Самовозгорание

На ужин нужно было переодеваться, поэтому прибежали ее свеженабранные служанки, которые пугливо жались и едва справились с затягиванием корсета, боясь ее гнева в случае чего. По той же причине волосы у нее были не уложены в высокую прическу, а ненавязчиво завиты и рассыпаны локонами по плечам — девушка, которая держала плойку, едва не плакала, пока накручивала ее. И себя, видимо. Блум было немного совестно за то, что они так ее боятся, поэтому пошла на подкуп — угостила всех печеньем, которое принесли ей в качестве приветственного подарка. Вроде помогло. Когда они ушли, Блум поправила лиф с обрамлением тонкого кружева и постучала в дверь соседней комнаты. Шагов она не слышала — дерево было слишком толстое, но Скай открыл через несколько мгновений, замирая на пороге. Их комнаты и правда были смежные — до замужества жить вместе считалось неприличным, а после — бессмысленным, то есть, супруги на Эраклионе не съезжались ни на одном из этапов отношений, оставаясь каждый под своим одеялом. Как у них должны в таких условиях появляться дети, Блум с ТБ философствовали все время, пока их одевали. Со Скаем договорились, что просто будут стучаться, если один из них захочет зайти. Она пока была не настолько раскованной, чтобы попроситься спать в его кровати. — Тебе очень идет, — Скай обвел ее взглядом довольно прищуренных глаз, и Блум смущенно улыбнулась. — Спасибо. В этот раз платье на ней было настолько темно-синим, что казалось почти чёрным, это не было запрещено, но молодые девушки редко одевались в темное, это был цвет разведенных или вдов. Или слишком уверенных в себе. Вообще-то еще час назад оно было гораздо светлее, но Блум решила — раз все и так знают, что она девочка с сюрпризом, нужно сразу обозначить, кто теперь во дворце главная сука. — Иди сюда, — Скай протянул к ней руки, прижимая к себе, и Блум обхватила его за шею, вдыхая запах одеколона. На ее вкус пахло слишком густо, но, по ощущениям, все мужские запахи были такими удушающе насыщенными. Ее тоже чем-то сбрызнули, какая-то сладкая фруктовая водичка, которая уже выветрилась, пока она шла до его двери. — Начинаю понимать, почему за нами хотели прислать, — Блум потерлась носом ему об шею, и Скай солидарно вздохнул. — Давай никуда не пойдем? — Я бы с удовольствием. Она хотела обнимать его круглосуточно, и судя по тому, что его руки принялись исследовать ее спину, он тоже. — Но надо сходить. Блум вздохнула, а он мягко поцеловал ее, удерживая ладонью лицо, чтобы она не пододвинулась ближе и не сбила его с мысли. — У меня для тебя подарок. — Правда? — она удивилась, и Скай подвел ее к зеркалу. — Какой? — Сюрприз. Закрой глаза. Она послушно закрыла, и на грудь легло что-то маленькое и увесистое. — Не подглядываешь? — Нет. А хотелось бы. Он щекотно провел пальцами ей по шее и бесшумно застегнул кулон под волосами. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это. — Открывай. Она распахнула глаза, подходя ближе, и коснулась рукой маленького золотого дракончика, свернувшегося вокруг рубина. — О боже, какая прелесть, — ахнула она, разглядывая украшение. Скай с довольным видом стоял за спиной. — Это Дракон? — Это ты, — он наклонился, и Блум прижалась щекой к его голове. — Спасибо большое, мне очень нравится, — она потерла пальцем граненый камешек. — Он чудесный. — Я сам выбирал, — он улыбнулся, а затем виновато ткнулся ей в плечо. — Прости, что камень мелковат, потом, если захочешь, выберешь в сокровищнице что побогаче. — Да хватит тебе, — она погладила его по щеке. — Не в размере счастье, у меня самой таких камней, как фантиков. Самое главное, что ты выбирал его, думая обо мне. Дракончик — это очень мило. — Я решил, в этот раз взять тот, который нельзя подарить кому угодно. Был бы первый не сердечком, а буквой твоего имени, ты бы не поверила, что он для другой. — Я бы тогда поверила во что угодно, дело было не в кулоне, — она коротко поцеловала его в висок. — Валтор сыграл на моей неуверенности в себе. И в тебе. — А теперь ты уверена? Она прикрыла глаза. — Да. Теперь я знаю тебя лучше. — Я тебя тоже. И хочу знать еще больше. Везде. Он убрал прядь волос с ее лица, улыбаясь как последний соблазнитель, а Блум вдруг вспомнила одну неприятную деталь про «везде». Ей хотелось просто опрокинуть его на очень удачно стоящую сзади кровать, залезть сверху, заткнуть рот поцелуем, и в первую очередь это будет ее собственный рот. На пол полетит один из его камзолов, которые были похожи один на другой, ей гораздо больше нравилось, когда он был в простой футболке и джинсах. Потом она даст ему развязать шелковые веревочки на спине, потом стянуть корсет, под которым уже ничего нет. Потом… Потом все будет еще проще. Они катастрофически опоздают на дурацкий клоунский ужин, где все ее поджидают разве что не с диктофонами и камерами, и это будет гораздо проще, чем идти на него. И ей будет очень хорошо, и ему тоже. Хорошо и просто. А сейчас просто не будет. Блум потеребила кулон и тяжело вздохнула. — Что такое? — он не увидел соответствующую реакцию на свои слова, и ей стало стыдно за себя. И обидно. — Мне нужно кое-что тебе показать, — выдавила она, и Скай растерянно заглянул ей в глаза. Ой да ладно тебе, потом посмотрит. Но Блум не представляла, в каком он будет ступоре, если увидит это непосредственно в разгар самого действа. Будет нечестно по отношению к нему, делать из этого «сюрприз». — Только будет неприятно, — она покосилась в зеркало. Захотелось вернуть ему кулон немедленно. — Ты чего делаешь? — он нахмурился, когда она потянулась расстегнуть замочек, а ТБ чуть не ударила ее по рукам. — Снимаю. Он перехватил ее руки. — Зачем? Блум потупилась. — Ну, если ты захочешь забрать… — О господи, что ты там подумала? — спросил он. — Что случилось? Почему я захочу? Ты же сказала, что уверена во мне? — Ну тут я сама в себе не уверена, — пробормотала она, переставая теребить замочек, и Скай сжал ее ладони, как будто она была чешущейся собакой, которой нужно было надеть воротник. — Что ты хотела показать? Что там такое страшное? — он серьёзно посмотрел ей в глаза, и Блум стало стыдно окончательно. — Давай так — если бы я был на твоем месте, что бы ты сделала? — На моем месте? — она задумалась. — Я… Я не знаю, не могу представить. Представь, что у него длиннющий шрам на животе. Блум представила, но ничего не почувствовала. Очень его жаль, но в общем это всё. — Ну… Это ничего не меняет. Скай вздохнул, обхватывая руками ее лицо, и поцеловал в нос. — Ну вот давай заранее сделаем вид, что я тоже так думаю. Ладно? Не снимай, ты гораздо сильнее меня этим пугаешь. — Ладно, — она кивнула, тоже потянувшись поцеловать его, хотела одернуть себя, но все равно коротко прижалась к губам. — Спасибо. — Что случилось? — он кивнул, нервно осматривая сначала ее, но ничего подозрительного не заметив, перешел к осмотру комнаты, обводя взглядом кровать, затем комод, трельяж и тяжелые дорогие шторы на окнах. — Что-то подбросили? Амулеты? Яды? Кто-то приходил? Служанки с тобой плохо обращались? Всех сменим. — А нет, нет. Все были очень хорошими. Нет, дело не в этом… Блум собралась с силами и махнула рукой. Двери с характерным щелчком закрылись на замок, и Скай вздрогнул. — Это чтобы никто не вошел, — объяснила она, накладывая еще и защиту от прослушивания. — Ладно, — Скай кивнул уже совсем нервно, и Блум устыдилась, что напугала его. Затем она принялась подбирать мягкую ткань слоеной юбки, задирая подол, и села на кровать. Скай нервно сглотнул. — Блум? — на его побледневшем от волнения лице проступил лихорадочный румянец, когда она раздвинула ноги и задрала юбку к животу так, что стало видно белье. Она была в хлопковых трусах с котиками, никак не подходящих под драматичное бальное платье, но это ее не остановило. — Вот, — она прижала слой тюля одной рукой, а второй оперлась себе за спину, касаясь пола только кончиками туфель. Он замер где стоял, и к ее болезненному стыду примешалось смущение. Поза… интригующая. Но по-другому не показать. — Видишь? — она провела пальчиками по буграм шрамов, и Скай медленно приблизился, гипнотизируя неровные светлые узоры. — Что это? — спросил он не своим голосом, и Блум отвернула голову. — Это… Даркар сделал. Чтобы сделать меня Темной. Символы для ритуала. Они не заживают от магии, я пыталась, но это не простые раны, а темномагические, я думаю, поэтому не лечатся… — попыталась она оправдаться, а он так же медленно опустился перед ней на колени. — Это шрамы? — он болезненно наморщил лоб, протягивая руку, и Блум вздрогнула, когда он коснулся их. — Тебя ранили? — Ну, да… Когда