Самовозгорание

— Блум, девочка моя! — Самара протянула к ней руки, и Блум неуверенно приблизилась, зная, что по этикету она должна поклониться за метр, но с королевой же не спорят. Та обняла ее, заставляя Блум судорожно сдерживать удивление, а в качестве добивающего чмокнула в щеку. Многочисленные нарядные дамы из свиты улыбались, и Блум мстительно пригляделась к их лицам, пытаясь узнать кого-нибудь, кто обидел ее на том злополучном балу. Никого не узнала. Повезло им. — Как ты добралась? Не было проблем с телепортацией? — Самара была на диво приветливой и улыбчивой, Блум с трудом узнавала ту чопорную женщину, которую встречала все время до этого. Может, у Ская две матери? Да нет, просто внутри нее два волка. Первый и второй. Блум закусила щеку, чтобы не засмеяться. — Нет, никаких проблем, ваше величество, — покладисто присела она в реверансе, стоило той выпустить ее из захвата, и дамы принялись переглядываться, негласно оценивая ее поклон. Блум было параллельно на их мнение, она делала это из уважения исключительно к одному единственному члену королевской семьи. Хе-хе, члену. И его здесь не было. Скай пообещал встретить ее потом и показать во дворце каждый угол, а пока он тоже разбирался с последствиями рекламной кампании Диаспро по поводу их свадьбы. Свернуть подготовку стоило Эраклиону потери средств, поэтому тот же цирк, но с участием Блум было решено не проводить. Просто все официальные видео из соцсетей были удалены, а в новостных источниках дано объявление, что все материалы с участием Диаспро признаны сфальсифицированными, а сама она — преступницей и заговорщицей, заколдовавшей принца и всю семью в сговоре с придворным магом и Валтором. Целоваться в прямом эфире с другой девушкой сейчас было неуместно хотя бы потому, что это не стало бы доказательством их воссоединения, а только вызвало бы ненужные сравнения. Хладнокровного замечания, ареста Сардоники и всех активов Рубиновой семьи было достаточно, чтобы все всё поняли. Пресс-конференция должна будет проведена в преддверии суда и потом, очень потом, когда будет готовиться уже их свадьба. — Блум, ну какое величество, можно просто леди Самара. Раньше она бы закатила глаза, не видя особой разницы, но сейчас только польщенно захлопала ресничками. В ее самоучителе разрешение называть кого-то настолько высокопоставленного по имени считалось даром богов и проявлением бесконечного доверия. Блум не собиралась его оправдывать, но и ссориться не хотела. Она совершала все выученные ритуалы, только чтобы у Ская не было проблем. Не будь его, она бы показала характер еще вчера, выбирая подходящий наряд. Пусть визит был, по сути, рабочий — Блум приехала проверить, как работает местный источник — она должна была выглядеть прилично. Скромное зеленое платье помогла подобрать Стелла, у которой внезапно с победой над Валтором оказалась прорва свободного времени. Приталенное под грудью, без намека на вырез, с пышным присборенным рукавом, и юбкой, под которой даже сама Блум теряла свои ноги, оно было чудесным, как и все, что делала Стелла. Но надето было исключительно для того, чтобы показать свое расположение и согласие «играть по правилам». Она могла заявиться в превращении, этикет не запрещал феям-выпускницам демонстрировать его в качестве статуса, если оно выглядело прилично, но специально сделала выбор в пользу светского наряда. В превращении она еще походит, а сейчас нужно было произвести хорошее впечатление не только на Самару. По ней скользили взглядами придворные дамы и богато одетые господа, попадающаяся на пути стража и слуги, начиная от главных горничных и заканчивая мальчиками-пажами. Самара знакомила ее с управляющими дворцом, с теми, кому ей придется в свое время «делегировать», и всем им стоило нравиться. Показная скромность и умеренность выгодно контрастировали с безмерно дорогими, пусть и закрытыми нарядами Диаспро. Никаких камней с кулак, никаких золотых цепей — жемчужная подвеска на шее, вышивка на юбке и рукавах и что-то там в волосах. И все равно понятно, что платье не у бабушки из шкафа достали. К источнику шли всей толпой, в которой Блум уже нужно было начинать различать циркониту Приму от турмалины Иоанны. Но единственное лицо, которое ей запомнилось сразу — эмеральдина Коэтли, мама Брендона. Брендон происходил из маркграфства Эмеральдов, очень знатного приближенного к королевской семье рода, незнатного в друзья принцу бы не взяли. Его отец был на службе у короля, но погиб во время восстания, защищая дворец, и за служение родине его жену, вдову Эмеральд, вместе с сыном приняли в ближайшую свиту королевы. Стелла уверила ее, что леди Коэтли та, кому среди свиты Самары Блум может сто процентно доверять. Не только потому, что она спасла ее сына, но и потому, что после стольких лет Коэтли сохранила в себе достоинство жены военного офицера. А так же до сих пор была ближайшей помощницей королевы, что говорило не только о ее выдержке, но и уме. Когда Брендона заколдовали, а Самару заменили на подставную, она немедленно уехала в родовое поместье, быстро поняв, что будет с теми, кто рискнет возникать в присутствие любой из воцарившихся Рубинов. И уже за пределами дворца начала собирать оппозицию. Выслушав весь этот экскурс, Блум была поражена, но встретив леди вживую, удивилась еще сильнее — по ней вообще нельзя было сказать, что Коэтли способна поднять восстание. Она выглядела настолько кроткой, что Флора на ее фоне казалась бунтаркой. Все, что ее выдало — мягкая мудрая улыбка, морщинки под глазами и подарок в виде изумрудной броши. — Это мне? — спросила Блум по-простецки, когда та протянула коробочку. Она просто совсем не ожидала, Стелла ничего не сказала про подарок, а ими нужно было обязательно обмениваться. Она входила в положение союзника, если примет, или соперника, если нет. Но с подарками всегда нужно было аккуратнее. — Семья Эмеральдов хочет выразить свою преданность будущему бриллианту нашей Короны, — улыбнулась Коэтли чуть шире, открывая крышечку, и Самара едва уловимо приподняла брови, когда на бархатной подушечке блеснула изумрудная брошь в виде щита. — Эту брошь я приношу вам в знак дружбы наших родов и в благодарность за спасение моего сына, следующего маркграфа Эмеральд. И че делать? Блум тоже оторопела, не зная, как реагировать, в голове перепутались поклоны с кивками, но Коэтли ждала, свита пыхтела за веерами, а время текло.

«Возьми же, девочка. Я дам тебе защиту от этих придворных сорок, если ты позволишь мне приблизиться. Будь моим мечом, а я буду твоим щитом, — услышала она над ухом, но это были всего лишь мысли леди. — Если Огонь Дракона приживется во дворце, я смогу больше никогда не волноваться о Брендоне».

