Самовозгорание

В допросной было светло и тихо — Блум нейтрализовала всю стражу на ближайшие несколько этажей, выдав им задание стоять неподвижно и пялить в стену, как ни в чем не бывало. — Принцесса? — Мидрил удивленно сложил руки перед собой, когда она вошла и закрыла за собой дверь. — Вы тоже работаете в тайной канцелярии? А принц не будет против, что у нас состоится приватный диалог? Он улыбнулся, явно провоцируя ее на колкость, но Блум только достала сеть, вытягивая из нее ниточку. — Не будет. Она плотно его зафиксировала на стуле, снимая все щиты, которые начали подрагивать рядом с ее магией, и быстро их все купировала, развязав узлы. — Мне тут дали карт-бланш на решение любых этических вопросов, — Блум без труда забралась внутрь его энергетического тела, ища нить воли. — Поэтому вот вам пара наставлений на будущее: вернувшись в свою епархию, вы постепенно станете менять направление своих интересов на то, чтобы поддерживать королевскую семью. Сделайте это так, чтобы никто не заподозрил мое участие. Ваших помощников я обработаю позже, можете с ними скооперироваться, но я хочу, чтобы все ваши поползновения в сторону трона прекратились. Мне нужна сильная единая страна, начните уже делать то, зачем вера вообще существует — успокаивать и наставлять людей, а не примерять нашу корону. Никаких санкций с моей стороны не будет, если требования будут выполнены, мне не интересна месть. Если возникнут какие-то объективные предложения по улучшению епархии или организации прихода, мы с наследным принцем всегда открыты для предложений. Вклад в нас — это вклад в будущее. Взамен я могу предложить свои услуги Огня Дракона по укреплению источника или участие в религиозных праздниках. Она удостоверилась, что нить держится крепко и отпустила руки. Мидрил еще немного рассредоточено смотрел на нее, не спеша шевелиться. — Благополучие королевской семьи и мое в частности — в ваших интересах. Все ваши нужды будут услышаны. Всё ясно? — С чего вы решили, что можете повелевать здесь? — Мидрил медленно изменился в лице, делаясь похожим на себя прежнего, и Блум удовлетворенно моргнула. Звучал он достаточно естественно, а через месяц-другой закладка сделает его не только лояльным, но и полезным. — Нам тоже есть что предъявить дворцу. — Все прошения направляйте его высочеству принцу Скаю, мы будем работать над тем, чтобы его величество услышал вас, — Блум кивнула, концентрируясь на том, чтобы ее речь звучала интеллегентно. Как ярмарочная бабка она уже накричалась сегодня. — Когда я выйду, вы забудете об этом разговоре, а причину своих перемен можете искать в моей около-божественной сути и невероятной силе, которую вам не превзойти никогда и лучше использовать себе на пользу. Давайте будем друг другу полезными. Она отпустила нить воли и вышла, бесшумно закрывая за собой дверь. Чтение ауры дало ей понять, что необратимые изменения уже начались, осталось только дождаться, пока семена прорастут. Мидрил не был единственным, менять нужно не только его, Самара сказала ей, что представителей духовенства ей тоже будут представлять, тогда она их и выловит. Если верхушка церкви плавно сменит свой курс, они обезопасят себя от поползновений с их стороны, и она сможет сосредоточиться на чем-то действительно требующем внимания. Хоть бы и на обучении. Скай обещал ей полноценное образование принцессы. Пока она может пользоваться преимуществом в виде магии — нужно пользоваться. С Сапфиром и остальными разобралась еще быстрее — они даже не были магами в отличие от верховного жреца и не носили столько защитных цацок. Те, кому предстояло выйти за недостаточным количеством улик — изменить приоритеты на поддержку ее королевской персоны, те, кому предстояло отсидеть или получить срок на каторге — подкрутить желание содействовать следствию и открутить волю к сопротивлению. И чтобы все было естественно и постепенно. Ее сегодняшняя шумная выходка могла сыграть на руку. Мало кто усомнится в том, что демонстрация силы положительно действует на сомневающихся. Закончив с тылами, она вернулась в свою комнату, но Блум почему-то думала, что сразу пойдет оправдываться перед Скаем за ТБ и получать наказание. Или «наказание». А получилось как-то… — Ваше высочество принцесса, быстрее! Стоило ей зайти в спальню, как ее тут же подхватили под руки пять горничных и поволокли в ванную. Оказалось, чтобы переодеть ко сну, пусть она и не планировала, время было детское. Но все возражения были проигнорированы, хотя Блум помнила, как ее боялись даже в корсет затянуть вот эти самые горничные еще три часа назад. А теперь бессовестно топили в пене и мазали какой-то косметической гадостью. Не тех ты врагов заколдовала. Вот она — наша главная угроза. Выкупанную, вытертую и немного прифигевшую от такого энтузиазма, ее нарядили в пижаму, причем местную, из-под которой торчали только кисти рук, нос и пятки. — Это что? — Блум уставилась на мешанину кружев в зеркале, а старшая горничная, взрослая бойкая женщина, которую она видела раньше только молчаливой и хмурой, довольно оправила на ней оборки. — Ваш спальный наряд, — сообщила она как ни в чем не бывало, но Блум сходилась во мнении с ТБ. Это пиздец. Даже у меня на это не встанет. Она была похожа на шарик одуванчика в конце цветения. — А то мы не знаем, что вы с принцем будете еще пол ночи в окно смотреть, взявшись за руки, — сказала она таким тоном, будто