она садилась, это не казалось ей таким пошлым, как сейчас, когда он ее трогал. — Они безвредные? — Ну... да... — Господи, — он вдруг протяжно вздохнул и уронил голову ей на бедро. — И это всё? Как же ты меня напугала. — Всё? — Блум обиженно надулась, но затем он провел большим пальцем по рубцам, и она резко забыла все слова. Это было очень близко с тем местом, где он еще никогда ее не касался. — Я думал, ты умираешь, или что ты скоро снесешь яйцо, из которого вылупится новый Даркар, — он нервно засмеялся, гладя ее по ноге, а Блум не могла пошевелиться. — Или что ты парень. Как бы я это объяснял родителям? Он неиронично схватился за сердце, тяжело дыша. — Нельзя же так делать, ты, может, и воскресила меня один раз, но второй может и не получиться. — То есть, тебе… не противно? — спросила она довольно невозмутимо для кого-то, у кого горят уши и щеки. — О господи, Дракон, нет, — он отодвинулся, приглядываясь внимательнее. — Я наверняка не усну сегодня ночью, представляя, что с тобой делали, чтобы они появились, но противно? Нет. И он поцеловал самый крайний символ, заставляя ее мысленно взвизгнуть. Слишком близко. — Они совсем не страшные, — он не понял намека, целуя следующий, подбираясь к краю белья, и Блум почувствовала, что теряет сознание. Стооооой, не теряй ничего, я кайфую. — А даже если бы и были. Мне плохо только от одной мысли, что Даркар сделал это с тобой, — он поцеловал ближайший к промежности, и Блум почувствовала, как кожа под его губами горит огнем, а еще она забыла, как думать. — Но почему я должен плохо думать о тебе? — Они некрасивые, — просипела она, находясь на грани сознания, но он только подхватил ее под коленом, прижимаясь щекой к коже бедра. — Мне все равно, — он поцеловал рубец снова, видимо, не понимая, какой эффект производит. — Какая же ты жестокая. Просто ужасная. Я с тобой поседею. Будет у тебя платиновый блондин. — Не будет, — она смущенно запустила руку ему в волосы, и Скай перехватил ее. — Будет-будет. Еще пара таких эпизодов, и станешь вдовой еще до свадьбы. Он прижался лбом к ее запястью, очень умело игнорируя двусмысленность своей позы, пристроившись прямо у нее между ног. Если она сейчас ляжет… Оооооооооо! Кожа под коленом, где он держал, начала дымиться. А еще она боялась, что он почувствует ее возбуждение, находясь так близко. — Значит, это ничего? — она прижала руки к лицу, выпуская юбку, и Скай открыл глаза. — Для меня самое ужасное, это то, как ты их получила, а не то, что они у тебя есть. Она не успела придумать хороший ответ, потому что он вдруг обхватил горячей рукой второе бедро и поцеловал ее прямо между ножек, но пока поверх белья. Она все-таки завалилась на спину, теряя всякую волю к сопротивлению, потому что острая вспышка возбуждения пронзила ее тело от макушки до кончиков пальцев. А Скай продолжал, невесомо касаясь спрятанных под тканью складочек, которые мгновенно стали влажными. — Ты жива? — спросил он насмешливо, и Блум замотала головой, не в силах говорить. Она не могла даже соединить ноги, чувствуя, как он осторожно поглаживает ее там. — Хотела напугать меня, а сама открылась для нападения. Он провел кончиками пальцев вдоль бедра, а затем по низу живота на границе с бельем, вызывая у нее волну мурашек. — Скай… — прошелестела она себе в руки, но он услышал, сдвигая одну коленку к другой и целуя каждую поочереди. — Нам все еще надо на ужин, — он забрался к ней на кровать и лег на спину рядом, улыбаясь как последний вредитель. — А ты меня соблазняешь. Она даже ответить не смогла, ТБ и та была в нокауте, а он смотрел на нее так невозможно довольно, как будто выиграл приз. — Ты ничего? Нормально? — он немного сбавил напор, заботливо убирая у нее волосы с лица. — Может, мне не надо было? Ты скажи, я ведь не знаю. Она с трудом отняла руки от лица. — Хочу еще, — и тут же зажала обратно, потому что это совсем не то, что она хотела сказать. Она хотела отказаться, честно хотела. Скай тут же протянул руки, обнимая ее и прижимая к себе, тяжело дыша ей в плечо. — Маленькая, — прошептал он тяжело, потеряв всю насмешку в голосе. — Любимая бессердечная моя девочка, за что ты так со мной. — Прости, — пискнула она, не вынося его проникновенного шепота. — Я не хотела. — Все ты хотела, я уверен, это твой подлый план по моему свержению с трона, — он выдохнул ей в плечо, влажно целуя, и его рука заскользила ей по животу вниз. — Сначала мы не попадаем на чертов ужин, потом ты тем же образом срываешь все собрания с Главами Родов, потом нашу свадьбу, а в конце — мою коронацию. Я тебя раскусил. Он накрыл рукой ее лобок, откидывая юбку назад, и Блум вцепилась в его плечи, когда длинные пальцы смяли ткань трусиков. — Дашь погладить себя? — Мммм… — ответила она бессодержательно, вздрагивая от каждого осторожного движения. — Раздвинь ножки, — шепнул он, подтягивая ее на себя, садясь так, чтобы она оказалась у него на коленях, прижавшись спиной. — Ты же хочешь свергнуть меня? Помни про свой план. — Мы опоздаем, — прошептала она, жалобно всхлипывая, когда он отодвинул ткань белья, проникая между половых губ. Она послушно развела ноги в стороны, подставляя себя для него. — А… — Как ты и хотела, — он тихо фыркнул ей в плечо, собирая обильную влагу на пальцы. — Революционерка. — Нет… — она прогнулась в спине, не веря тому, что это происходит. Его руки, его голос, его твёрдое тело под ней, ловкие пальцы между ног, пульсирующий от его поглаживаний чувствительный клитор. Она такая беззащитная перед ним, широко раздвигает ноги, только чтобы ему было удобнее. Сбылась мечта идиотки. ТБ тяжело дышала, явно желая поучаствовать, но ей доступны были только физические ощущения, а не действия. — Я роялистка. Самая преданная, — простонала она, заставляя его давиться смехом в такой ответственный момент. — Боже, храни короля. — Дурочка, — он все-таки засмеялся, щекотно выдыхая ей в шею, а затем обхватил грудь рукой, пока только поверх платья. Блум никогда так не жалела о том, что одета. — Подожди… я так потеряю всякий товарный вид, — она обхватила его предплечья, но только сильнее распалилась. — Меня придется переодевать, все поймут, что мы тут делали. — А то они думают, мы тут книжки читаем, — он был хорош в том, чтобы мешать ей оставаться в сознании. — Ну да, — пробормотала она между шумными вздохами. Он поглаживал ее влажными пальцами, и думать в этих условиях было тем еще усилием воли. Было безумно хорошо, и она хотела этого еще. — Вслух. Я же использовала защиту от прослу… А! — Ты слишком много говоришь для революционерки, — Скай снова провел вдоль влажной промежности, задевая зубами ее шею, сжимая и поглаживая грудь. — Разболтаешь так все государственные тайны. Ты должна сопротивляться допросу. — Нет, подожди, — она обхватила его за шею свободной рукой. Его пальцы бесстыдно хозяйничали там, где раньше не было места даже короткому стыдливому взгляду. — Это неправильно. Почему только мне хорошо? М… — Потому что если хорошо будет мне, мы не выйдем никогда, — он оттянул край кружевного лифа на платье, и коснулся напрягшейся горошины соска. Блум ахнула, выгибаясь навстречу его рукам, коротко постанывая, бесстыдно прижимаясь попкой к его паху. — Давай, маленькая, я хочу послушать, как ты стонешь. — М… Нет… Подожди… Это… Это слишком… Слишком хорошо, — она опустила голову, подаваясь вперед, и он обхватил мягкую грудь всей ладонью. — Мне так сильно нравится. Слишком... — А это уже мой коварный план, — он поцеловал ее плечо, а затем провел пальцами по груди, осторожно лаская сосок. Внизу он почти довел ее до предела, она начинала терять ориентацию в пространстве. Все чего она хотела, это чтобы он ни за что не останавливался. Как же хорошо, когда это его руки. — Нравится? — Да… Еще, — сдалась она, откидываясь на него, раздвигая ноги шире, толкаясь навстречу, пытаясь губами поймать его поцелуй, чувствуя, как он напрягся под ней. Упавшая на ноги юбка закрыла обзор, и она перехватила ее одной рукой, второй продолжая держаться за него. Она хотела видеть, что он делает, чтобы лишить ее разума, заставить стонать все громче, слизывать с высохших от частого дыхания губ звук его имени. — Скай… — позвала она жалобно, не понимая, как быть еще ближе. Ей было горячо спине, но животу не хватало тепла его рук. — Малыш, не ерзай, — хрипло попросил он, ускоряясь, и Блум испугалась. — Подожди… Я так скоро… Она закусила губу, зажмурившись, но он не остановился, лаская ее грудь через ткань платья, и Блум задрожала. — Хочу послушать тебя, — выдохнул Скай ей на ухо, и Блум вся сжалась, молясь только, чтобы он не останавливался. — Не