А. Блум тоже быстро сообразила, принимая коробочку, но леди не выдала себя даже вздохом, будто и не было секундной заминки. — Благодарю, мне очень лестно, что такая благородная леди считает меня достаточно сиятельной уже сейчас, в начале моего пути, — Блум не знала, должна ли приколоть брошь немедленно, и мысленно возвала ко всем своим умениям, чтобы услышать мнение леди снова.

«Надеюсь, она додумается сейчас не надевать» — поймала Блум ее взгляд и прикрыла веки в знак того, что поняла.

Коэтли на мгновение расширила глаза, и Блум успокоилась, чувствуя, что у нее есть союзник. Мотивация леди была ей ясна и это знание делало ее безопасной — она хотела уберечь своего сына, и Блум казалась ей источником если не его личного благополучия, то Эраклиона точно. Она заинтересована в том, чтобы поддержать ее. Надо будет только как-то ей намекнуть, что ты слышишь ее мыслишки, чтобы она почаще подсказывала. «Ага». — Леди, какой чудесный подарок. — Вы такая догадливая. — Ах, написали бы нам, мы бы все одарили леди Блум. Остальные дамы заквохотали, выражая свое согласие с ее решением взять Блум под крыло, но Коэтли только мягко улыбнулась, вставая по другую сторону от благосклонно кивнувшей Самары. — Мы все знали о том, что во дворце появится новый бриллиант, — сказала она, раскрывая веер. — И я лишь позволила себе смелость первой просить малую долю света, что она отбрасывает, в обмен на свою огранку старого подогнанного по форме камня, чтобы в будущем мы составили одну прекрасную гарнитуру. Дамы переглянулись, и Блум не нужно было читать их мысли, чтобы понять, что ее завалят украшениями и предложениями дружбы сегодня же. А еще на Эраклионе все были помешаны на камнях, и ее это заводило. Она не все поняла, что было спрятано под игрой слов про гарнитуру и огранку, но теперь все присутствующие леди задумались о том, чтобы поддержать ее. Путь наименьшего сопротивления — это всегда хорошо. До источника добрались, обсуждая какую-то ерунду. Блум чувствовала себя племяшкой среди заботливых тетушек, каждая из которых хотела знать, какой у нее любимый цвет, пирожное, сорт чая, цветок и форма рукава. Любимый камень спрашивать считалось вульгарным — это расценивалось как попытка подлизаться и вызнать, какому из кристальных домов будет благоволить будущая королева. Блум считала это странным, но не спорила, называя заранее подготовленные ей, Стеллой и Скаем ответы, которые показали бы ее как ценительницу всего высокого, нового и заморского, но при этом уважающей сложившиеся традиции. Хз, как выбор «Лепестка солнца» вместо «Затмения» что-то о нас говорит. Что то, что то горькая хуета. ««Лепесток» впервые вывели на Линфее как альтернативу чайному листу «Затмение» с Солярии, который на Эраклионе был под корень выкошен…» — хотела зачитать Блум по-заученному, но ТБ раздраженно заворчала. Да-да. Ну и бред. Пить надо то, что нравится на вкус. А когда у нас по плану жаться в темном углу с ненаглядным? На моих часах время удовлетворять тактильный голод. Единственный вкус, который я признаю — это свеже зацелованное Небо. «Ты извращенка». Ага, учись. А вот и он! «Где?» Блум вздрогнула, потому что желтую голову ТБ заприметила еще на том конце коридора. К ее искреннему удивлению, теперь ТБ при виде Ская мурчала и нетерпеливо выпускала коготки, тут же убирая, если ее собирались гладить. — Сын, — Самара протянула руки, и тот сначала наклонился к ней, позволяя запечатлеть на щеке вежливый поцелуй. — Мама. Эмеральдина. Леди. А затем подошел к леди Коэтли, целуя ей руку, как старшей среди свиты, потом уже к Блум. Но вместо того, чтобы приложиться губами к пальчикам руки, которую она уже собралась протянуть, как и положено, он подтянул ее за шею, мягко целуя. ТБ замурчала громче, уже откровенно переворачиваясь на спину и подставляя живот, а Блум опешила, пытаясь запихнуть обратно в себя готовые слова приветствия. — Привет, — выдохнул он ей в губы, заставая искреннее замешательство во взгляде, но ничуть не смутившись. — П-привет, — выдавила она. Это был такой домашний жест, он как будто перед уходом на работу жену поцеловал, и Блум нужен был ответ, зачем. Срочно, пока ТБ не начала раздеваться прямо здесь, а она сама не расплавилась. — Скай! — Самара в насмешливом возмущении стукнула его по плечу веером. — Невоспитанный ребенок, иди куда, шел. — Скоро увидимся, — шепнул он ей, и, кивнув мимоходом остальным, ушел такой же легкой походкой, оставляя ее разве что не в обмороке. — Мало я его воспитывала, ох, мало, — Самара принялась обмахиваться, подхватывая Блум под локоть. Та рефлекторно поджала руку, чтобы той было удобнее держаться. — Что за возмутительное поведение для наследника. В ее ворчании не было упрека, похоже, происходящее ее искренне забавляло. — Мальчики в этом возрасте такие нетерпеливые, — леди Коэтли скрыла прямо-таки бессовестную улыбку за веером. — Вспоминаю своего мужа… Брендон очень на него похож. — Эрендор таким не был, — Самара хмыкнула. — Это у него от меня. Меркунция, у вас ведь тоже сын примерно в этом возрасте? Они начали обсуждать у кого какие проблемы в воспитании детей, а Блум просто молчала, пытаясь не сгореть заживо. Мимолетный поцелуй зажег ее прямо-таки до состояния пылающего факела, у нее щеки так не горели, когда его рука гуляла у нее под юбкой. Но судя по реакции окружающих, ее пылающее лицо и скорбное молчание «прилюдно опороченной девицы» было очень даже к месту. Они думают, мы невинная милашка, которая не знает, с какой стороны за парня взяться? «Пусть что хотят думают, — Блум бросила взгляд на Коэтли, сосредотачиваясь на ее мыслях. — Кроме нее».

«Так смутилась, странно, она вроде из Магикса. Хм, ей же лучше, в этом закостенелом прибежище престарелых девственников главное казаться, а не быть».

Ну вот.

«Надеюсь, у них все в порядке хотя бы за закрытыми дверями».