застала их, как каких-то подростков, целующихся тайком в школьном туалете. За руки. Ну да. — Сейчас еще сверху наденем халат, и тогда можете его пустить. Только это не значит, что так можно выйти в коридор! Вы еще многого об Эраклионе не знаете, и мой долг обезопасить вашу честь! Принц все-таки ваш жених, ему можно видеть вас в таком виде, но будь вы моей дочерью, я бы вас только после свадьбы так одела. Вы, современные дети, совсем не знаете, что такое стыд. Блум покосилась на слоеные кружевные штанишки, скрывающие ногу до самой щиколотки. У нее вообще больше не было ног, не было груди, талии, шеи и рук тоже, только одуванчиковые пушистые семечки. Ты не видишь, но я плачу. «То есть про полотенце, это Самара не пошутила». Блум содрогнулась при мысли, что ее положат кирпичиком на кровать, закроют лицо и будут чего-то там делать внизу. И она еще будет в этом коконе. И потом у нее от этого появятся дети. Я против! С виду легкий, но бесконечно длинный полупрозрачный халат окончательно превратил ее в призрак неудовлетворенной девственницы, умершей со скуки во время первой брачной ночи. — На ночь обязательно запритесь на засов, — старшая горничная указала на дверь, которая вела к Скаю, а не на входную, и Блум почти заплакала. — Хороших снов. — Хороших снов. — Спокойной ночи, принцесса. — Хороших снов. Четверо вышли, довольные своей работой, а пятая девушка, которая раньше завивала ей волосы, покосилась на дверь и ткнула в мешанине кружев в один конкретный бантик. — Развяжите здесь и оно само все сползет, — шепнула она и убежала прочь, не дав Блум возможности поблагодарить ее. Снимай. «Подожди, я хочу показать нашему будущему монарху, где в первую очередь нужно провести реформы, если он не хочет, чтобы род прервался на нем». И она очень сердито протопала к двери, чуть не подскользнувшись на подвернувшемся под ногу халате, а затем очень громко и настойчиво постучала и, не дожидаясь, пока он подойдет, открыла сама. Было не заперто. — Входит ее высочество принцесса Блум! — торжественно объявила она, замирая на пороге с распростертыми руками. — Снимай штаны, мы будем делать наследников! Я готова! Скай, забравшийся в кресло с ногами, сначала не понял, в чем прикол, откладывая телефон и немного щурясь, а затем заметил, во что она одета. И бессовестно принялся кашлять, пряча лицо на спинке кресла. — Чего ты смеешься? Чего ты смеешься? — она подошла ближе, толкая его в плечо, но Скай засмеялся громче, едва взглянув на нее. — Я это только ради тебя надела, такой разврат можно терпеть только ради любви всей жизни. У тебя полотенце готово? — Какое полотенце? — всхлипнул он жалобно, а Блум хлопнула ладонью об ладонь. — Мокрое! Чтобы на лицо мне положить. Он отмахнулся, уже захлебываясь от хохота и протянул к ней руку. — Иди сюда, полотенце, аха-ха-ха, какой кошмар, какая страшная гадость, ах-ха, — он закрыл лицо рукой, не выдерживая вида ее наряда, а пальцами, не глядя, скользнул по животу, потянув за тот самый бантик. Блум в недоумении почувствовала, как вся скользкая шелковая конструкция из ткани и рюшей начинает под собственным весом с нее сползать. Так. А он откуда знает, где развязывать. — Снимай это, пока у нас дети не завелись, — Скай потянул ее за рукав халата, второй рукой утирая слезу из уголка глаза. — Ой, какие же старательные у тебя слуги. Большое им спасибо. Посмеялся. — А должен был воспылать! Такое до свадьбы стыдно носить, — Блум легко справилась с упавшей на пол одеждой, перешагивая кошмарную комбинацию. Она осталась в короткой шелковой белой камизе на бретельках, едва прикрывающей бедра, белых же шелковых трусах и чулках подвязанных атласной лентой. Тоже белых. Хотя, конечно, наверное, это был какой-нибудь жемчужный или призрачно-белый, а не просто белый. Люди, у которых слишком много времени, не знают «просто-белого». — Не переживай, у меня в шкафу тоже такой есть, потом покажу тебе, чтобы ты тоже посмеялась. — У тебя такой есть?! Фу! Скай потянул ее на себя, усаживая на колени, и Блум ну совсем-совсем не смутилась, вспомнив, что они делали, когда он в последний раз ее так усаживал. Воспоминания ударили горячей волной в голову, и она почувствовала, как по оголенным плечам побежал горячий вечерний воздух из окна. Я бы не сказала, что тут одежды намного больше, чем в моем превращении, если честно. «Знаю» — Блум закусила губу, глядя на милейшие бантики на чулках, которые так были не к месту на ней во всех остальных местах. — Не переживай, полотенца у меня нет, мама меня предупредила, где оно может оказаться, если я предложу, — сказал он, поглаживая руки от локтя до ладоней. — Ничего из этого не будет, мне тоже двадцать, а не двести двадцать. — А что будет? Расскажи мне, какой сценарий у тебя заготовлен, — она покраснела почти специально, но Скай на провокацию не поддался, вскидывая бровь. — Зубы мне заговариваешь, негодяйка? — Почему негодяйка? — Блум испугалась. — Ты сердишься из-за сегодняшнего? Что я на ужине разошлась? — Нет, на это не сержусь, — он обхватил ее талию руками, глядя куда-то в районе солнечного сплетения. — Это все поправимо, кроме того что там половина преступники, еще и трусы. В открытую никто не пойдет. Но в следующий раз подсидеть их надо будет поизящнее. Я тебе расскажу потом, как это делается, с аристократией приходится считаться. А Сапфира с епископом ты правильно припугнула, совсем страх потеряли. Отец