сдерживайся. И она дала прорваться голосу, награждая его старания высокой смущенной ноткой. Оставшиеся несколько восхитительных мгновений она кусала губы и звала его по имени, пока на кончиках его пальцев собиралось острое ослепляющее удовольствие. — А! — она вцепилась в него, когда волна облегчения оглушила ее, растекаясь по всему телу, запрокинула голову, прижимаясь к нему, еще немного подрагивая, пока он наконец не остановился, убирая руку. Тяжело дыша она зажмурилась, вся сжимаясь внутри, тело стало легким и податливым, и она не сразу заметила, что он гладит ее там, где бледнели полосы рубцов. Он держал влажные поблескивающие пальцы на весу, осторожно поглаживая ее ребром ладони. Восторг от пережитого оргазма постепенно ослабевал, и она не знала, как теперь к нему обернуться и что сказать. Спасибо? Кошмар какой, где список фраз на такой случай? — Понравилось? — Скай нарушил тишину первый, ласково целуя краешек ее уха, и Блум кивнула, не смея обернуться. Как теперь ему в глаза смотреть? — Хочешь еще? — Да… — смущенно выдавила она, и Скай поправил белье, скрывая ее чувствительное место от глаз, а затем вырез на платье, еще немного задержавшись рукой под грудью. — Тогда мы идем на ужин, и если будешь хорошо себя там вести, мы продолжим. — Нет, не выйдет, — замотала она головой. — Я буду плохо себя вести. Это необходимо. — Тогда придется тебя наказать. Плохих девочек нужно наказывать. Блум покраснела еще сильнее, хотя казалось, сильнее уже нельзя. — Ладно… Она свела ноги вместе, когда он наконец перестал гладить ее, и с горящим всем встала, поправляя юбку. — Все хорошо? — шепнул он сзади, и она закивала. — Как ты себя чувствуешь? — Мне очень стыдно, — ответила Блум тем же шепотом, и Скай вынудил ее обернуться. Смотреть ему в глаза было так странно. Кажется, они стали еще более синими. Ее любимый цвет. — Не нужно, — он осторожно поцеловал ее, и Блум тяжело сглотнула. — Я этого хотел, ты тоже. Да? — Да. — Ну вот. Все хорошо, — он прижался губами к ее щеке и отстранился. — Подождешь минутку? Помою руки. Блум закивала. Ей тоже нужно было немного остыть. И привести себя в порядок, потому что теперь она была не только красная, но и лохматая. Он ушел, щелкнув замком на двери, оставляя ее одну. И по ее ощущениям, ему понадобилось больше минуты. Она успела остыть, а затем покраснеть снова, представив, чем он там занят столько времени. Моя миссия здесь выполнена. «Но ты же ничего не сделала?» ТБ взмахнула плащом и исчезла в глубинах подсознания. *** — Готова? — Нет, — она вцепилась Скаю в руку, за которую должна была чинно держаться. — Ну тогда вперед, — оптимистично потянул он ее в сторону зала, и Блум на нетвердых ногах зашагала следом. — Я не помню, чем есть рыбу, — сообщила она шепотом, когда слуги уже открывали перед ними дверь в столовую. — Тогда просто не ешь ее. — А что, так можно? — Я разрешаю. Стоило им войти, как стройный гул нескольких десятков голосов стих, и Блум почти физически почувствовала, как тишина в зале обволакивает ее, щупая своими холодными липкими ручонками, забирается за корсет платья и стекает толпой мурашек по спине. Она даже сказать Скаю ничего не могла, их бы услышали даже на том краю стола не напрягаясь. Наверняка, в зале отличная акустика, чтобы его величество всегда слышал, не затевается ли среди любителей рыбы бунт. «Надо было сказать ему, чтобы мысленно подсказывал. Я бы с него, как с книжки читала». Ну да, а потом ты будешь давиться тем, что в рот сунула, когда с мыслей о вилочках он собьется на фантазии о том, как ты посреди ночи пробираешься в его комнату и лезешь без спроса под одеяло. Блум чуть не споткнулась, а ТБ гнусно загоготала. Все присутствующие кроме короля с королевой встали из-за своих мест, приветствуя их, а она закусила щеку, чтобы не выдать себя. «Нам надо выглядеть достойно, не смущай меня! Ты жопа с ручкой!» Ага, носи меня с гордостью. Ей пододвинули стул, Блум села, расправляя юбку, и подняла взгляд. Ну что ж, здесь и правда были все. Хоть бы постыдились так нагло ее рассматривать. Головы всем с плеч. «И не говори». Стали вносить блюда, и все это время на нее нагло и молча пялилась вся собравшаяся разношерстная толпа. По первоначальной прикидке здесь не было никого моложе тридцати, если не сорока, в основном рядом сидели мужчина и женщина — женатая пара, их еще можно было распознать по коротким перемигиваниям между собой. Были и одинокие мужчины, которые держались особняком. И так как им не с кем было перемигиваться, они разглядывали ее с еще большим любопытством, как будто она была витриной магазина. Особенно Блум не понравился пристальный взгляд пожилого сухонького дедушки в золотой хламиде. У него на груди висел тяжелый медальон с кулак в виде извивающегося дракона, а на смешной шапочке, похожей на феску, был вышит узор пламени. Когда он поднял руки с колен, чтобы взяться за приборы, Блум заметила, что и на рукавах тоже. Она поняла, что это представитель духовенства, только который. Со слов Ская их тут было двое — местный дворцовый священник и гипер-крутой, как вареное яйцо, верховный жрец, он же архиепископ Мидрил. Повелитель пидрил. Блум удержала лицо чудом, ТБ была внезапна и беспощадна в своем неуважении к авторитетам. Еще за столом сидели ее новоприобретенные фрейлины — они были очень далеко, считай, на том конце стола. Чара счастливо улыбалась, Пафф пугливо косилась на слишком большое количество важных людей рядом с ней, Шимер все так же втыкала, но теперь в стол. Блум едва различала выражения на их лицах, и это в сравнении со свитой Самары, которая располагалась по правую руку от королевы сразу после очень важных мужчин с моноклями, которых Блум окрестила советниками. Кого еще король может посадить ближе, чем подружек жены. Они же со Скаем сидели по левую руку от короля, который старательно изучал тарелку перед собой, не особенно замечая блюдо, ради которого все сегодня и собрались — Блум по-доминонийски под соусом из наследного принца и собственной болтливой шизы. Блум так и не поняла, как он к ней относится теперь. С Самарой все было ясно, а вот Эрендор держался если не холодно, то отстраненно. Додик. Когда все тарелки были расставлены, а бокалы с безалкогольными напитками наполнены, Эрендор нехотя поднял взгляд от отбивной и покосился на Самару, а затем медленно перевел взгляд на Ская так, будто тот взял у него в долг и не вернул. — Кхм, уважаемые, верноподданные, — он кашлянул, привлекая внимание присутствующих, как будто вязкая тишина, повисшая над столом, не была настолько густой, чтобы перебивать даже запах еды. — Сегодня с нами кроме всех вас, вдруг оказавших нам честь этим присутствовать на этом прекрасном ужине… Он с намеком обвел стол взглядом, особенно недовольно косясь на дедка в золотой хламиде, и Блум решила, что это все-таки архиепископ. — Новые лица, — он указал на Блум, и она улыбнулась. — Мой сын наконец остепенился и привел в дом невесту, — говорил он с таким видом, будто Скай последние лет десять шлялся по бабам и имел полный дворец бастардов. — Позвольте вам представить, ее высочество принцесса Блум, последняя из королевства Домино, фея Огня Дракона и наша спасительница. А можно поменьше драмы в голосе? Блум тоже казалось, что он переигрывает, при этом не выражая на лице практически никаких эмоций кроме бесконечной усталости. Он будто сводку из Википедии зачитывал. — Благодаря ей мы сейчас с моей дражайшей супругой в добром здравии и трезвом рассудке перед вами, а не гнием в темнице, как последние преступники. Ее могущественная сила наследницы Священного Огня вызволила нас и позволила в зародыше задавить затевающийся государственный переворот, которым управлял известный вам род Рубинов. Ее отвага и смелость… Блум медленно, но верно, склонялась к тому, чтобы зевнуть. Она покосилась на Ская, но у него было такое лицо, будто он награду принимал, а не слушал наискучнейшее перечисление ее достоинств. Она постаралась сделать такое же, но надолго ее не хватило. Уголки губ так и тянулись вниз, а глаза слипались. Блум заметила, что у Самары тоже. «Так вот, что это за лицо, — догадалась она, узнавая тот самый эмоциональный диапазон кирпича. — Это она так со скуки пытается не умереть». — Прошу любить и жаловать, — закончил Эрендор наконец и махнул кому-то у стены. Послышались хлопки вылетающих пробок, и им принялись наполнять бокалы. — Я предлагаю тост за моего сына, его прекрасный выбор, и чтобы Огонь Дракона всегда горел для Эраклиона. Блум тост не понравился, но встревать было бы даже хуже, чем просто молча корчить рожи. Она снова посмотрела на Ская.