Я позабочусь, чтобы было. ТБ отдала честь, а Блум наконец начала остывать. Она просто была поражена тем, что он сделал это на виду у всех, в том числе при матери. Еще и так невозмутимо. Она покосилась на дам в свите. Турмалина как-ее-там сама зарделась так, будто это ее прилюдно засосали, александрита недовольно смотрела в пол, цирконита жадно разглядывала лицо Блум.

«Этот юноша… наследник не должен делать такое при всех!»

«В наше время такого срама не было. Королеве нужно лучше следить за своим мальчишкой, он так всех невест попортит».

«Боже, да она же нецелованная дурочка. Будет легко скомпрометировать эту деревенщину. Новый бриллиант, ха. Мы еще посмотрим, кто будет бриллиантом, моя девочка тоже заслужила быть принцессой».

Так, эту в списочек. Блум нахмурилась, тут же теряя желание краснеть. Она быстро вспомнила, где находится. Поле боя. Вражеская территория. Гадюшник. Ненавижу змей. «Я ее запомнила». У нужного места их встречал новый придворный маг, и Блум улыбнулась. — Мисс Блум! — Сальвадор обрадовался ей как маленький, но заметив королеву и свиту, приосанился и кашлянул. — Я хотел сказать, ваше высочество. — Можно просто леди Блум, — снизошла она, улыбаясь ему. Мантия волшебника ему невозможно шла, и Блум чувствовала себя гордой обладательницей того самого «сына маминой подруги». — Я польщен, — Сальвадор склонился в поклоне, а затем с деловым видом принялся показывать дорогу. — Идемте, здесь совсем недалеко. Источник оказался в полном порядке. Блум осмотрела каждый миллиметр, общупала каждую ниточку, но не нашла и следа нахождения здесь Валтора. — А проблемы точно были? — спросила она, перебирая нити, пока свита и королева зевали в коридоре. На территорию источника, огромного природного кристалла в подземелье прямо под дворцом, можно было очень ограниченному кругу лиц. Самаре было неинтересно, а остальным нельзя, вот они и остались снаружи. — Огромные проблемы, — Сальвадор закивал. — Все камни вплоть до комнат короля потухли, мы потеряли ужасную часть рынка. Но сейчас… сейчас все в порядке, все кристаллы загорелись по всем измерениям снова. Блум потерла подбородок. — А когда все восстановилось? Она вспомнила, что еще когда прилетела в первый раз в облике Диаспро, в коридорах дворца было темновато. А потом, во второй раз, свет чуть не ослепил ее. — А… Как раз, когда вы спасли их величеств. ТБ захихикала просто невыносимо подло, а Блум вспомнила, что произошло в тот день такого, что могло заделать целый источник. Так она тогда колдовала с такой силой, что починился не только Скай. Ура, священный секс! — Кхм, ладно, починился и хорошо, — Блум попыталась скрыть смущение за кашлем. — А что с Диаспро? — А, вот насчет этого, — Сальвадор замялся. — Она все еще на псарне. Я не смог. Ваша магия слишком сильна. Скай сказал ей, что Диаспро все еще в животном облике, но Блум не ожидала, что проблема в ее магии. Она думала, это у нее такая форма тюремного заключения до вынесения приговора. Сардонику придется казнить в любом случае, Скай уже ей сказал, а вот с Диаспро еще не решили. Блум тогда попросила просто дать ей знать, когда все случится, чтобы оказаться в противоположном конце Эраклиона, когда их будут вешать. Она была ребенком Земли и содрогалась просто при мысли о показательных казнях, которые в королевстве сохранились в качестве развлечения толпы и устрашения врагов, даже несмотря на влияние более развитого в социальном плане Магикса. Это традиция, которую ее потомкам придется терпеть ближайшие несколько поколений. — Я поняла. Разберусь. Она на всякий случай еще раз проверила, что источник в порядке, но он, очевидно, был, и наконец вышла. Прощаться с Сальвадором и возвращаться в плен фрейлин и бестолковых вопросов было жаль, но теперь нужно было выбрать себе первую фрейлину, первую горничную и, как ни странно, первую лошадь. С лошадью разобрались быстро, нужна была спокойная, уже выученная и самая красивая, конечно же, по словам Самары. Блум согласилась на первую же предложенную, удовлетворившись проверкой того, что на волю животных тоже вполне может влиять. Сюрпризов не будет, если она сможет контролировать свой живой транспорт напрямую, а не через поводья, так что личность лошадки была важна только пока та была в стойле. К лошадям Блум охладела, еще когда занималась верховой ездой на Земле, они нравились ей исключительно вдалеке на пастбище, но никак не под ней и не в галопе. А вот с фрейлиной и слугами требовался тщательный выбор. — Это леди Чара — баронесса Гранат, жена барона Гранат. Леди Эмильда — графиня Сапфир, старшая дочь Сапфирового графства. Леди Пафф — герцогиня Нефрит, вторая дочь семьи Нефрит. И леди Шимер — графиня Цирконит, вторая дочь графа Цирконит, — представила всех претенденток Коэтли. Блум было в первую очередь интересно именно ее мнение, но таращиться на эмеральдину вот так сразу после представления означало просить подсказку в открытую. А без зрительного контакта Блум пока не умела мысли читать. — Рады приветствовать ваше высочество, — присели в поклоне все четверо, и Блум вполне бы отобрала их в синхронистки, будь она тренером по плаванию. «Они явно гораздо ловчее меня управляются с юбками» — хмыкнула она, улыбаясь и кивая в ответ. Зато мы горячее. ТБ жила какими-то своими категориями, и Блум иногда была не против им соответствовать. Теперь было самое веселое — найти среди претенденток наименее гадкую. Они все улыбались так, будто мечтали служить ей, но даже Блум-без-ТБ поняла бы, что это притворство. Она буквально заняла чье-то место рядом с принцем, наверняка любая дворянка хоть раз в жизни мечтала стать королевой. — Я буду рада, если любая из вас станет моей подругой, — тоже притворство, Блум хотела во фрейлины кого-то знакомого, вроде Коэтли, или никого. Ей не нужна была подружка, но Стелла сказала, что выбрать нужно и обязательно делать это с умом. Ее по-настоящему близкая фрейлина, Нова, была не столько подружкой, сколько агентом под прикрытием, через которую Стелла узнавала о том, чего не скажешь в присутствии наследной принцессы. Блум сосредоточилась на первой.