их так просто не выпустит. Будет уроком остальным. Он поджал губы, сжимая ее крепче, и Блум погладила его по плечам. — Малыш, ты чего? — Ты опять подставилась сегодня, — он прижал голову к ее груди, и Блум растеряно принялась перебирать его волосы. — Я же просил не трогать амулет. Ты могла пострадать. — Но я же всемогущая, — виновато улыбнулась она, и Скай устало вздохнул, закрывая глаза. — Видишь? Я в порядке. Ну? — Мне тяжело привыкнуть. Я видел тебя и без сил, и ослабленной, и раненой, и на больничной постели. Я боюсь за тебя. — Прости, — Блум прижалась щекой к его макушке, и камиза на груди опасно провисла, обнажая ложбинку. — Я постараюсь больше так не рисковать. Или не просто постараюсь, а вообще не буду. Он повернул голову в другую сторону, обнимая ее за спину. — А вдруг это я не прав? Откуда мне знать, на что ты способна? — он пожал плечами. — Я даже не маг. Я не могу тебе ничего запрещать. — Если тебе страшно, я больше не буду так делать, — пообещала она, а Скай поднял на нее взгляд. — Кто это был третий? Это я! Я! Я! Блум замерла, не в силах отвести взгляд или соврать. — Есть варианты? — спросила она тихо, опуская руки ему на плечи и начиная разглаживать складки ткани. Он был без камзола, но в штанах и заправленной под них белой рубашке. Смотрелось даже неплохо, особенно сейчас, когда у него были соблазнительно расстегнуты три верхние пуговицы. — Нет. Расскажи мне ты, какие варианты. Блум вздохнула, снова возвращаясь взглядом к пуговицам рубашки. — Это Даркар, которого я должна буду в яйце снести? Что?! Я?! — Блум, — но Скай только погладил ее по щеке, даже не улыбнувшись. — Платиновый блондин, помнишь? — Это ТБ. — Кто? Блум зажмурилась. — Темная Блум, — у нее совсем не было сил объяснять. Насыщенный день, потом вечер, она почти ничего не съела, пипископ этот, заговорщики, она на стрессе. И его руки такие горячие. — Но не та, которая Даркару прислуживала, это другая! Точнее, та же самая, но она совсем не хотела быть с ним заодно, он ее заставил! И теперь она… внутри меня… — Что это значит? — Скай взял ее за руки, сутулясь, как будто ему на плечи давил тяжелый груз, и Блум часто заморгала. — Не плачь, пожалуйста, не надо, я же не кричу на тебя. — Лучше бы накричал. Пусть не смеет даже! Я ему ща! Кричать будет, когда… — Я настоящая катастрофа, — Блум всхлипнула, капая себе на ноги, и на белых чулках расплылось мокрое серое пятно. — От меня одни проблемы. — Это не так, — он поцеловал ее щеку, собирая соленые капли губами. — Это просто я невротик. Прости. Ты не должна из-за меня плакать. Не надо. — Может, тебе тоже попробовать? — спросила она, вытирая особенно крупную каплю с подбородка и коснулась мокрыми пальцами уголка его глаза. — Мне помогает. — Принцы не плачут, — устало улыбнулся он, и Блум обхватила его голову руками, прижимая к себе. — Ты меня стесняешься? — прошептала она ему в волосы. — Я не буду смотреть. — Нет. Дело не в тебе. Я не плакал лет с десяти. Не думаю, что помню, как это. Блум шмыгнула носом. — Ну ты сначала долго-долго терпишь, а потом в горле встает ком, перекрывает кислород, и если вздохнешь, то получается не один большой, а много маленьких. Губы дрожат и так ужасно себя жалко, на глаза наворачиваются слезы и за ними ты ничего не видишь. И они потом так противно по шее стекают, еще нос закладывает, и щеки щиплет, — она почесала кончик покрасневшего носа, коротко им шмыгая. — И ты чувствуешь себя самым несчастным на свете. А потом…так легко становится. На самом деле плакать эта та еще зависимость — чем громче, тем потом легче. Я в этом эксперт. — Меня расстраивает, когда ты плачешь, — он вытер ее щеку ладонью. — Будто я не сделал что-то важное, чтобы это предотвратить. — Нет, ты что, — она обхватила его руку своей. — Это просто реакция на стресс. Знаешь, у нас на Земле даже шум машин за окном считается источником ежедневного стресса. Может, я, конечно, и слишком часто это делаю… — Если тебе это нужно, — он привлек ее к себе, целуя мокрые от слез губы. — Ой, соленая. Ну почти как морская вода. — А ты любишь море? — Угу. — В Гардинии оно есть. — Знаю. — Я тебя обязательно свожу. — Ладно. — У нас много пляжей и баров. Там играет музыка и вкусно жарят мясо. Я еще люблю овощи на мангале и фруктовое мороженное. А ты? — Мне не принципиально. На глаза снова навернулись слезы. — Ты обижаешься на меня? — спросила она севшим голосом, больше не пытаясь его трогать, но Скай привлек ее к себе сам, уткнувшись носом в плечо. — Прости. Я просто очень устал сегодня. Не бери в голову. — Она совсем не опасная, правда, — Блум крепко обняла его за шею. — Она была за тебя, когда Валтор это все устроил, она говорила, что я тороплюсь с выводами и сначала надо все узнать. Она тебя тоже любит, как и я. Это не какая-то другая Блум, это всё я, но поменьше. И она… она не злая, просто вредная. Я образцовая злодейка, кому ты лапшу на уши вешаешь. — И еще она любит ругаться, травить пошлые анекдоты и выводить всех из себя. Она… Она — это такая маленькая часть меня. Даркар, когда читал заклинание, призвал ее из моего бессознательного. Оттуда, где хранятся мои потаенные желания и подавленные эмоции. Поэтому она может быть грубой или нетерпеливой, но она очень хорошая. И еще она любит все короткое и черное. И кусаться. — То есть, это она меня тогда куснула, когда мы были в Алфее? — Скай отбросил челку со лба, усмехнувшись, а