«Папа, блин, — подумал он, Блум решилась на короткое считывание, раз они не могут переговорить. — Ты сейчас столько распинался, чтобы мой выбор похвалить? И про благосостояние Эраклиона. Класс. Хоть бы Блум здоровья пожелал».

«И не говори» — Блум вздохнула, а Скай замер с бокалом в руке, поворачиваясь к ней.

«Блум?»

«Да?» Она испугалась не меньше, раньше это так не работало.

«Ты меня слышишь?»

«Ну да, хотела узнать, что ты думаешь по поводу этого всего. Другое дело, что ты меня слышишь! Я это не планировала!» Они пялились друг на друга, забыв о том, что нужно пить за отца, сына и прекрасный выбор, и он спохватился первым, растеряно пригубив из бокала. Блум прилипла к своему стакану с соком, предусмотрительно поставленным заместо вина. Еще только алкоголя ей сейчас не хватало. «Может, это из-за измененных мной нитей?» Может.

«Так, а это кто?»

Блум пробил холодный пот, когда она поняла, что Скай слышит ТБ. Чего? Меня? Ебааааа…

«Это кто? Блум?»

Но Блум судорожно искала, где перерезается провод у их телефонной линии. Не навсегда же они склеились, а то это чокнуться можно. «Завершить сеанс, завершить сеанс, — изо всех попросила она, и как будто пропало эхо из головы. — Скай?» Он не ответил, только покосился на нее совсем уж с подозрением, и Блум чуть не заплакала от облегчения, поняв, что может это контролировать. Затем вспомнила, что уже прокололась. — Потом поговорим, — пообещал Скай одними губами, и она поняла, что всё. Тушите свет. Прикольно. «Нет, не прикольно! Я не хотела, чтобы он узнал о тебе вот так!» К сожалению, паниковать место было неподходящее, и ей нужно было держать лицо перед народом. Если она сейчас покажет не ту эмоцию, эти противные точно решат, что ей можно помыкать в силу слабохарактерности. А она даже не их боится, а знакомства своего альтер-эго со своим же парнем. Которые, скорее всего, друг друга не переносят. Да ладно, я его люблю. «А он тебя нет. Не представляю, что я ему скажу» — она была на грани истерики. Предлагаю разделить наши обязанности, когда нас теперь тут так много. Я чур Тайлер Дерден. Блум только застонала про себя. А Скай пусть будет Марлой. Щелчок. Девочка-шиза ТБ меняет бобину. «ТБ». Ты хотел изменить свою жизнь, но не мог этого сделать сам. Я — тот, кем ты хотел бы быть. Я выгляжу так, как ты мечтаешь выглядеть. Я трахаюсь так, как ты мечтаешь трахаться. Я умён, талантлив и, самое главное, свободен от всего, что сковывает тебя. «Замолчи, пожалуйста. Если я сейчас лежу в палате с белыми стенами, то хочу делать это в тишине». Да не паникуй, мы с ним подружимся. Тем более я скоро увольняюсь из тебя, надолго место любимой девочки не займу. — Ваше высочество принцесса, — какой-то из советников обратился к ней, сложив руки домиком, как будто у него было пять килограмм кокса под стулом и он хотел сначала увидеть деньги. — От лица всех собравшихся, я, первый советник, Александрит Георг, хочу поприветствовать вас как будущего члена королевской семьи. Члена, хехехе. Блум готова была то же самое передать советнику, так сильно ее расстроило незапланированное знакомство ТБ со Скаем и такое надменное выражение лица было у советника. Еще и говорил он медленно, отчего казалось, что рот он не открывает вообще, только усы шевелятся. Кажется, александритой была та строгая женщина из свиты Самары. «Наверное, жена. А может, сестра» — Блум заметила между ними сходство, но не стала зацикливаться. Потом ей должны были всех представить. Да и вообще, насрать на самом деле, что ему нужно? — Мы все бесконечно рады тому, что такой уникальный магический талант, как вы, теперь находится во дворце. Новый придворный маг, это хорошо… — он бросил короткий недовольный взгляд в сторону, где стоял у стены Сальвадор вместе с охраной, и Блум не понравился этот взгляд. — Но пока он еще молод и только движется к уровню своего предшественника, вы будете нас оберегать? Блум не поняла, к чему пассаж, но уловила шпильку в сторону ее рыжего любимого придворного мага. — Конечно, я буду, — она мило сложила ручки перед собой. Зря он свое «фи» продемонстрировал, она и так сейчас на нервах. — Сальвадор столько времени провел в помощниках, ему действительно придется еще получить некоторые навыки. Тот как будто ссутулился у своей стены, но Блум не закончила. — Но я уверена, что его неуместная скромность продиктована его прежним положением, и уже очень скоро он почувствует свое главенство над остальными охранительными структурами и перестанет стесняться наводить настоящий магический порядок во дворце. Тот бардак, что создал в системе его предшественник придется разбирать не один день, в жизни не видела такого безответственного мага, не представляю, сколько проблем создал его непрофессионализм для их величеств. Так жаль, что люди судят по возрасту, а не по умениям, — она захлопала ресничками, кротко улыбаясь, а советник кашлянул. — Сальвадор столько времени провел в статусе помощника, при этом выполняя всю работу за своего мастера. Вы знали, что этот негодяй кроме того, что ничего не делал, так еще был заодно с Рубинами? Я была так зла на него, — она приложила руку к щеке. — Не представляю, почему его взяли на должность, наверное, это злой рок. Держать такого сотрудника при себе, это же как сидеть на часовой бомбе.

