона». — Я еще думал, что Темная Блум относится сюда же, но это оказалась ты, так что не важно. — То есть, Темная Блум? Его ответ снова вогнал ее в краску. — Ну, когда ты оказалась на мне, ты вроде бы ничего специально не колдовала, но жар остался и еще вокруг тебя все немного дрожало, так я понял, что процесс идет. И потом закладки постепенно пропадали. Ух ты, у него еще время было за процессом следить. Плохо ты старалась, мать, раз ему хватало сил не только на поцелуи отвечать, но и еще чего-то там думать. Блум отмахнулась, борясь с желанием провалиться сквозь землю, потому что это его «оказалась на мне» было так буднично сказано, что аж тошнило. «Зато теперь понятно, я и правда тогда колдовала. И случайно сняла с него заклятие. Вот что звенело». — Ты реагируешь на Огонь Дракона, — сделала она вывод, смущенно потупившись. В голову ударила дурная кровь, и «оказаться на нем» захотелось снова. Он, конечно, на каком-то ином уровне просветления. — И что это значит? — У Валтора, меня и Даркара есть общая черта — у нас всех Огонь. У Валтора имплантированный, у Даркара оскверненный, и у меня — истинный. И ты реагируешь на его колебания. Магия — это взаимодействие воли мага с нитями, которые являются энергетическими каналами, пронизывающими все измерение, — она подумала, что магическая теория может быть ему не интересна, но Скай внимательно слушал. — И любое заклинание сопровождается вибрацией, которая вызывает это воздействие. И ты их почему-то чувствуешь. Может, это Даркар что-то с тобой сделал? У твоих родителей нет такого чувства? У бабушки? Может, у тебя есть близкие родственники с Домино? Пробудились спящие способности? Скай покачал головой, и Блум не стала настаивать, понимая, что он знает всю свою родословную поколений на десять назад, и допытываться глупо. — Тогда я не знаю, как это получается… Его энергетическая структура была абсолютно нормальной. — Знаешь что? — он вдруг свел брови вместе. — Я вспомнил. Когда это случилось в первый раз. Когда ты спасла меня в Красном Фонтане. Трикс тогда пришли за Кодексом, Айси попала в меня… Я очнулся уже у тебя на коленях, в груди жгло, но я подумал, что это остатки ледяного осколка. У Блум в голове щелкнуло. Пазл собрался. — Не двигайся, — попросила она, доставая золотую сеть, и Скай вздрогнул, как будто мог чувствовать ее. Стоило ей поднести золотое плетение к его груди, как нити, казавшиеся ей нормальными, засияли, и Блум зажмурилась, но свет пробивался даже сквозь веки. — Блум, жарко… Она тут же убрала сеть, неаккуратно сминая ее в руках. — Офигеть, — выдохнула она. — Кажется, я тогда что-то с тобой сделала. И учитывая, что ты был на грани смерти, а я на грани истерики, что-то очень сложное. Не знаю даже, что это, оно тебе очень мешает? Она готова была повиниться, пусть и было очень интересно, что благодаря ее магии Скай смог противиться тем, у кого был Огонь Дракона, но он только взял ее за руку. — Нет, оно безвредное. Я бы даже сказал наоборот, если бы не оно, я, во-первых, не выжил, а во-вторых, не поднялся бы и не вернул тебя из состояния Темной Блум. И Валтор бы справился со мной быстрее. Правда, он и так справился, ну не суть. И еще я чувствую, когда ты рядом. Это приятно. — Ладно, — она засмущалась, обнимая его за шею. Приятно ему. — Тогда я потом посмотрю, стоит ли что-то менять. Так, а теперь — примирительный секс! Блум застонала на все подсознание, а ТБ принялась дышать ей на ухо, как извращенка. «Ну прекрати». Ну пожа-а-а-алуйста, ну я так хорошо себя вела, разве я не заслужила награду? Совсем немножечко троганий для поднятия моего боевого духа? Пожертвуйте маленькой голодной ТБэшечке… Блум вздохнула, а затем