Блум закусила губу. — Ну вообще-то я… — А как так? А что она тогда делает? Я уже давно на пенсии. — Ну последнее время она ничего не делает, только советы дает, — Блум потупилась, поняв, что сейчас он спросит, какие. — Какие? — Ну, типа… Предлагаю примирительный секс. — Предлагает тебе ничего не объяснять, — она соединила кончики указательных пальцев и кивнула в сторону кровати. — И переместиться сразу туда. Скай насмешливо фыркнул. — Туда? — указал он пальцем, и Блум пожала плечами. — Она довольно бесцеремонная, но ничего, чего бы мне не хотелось, она не просит. Ой! Подожди! Она взвизгнула, потому что Скай подхватил ее на руки, вставая с кресла. — Ну туда, значит, туда, — и перенес ее на кровать, ложась рядом. — Так, это мы сделали, чего еще она хочет? Трахаться! Трахаться! — Соития, — Блум вытянула руки по швам, старательно глядя в потолок, а Скай закашлялся, то ли правда подавившись, то ли маскируя смех. — И много… соитий ей нужно? Дааааа! Много! Сколько у тебя есть, все нужны! — Все, какие у тебя есть, — передала Блум, кусая губы, чтобы не выдать себя глупой улыбкой. — А не жирно ей будет? Нет! — Говорит, что нет. Блум осторожно покосилась на него, а Скай подпер голову рукой. — А мы можем напрямую поговорить? Нет. — Ну вообще, мы договорились, что она больше не будет управлять телом. Это плохо на мне сказывается, потому что она не совсем полноценная личность. Пополноценнее некоторых. — А часть меня. Знаешь, если всю твою злость и какие-то подавленные желания превратить в человека, то получится… Вот. ТБ. В твоем случае ТС. — Он вряд ли будет приятным в общении, — Скай почесал шею. — Ревнивый все контролирующий и не терпящий возражений тиран. — Нет, — Блум покачала головой. — Ты просто все плохое собрал. А мы еще и переработали. Представь, что он бы хотел делать то, что тебе нельзя. И моральный компас у него был бы немного сбит. Скай приподнял брови. — Ну… Он тогда бы сегодня точно никуда бы не пошел, — задумчиво подпер он щеку ладонью. — Или кинул что-нибудь в епископа. Например, стул. Пришел бы обязательно в джинсах или спортивных штанах, чтобы все вельможи со стыда за него померли. А потом он бы сгреб тебя в охапку, собрал вещи и уехал нафиг с Эраклиона. Куда-нибудь на Землю, где его никто бы не нашел. Потому что он не чувствует себя никому должным, и если ему что-то не нравится, он уходит, — Скай задумчиво провел рукой возле ленточки на чулке, задевая пальцем бантик. — А еще он бы не стал у тебя ничего спрашивать, потому что совсем рядом лежат эти красивые длинные ножки. И целовать их будет гораздо приятнее, чем что-то у тебя выпытывать. И он тебя тоже любит, но не так, как я, а более бесцеремонно. Так, как мне было бы стыдно. — Вот это и есть ТБ, — прошептала Блум, прижимая руки к щекам, а Скай кивнул. — Понятно. И она?.. Внутри? Как ты ее ощущаешь? — Как голос в голове. Пару раз мы были в моем подсознании, она выглядит как я, но поменьше и в черном. И глаза у нее желтые. И она лохматая. — То есть как та, что помогала Даркару? — Ну да. Это ее облик. Но она ему не помогала, он ее призвал, а потом подчинил себе, как Диаспро тебя. — Неприятно, наверное, — сказал он, и Блум поняла, что он прекрасно знает, как ТБ было. Да, неприятно. Я бы даже сказала, невъебенно бесит! — Она очень злилась. Ведь по сути ее цель — это чтобы мне стало лучше. Это она заставила меня интерактировать с тобой, — она смущенно улыбнулась, а Скай заинтересованно наклонил голову. — Мне было очень стыдно, я думала, что в хорошей паре все держится на взаимопонимании, а целоваться это… ну, опционально или даже как-то пошло. Поэтому я была такой зажатой. — А она? — А она убедила меня, что это нормально, и если мне хочется, нет ничего плохого в том, чтобы делать это. Я бы… Я бы без нее еще долго пряталась от этого желания. И от тебя. Блум потянулась носочком к его ноге, и Скай подвинулся к ней, позволяя потереться ступней в чулке о свою. — Она научила меня быть Огнем Дракона, использовать всю силу, а не только ту, что разрешила Фарагонда, она вспомнила, что я люблю учиться магии. Она мстила тем, кто меня обижал. Она сломала нос Амарил, представляешь? — Ничего себе, какая боевая. — Да. И еще платье Диаспро на балу… тоже она испортила. — А я-то думал, что там случилось, — Скай прижал кулак к губам, пристыженно глядя немного в сторону, и Блум перевернулась на бок, подползая ближе и ткнувшись лбом ему в грудь. — Если ты думаешь, что мне было интересно… — Нет, не думаю, мы же все выяснили, — Блум скосила взгляд на свой вырез, затем на его руку, но не осмелилась ничего предложить. Пока нет. — Еще она научила меня быть честной. И решать проблемы делами, а не слезами. Но плакать она тоже считает нормальным, если не топиться в жалости к себе каждый раз. Я стала гораздо лучше понимать себя через нее. Пожалуй, я должна сказать Даркару спасибо? Нет, не должна. — Ничего ты не должна, — Скай раздраженно подтянул ее к себе, обнимая за плечи. — Пусть в муках плавится в вечном Драконьем пламени. — А вы похоже мыслите, — Блум улыбнулась, цепляясь пальцами за ворот его рубашки, который манил ее весь разговор. В расстегивании пуговиц было что-то эротичное. — Она тоже обо мне волнуется. Я бы назвала ее любовь ко мне здоровым эгоизмом. Она бы тоже не стала терпеть дворец, советников, кошмарные пижамы и прочее, будь ее воля. Она бы взяла тебя под мышку и улетела куда-нибудь на