«Ну да… На бомбе» — подумал советник растеряно, и Блум прищурилась, обводя остальных взглядом.

— Я самолично повязала его и передала мантию придворного мага тому, кто по-настоящему ее достоин. Надеюсь, вы доверитесь моему мнению в этом вопросе? — Да… Да, конечно, принцесса, — советник отвел взгляд, не решаясь возразить, потому что это бы означало, что он ей не верит, и вообще, не уважает принцессу. Сначала он не уважает принцессу, потом принца, а потом и короля. Казнить.

«Заносчивая девчонка, — подумал мужчина рядом, которого Блум случайно захватила взглядом, и ее внимание тут же было на него обращено. — Вот уж не суди чистоту камня по огранке, выглядит хорошо, а манерам не обучена. Думает, раз принцесса, то самая важная. Домино уже никого не поддержит. Себастьян из-за нее в тюрьме, а этот мальчишка слишком самостоятелен, чтобы было легко его контролировать. Себастьян был удобен, я с таким трудом протолкнул его. А теперь искать нового мага и убирать этого. Как же не вовремя появилась эта Блум, у меня почти получилось подвинуть короля. Мерзкая рыжая варварка. Почему этих коронованных придурков тянет на рыжих? Вызывающий цвет для безродной дряни, а не королевы. Больше-то у нее ничего и нет, кроме как дара от рождения».

Ну да, ну да, а снять костюм, кто ты без него. Я вот Тайлер Дерден. Блум с умилением посмотрела на него, и ее пристальный взгляд заметили. — Принцесса? — приподнял он брови, и Блум изобразила вежливую полуулыбку. — Чем я так привлек ваше внимание? Что-то не так с одеждой? — Да нет, просто смотрю на вас, и прям аппетит портится. Скай не донес руку до бокала, Самара округлила глаза, Эрендор хмуро поднял взгляд, остальные замолчали, по мере возможности развесив уши. — Простите? — советник медленно отложил вилку, и Блум улыбнулась шире. — А у вас нет? Вас же тошнит, когда рядом рыжие, а меня, когда рядом интриганы, представляете? Прямо-таки аллергия. Про безродную это вы хватанули, я, может, и веду себя как селянка, но мою родословную можно посчитать до самого Дракона, м? Недостаточно чисто? У него быстро схлынули все краски с лица, и Блум продолжила. — И я-то думала, этого бестолкового Себастиана наняли по ошибке, а вы его пропихнули на место, чтобы сместить его величество? Ай-ай-ай, как не стыдно, вы, наверное, еще и Рубинам помогали? — Я… Н-нет, н-нет, что в-вы… — попытался возразить он, вцепившись в стол, а Эрендор махнул рукой. — В допросную его. А потом в камеру на третий уровень содержания. Выполнять. От стены отделились несколько стражников и двинулись к советнику, и тот стал выглядеть совсем несчастно. Блум нравилось, как легко было сбить спесь с этих самоуверенных чванливых пенсионеров. — Ваше величество, и вы так ей поверите?! — вскочила со своего места какая-то придворная дама, которую Блум не запомнила. — Сапфир Асан служил вам столько лет верой и правдой! — Ой, так он Сапфир, — Блум разулыбалась откровенно по-акульи. — А тут какая-то сапфира Эмильда хотела у меня жениха увести, пропихнувшись во фрейлины, представляете? Может, вы родственники? — Это племянница его, — раздалось предательское с конца стола, и к Шимер обернулись все присутствующие, а возмущавшаяся дама осела на свое место и постаралась прикинуться ветошью. — Ой, какая прелесть, племянница, у меня тоже дядя есть… был. Только он тронутый совсем оказался, хотел надо мной опыты ставить, призвал мою темную сторону. И она все никак не унимается. Ну не знаю, контроллер не у меня. — Даркар твой дядя? — Скай беспокоился о другом, и Блум перевела взгляд на него, а остальные за столом ахнули. Пусть про Даркара было мало что известно, но его имя соседствовало с ТДВ и Валтором в летописях. — Да, представляешь? — И он с тобой это сделал? — Ага. Поэтому я такая неуравновешенная, — и еще одна широкая улыбка. Скай откинулся на спинку кресла и накрыл ее руку своей, никого не стесняясь. — Ты только не волнуйся, — сказал он, убирая волосы у нее с плеча, потому что на крае лифа уже начало тлеть кружево. — Мы все решим, кто кого хотел подвинуть. Уведите его быстрее. Сапфира потащили веселее, и он попытался брыкаться. — Ваше величество! Не верьте ей! Я верен вам! Откуда ей знать?! Она вас подставит! — Кто кого подставил, допрос покажет, — философски отозвался Эрендор. — Она вызволила меня из тюрьмы, а где был в этот момент ты, следствие еще выясняет. — Ваше величество, я тоже хочу вступиться за сапфира Асана, — встал со своего места священный дед, и Блум почуяла запах новой жертвы. Быть не могло, чтобы это священство было на ее стороне. — Я бы попросил вас воздержаться. Канцелярия его величества прекрасно справляется… — предупредил его Скай, сжимая ее руку крепче, но его, очевидно, проигнорировали. — Сапфир Асан происходит из очень древнего Эраклионского рода, его семья долгое время была близка к королевской семье. — Очевидно, зря, — Блум откинулась на стул, криво ухмыляясь, но дед только покровительственно улыбнулся. — Я бы попросил юную леди не перебивать старших. Скай недоверчиво выгнул бровь. — Ваше высокопреосвященство, вы не превышаете полномочия, затыкать невесту принца? — уточнил он таким ровным тоном, будто стихи о природе читал. — Затыкать? Это так грубо, нет, я бы ни за что не проявил такое неуважение к принцессе. Я лишь попросил несколько минут послушать меня, чтобы вступиться за Сапфира. — Вы вроде бы верховный жрец, а не судья, — заметила Самара из-за веера, и Блум поняла, что она его тоже не любит. — Хотите оспорить мнение его величества? Дед чутка сбился, недовольно щурясь, и Коэтли добавила уже из-за своего веера. — А верность древних родов мы уже на Рубинах проверили, — как будто даже ни к кому не обращаясь, бросила она, и все присутствующие призадумались. — Я лишь хотел сказать, что леди Блум… — Ее высочество принцесса, — холодно поправил Скай. — Если она только не давала права называть ее иначе. — Ее высочество принцесса, — послушно повторил Мидрил, — здесь новое лицо, и еще никого не знает. Обвинения, ей выдвинутые, настолько прямолинейны и смелы, что я вынужден спросить, откуда она взяла эти сведения, порочащие даже самого родовитого аристократа. — Умею читать мысли, — Блум хлопнула ресничками, провоцируя новый поток шепотков, потому что в курсе-то были все, а вот присутствовали при экзекуции той же сапфиры единицы. — И можете продемонстрировать? — дед улыбался так, будто заранее знал, что она не сможет. — Давайте сыграем в игру, у меня есть десять предметов… — Э-э-э-э-э-э, — Блум подняла руку, а затем поднялась со стула и сама. — Нет, нет, нет. Только без вот этого вот, без фокусов без своих, десять предметов у него, подготовленный самый нашелся. Я тут сейчас в ладоши хлопну, и вы быстренько мне все свои грешки и выдадите. Ну-ка, кто в чем провинился? Она оперлась руками о стол и обвела гостей взглядом. — Так, вот этот уважаемый налоги не платит уже третий месяц, потому что бабло рубит нехилое на перепродаже драгоценных камней, — она ткнула в одного, а потом в другого. — А вот этот, казначей, я так понимаю, его покрывает, потому что получает долю. Сколько там, вы не подскажете? Казначей замотал головой, а Блум кивнула. — А, четвертую часть. Четвертая часть в проценты — это двадцать пять, проще было налог заплатить. Радость моя, сколько у нас налог на добычу полезных ископаемых? — Десять, — Скай все-таки тоже потерялся, отвечая на автомате. — Десять! Это на пятнадцать больше, чем вы ему отдаете! Это же чистая математика! А вот вы? Изменяете жене, — Блум пошла по другим, и как ученики на физкультуре, когда до них доходила очередь на нормативы, они поджимали плечи и сливались с мебелью. — Жена, мои соболезнования. Но это совсем не повод пить… и срываться потом на своих детей и слуг. Ладно, дальше. Этот нелегалов возит с Мелодии. Отсюда и новые силы для гражданской войны. Ай, какие мы нехорошие, так это вы поддерживали Йошиноя? А кто еще? Сдавайте карты, я хочу на все козыри посмотреть. А, ну, конечно Рубины, куда без них, Сапфиры помогали, когда денег надо было на камнях для энергетического оружия поднять, армии ведь нужно оружие, причем чужой тоже. Это же Сапфиры у нас держатели шахт магических кристаллов. А еще Жадеиты отличились, Топазы, Хризобериллы и Титаниты. Прелесть, ну весь список Армии Дамблдора. Большое спасибо, что всех сдали. Мужчина, к которому она обращалась, сидел ни жив не мертв, а Блум только начала расходиться. — О, а у вас подпольный бордель, — ткнула она в пышную женщину в желтом, и та принялась демонстративно заваливаться в обморок. — Никогда не понимала желания продавать других. Тем более обнищавших дворянок. А я думала, у вас тут на Эраклионе нравы строгие, а в одном из столичных домов благородного рода бордель. Как жаль, рубина Сардоника вам не рассказала — она практически открыла во дворце свой, все нанятые ей девушки были похожи на ее дочь, ну и странный фетиш, да? Блум обернулась к Мидрилу. — Разве блюсти нравы, это не ваша обязанность? И куда же вы смотрите, пока молодые девушки продают свое тело? Неужели духовенству все равно на то, как развращает свою душу молодое поколение, чтобы только не умереть от голода? Тот был то ли зол, то ли растерян, возможно и одно, и другое, и еще что-то третье, но все равно пытался в благостную улыбку. — Или вот вы, — она ткнула в следующего. — Любите охотиться на реликтовых магических зверей в заповедниках. Добытчик нашелся, найди себе работу, тогда времени на хрень будет поменьше, а то особняк скоро под снос пойдет с таким управляющим, как ты. — Блум, — Скай аккуратно потянул ее за рукав, чтобы усадить в кресло. — Блум, еда остынет. Это был самая глупая причина заставить ее замолчать, но она послушно села, чувствуя, как сильно и громко в груди от прилива адреналина колотится сердце. — Все хорошо, — сказал он тихо, погладив ее по руке большим пальцем. «Я все испортила?»