«Симпатичная, но лоска ей не хватает. Я ждала кого-то более холеного, у наследника странные вкусы. С другой стороны эти волосы не могут не привлекать внимание, — подумала Чара, миниатюрная и рыжая, но не такая как Блум, а с золотинкой в волосах. Она была в светло-зеленом платье и смотрела на нее, как Стелла, будто мысленно перебирая, какое платье ей подойдет. — Сюда бы длинные серьги и волосы по другому уложить… А так, будто богатая провинциалка. Кто ее одевал, выглядит, как смесь Солярии и Эсперо, я думала, она хочет подлизаться к королеве. Ах, да, принцесса Стелла ее подруга, вот кто. Нет, красиво, конечно, но только, если не приглядываться. Жемчуг нейтрален, но она ведь будущая королева, подвеску можно было выбрать с бесцветным бриллиантом, все бы поняли. Ну, кроме архиепископа Мидрила, но его будто спрашивали. Старый хер».

Признана безопасной. И немного полезной. Блум тоже так решила, шагая к следующей, и Чара на мгновение надулась.

«Да ладно тебе, я же милашка, не уходи, мы с тобой обязательно подружимся, просто дай мне шанс. Боже, да куда же тебя так накрутили».

Она смешная. Мне нравится. Блум не знала, как намекнуть, что она ее возьмет, чтобы не спугнуть остальных, поэтому пока прошла мимо. Но на заметку взяла, что можно заодно считать не только их первое впечатление, но и негативную реакцию в случае отказа. Златовласая и голубоглазая Эмильда была уже не так дружелюбна.

«Тощая и мелкая, — подумала она, а улыбалась так же радостно, как и все. — Прошлая была пусть и капризная, зато красавица. Моль на троне. И снова рыжая. Тащат же эти мужики всякий мусор во дворец. Я была бы отличной королевой. Я красивая, умная, богатая, просто у меня не было шанса понравиться этому королевскому дурачку. Ну ничего, окажусь в свите, он будет смотреть только на меня. Я ей еще покажу».

Соперница. «Пошла нахуй». Она прошла мимо.

«Вот сука высокомерная, как у нее наглости хватило. Была бы моя воля, я бы тебя прямо отсюда из окна выбросила» — и злилась она гораздо красочнее. Такую рядом держать было опасно.

Я сама тебя сейчас из окна выброшу. Виконтесса Пафф тоже была светленькая, но Блум назвала бы это платиной, а не блондом.

«Эта вроде бить не будет… — она улыбалась немного испуганно, но Блум заметила это, только услышав ее мысли. — Хотя кто их знает, принцесс. Диаспро тоже сначала милой казалась. Ручки у нее маленькие, но Огонь Дракона… Сильная фея. Страшно. Заколдует еще. Опять прятаться. А если не возьмут, папа меня замуж выдаст за Руди… А он меня не любит, будет по бабам ходить… Все одно я получу».

Блум опешила. Прятаться. Вот это номер. «Безопасная пока. Но под этим слоем из переживаний непонятно, будет ли она нам вредить». Пока карандашиком запишем.

«Ну и слава богу» — подумала виконтесса, когда Блум прошла мимо.

Оставалась последняя, которая немного приосанилась, когда все остальные были вроде как попущены, но улыбка у нее была какой-то неживой, будто приклеенной к лицу. Чем дольше она ее держала, тем больше Блум укреплялась в своем мнении. Эта из цирконитов. А та сука, которая нас хотела подвинуть, тоже. Мать и дочь? Блум бросила взгляд на циркониту из свиты королевы.

«Вот она моя девочка, красавица, умница, настоящая королева. А не эта. Да они же когда рядом стоят, все очевидно!»

Блум снова посмотрела на младшую циркониту, Шимер. Теперь мертвыми казались еще и ее глаза. Убиц. «Подожди, — осадила ее Блум. — Давай узнаем, что она думает».

«Красивая» — пронеслось в голове циркониты. И всё.

«Не понял» — Блум подумала, что у графини какой-то амулет от чтения мыслей, но даже у Самары его не было, можно было свободно плавать между ее размышлений о том, чему ее, Блум, предстоит научить. А у этой и защита? Да у нее просто пустота в голове. Цирконита смотрела немного рассредоточенным взглядом, и Блум подумала, что она под чем-то. Но чем дольше смотрела, тем больше понимала, что та просто втыкает, и все окружающее ей совершенно неинтересно.

«Устала, хочу лечь» — и снова тишина.

Блум показалось, что под умело накрашенными глазами проступают мешки. «Не могу считать ее личность, — Блум нахмурилась. — И что делать?» Она пока что отошла, чтобы узнать, как Шимер отнесется к отказу, но та будто веточка на ветру едва заколыхалась.

«Не меня. Ладно. Не повезло. Мама расстроится» — и снова рассредоточенный взгляд и потекшая по лицу улыбка.

Ее мама была просто в состоянии истерики, Блум даже без слов было понятно, что старшая Циркон хотела протолкнуть дочь через невесту к принцу. — Блум, ты выбрала? — спросила Самара, приподняв брови. — Не хочешь поговорить с леди? Узнать получше, может, кто-то тебе понравится. — А, нет, спасибо, я уже все узнала, — она покачала головой, и придворные дамы непонимающе принялись переглядываться. — Не хочу показаться грубой, но как? — уточнила Самара, а Коэтли принялась судорожно обмахиваться. — Я умею читать мысли, — и Блум улыбнулась самой невинной из своих улыбок, если не сказать состроила дурочку. — Это так удобно. Все как на ладони. Старшая цирконита начала багроветь, дамы чутка переполошились, претендентки запереживали.

«Да быть не может».

«Это блеф, точно блеф. Не может эта сука…»

«Во-о-от бли-и-и-ин. Ваше высочество, простите, пожалуйста, что назвала вас провинциалкой, простите, простите, простите-е-е-е! Но серьги правда сюда не подходят…»

«О господи».

«Нам конец».

«Брешет ведь».

«Я верна его величеству, я хочу, чтобы мой род поднялся, когда его сместят, я не поддерживаю переворот, я подыгрывала Рубинам, я верна его величеству…»

И все в таком духе. Блум улыбнулась, именно такого эффекта и добиваясь своим признанием. Теперь они поберегутся против нее интриги плести, а мысли свои все равно контролировать не смогут. Уже пытаются, но она все равно прекрасно слышит, что пробивается из-под благолепных речей. А еще у них лица смешные. — Поэтому вас я бы попросила удалиться, — Блум указала на Эмильду, на лице которой тут же проступил страх пополам со злостью. — Показывать мне ничего не надо, а делиться женихом я не буду, он всего один, самой не хватает. Сапфира открыла рот, закрыла, изображая выброшенную на берег рыбу, смертельно побледнела, и упала в обморок, прямо ей под ноги. — Упс, — Блум отодвинула носок туфли от ее головы, и оглянулась в поисках того, кто мог бы убрать это неожиданное препятствие с ее пути. — А можно забрать ее? Есть у нее близкие родственники здесь? Никто не отозвался, потому что все присутствующие пребывали в тихом ужасе. Падение Сапфиры не оставило сомнений, что она была прочитана и раскрыта. Блум пошевелила пальцами, перенося ее тело с пола на кресло, и почесала кончик носа, переводя взгляд на Шимер, с которой так и не стало ясно, как быть. Та медленно подняла на нее глаза и моргнула.