с содроганием почувствовала, как его рука заскользила ниже по спине. Она не успела потерять сознание, потому что он тут же вернул ее обратно. Соскользнула? Она еще немного подождала, но он больше не пошевелился, и Блум укрепилась в мысли, что это произошло случайно. В принципе, случайностей с нее, пожалуй, хватит. — Можешь… Можешь меня… — она помахала рукой, имея в виду, что он мог подержать ее не только за спину, но получилось откровенно жалко. — Можешь взяться там… пониже. — В смысле? — не понял он, и Блум порывисто схватила его за руку, стягивая ладонь вниз на бедро. — Здесь, — и она шумно вздохнула, когда он от неожиданности сжал руку. Так непривычно. Очень приятно. — Не нужно заставлять себя, — сказал он, заметив, что она опять прячется от его взгляда. — Нет, я не заставляю… мне просто нужно привыкнуть. А так я очень хочу… Просто покажи мне, как. — Уверена? Она мелко закивала, и Скай перебросил часть волос ей за спину и прижался губами к ямочке ключиц. — Расслабься, — его дыхание опалило шею, горячим потоком сбегая вниз к коже груди, и Блум задрожала, не выдерживая эмоционального напряжения. Он принялся осторожно гладить ее поверх превращения, не пытаясь забраться в разрез на ноге. — Есть что-нибудь, что, ты точно знаешь, тебе нравится? Она затрясла головой и еле слышно выдавила: — Пока что все мои предпочтения — это ты. Ей показалось, что на мгновение он сжал ее немного крепче, но посмотреть не могла, пряча лицо на плече. — Не говори так, пока за дверью столько людей, — выдохнул он обреченно, и сердце у Блум пропустило удар. — Я вечность тебя не видел, а ты так жестоко дразнишься. — Да я нет, — она закусила губу, не зная, сможет ли сказать, то что хочет, но попытаться стоило. — А тебе… понравилось, ну… со мной? Не умирать, не умирать. — Ну то есть, если не брать в расчет, что я была в состоянии аффекта… И ты немного тоже другие цели преследовал… Но в целом… Если представить, что это было осмысленное решение… Его рука на бедре замерла, и Блум пронзил страх. Она слишком круто взяла? Ничего ведь, что она спрашивает о таком? Или ему неприятно вспоминать? — Я пошутила, — пискнула она ему в плечо, но на шутку это было похоже меньше всего. — Можно? Блум вздрогнула, когда он забрался пальцами под ткань юбки, осторожно поглаживая кожу бедра. — Д-да. Левой рукой он чуть крепче прижал ее к себе за спину, заставляя приподнять таз, а правой скользнул в разрез на ноге, обхватывая рукой мягкую попку. Ей пришлось очень глубоко вздохнуть, чтобы не подскочить, эти ощущения были для нее слишком новыми. Мысленно она изо всех сил постаралась отстраниться от обжигающего щеки стыда, чтобы чувствовать только, как он ласково гладит ее, осторожно сжимая, касается белья под превращением, но не забирается дальше. — Очень понравилось, — выдохнул он ей на ухо, и Блум зажмурилась, не сдержав шумный вздох, который выдал ее с потрохами. Целая объединенная армия мурашек перебежала все тело, и приятное тянущее чувство в животе усилилось. — Ты была такой напористой. Хочу увидеть тебя такой снова. Он развернул ладонь, проводя в другую сторону, чуть задевая ту часть бедра, которая уже относилась к внутренней, и Блум вцепилась ему в футболку. У нее сбилось дыхание, а в голове не было ни одной умной мысли, хотя он всего лишь немного погладил ее. — У тебя изменилось превращение? — шепнул Скай, проводя второй рукой по спине. — Да… — выдавила Блум, теряя связь с реальностью. И она опять начала нагреваться. — Немного… поменяла. — Очень красиво. И он поцеловал край выреза на груди. — Спасибо, — пискнула она ну совсем жалко, чувствуя, как внутри все переворачивается. Еще.

Пожалуйста, еще.

Этого мало.