Землю, где нас никто не найдет, потому что она не чувствует себя никому должной, — она приподнялась, целуя его в подбородок. — Ты очень точно ее понял. — Думаю, ТС с ТБ бы поладили, — Скай усмехнулся. — А можешь… позвать ее ненадолго? Сюда. — Что? Сюда? — Блум удивилась. — На мое место? — На пару секунд. — Ну если она не против… Пять секунд. — Ну? — ТБ выгнула брови, подобравшись и скрестив руки на груди. — Чего надо? Только знай, что она тоже все видит, просто изнутри меня. Приватного разговора не получится. Но Скай только запустил ей руку в волосы и притянул к себе, чувственно целуя. — Тебя я тоже люблю, — улыбнулся он, выпуская ее, и ТБ впервые за всю свою жизнь смутилась. В груди стало тесно от щемящей нежности, и только сейчас она поняла, что Блум чувствует при виде него. Отвратительно. — Ну ты… — она опрокинула его на спину, забираясь сверху и жадно впиваясь поцелуем в губы, отрываясь, только чтобы сказать одну или две фразы. — Господи, как же тяжело столько чувствовать. Какой же ты вкусный. И невоспитанный. Хоть бы разрешения спросил альтер-эго своей девушки целовать. Я тебе не дам на ней жениться, будешь так себя вести. Бессовестный. Она принялась вытягивать рубашку у него из брюк, и Скай со смехом отодвинул ее от себя. — И обломщик, — захныкала она, поняв, что этот сладкий мальчик снизу достанется не ей. — Я на тебя нажалуюсь. Понял? Боже, как же лицо горит, я не могу дышать. Блум, забирай обратно эту хрень, которую ты называешь телом, я не могу больше! Она обмякла в его руках, а следом Блум виновато посмотрела на смеющегося Ская. — Вот. Это она была. — Она очень эмоциональная, — Скай разжал руки, и Блум пристроилась у него на груди. — И… нетерпеливая. Но ты тоже такой бываешь. Я не вижу кардинальной разницы, это нормально? — Потому что мы почти слились, — Блум погрустнела. — Ты видел, я могу самостоятельно переключаться между нашими превращениями, это больше не ее форма. Она скоро уйдет. Так и должно быть. Я буду сама за себя отвечать. И перестану ее слышать. Не драматизируй. — Ясно. — Нет, это хорошо. Просто я уже привыкла к ней. Мы вместе многое пережили. Хорош, говорю. — Ладно, она сказала не давить слезу, — Блум усмехнулась, поправляя волосы, а затем смущенно принялась накручивать прядь на палец. — А зачем ты… ну… сделал это? — Что? — Поцеловал ее, — Блум отвела взгляд, безбожно краснея, а Скай протянул руку, касаясь ее щеки. — Если она часть тебя, я хочу, чтобы ты знала, что ее я тоже принимаю. Блум спрятала лицо у него на груди, жмурясь от побежавших по спине мурашек. — Спасибо. Они молча лежали, она слушала звук его дыхания, приподнимаясь на каждом вдохе вместе с ним, чувствуя, как спокойствие разливается в груди. — Давай спать? — спросил Скай вдруг, и Блум удивленно крякнула. Спать, когда она так выглядит и буквально лежит на нем? — Хочешь я тебя отнесу? Еще и в своей кровати? Обломщик! — А… А… — Блум захлопала ресницами, пытаясь сообразить, что сказать. — А наказать меня? Это лучшее, что пришло ей в голову, но Скай только осторожно поцеловал ее. — Ты ни в чем не виновата. — А… — она снова забыла слова. — А... Ты хочешь спать? — А ты нет? — он сонно прикрыл глаза, и Блум стало за себя неловко. Она тоже утомилась, но при мыслях о том, что ей будет с ним очень хорошо, открывалось второе дыхание, а тело начинало работать на совершенно иных мощностях. — Я… Ну не то чтобы, — она почесала шею, не зная, сказать ли ему о своих желаниях. Если он устал, то куда ей лезть. Но если он просто не знает, что она хочет, и тоже немного поднапряжется, чтобы им обоим было хорошо? Пусть напрягается, я зачем горящее лицо терпела? В конце концов на ней коротенькая туничка, трусики и чулки, и в такой ситуации он ее просто отпустит, хотя перед ужином соблазнился закрытым черным платьем с длинным рукавом? Она не могла в это поверить. — И ты… ну совсем без сил? — она погладила его по плечу, медленно пытаясь примириться с мыслью, что секса не будет. Я не хочу ни с чем мириться! Я девочка-война! Я Тайлер Дерден! Я Бетмен! Я Черный Плащ! — Завтра рано вставать, ты же обещала мне выходной на Земле, — он улыбнулся, и Блум расцвела. — Точно! Тогда встанем пораньше, мне нужно кучу всего тебе показать! Черт, в комнате не убрано, — она принялась сердито пыхтеть, вспоминая, не разбросаны ли по кровати бумажки, но Ванесса вряд ли бы это допустила. И если завтра выходной, то устать он точно не должен. А значит… Я ему устану, да на нём пахать можно. «Ну если он сказал» — Блум пожала плечами, уже думая, что будет завтра. — Ну вот и отлично, — он осторожно снял ее с себя, но Блум вдруг передумала быть послушной. — Тогда иди… — А можно с тобой? — она вцепилась в покрывало, и Скай удивленно замер. — Я с краешку. Не буду мешать. Хотя вообще-то она хотела в обнимку. — Ну или буду, — она закусила губу. — Но несильно. Или сильно… Но я не храплю. — Ты хочешь со мной спать? — он растеряно окинул кровать взглядом, как будто не предполагал даже такой возможности, и Блум нахмурилась. И кто это тогда с таким энтузиазмом ласкал ее сегодня, если этот кадр даже ложиться вместе не хочет? — Может, ты переутомился? — подумала она, подползая, и положила руку ему на лоб. — Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Твоя медфея работает без выходных, можешь начинать озвучивать жалобы. — Все в порядке, — он осторожно отодвинулся, и Блум только укрепилась в своих