«Моя мама тоже спит и видит, как бы стать королевой. Не советую брать меня к себе».

«Безопасна». Блум понравилось, что она предупредила ее. Все-таки мать и дочь не обязательно должны быть придатком друг к другу. — Остальным добро пожаловать, пожалуйста, позаботьтесь обо мне, и давайте станем друзьями. Она присела в неглубоком поклоне, и оставшиеся фрейлины рефлекторно повторили.

«Ура-а-а! Меня возьмут! Ваше высочество, я вам клянусь, вы будете самой красивой невестой в мире!»

«Не казнят?»

«Ну ладно. Давай попробуем».

*** Со слугами разобрались так же. Тех, кто был недоволен просто ее существованием и непрочь был поработать на другую сторону силы — до свидания, остальным можно было дать шанс. Блум радовалась, что умеет читать ауры, потому что это был ее козырь, но когда вышла в коридор, поняла, что навела во дворце шороха — новость тут же разлетелась. Теперь ее провожали испуганными улыбками и такими же взглядами, но Блум только усмехнулась. На воре и шапка горит. — Снова ты, бессовестный? Скай снова оказался в зоне видимости, и Самара уже приготовила веер, но он только взял Блум под руку. — Я ее у вас краду, — сказал он, потянув ее на себя, и леди Коэтли принялась обмахиваться. — Сами доберетесь к ужину или за вами прислать? — Мы будем не настолько заняты, чтобы забыть про ужин, — Скай улыбнулся, а Самара все-таки его хлопнула по плечу. — Я очень надеюсь на твою осознанность, сын. На ужине будут все. «Все» было сказано очень многозначительно, и Скай кивнул. — Конечно, мы придем. Блум будет за совесть. Пошли, пока они тебя отпускают. И он потянул ее за собой. Хачу целоватьсяяяяя! Блум только вздохнула, позволяя увлечь себя. — А кто это «все»? — спросила она, сообразив, что ужин обернется для нее тестом на знание этих дурацких вилочек, а экзаменовать ее соберется полкоролевства. — Ну, «все», значит «все», — Скай пожал плечами, предлагая ей локоть, но Блум не сразу поняла, зачем. Тогда он взял ее за руку, переплетая их пальцы, что было уже не по этикету. Но кто может указывать принцу в собственном дворце, как держать свою невесту. — Все двенадцать глав из Совета Родов, скорее всего с семьями, но с женами уж точно, у кого есть. Потом представители церкви, архиепископ уже с самого утра крутится во дворце, отец его «развлекает», наш королевский священник, придворный маг. Но Сальвадор будет по работе, слишком много людей, будет следить за безопасностью. Потом приближенные к королю, всякие советники, глава личной охраны, капитан королевской стражи, телохранителей на смене не считаем, они не на тебя придут смотреть. Свита королевы из приближенных тоже будет. Ну и по мелочи. — Мне не нравится, — Блум вся сжалась, представив, что вся эта высокопоставленная толпа будет на нее глазеть, и Скай пожал ее руку. — Мне тоже, но прогнать их нельзя, это первые люди королевства. — А буржуазия? — Блум знала, что Эраклион пережил скачок магической промышленности и многие зажиточные горожане стали по состоянию равны древним родам, которые не горели желанием принимать в свой тесный круг «родившихся ахуенно богатыми» тех, кто поднялся на бизнесе. Отсюда зрело недовольство в массах и поднималась волна восстаний. Плюс излишняя пышность двора, плюс около военное положение из-за гражданской войны, налоговые послабления только для аристократии и еще куча всего. — Я думал. Но эти «все» напросились сами, едва прознав, что главным блюдом будешь ты, и я не стал никого специально приглашать. Будет официальное представление на дебютном балу, тогда можно будет показать свое расположение. Блум кивнула. Пока она изучала историю Эраклиона, Скай получил на руки историю Земли с конца четырнадцатого века, но даже так стопка учебников была внушительная. Она не слишком лезла в то, чтобы управлять его страной, но в реформах был заинтересован в первую очередь поставленный под удар двор, в котором ей жить, и она вспомнила, как много революций пережила ее планета. Иногда казалось, что Земля гораздо больше и гораздо старше всех остальных измерений. Магикс и Цепочка отличались по форме государственного управления в силу существования магии, но все же тяготели к абсолютной монархии, которая раньше подкреплялась магическим величием главы государства. Взять тех же королей прошлого, легендарных Селестию и Гелиоса. А сейчас трон шатался, как табуретка без ножки. Блум не зря так захотели видеть во дворце, стоило показать свою истинную силу — раньше все держалось на могуществе короля или королевы. Но кровь смешивалась, появлялись придворные маги, благодаря которым можно было сосредоточиться на немагических дисциплинах, умения терялись, и вот — на троне обычные люди, которые уже не могут просто погромче рявкнуть, чтобы их слушались. — Ладно, тебе лучше знать. А куда мы идем? Скай тяжело вздохнул, и они вышли из дворца на улицу. — Гулять? — Ну как тебе сказать. В некоторой степени и гулять, я с удовольствием покажу тебе парк, но есть еще одно дело, требующее твоего вмешательства. — Я слушаю, — кивнула она с очень деловым видом, и Скай фыркнул. — Мне кажется, ты уже вжилась в роль королевы. — Да, я, — она откинула волосы за спину, как делала Стелла, и засмеялась, а Скай вдруг утянул ее куда-то на узкую ответвленную аллею за пышное развесистое дерево и прижал к себе. — Ты чего? Что-то случилось? — она обняла его, а ТБ начала заводиться. — Все хорошо? Как ты себя чувствуешь? — А что, можешь оказать первую помощь? — он зарылся носом ей в волосы, и Блум могла поклясться, что он улыбается. — Ты же моя личная медфея. — Прямо сейчас? — она покосилась в сторону основной аллеи, откуда они свернули. Стоит кому-то только дойти до поворота, как их увидят. — А можно? — А кто нам запретит? — Ну, никто, просто, может, это неприлично? Скай тяжело вздохнул и, убрав волосы, поцеловал ее в шею. — Ты у нас совесть, а за приличия буду отвечать я. — И? — Так вот я считаю, что мне срочно нужна медицинская помощь от моей личной феи. Что говорит совесть? — Совесть молчит, — облизнулась Блум, притягивая его лицо к