«Тише, не переживай».

«Я все испортила».

Кому сказано, тихо.

— А что принцесса скажет обо мне? — Мидрил вдруг улыбнулся, как обычно это делал лжеАвалон, и Блум заподозрила неладное. — Вы так ловко всех раскусили, может, и я нечист? На слабо берет, гад.

«Блум, не трогай его, он это не просто так сказал, — Скай тоже сообразил, даже пока игнорируя присутствие третьего в их диалоге. — Архиепископ влиятельный и опасный человек, он давно пытается подмять под себя трон. С приходом нашей династии триста лет назад церковь утратила значительное влияние на политику и финансы страны, и он хочет все вернуть. Такие люди пойдут на что угодно».

«И что делать?»

«Просто скажи, что не будешь».

— Я не буду, — скрестила она руки на груди, а Мидрил будто только того и ждал. — Неужели, ваших умений недостаточно? Или вы устали? Это заклятие такое трудное? — Архиепископ, прекратите этот фарс, ваши проверки смехотворны, кроме слов Блум у нас всегда есть суд, не стройте из себя вершителя судеб, — Скай сощурился, но Мидрил едва ли прекратил.

«Блум, не надо».

Пупс, не смей.

«Поздравляю, вы спелись».

Но ей стало так интересно, на чем же он хотел выиграть буквально против богини, что сопротивляться соблазну было просто невозможно. Она сощурилась, гипнотизируя его взглядом, и над лысой головой в смешной золотой шапочке завис мелкий злобный призрак, совсем как над теми мошенниками в магазине Ванессы. Давно ей такой не вылезал. Настолько концентрированное низкопробное коварство.

«Пусть только попробует, на мне бесценный артефакт, защищающий от ментального вмешательства, он стоил мне огромных денег, но теперь если девчонка сунется со своим даром магии разума, ее мозги сразу же поджарит защитная сила амулета, и она станет овощем. Стоит только достаточно вывести ее из себя, чтобы одним ударом лишить дворец поддержки. Девчонка сейчас мой главный враг, пока она может колдовать и находится в трезвом уме, подмять под себя светскую власть не стоит и мечтать, Огонь Дракона — это слишком мощная сила. Если бы только она была в моих руках, уж я бы верно ей распорядился, а не как эта дура. Нашлась поборница справедливости, как будто сама она здесь не из-за своего дара, на которую королек со своей ведьмой готовы молиться хоть вместо пожертвований столичным драконариям. Было бы даже забавно посмотреть, как быстро она поймет, что этот мир — грязь, а люди в нем — свиньи, которыми можно только помыкать. Но она станет безумна раньше, я заставлю ее использовать свой дар на мне, и тогда принц не сможет на ней жениться, а уж там мы подсуетимся. Диаспро была удобна, набожными закомплексованными дурами легко управлять, найдем ему такую же, только чтобы продвигала интересы церкви. Наконец-то мы, настоящие ставленники Дракона будем вершить судьбы…»

— А… Э… — Блум от такой наглости даже дар речи потеряла, глупо хлопая глазами. Пиздец, как злодейский план рассказал. Знаешь, я начинаю думать, что ты не богиня, а просто читерша. Да нам бы с этим пидором обычными способами бороться бы пришлось два сезона или глав шестьдесят манги. А тут хоп — читы, и прочитала сценарий. Вот сколько он придумывал это все, дрочил на то, какой же он умный, а ты в момент все обламываешь. «Да-а-а-а…»

«Блум, ты в порядке? Голова не болит? — Скай «на проводе» тоже забеспокоился, но совсем о другом. — Я же просил тебя не трогать его. Амулет сработал?»