подозрениях. — Просто трудный день. Этот Скай был похож на того, который не хотел целовать ее на пляже, потому что все смотрят. Она стала мысленно перебирать причины, которые он озвучивал ей, почему он может быть таким отстраненным. Он говорил, что чувствовал себя извращенцем, если позволял себе с ней сверх нормы. То есть, норма немного расширилась и теперь снова в потолок уперлась? Суточная израсходована? Или дело в том, что она не сказала прямо о своих желаниях? Или он ее не хочет? Или правда устал настолько? — Конечно, ложись со мной, — он не звучал уверенно, говоря это, и Блум подобралась к нему ближе, начиная собирать анамнез. — Только схожу в душ. Она не дала ему встать, хватая за ворот рубашки и впиваясь в губы. Тест первый. Он шумно вздохнул, жадно отвечая, и, не отрываясь от нее, принялся гладить ее по ногам, задевая злополучные бантики. Отрицательный. Тест второй. — Можно с тобой? — спросила она, на мгновение отстраняясь, и он не смог ответить, такая короткая это была передышка. — Со мной что? — он запустил руку ей в волосы, и она принялась вытаскивать его рубашку из штанов. — В душ. Он тут же замер, широко распахнув глаза, и Блум прогнулась в спине, чтобы ему была видна грудь в образовавшемся вырезе. — Нет, — кашлянул он. — Не надо. Положительный. — Почему? Тест третий. Она притянула его обратно, принимаясь расстегиват пуговицы, и Скай попытался остановить ее, перехватывая руки. — Я хочу быстро, а с тобой быстро не получится, — нашелся он, и Блум с подозрением сощурилась. Ложно-положительный. — Ладно, — она разжала руки, а он свои. — Тогда жду здесь. В ванной скрылся разве что не быстрее, чем она избавилась от кружевной пижамы. Мне это не нравится. Предлагаю проверенным путем узнать, что в этой желтой голове происходит. Блум поджала губы. Это было грубо по отношению к нему. Как подглядывать в ванной. А я бы посмотрела. Он и правда справился очень быстро, Блум успела только придумать четвертый тест — голой лежать посреди расстеленной кровати в позе затаившейся львицы — но не успела реализовать. — Отвернешься, пока я не оденусь? — спросил он, нервно усмехнувшись, показавшись на пороге комнаты в одном только полотенце, и в Блум проснулся охотничий инстинкт. Отвернуться. Пипец, он с нас трусы при свете дня снял, а тут девственника из себя строит, я сейчас обратно вылезу, настучу ему по башке. — А что, посмотреть нельзя? — искреннее удивилась она, мысленно записывая результаты этого обследования в таблицу. — Ты ведь меня видел. Ну и я… тоже… запомнила кое-что. — Блум, — смущенно позвал он вместо объяснения, и она нехотя перевернулась на другой бок, глядя в стену. Та ничего ей не поведала. Скрипнула створка шкафа, раздался тихий шелест одежды, скользящей по наспех вытертому телу, и Блум чуть не заплакала от обиды, что ей приходится довольствоваться стеной. Просто отстой, я ушла дрочить в Воображение, что хочешь с ним делай, но чтоб когда я вернулась, он был нормальным. Шкаф скрипнул снова, затем он прошел обратно в ванную. Затем кровать за ее спиной прогнулась. — Спасибо, — его влажные волосы коснулись щеки, когда он наклонился поцеловать ее, и Блум расстроено обернулась, не понимая, что с ним происходит. — Угу, пожалуйста, — она смерила футболку и домашние штаны взглядом, радуясь их возвращению, но она была уверена, что вот так он обычно не спит. — То есть мы правда будем спать? — Да, — а глаза честные-честные. — А что еще? Ты есть хочешь? — Ну, есть уже поздно, но я бы еще посидела, — она отвернулась, недовольная результатом осмотра и пощелкала пальцами, чтобы у него не текло с волос. Это тот самый момент, когда она должна сказать открыто, что хочет секса? Он ее проверяет или что? — Я могу спать при свете, — он лег за ней, обнимая руками, и Блум немного примирилась с действительностью, когда он принялся рассеянно гладить ее живот. — Ладно уж, — она отмахнулась, выключая свет щелчком пальцев и закрывая глаза. Завтра она с него за два дня стребует. Между ног было жарко и влажно, и это отвлекало, но она почти убедила себя в том, что нужно дать ему перебродить. Она закрыла глаза, сжимая колени, и вспомнила, как он прижимал ее к себе, как целовал бедра, бесстыдно шептал что-то на ухо, доводя до пика удовольствия. Было так хорошо. Когда это он, все ощущения такие яркие. А потом она почувствовала между ними одеяло. Прямо у нее под задницей. И это уже было обидно. — Ты что, мерзнешь? — шепнула она, оборачиваясь. Он был укрыт по шею, и Блум очень сомневалась, что это от температуры в комнате, даже ей в трусах и носках было жарко. — Есть немного, — пожал он плечами, и она поняла, что если сейчас ничего не сделает, то загрызет его. — Тебе не нужна эта штука, — она перевернулась к нему, стягивая одеяло. — Я вполне смогу согреть тебя… сама. Должна же и от меня быть польза? У меня все очень горячее. И она пошла на крайние меры — спустила с плеча бретельку. Камиза перекосилась, обнажая ореол соска, и Блум игриво откинула волосы за спину. — Блум… спать… — попытался он, но попытка была жалкая, она по его лицу видела, что маневр возымел результат. — Спать никуда от нас не убежит, — прошептала она, прижимаясь к нему, заползая руками под футболку, поглаживая напряженный живот. — А если ты устал, я могу быть сверху. Его руки дрогнули, когда она потерлась об него, закидывая ногу на бедро, но пока через одеяло — не успела стащить