себе. Даааааааааа. Блум думала, что ее платье очень приличное, потому что видно осталось только шею и лицо, но когда Скай поцеловал ее, обхватывая руками талию, несколько слоев пышной юбки показались ей тоньше полиэтилена. Даааааааааа! Да! Да! Да! «Тише». — До меня дошел слух, что ты мысли умеешь читать? — оторвался он от нее, сжимая крепче, и Блум закинула руки ему на плечи. ТБ внутри каталась по бессознательному полу и радостно верещала, только отвлекая ее от формулирования хоть сколько-нибудь связного ответа. — Я… Да… Умею, — она облизнулась, подаваясь вперед. — А мои? — И твои умею. Она не пробовала, но ответила уверенно, и Скай вдруг смутился. — И ты… читала их? — Нет. Он удивился. — Почему? — Зачем? — она пожала плечами, пропуская сквозь пальцы мягкие светлые волосы. — Мне нравится с тобой разговаривать, в этом нет необходимости. Это мой навык устрашения. — То есть ты не постоянно их слышишь? — Нет, это отдельное направленное заклинание. А что, есть мысли, за которые тебе стыдно? — она нетерпеливо погладила его по плечам, сердясь, что он не выполняет то, зачем затащил ее в кусты, а разговоры разговаривает. Этот рот сейчас должен быть занят другим. ТБ вдруг перестала верещать. Я против секса в кустах, не хочу среди клещей. «Секса в кустах не будет» — успокоила ее Блум, а Скай наклонился, целуя ямочку ключиц прямо под жемчужинкой. — Есть. Она глупо захлопала глазами, забыв, о чем был разговор. — Есть? «Он голодный?» — Много, — его руки спустились ниже, обхватывая ягодицы поверх юбки, и Блум тут же вспомнила, о чем он, вспыхивая. — И они все про тебя. — Я почитаю, — пообещала она, стараясь дышать чаще раза в минуту, и он фыркнул ей в шею, обжигая кожу горячим дыханием. — Я тебе роман, что ли? — Ну, скорее интерактивное кино. — Это как? — он поднял на нее взгляд, и Блум поняла, что выходной на Земле будет плодотворным, потому что несчастному маленькому принцу не давали играть в видеоигры. Она наклонилась к его уху и с томной ТБэшной интонацией прошептала: — Это когда тебе показывают что-то очень интересное, а ты иногда нажимаешь нужные кнопочки, чтобы оно не останавливалось. Скай окаменел, и Блум с улыбкой добавила: — Где у тебя опция «начать новую игру»? Хочу опробовать управление. Он не ответил, грустно уткнувшись ей в плечо, и Блум коснулась его щеки. — Ты чего? — Перегрелся, — выдавил тот, и она плотно сжала губы, чтобы не засмеяться. — Ну ничего, проведем диагностику, посмотрим, что не так. Заменим видеокарту. Но придется вскрыть корпус… — и она заползла пальчиками ему под ворот камзола. Этот был очень милый, темно-синий и без излишеств, в тысячу раз лучше, чем тот, который придумала Диаспро. И волосы он не зачесал на затылок, оставив свободно обрамлять лицо. Ей очень нравилось. — Ты играешь с огнем. — А по-моему ты, — она коротко чмокнула его в кончик уха и засмеялась. — Я фея огня. — Фея ты, а горю я. — Тушить я тоже обучена. Только огнетушитель дома остался… Придется поработать ручками. Скай тяжело вздохнул, поглаживая ее бедра, отчего верхний сетчатый тюль мялся у него под пальцами и собирался складками. — Какая же ты жестокая. Тебе меня не жалко? Я могу только немного подержать тебя поверх этой бесконечной юбки, и ты говоришь такие вещи. Ты же совесть, тебе не стыдно? — Я такая, ручная совесть, включаюсь, только когда хочу, — она снова прижалась к его губам, требуя поцелуй, и Скай мягко привлек ее к себе, положив руку на затылок, а второй поглаживая щеку. — У тебя отлично получается совесть заглушать, ты в курсе? Он требовательно подтянул ее к себе, заставляя прижаться грудью, и поцелуй стал горячее и глубже. — Нам надо остановиться, — сказала Блум, притягивая его за галстук к себе. Еще немного, и она потеряет всякий стыд, откровенно выпрашивая ласку. — Пока я могу стоять на ногах. — Я буду тебя держать, — пообещал Скай, проводя пальцами вдоль шнуровки на платье. У него сбилось дыхание и подрагивали руки, но Блум была уверена, что он распакует ее гораздо быстрее, чем Стелла запаковала. — Этого я и боюсь. У тебя выдержка лучше, отодвинь меня, пока я еще за себя отвечаю, — прошептала она, целуя его нижнюю губу, а затем накрывая приоткрывшийся на вдохе горячий рот. Она готова была перейти к признаниям уровня «хочу тебя сейчас же на любой подходящей поверхности», вздрагивая от нетерпения. — Ты ее всю израсходовала, там уже не за что держаться, — он сжал ее бедра, и Блум выгнулась навстречу, начиная пьянеть от выплеснувшегося в кровь эндорфина. Какой же он был вкусный. Наверняка еще и красивый, но она закрыла глаза и не могла видеть, полностью отдавшись ощущениям. — Надо было раньше предупреждать. — Надо было раньше меня слушать. — А не надо было вводить меня в заблуждение. — Не надо было вести тебя сюда, — пришел он к какому-то своему выводу, целуя ее через каждое слово. — Тут вообще нет подходящего места, чтобы… — Ну, — подначила она, стягивая волосы у него на затылке. — Для чего. Договаривай. — Мне приличия не позволяют. — А мне совестно. — Ну вот мы и в тупике, — он вдруг подхватил ее на руки, и ей стало высоко, но все так же хорошо. — Что будем делать? — Спусти меня, — прошептала она, едва ли соглашаясь с тем, что говорила. — Если нас так увидят, капец моей репутации невинной святой девы. — А если не увидят? — Ну тогда капец тебе. — Я согласен, давай его сюда. Но Блум не успела, вдалеке раздался собачий лай, и Скай тяжело вздохнул. — Ну как она это делает? — Кто? — Блум откинулась назад в его руках. — Она. Лай приближался, и Скай с таким страдальческим видом поставил ее на ноги, что Блум оглянулась в поисках минимум адской гончей, какая еще собака может вызывать такое расстройство у человека? Из-за деревьев вдалеке показалось светлое пятно шерсти, и длинная золотистая борзая подбежала к ним в считанные секунды, виляя хвостом и напрыгивая на Ская. — Фу, Леди, фу, — он скривился, пытаясь оттолкнуть ее, а Блум поняла. — Диаспро? — Да… — Скай закрылся от тыкающейся в лицо слюнявой морды, а затем толкнул в шею. — Леди, сидеть. Сидеть. Та нехотя