Может быть, дать ему зайти еще немного дальше? Надо просто попросить…

Вот уж где я не против, но место не очень подходящее, честно говоря. Хоть бы у Стеллы заперлись, я не переживу, если прямо посреди самого кайфа нас опять кто-то обломает. Блум открыла глаза и вспомнила, где они находятся. В гостиную и правда может кто-то зайти. Она разочарованно вздохнула, начиная подбирать слова, но он остановился первый. — Прости, малыш, но на этом пока все, — щекотно зашептал он ей на ухо, убирая руку с бедра. — Я тебя тоже давно не видел и могу не сдержаться. Если ты дашь мне еще хоть один кусочек, я захочу тебя всю целиком, а тут совсем не место и не время. Она чуть не застонала, так сладко все сжалось внутри от его слов. Такого Ская ей редко доводилось видеть, если не сказать никогда, и она бы посмотрела еще. — Ну-ка слезай, пока я еще в сознании, — он шутливо пихнул ее, и Блум сползла рядом, прижимаясь к спинке дивана. Она тут же наощупь нашла его руку, глядя строго перед собой, чтобы бесстыдный взгляд не скользнул в сторону его ширинки. — Кажется, нам с тобой еще многое придется друг о друге узнать, м? — шепнул он, накрыв ее ладонь своей. — Как только решу все дела, пойдем куда-нибудь, как раньше. И уделю тебе столько времени, сколько нам может понадобиться. Ей не понравилось это «решу все дела». В прошлый раз его заколдовали до бессознанки, когда у него были «дела». — И сколько это? — она капризно надулась, и он улыбнулся. — Сколько хочешь. — Что, даже согласен на весь день? — На весь день? — он задумался. — И что будем делать? — Ну… Хочешь, пойдем к тебе? Покажешь мне дворец? Она подумала, что идея неплохая, но он вдруг запротестовал. — Только не экскурсии по Эраклиону, умоляю тебя, я уже видеть его не могу. И я не смогу там ничего не делать, мне всегда найдется работа, мы не сможем быть одни дольше пяти минут. Это место подходит для чего угодно, только не для отдыха. Блум вздохнула, выводя пальцем свободной руки узоры по диванному ворсу. — Тогда… Тогда ко мне? Ты ведь ни разу на Земле не был? Мама с папой будут на работе, утром покажу тебе город, в обед жара будет страшная, так что дома отсидимся. А вечером… можно на пляж пойти, м? — Мне нравится. — И ни одного дворца. — Это мне нравится в Земле больше всего. — Уверена, на Земле есть гораздо больше прикольных вещей, чем отсутствие дворцов. У нас есть телики, велосипеды, суши, макароны, трансформаторные будки, японские мультики, телефоны-раскладушки, кабриолеты, заправки посреди пустыни, кактусы, еноты в мусорных баках, а еще дельфины, и затонувшие корабли, и марианская впадина! Но туда мы не пойдем… И еще у нас есть всякие другие штуки, и колбаса, я кстати ни разу не видела в Магиксе колбасу. И… и… и виноград! Помнишь, я жаловалась, что у вас нет винограда? Может, тебе понравится, захочешь взять на Эраклион, будешь первым виноградным плантатором. Вот… И еще… — Там есть ты, — он положил голову ей на плечо. — Можно будет взять с Земли тебя? Эраклиону очень не хватает Блум. Я у нас ни одной пока не встречал, было бы хорошо иметь одну дома. Блум медленно повернула к нему голову. — Что ты имеешь в виду? Он вздохнул, крепко обхватывая ее ладонь своей, и поднял голову. Кончики их носов соприкоснулись, затем он едва ощутимо прикоснулся к ее губам. — Я не хочу ничего говорить сразу после того, как ты почти видела мою свадьбу с другой девушкой… Но мои чувства к тебе абсолютно серьезны. Я хочу, чтобы ты чаще появлялась в моей жизни. Чаще, чем в прошлом году. — Насколько чаще? — Ну… желательно, постоянно. Блум не выдержала его взгляда, смущенно опуская голову, но Скай ловко вывернул шею, снова поймав ее губы своими. — Ладно… Я услышала тебя, — она улыбнулась. — Объективно ты прав. Он улыбнулся в ответ, потянувшись за новым поцелуем, и Блум послушно закрыла глаза, а сама задумалась. И мысль пришла быстро. — А вот если ты хочешь видеть меня постоянно… Если Скай хотел таким образом занять ей говорильный аппарат, то вышло у него плохо — она снова отстранилась, не давая ему слишком углубить поцелуй. Разочарование в его взгляде могло сравниться только с тем же количеством легко читаемой детской обиды, как будто десятилетнему ребенку не дали распаковать долгожданный подарок. — Ну? — вздохнул он. — Ты имеешь в виду, совсем-совсем постоянно? То есть мы будем вместе жить? Он коротко сощурился, пытаясь понять, с какой целью она спрашивает. — Если ты согласна, то конечно… Ты… — он взволновано заглянул ей в глаза. — Не хочешь находиться там, где все это произошло? — Нет, я не о том, — отмахнулась она. Произошло, да щас, тогда хоть вообще нигде не живи и забейся под камень. — Я имею в виду, что если я буду твоей тем, кто обычно является постоянным законным спутником