полностью. — Мы договорились? — промурлыкала она, слушая, как у него учащается дыхание. — Нет. — Нет? — она разочарованно отодвинулась, заглядывая в его покрасневшее лицо. — Почему нет? Я хочу тебя… Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она задрала футболку к шее, хаотично покрывая поцелуями его грудь и живот, и Скай шумно вздохнул, схватив ее за плечи. — Блум… — Твоя маленькая любимая девочка сейчас загорится, — она потерла коленями друг об друга, проводя по чулкам рукой, глядя на него исподлобья. Она чуть не пошутила про пожарный шланг, который ему стоило бы уже достать, но сдержалась. — По технике безопасности меня надо немедленно затушить, — она все-таки схватила его руку, положив себе на грудь, и та смялась под его ладонью. — Блум… — он звучал так несчастно, глядя, как она принимается стягивать вторую бретельку. Все, что удерживало камизу на ней — это его рука. — Ну пожалуйста, — попросила она, чуть не плача, таким острым было возбуждение, и то что он лежал рядом такой недоступный, только усиливало его. — Хотя бы один раз. Я буду делать, что ты скажешь. Чего ты хочешь? Что мне сделать? Он прикрыл глаза, будто сомневаясь, а она воспользовалась моментом, запуская руку под одеяло. — Блум! — он тут же схватил ее запястье, стоило шаловливым пальчикам коснуться напрягшегося под штанами члена. — Ты решил меня так наказать, да? — она плаксиво сморщилась, камиза на ней окончательно съехала на локти, ничем не сдерживаемая, и Блум закрыла грудь рукой. — Специально дразнишься? Чтобы я поняла, каково тебе, и перестала так делать? — Нет, Блум, я совсем не… Но она обиженно отвернулась, подтягивая бретельки обратно и скорчившись в позе замороженной креветки. — Блум, — он погладил ее по плечу. — Блум. — М? — отозвалась она кисло, и Скай поцеловал ее в шею. — Извини. — Нет. — Ну извини, — он погладил ее бедро, скользя по животу, оставляя горячие следы на руках и спине. — Извини. — Нет. Ты жулик. — Блум, — он попытался перевернуть ее на спину, но она только сильнее отвернулась, сложив руки на груди, закрывая все места интереса. — Блум. Давай поговорим. — О, теперь ты готов разговаривать? — она звучала как сука и чувствовала себя так же. Наверное, так Муза разговаривает с Ривеном. Ей очень не хотелось быть в отношениях Музой и уж тем более Ривеном, хотя они вроде как даже обратно сошлись. Муза говорила, что он на испытательном сроке, раз уж помог им со Скаем. Хотелось верить, что вот теперь все точно будет по-другому, но Блум казалось, что «испытательный срок» это уже как-то душно. Она перевернулась обратно только из уважения и сразу же оказалась в кольце рук. — Прости меня, — он прижал ее к себе так крепко, что она могла чувствовать напряженный рельеф его тела и упирающуюся в ногу эрекцию. — Я не подумал, что тебе хочется. — А тебе не хочется? — она наморщила лоб. — Он вроде встал… — К счастью, у него тут нет права голоса. Хочешь куни? У нее было еще заготовлено пара вопросов, но после этой фразы она чуть не воспламенилась. «Конечно, хочу, кто ж не хочет?!» Вслух она сказала другое. — А… А чтобы ты в меня вошел, такого в меню нет? — Блум просунула руки между ним и собой, отодвигая его, чтобы понять по выражению лица, о чем он думает. — Кончилось на складе? Но он спрятал лицо у нее на плече, пытаясь не смеяться, и она растеряно обняла его. — Ты иногда такие пошлости говоришь. — Тебе не нравится? — Нравится. Просто это сбивает с толку. Нет, на складе нет. — Тогда можно мне с витрины? Он засмеялся громче, откровенно затрясшись вместе с ней, а Блум принялась ждать, что он скажет. — Нет, малыш, не могу с витрины. — Почему? — Давай-ка уже перейдем к тому, что я предложил? — Но хорошо по итогу опять будет только мне, — она выбралась из его объятий, откидываясь назад на локти. — Ты же сказал, что мы просто никуда не успеем, если будем удовлетворять и тебя тоже. Ну вот у нас куча времени теперь. Сейчас… Она обернулась в поисках телефона, но он остался в той комнате, а часы Скай снял. — Ну не больше половины одиннадцатого. Вся ночь наша. — Мне это не нужно. Она выгнула бровь, применяя навык устрашения. — Допустим, я сделаю вид, будто у тебя ничего не стоит. А если мысли прочитаю? Как она и думала, он такого хода не ожидал, испуганно замирая. — Там то же самое будет? Или кое-кто, кого пора укусить, что-то там себе думает, а мне не говорит? Он не ответил, мучительно соображая, а она вытянула ножку, потеревшись об его бедро. — Блум… Она забралась выше, упираясь ему в живот совсем рядом с пахом, а выше уже не хватало длины ноги. Как бы невзначай она отодвинула вторую ногу в сторону, демонстрируя затемненную промежность с узкой полосой белья. — Я готова… для тебя, — ей потребовалась порядочная смелость, чтобы сказать это, и Блум искренне расчитывала после такого на положительную реакцию. — Я… Я не могу, — он вдруг сел на пятки, обхватывая ее щиколотку руками. Его взгляд так и тянуло посмотреть туда, но он как будто специально не позволял себе. — Извини. Он принялся с таким несчастным видом массировать ее ступню через чулок, что Блум еще мгновение или два просто молчала. Результат осмотра: да хер знает, что не так. — Иди сюда, — она похлопала по простыни рядом с собой — от одеяла они уже избавились, сбив его к ногам — и когда он осторожно лег, придвинулась ближе, давая положить на себя голову. — Что случилось? Почему не сможешь? Он потерся щекой