поставила передние лапы на землю и прижала задницу, продолжая судорожно вилять хвостом. Псина сутулая. Блум растеряно сцепила руки в замок, разглядывая Диаспро, и та тоже с любопытством посмотрела на нее. Глаза у нее были внимательные, но в пределах собачности, человеческого интеллекта Блум в них не заметила. — Привет, — она протянула руку, и Диаспро тут же оскалилась, глухо рыча и прижимая уши к голове. — Ой. «Ну да, мы же ее заколдовали». — Леди, фу, — устало вздохнул Скай, и Диаспро снова завиляла хвостом. — За что мне это. — Как она? Сальвадор сказал, что не смог ее расколдовать. Она в сознании? И почему Леди? Скай пожал печами. — Она отзывается на «Леди Диаспро», но было решено сократить, получилась просто Леди. И в сознании она или нет — я не знаю. — Ну, тебя она узнает, — Блум снова подняла руку, и Диаспро заворчала, косясь на нее карим глазом. — И меня, кажется, тоже. — Не знаю, кого она там узнает, — Скай покачал головой. — Но рычит она на всех, кроме меня и младшего служащего псарни, который кормит собак, так что не бери на свой счет. Она облаяла и пыталась укусить собственную мать, когда ее привели на допрос. — Серьезно? — Да, пришлось срочно их разводить, но меня она слушается, так что достаточно было просто оттащить за ошейник, — Скай провел рукой по лицу, глядя на Диаспро снизу вверх, и та высунула язык, а Блум заметила кожаный ремешок у нее на шее. — Леди, лежать. Диаспро с готовностью плюхнулась на спину, подставляя живот, но Скай только скрестил руки на груди. — Она знает все команды, даже те, которым не учили ни одну другую собаку, и легко понимает, чего от нее хотят, но это максимум человеческого, что в ней есть. Она ест со всеми, спит прямо на полу загона и с удовольствием играет с остальными собаками. Очень любит бегать и когда ее причесывают. Если бы я не знал, ни за чтобы не подумал, что когда-то это была придворная избалованная дама. Диаспро устала ждать, пока ей дадут другую команду, и перекатилась на бок, глядя с укором, а затем поднялась, подсовывая голову Скаю в руку. — Леди, — он отодвинул ее, и Диаспро обижено прижала длинную голову к шее. — Почему не в загоне? Она вечно убегает. Эта еще одна ее черта, она запросто убегает из любого вольера. А потом ищет меня. И находит. Блум поджала губы, глядя, как Диаспро обходит его по кругу, пытаясь найти руку, которая будет ее гладить, но Скай скрестил их на груди, и она ткнулась носом ему в ногу. — Фу, Леди, — он толкнул ее голову от себя, и Блум протянула руку сама. — Да погладь ты ее, смотри, как она старается. Диаспро недовольно покосилась, но затем вытянула шею, обнюхивая ее пальцы. — Но это же Диаспро, не буду я ее гладить, — Скай скривился, а Диаспро переступила с ноги на ногу. По сути, она пряталась за ним. — Мыслей у нее в голове человеческих нет, — Блум покачала головой. — А у животных я могу считывать только настроение. Ты ей очень нравишься. — Класс, — Ская всего перекосило, а Диаспро ткнулась головой Блум в ладонь. — Смотри, привыкла. Похвали ее, она любит, когда хвалят. — Кто хорошая девочка? — Блум осторожно погладила золотистую шерсть, и Диаспро дернула хвостом. — Кто такая красавица? Кто самая красивая… собачка. Она не знала, как разговаривать с человеком в теле собаки, которую она сама же превратила, и теперь это уже и не совсем человек. — Ты, ты самая красивая. Диаспро завиляла хвостом, открывая пасть. Казалось, что она улыбается. Блум решилась немного почесать ее за ушами, и Диаспро с удовольствием зажмурилась. — Давай, — кивнула Блум Скаю, и тот нехотя присел на корточки. — Погладь ее. Скай лениво провел рукой ей по спине, и Диаспро тут же бухнулась на бок прямо Блум на неудачно подвернувшуюся юбку. — Хорошая девочка, — Блум принялась гладить подставленное шерстяное пузо, и Скай нехотя почесал шею. Диаспро была в восторге, свесив язык на бок. — Хорошая. Хорошая. — Я бы не сказал, — Скай наморщил лоб. — Она преступница. Диаспро никак не отреагировала, как будто речь шла вообще не о ней, и Блум принялась чесать ее с удвоенным усердием. Она в детстве очень хотела собаку, но у Майка была аллергия на шерсть, и пришлось довольствоваться кроликом. — Что ты будешь делать с ней? — задал Скай вопрос, которого Блум боялась. «ТБ?» Я здесь ничего не решаю, сама думай. «Вот спасибо». — Что с ней будет, если я верну ей прежний облик? — Блум подняла глаза, встречаясь взглядом со Скаем, и он вздохнул. — Ее повесят. Она подперла щеку рукой, затем спохватилась, что она гладила ей валявшуюся по земле собаку, и наколдовала на ладони очищение. — А нельзя без этого? — спросила она тихо, и Скай рассеяно взъерошил Диаспро шерсть на животе. — Малыш, я тоже не в восторге, мне совсем не нравится на это смотреть, — он устало прикрыл глаза. — Но и сослать ее тоже никуда нельзя. Даже если выставить ее мать главной зачинщицей, что в некоторой степени так есть, качество ее наказания нельзя менять. — Почему? — Кроме того, что она меня порола и держала в ментальном рабстве? Блум потупилась. — Прости, пожалуйста, — ей стало очень стыдно, но Скай только качнул головой. — Дело не в этом. Точнее, не совсем. Мне не нужна ее смерть, было бы хорошо, если бы она просто исчезла, но людям нужно показать тело. В стране все еще беспорядки, и она — символ революции. — Чего? — Блум даже чесать перестала. — Какой еще революции? Тоже мне сойка-пересмешница, она никого кроме себя не считает за человека, кто это придумал? — Людям наплевать, они не знают всего, что она делала, — Скай поднялся, разминая ноги, и Блум последовала его примеру. — Но зато есть очевидная параллель: она неугодна дворцу, значит, против короля. И все, кто тоже против короля, хотят видеть ее мученицей. Она красивая, громкая и ей легко управлять. Оболганная принцесса. Она отлично строит из себя заботливую благодетельницу, когда нужно. Стоит только отправить ее в тюрьму, как она тут же будет освобождена повстанцами, все силы придется бросить на охрану этой захудалой тюрьмы где-то там в Драконом забытом месте. Мы уже предотвратили несколько