женского пола у мужчины… — Женой? — перебил он с таким видом, будто не понял этой ее сноски из словаря, и Блум удивилась. — А я думала, мы не называем вслух. — А я думал… а, не важно, что я думал, говори. — Ну вот если я стану твоей женой, я буду выполнять обязанности королевы? — она коснулась кончиками указательных пальцев друг друга. — И ты… будешь знакомить меня с высшим обществом? — Ты не хочешь? — он взял ее за руку, но Блум замотала головой. — Нет, я хотела спросить, будешь ли ты это делать, или меня поселят в заброшенный полуразрушенный дворец, неотапливаемый зимой, в котором раньше жил гарем предыдущего короля, и ты будешь приходить раз в полгода, чтобы зачать мне наследника, а потом найдешь молодого любовника, с которым вы будете воспитывать моего ребенка, пока я не умру от тоски и одиночества? Он испугался. Вот прям откровенно испугался. — Откуда ты это взяла? — он схватил ее за плечи, а Блум не сдержала улыбки. — Так было в моей книжке. — Выбрось эту книжку, — настойчиво попросил он. — Выбрось или сожги. Ничего из этого не будет, я тебе обещаю, слышишь? — Я просто пошутила. — Ужасная шутка. — Прости. А мне смешно было. — Конечно, я всем тебя представлю. Я… должен был сделать это раньше, — он вздохнул, отпуская ее. — Но не то что ты, я не был к этому готов. — Тогда пора бы мне поискать свой самоучитель, — Блум постучала пальцем по губе. — Куда же я его дела. — Тебе не нужен самоучитель, я найму тебе столько учителей, сколько тебе понадобится, — сказал Скай с ощутимой доминантностью в голосе, и Блум не удержалась, щипнув его за щеку. — Какие мы властные, — а затем вздохнула. — Значит, все и правда серьезно? — Как я и сказал. Я должен был позаботиться об этом раньше. Но я хотел оттянуть хотя бы до твоего выпуска. — Зачем? Раньше сядешь, раньше выйдешь. — Это было просто мое эгоистичное желание, — он усмехнулся. — Я не хотел, чтобы дворец тебя портил, ты была для меня отдушиной. — Буду кем-нибудь еще. — Конечно. Ты уже. Но я все равно переживаю, это место ломает людей. — Пусть попробует, — мрачно пообещала Блум, и Скай заправил ей волосы за ухо, с налетом мечтательности глядя, как она сердито сводит брови на переносице. «Пожалуй, пока все. Осталось только уточнить, как работали те запреты, которые Диаспро наложила, чисто для себя, и может быть, нужно узнать, как она там…» А я? «А что ты?» — Блум удивилась, отвлекаясь от щекотного поцелуя в шею. Она тоже очень скучала, но Скай побил уже все возможные рекорды количества их прикосновений на минуту времени, как будто никак не мог поверить, что теперь ему все это можно. Ты расскажешь про меня? «А надо?» — Блум не на шутку испугалась. Пусть они со Скаем были предельно откровенными друг с другом сейчас, но объяснять, что ТБ делает внутри нее? Предубеждение против нее слишком сильно, Скай видел ее своими глазами в отличие от того же Авалона, которому просто на словах передали, что так быть не должно. Блум не представляла, сколько сил нужно потратить, чтобы убедить его, что эта Темная Блум не та, которая вредила им обоим. Скай отвлек ее от рассуждений, потеревшись лбом об плечо, добиваясь ответной нежности, как давно не глаженый кот, и Блум провела ему по волосам, неосознанно начиная искать кроличьи уши, которые нужно почесать. — Что-то не так? — он заметил ее расстроенное выражение лица, но она даже не знала, что сказать. — Ты… расскажешь мне про заклятие? — придумала она на ходу, чувствуя себя гадко от того, что приходится недоговаривать. Если она ему не скажет, значит, не доверяет? Сомневается, что он поймет? Это говорит, что она плохая? Или все-таки есть вещи, которыми можно не делиться? И если да, то где найти список, и есть ли в нем «существование внутри тебя пошловатого наглого допельгангера, призванного твоим поехавшим дядей-ученым для создания величайшего заклинания во вселенной»? — Да, конечно, — Скай послушно кивнул. Но сказать он не успел, Блум вскочила на ноги, чуть не опрокидывая диван, и подбежала к балкону, распахивая дверь. — Что случилось? — Скай вскочил следом и замер рядом у окна. — Что за… Золотистый купол барьера Алфеи облепили как мухи сотни девушек, по нарядам которых можно было узнать учениц Облачной Башни. Их было так много, что на площади перед школой стало темно. Некоторые пытались атаковать магией, другие просто таранили собой усиленный купол, сигналка на котором дала ей понять, что происходит. Блум прищурилась. Все они парили в воздухе с неестественно перекошенной линией плеч и остекленевшими глазами, головы у большинства были наклонены на приподнятое плечо, и в общем выглядели безжизненными оболочками. — На нас напали ведьмы Облачной Башни! — закричал кто-то со двора, но Блум даже не посмотрела туда. — Валтор.