об ее плечо, и Блум сползла вниз, предлагая ему вместо подушки и все остальное тоже. — Мне стыдно говорить. — Мне узнать самой? — она коснулась его лба, и Скай затряс головой, а затем совсем уж с несчастным видом прижался к ней. — Я… Я боюсь разочаровать тебя. Блум чуть не застонала. «Ну точно укушу». — Ага… — вслух же она этого не сказала, позволяя ему пристроиться у себя на животе. — И с чем… связан этот страх? Мы же… в прошлый раз… нормально. Ей было стыдно, что «прошлый раз» был почти нелегальным и с привкусом вины. Но он тогда был таким уверенным и знающим, что ей нужно, чтобы вообще ни о чем не думать кроме того, что он внутри и его так много. — Я бы даже сказала очень хорошо, — поправилась она. — Очень. — А если это случайно вышло? И специально я не смогу? Блум наморщила лоб. Это у парней такие загоны? — Не сможешь что? — Удовлетворить тебя. Я же старше и опытнее… — Старше, а не старее, ты песочком рассыпаться собрался посреди процесса? — фыркнула она, не понимая, в чем вообще проблема. Она — мокрая, у него стоит, причем на нее. Или не на нее? — Может, я как-то не так одета? Она оттянула бретельку. — Я могу поменять, если тебе это не нравится, — она вспомнила, что у нее было нормальное парадное белье — полупрозрачный комплект с цветочной вышивкой. Нет, можно и хлопковые трусы с котиками, если вдруг это именно они его так заводят. — Не в тебе дело, — Скай сжал ее руку, второй принимаясь теребить бантик на чулке. Тот обещал скоро развязаться сам, если его немедленно не затянут. — Ты соблазнительно выглядишь даже завернутая в наволочку. — То есть между чулками и бельем твой выбор — наволочка? — она потрепала его волосы, искреннее осуждая отношение к своим стараниям. — Я сейчас подберу ту пышную фигню с пола и пойду мочить полотенце. Так достаточно соблазнительно будет? — Ладно, — он пожал плечами. — В ней ты мне тоже нравишься. Только полотенце отдай. Мне нужнее. — Скай, — ей не понравилась эта покорность. — Ну что ты? Мы ведь даже не попробовали. — А если мы попробуем, и я окажусь недостаточно хорош? И тебе не понравится? — Знаешь единственный раз, когда мне не понравилось? Он испуганно поднял на нее голову. — Нет. — Когда ты не участвовал, просто лежа подо мной. Вот тогда мне не понравилось. Ну и что значит, не понравится, ты же будешь стараться? — Да… Конечно. — Ну вот, — Блум погладила его по спине, а затем догадалась. — Ты имеешь в виду, что я не смогу кончить? Она была очень смелой, произнося это вслух, ТБ могла ей гордиться. — Не успеешь, — поправил он мрачно, так же недовольно развязывая злополучный бантик и просовывая руку под чулок, сжимая ее бедро. — Но в прошлый раз успела. — А в прошлый раз я к этому не готовился, все само произошло. — Аааааа, — она наконец догадалась. — Я поняла. Ты просто слишком много думаешь. — Нет… — Да. Пытаешься предугадать, вместо того, чтобы просто сделать, и мешаешь себе этим, — она подтянула его к себе, целуя в макушку. — Ничего, у меня тоже такое было, я знаю от этого заклинание. Он сощурился, не слишком веря, но и не отказываясь. — Запоминай, потом где-нибудь используешь, — Блум сосредоточенно сжала его голову в руках, как гадалка хрустальный шар и заунывно зачитала: — Я люблю тебя и поэтому приложу все усилия, чтобы каждый наш секс заканчивался крышесносным оргазмом. Аминь! Она не поняла, обиделся он или нет, и шепотом добавила, наклонившись к самому уху: — И дам тебе столько попыток, сколько тебе будет нужно. — И работает? — спросил он, не оборачиваясь, и Блум поцеловала его в висок. — Ну, у кого-то, может, и дает сбой, но я же Огонь Дракона, у меня все заклинания работают. Он обхватил рукой ее бедро, задумчиво перебирая пальцами, а затем поднял голову. — Ты еще хочешь? Ну… — Сегодня уже всё, нельзя, — потрясла она головой, и Скай непонимающе нахмурился. — Я прочитала заклинание, надо теперь ждать до завтра, чтобы ночью оно начало работать. — Кхм, ладно… — он взъерошил волосы, поднимаясь. — Тогда ложимся? Он поднялся, взбивая подушку и подтягивая откуда из угла кровати легкую простынь, и лег обратно, но теперь просто рядом. — Все еще хочешь со мной? — спросил Скай с видом самого несчастного котеночка на свете, и она забралась к нему, пристраиваясь под боком. — Блум. — М? — Ничего, просто люблю твое имя. Он погладил ее по щеке, гипнотизируя взглядом губы, и она вытянула шею, чтобы ему было удобнее. — Люблю тебя, — прошептал он, невесомо касаясь ее. Его рука осторожно накрыла бедро, поднимаясь выше, скользя по складкам камизы наверх, погладила плечо, поднимаясь по шее к лицу. Он провел пальцем по нижней губе, невозможно нежно и глубоко целуя следом, и Блум почувствовала, что плавится. Под тонкой простыней стало невозможно жарко. Спать, ну да. Она тихонько спустила лямку с плеча, затаив дыхание, и он не замечал до самого последнего момента, когда она уже стянула камизу на живот. Продолжая гладить ее, Скай вздрогнул, почувстовав под рукой напряженный сосок, и посмотрел на нее как на предательницу. — Блум. — Люблю тебя, — вместо ответа она поцеловала его, а затем тихо вздохнула, когда он обхватил грудь ладонью. — Ты просто воплощение коварства. — Может быть, — она не стала спорить, закрывая глаза, наслаждаясь тем, как он осторожно касается сосков. Его голова исчезла под простыней, и она задрожала, чувствуя на коже теперь еще и горячий влажный язык. Вот с этого и надо было начинать.