Непохоже. Блум только открыла и закрыла рот, а затем опустила взгляд в тарелку, отчего показалось, что она и правда немного того стала. — Что и требовалось доказать, все это просто представление, чтобы убрать неугодных принцессе людей, — он явно наслаждался вкусом победы, даже не слишком скрывая злобного торжества. Ну только освещения снизу не хватало и злодейского смеха. — Ну же, принцесса, скажете что-нибудь? — Да что тебе сказать? — Блум подперла голову рукой, тяжело вздыхая, и архиепископ подавился воздухом. — В темницу его. Куда там изменников? На третий уровень содержания? Она поглядела в сторону Эрендора, и тот закивал. — Туда его, — она махнула рукой. — Лишить принцессу Домино, Огонь Дракона, и невесту принца собственной страны в одном лице разума, чтобы церковь получила больше власти? Дядь, а ты не офигел? Снимите с него эту штуку, она выжигает разум менталистов. Повезло, что я не менталист, а господь бог. Она устало вздохнула, поманив амулет на себя, а Мидрила подхватили под руки. Он скривился, заскрежетал зубами, но не сорвался. — Ваше величество, это ошибка. Я докажу. — В допросную, — махнул Эрендор, но затем почему-то добавил. — И будьте вежливы с его высокопреосвященством, он все же гость. Блум с болью посмотрела в свою тарелку. — А еда и правда уже остыла. *** Все остальное время ели молча. Стол опустел на добрую треть, после вычисления всех заговорщиков, но Блум чувствовала себя погано, ковыряясь в еде. А когда все закончили, и король вышел из-за стола, что позволяло остальным тоже его покинуть, ее перехватила Самара. — Блум, на пару слов, — шепнула она, повернув к ней веер, а затем шлепнула подошедшего Ская по плечу. — Без тебя, сын. С глазу на глаз. Девочкам надо пошушукаться. Блум в панике посмотрела на свою последнюю защиту, но он только успокаивающе провел по ее волосам. — Я буду недалеко. — Мы пойдем к фонтану трех сердец, — Самара сложила веер ловким движением руки. — Жди у себя, не съем я твою невесту. — А я и не за нее боюсь, — пошутил Скай, а Блум стало за себя стыдно. — Ничего не бойся. Я тебя жду. — Ладно, — шмыгнула она, поняв, что ее собираются отчитывать. Она неловко пошла за Самарой, чувствуя, как начинают натирать новые туфли. Ей бы по хорошему на ручки попроситься… Но ручки будут ждать у себя, пока королева будет прописывать ей метафорического леща. Эрендор с невозмутимым видом исчез в противоположной стороне, и Блум проводила его и оставшихся советников взглядом. Туда же ушла ее свита и свита Самары — все были отосланы. Королева предложила ей локоть, и Блум с грустным видом взялась, зная, что так могут делать старшие дамы, опекающие младших. Да не кипишуй ты раньше времени, мы же им половину заговорщиков сдали. Не будут тебя бить. «Угу». Они молча вышли в открытую галерею с колоннами, откуда виднелся парк с другой его стороны — здесь было очень мало дикорастущих деревьев и очень много открытого пространства и искусно подстриженных кустов. Вдалеке виднелись мраморные фигуры, а в центре скульптурной композиции был возведен монументальный фонтан с несколькими ярусами бортиков, вода по которым с мелкими брызгами спускалась к широкому бассейну у подножия. На его краю с подветренной стороны они и пристроились. Блум соединила кончики туфель, не решаясь начать первая, а Самара не спешила, жмурясь на солнце. — Красивый фонтан, да? — спросила она, когда Блум начала подогревать мраморный низкий край под собой не хуже летнего солнца. День клонился к закату, но она даже через все свои юбки чувствовала, как сильно нагрелся бортик. — Да, — Блум обвела пальцем каменный пожелтевший от времени цветок и задрала голову. На вершине фонтана три девушки, взявшись за руки, танцевали вокруг какого-то молодого человека, который держал в руках драгоценный камень, причем юноша был мраморный, а камень из чего-то прозрачного и граненого. Блум не представляла, как красиво он должен переливаться в лучах солнца. — По легенде, первый король Эраклиона, наследник великого Дракона, искал себе жену, и три дикие феи драгоценных камней были так влюблены в него, что отдали ему свои сердца, — Самара указала на фигуры девушек, и Блум заметила, что в мраморных телах есть сквозные отверстия в форме сердца. — И дали королю самому выбирать, но все они были так прекрасны, что он разбил их, а из осколков собрал одно новое. Бриллиантовое. — И у него стало три жены? — Блум наморщила лоб, а Самара засмеялась. — Нет, они тоже разбились и стали одной феей. И от них появились все люди на Эраклионе. — Но из трех фей должна была получиться одна ну очень большая, — Блум представила себе, как король с довольным видом обнимает огромную кристальную женщину. — Думаю, если они разбились так мелко, что он смог собрать какой-то камень, то половина просто осталась лежать битая на земле, — Самара улыбнулась ей, и Блум не поняла, когда ее уже будут ругать. — Глупая легенда. — Да, странная. — У меня на Родине рассказывают по-другому. Что Дракон искал место, где мог бы отдохнуть, но везде были только леса или моря, и тогда он хвостом срубил одним махом все деревья, а лапой взрыхлил землю, а огнем согрел ее. Там получились степи. Его дыхание во сне вызывает могучие ветра, а оползающая чешуя превращается в людей. Поэтому мы рыжие. — Это мило. Хотя бы никто никого не разбил, — Блум все-таки улыбнулась. — Но я думала, Дракон остался спать на Домино? — Ой, — Самара махнула рукой. — У каждого народа Магикса есть легенда о том, что Дракон остался у них, это вопрос национальной гордости. Мне иногда кажется, что Драконов было столько же, сколько измерений в Цепочке, иначе как он облетел и лично облагодетельствовал столько миров? Понедельник — Солярия, Вторник — Эсперо, Среда — Магикс и так далее? — И обязательно по талончикам, — Блум все-таки расслабилась, поэтому когда возникла долгая пауза, она решилась на вопрос первой. — Я все испортила сегодня, да? Самара открыла веер и лениво принялась им обмахиваться, отгоняя вечернюю духоту. — Нет, ты не испортила, — она сделала еще несколько махов, умиротворенно глядя вдаль. — Но ты была весьма эмоциональна, да. Мало кто здесь может себе это позволить. К сожалению, мы живем в обществе, и тут приходится ориентироваться не только на себя. Блум поджала плечи, виновато сутулясь. — Твоя сила и правда поражает, — Самара посмотрела на нее с легкой улыбкой. — Наверняка сложно сдерживаться, когда всё как на ладони. Будь я на твоем месте, мне бы не позволили и половины тех слов, что ты сказала, потому что я простой человек, а ты — Огонь Дракона. Меня можно отравить, шантажировать, убить, скомпроментировать, сделать вдовой или принудить к разводу, и я мало что могу противопоставить, если те же Главы Родов захотят изжить меня из дворца, но с тобой все иначе. Покушаться на тебя практически равносильно самоубийству, и в таких условиях дипломатия, хитрость и другие инструменты манипуляции теряют свою ценность на фоне чистого могущества, способного ставить любого на колени. — Простите. — Не извиняйся, я не обвиняю тебя. Просто хочу поделиться своим мнением на этот счет, послушаешь? Блум закивала. — Я, когда только вышла замуж за Эрендора, была дикой полевой девицей, одно название, что княжна. Представь, как меня встретили во дворце, если лучшее, что у меня получалось — это вскакивать в седло? Ты, наверное, заметила, но я здесь мало кому нравлюсь. Рыжая. Варварка. Блум пожала плечами, чтобы не поддакивать этому сомнительного удовольствия факту. — А тогда, тех, кто был ко мне хотя бы нейтрален, по пальцам было пересчитать. Меня считали распущенной, потому что я знала, откуда берутся дети и не стеснялась демонстрировать любовь к мужу. Веришь или нет, но у нас сейчас есть хотя бы один ребенок только потому, что я не дала положить себе мокрое полотенце на лицо и взяла все в свои руки. Я была хорошей наездницей во всех смыслах. Самара лукаво улыбнулась, а Блум сжала волю в кулак, чтобы только не представлять себе это. Ой, ну мы тоже тут одну белогривую лошадку