попыток проникновения к Сардонике, и выловили несколько лазутчиков. Это не прекратится, пока они живы. — Отстой, — Блум свела брови на переносице, а Скай привлек ее к себе. — И все? Ничего нельзя сделать? — Она безвредная в таком виде, если только они не подберут ЛжеДиаспро, — он поцеловал ее, и Диаспро заскулила, боднув лбом его бедро, а затем полезла носом Блум в руки, требуя внимания. — Но нельзя же оставить ее такой. — Нельзя? — Блум посмотрела на нее и задумалась. — Оставить такой… — Леди! Леди, ко мне! — раздался крик издалека, и Скай немного отодвинулся от нее. К ним приближался запыхавшийся молодой человек в темной немаркой одежде и кожаных высоких сапогах. — Ко мне, девочка. Диаспро нехотя посеменила к нему, повиливая хвостом. — Это Орзай, второй человек, которого она слушается кроме меня, — Скай смерил Блум взглядом. — Ну, теперь третий. Он работает на псарне, ухаживает за собаками, кормит, тренирует и выгуливает, а когда выезжают на охоту, выводит тех, кто будет сопровождать всадников. Орзай был светловолосым, и Блум подумала, что у Диаспро есть типаж. — Ой, ваши высочества, — Орзай заметил их, низко кланяясь, и ухватил Диаспро за ошейник. — Прошу прощения, она опять выскочила, я даже протиснуться в вольер не успел. — Ничего, главное, чтобы никого не укусила. Скай махнул рукой, а Блум посмотрела, как Диаспро обнюхивает Орзая в поисках угощения, и подошла ближе. — Значит, вы ей занимаетесь? Как она себя чувствует? — спросила она. — Она хорошо ладит с другими собаками? — Да она себя чувствует лучше всех, — Орзай засмеялся, хватая Диаспро за уши, и та обиженно тявкнула. — Такая красавица, все ее хвалят, ходят только на нее смотреть, я уже устал отгонять желающих погладить, они столько лакомства приносят, сколько всем остальным вместе взятым нельзя. Она же у нас единственная такая, все остальные — берилловые гончие, а Леди будто из чистого золота. Леди, лапу. Диаспро дала, и Орзай потрепал ее по голове. — И с остальными отлично ладит, они будто понимают, что она особенная. Но не против валяться вместе со всеми, она вообще хорошая. Очень умная девочка. Научим ее охотиться, станет настоящей звездой. Впервые вижу такую породу, но бегает она быстро. Блум поняла, что Орзай не очень в курсе, кого собрался тренировать. — А то, что она на людей рычит? — спросила она, почесав Диаспро шею, и та задрала голову, чтобы ей было удобнее. — И кусается? Орзай перестал улыбаться и серьезно посмотрел на Блум. — Хорошего человека собака никогда не укусит. А Леди очень воспитанная. Она и к вам быстро привыкла и его высочество слушается, — Орзай бросил короткий взгляд на Ская, и тот вздохнул. Блум поняла, что они относятся друг к другу с уважением, но не как принц и слуга. — Собаки очень умные и добрые животные. И никогда не укусят того, кто о них по-настоящему заботится. Орзай потянул Диаспро за собой, и она нехотя подчинилась, оборачиваясь на Ская. — Ваше высочество, вы приходите почаще, Леди скучает. — Я подумаю, — Скай вяло улыбнулся, а Блум помахала Диаспро рукой. — Леди, пока. Та вильнула хвостом, улыбаясь своей длинной собачьей пастью, и побежала веселее. Когда они скрылись за деревьями, Блум вздохнула и обернулась к Скаю. — Что ты думаешь? — спросил он, гладя ее по волосам, и она прижалась щекой к его груди. — Может… — она поймала его руку, глядя туда, где пропало пятно золотистой шерсти. — Может, оставить ее так? — Так? — Ну… Она выглядит довольной жизнью. Ее любят, она самая популярная собака в… стае. Ее кормят и гладят. И у нее нет человеческого разума, ее не тяготит эта жизнь. А если я сейчас ее расколдую… если смогу… она просто отправится на виселицу рядом со своей матерью. Которую хотела укусить. Скай вздохнул. — Ты бы слышала, как она скулила, когда мы вели ее в темницу. Сардоника даже из-за решетки после нескольких часов допроса пыталась ей помыкать. А Диаспро оскалила клыки и пыталась наброситься. — Тем более, — Блум погладила вышивку у него на вороте. — Вряд ли бы она так сделала, если бы хотела ее спасти или поддержать. А тебя она любит. — Я только не понял, за что, — Скай фыркнул, и Блум провела костяшкой пальца ему от уха до подбородка, очерчивая линию челюсти. — Может, ты просто хороший? — Я себя так не позиционирую. — Ну и ладно. Она тяжело вздохнула, еще находясь в смятении. — Оставим? — Я сделаю, как ты скажешь, — он поймал ее руку и поцеловал пальчики, торчащие из-под рукава. — Хочу услышать твое мнение. — Давай пока пусть будет, как есть, а если появятся идеи получше, вернемся к этому вопросу. — Хорошо. Блум подняла голову, осторожно целуя его в щеку. — Прости. — За что? — Я пока плохая королева. Долго решаю. Колеблюсь. — Не волнуйся, я королева тоже не очень, — он тихо засмеялся, погладив ее по спине. — Ты всему научишься. Ты у меня умница. — Я хорошая девочка? — Блум улыбнулась. — Очень хорошая. Она думала, что они вернутся к тому, с чего начали, но Скай потянул ее из кустов на главную аллею. — Я обещал показать тебе дворец. — А, точно. А что там было за дело здесь? — А, нет, оно само нас нашло. Я хотел отвести тебя к Диаспро, но раз она сама прибежала… Хочешь посмотреть свою комнату? — Конечно. Скай обернулся на нее с хитрой улыбкой. — Угадай, где тебя поселили? Блум перебрала несколько вариантов, но учитывая его довольный прищур, половину можно было смело отбросить. — У тебя? — сделала она смелое предположение, и Скай состроил надменную чопорную рожу. — Что за стыд, юная леди, держите свои фантазии при себе. — Ну ладно, тогда где? — В соседних покоях, — он не перестал давить довольную улыбку, и Блум приподняла брови. — А что за радость? — Они смежные. Блум на секунду задумалась, а затем пожала плечами. — А какая разница смежные или общие? Скай оскорбленно прижал руку к груди. — Конечно, есть разница, между ними внутри есть дверь. Это разные помещения. — Но я могу просто зайти к тебе, — все равно не поняла она, а Скай вдруг медленно облизнул нижнюю губу, гипнотизируя ее взглядом потемневших синих глаз. — Только им не говори.