объездили, добро пожаловать в клуб. Блум чуть ее не задушила, но Самара как ни в чем не бывало продолжила. — Но я много ошибалась и в этикете, и в том, чтобы принимать решения, а королева-мать, моя свекровь, мало мне помогала, считая выбор Эрендора демаршем и бунтом против нее. Я знаю, что такое быть не к месту. Ты наверняка скучаешь по тому, как тебе комфортно вести себя дома. — Ну… Да. — Так вот ты можешь вести себя как угодно, — Самара взмахнула рукой, а Блум округлила глаза, ожидая чего угодно кроме разрешения. — Ты Огонь Дракона, никто тебе не указ, мы можем вставлять твое фото в рамки и продавать вместо икон. — Но? — сделала Блум резонное предположение, и Самара кивнула. — Но стоит тебе потерять силу и ты лишишься своей единственной опоры. Мы играем по правилам вынуждено, но тебе стоит подумать, чтобы принять их самой, чтобы подстраховать не только себя, но и Ская, и ваших будущих детей. Ты ведь не можешь быть уверена, что они будут так же магически одарены? Ты тоже уникальный талант среди своей семьи, одолеть стольких сильных магов практически в одиночку — никто из твоего рода не был способен на это. У наследников Домино сильная магическая кровь, но ни герцогиня Ниньён, ни королева Марион, ни принцесса Дафна не обладали такими способностями. Потому что их развивать надо, а не жопу на троне протирать. — Я поняла, быть в системе, — Блум потупилась, а затем подняла на Самару взгляд. — Вы все и так знали, что я сказала, да? Это не секрет, кто в чем провинился? И я только зря разворошила улей? — Ну как тебе сказать, — та принялась перебирать пальцами стержни в веере. — Прижать архиепископа нет никакой возможности, он слишком важный человек. Он сегодня глупо подставился, стареет, наверное, в моей молодости он кровь портил так, что ты годами потом думал, точно ли это он был. Он еще вернется, а если не он, так его духовный наследник. Потом расскажу, врагов надо знать в лицо. Придется повоевать. И если будешь вот так в открытую это делать, они там у себя в драгонариях быстро откопают, чем тебя извести. Ты хоть и Огонь, а все же не бессмертна. Если Валтора можно было теми Жидкими Искрами замочить, че бы нас нельзя? Мысль была новая и неприятная. Блум хотела быть мокрой в одном единственном смысле. — С налогами да, мы знали. Казначей, лорд Мельхос, был нашим агентом, если можно так сказать. Его пытались подкупить, и сначала он хотел отказаться и просто донести, но мы решили сыграть по-другому — двадцать пять процентов Гемиморфит платит ему за молчание, двадцать из которых Мельхос отдает нам в качестве повышенного налога, а пять забирает себе премией. Потом, когда налоговая неуплата бы увеличилась достаточно, все бы вскрылось, виновному — крупный штраф, сравнимый с его процентом дохода, нам средства в казну, а лорда на заслуженную пенсию куда-то туда, где у него поместье, в качестве «наказания». Ему уже давно пора нянчить внуков. — Ммммм, — Блум только протяжно вздохнула, представляя, как она своими чтениями вслух им все испортила. — Про бордель мы не знали точно, но расследование недавно началось, все-таки дворянки пропадали, в том числе бесследно, многие обращались к нам за помощью, мы подозревали продажу рабов на Эсперо, там этим не гнушаются. Потребовалось бы больше времени и доказательств, но в конце концов и он был бы обнаружен. Александрит Георг неплохой человек, но консервативный, ему действительно важен возраст, но с ним выгоднее дружить. Хорошо, что Сальвадор твой протеже, но на нем одном не выплывешь, он тоже гол, как сокол, и вместе вы просто два очень сильных боевых мага против десятка лучших змей и приживал Эраклиона. Сапфир, да, его пора было подвинуть, но опять-таки, не вот так в лоб, это чревато. Ты слышала, «древний род», и он практически оправдан. Браконьерство и супружеская неверность на фоне разжигания гражданской войны вообще меркнут, но теперь они тебя боятся. — Ясно, — Блум скукожилась окончательно, пытаясь стать размером с сушеную сливу. — Наверное, меня надо обратно на Землю депортировать. — Ты не знала, — Самара похлопала ее по руке. — И ты еще очень молода. Сколько тебе лет? Восемнадцать? Вчерашний ребенок, ты еще много не знаешь о том, как здесь все устроено. А мы, взрослые, не потрудились тебя предупредить. — Да… — Блум вздохнула, рисуя на сухой земле кончиком туфли. — Нагородила я. — Ты всему еще научишься, — Самара обмахнулась, а затем наклонилась к ней пониже и, закрывшись веером, шепнула. — Но вообще это было незабываемо. Блум удивленно подняла голову, заставая пакостливую улыбку, нехарактерную для взрослой женщины. — Я бы с удовольствием посмотрела еще, как у всех этих снобов вытягиваются лица, столько страха за свои мелкие грешки, — Самара захихикала, что выбило Блум из колеи окончательно. — Спасибо тебе за сегодня, хотя бы и за список всех заговорщиков. Если не арестуем, то хотя бы всех их лишим привилегий. Сукины дети. Первые несколько лет здесь я вообще думала только о том, чтобы посреди таких вот ужинов опрокинуть стол и каждому носом ткнуть в то, какие они мерзкие закостенелые старикашки. А теперь старикашки уже мы. Как быстро время идет. Она меланхолично вздохнула, а Блум позволила себе смущенную улыбку. — Ты не обижаешься, что я была холодна к тебе раньше? — спросила Самара, не глядя на нее, а Блум надула губы. — Ну есть немного. — Не буду оправдываться, но ты понимаешь, почему я была не в восторге. Это вы со Скаем молоды и полны энергии бороться за то, что любите, а мы уже слишком старые и негибкие, чтобы тратить время и силы на то, что кажется нам невыгодным. Прости. — Но вы же меня не будете игнорировать, как вас королева-мать? — спросила Блум с надеждой, и Самара улыбнулась. — Конечно, нет. Я тебя всему научу. Скай за тебя поднимет революцию, фрейлин ты выбрала хороших, слуг лояльных. — Хороших фрейлин? — Да, я всех девочек знаю. Чара с блеском дебютировала год назад, она знает, что нужно делать, чтобы быть неотразимой даже в крестьянском платье. Пафф паникерша, но если иногда накидывать на нее платок, как на попугая, ее привычка бояться всего вокруг может стать неплохим детектором. — А Шимер не опасна? Ее мать хочет меня сместить. А вы держите ее в свите. — Врагов тоже нужно держать близко, чтобы знать, чего они там себе придумали против тебя, — Самара качнула головой, а Блум закивала. — Цирконита-старшая, да, амбициозна до слепоты, она видит себя в короне и за спиной у будущей королевы, но в Шимер этого нет. Она славная девочка, но замученная. Ее любимое место — в темном углу, где обычно прячутся парочки. Она с детства во дворце, и я не спрашивая знаю, насколько ей все это осточертело. Ей бы наследовать титул Циркона… Самара задумалась о чем-то своем, а Блум закончила рисовать на земле цветочек и затерла все широким махом ноги. — Можно вопрос как от будущей королевы к действующей? — Конечно. — Как вы решаете за других, что лучше? — спросила Блум, болезненно морщась и обернулась к воде. — В ваших руках ведь огромная власть. Вы можете просто устроить иначе чью-то судьбу, женить, сослать или казнить, и вас вряд ли ослушаются. Особенно те, кто гораздо ниже. Вы никогда не думали, что можете поступить неправильно, и они будут страдать? Самара задумалась надолго, тоже глядя в воду на рябящее отражение, а затем отбросила волосы за спину. — Ну, думаю, если тебя посещают такие мысли, Эраклион в безопасности, — она тихо засмеялась. — Как решаю? Это работа королевы — решать за других, Блум. Тебе придется просто принять эту ответственность за всех своих подданных. Ты одна, а их много, и не каждое личное счастье или несчастье повлечет за собой счастье или несчастье всех остальных. Где-то для решения достаточно сухих цифр, где-то тебе придется переступать через собственные симпатии. Но главное, что ты должна понять, так это то, что королева это «сердце» страны. И если решение не примешь ты, его примут те, кто не будет беспокоиться уже ни о ком. Блум часто заморгала и сжала кулаки. — Я сделаю все, что от меня зависит.