Мій храм гріхи не сповідає

Вита теряет счёт времени, ей кажется, что прошла уже вечность с тех пор, как муж выгнал её из кухни, едва дав попить, а она забилась в своё сомнительное укрытие, как котёнок. Однако, и эта тихая «вечность» подходит для неё к концу, когда гости собираются уходить. Костя провожает друзей на выход, прощаясь с ними в коридоре под звуки возьни с куртками и кроссовками. Она слышит, как открывается входная дверь, как уходит Коля, и понимает, что пора вылезать из-за кровати. С трудом она выползает из своего угла, обходя кровать, а после садится на ковер, не желая ложится на их с мужем постель. Она гладит ладошкой ворс ковра и пытается улыбнуться, утешая себя. — Кость… — Как-то с трудом начинает в коридоре Ваня, не зная, как подобрать слова. Он мнётся на пороге и почему-то не хочет уходить, жалея, что Вита не выходит к ним, чтобы хотя бы сказать «до свидания». Ему слегка кажется, что в семье его друга творится что-то не то. — У вас же всё хорошо с Виталинкой? Вита отчаянно хочет закричать «нет!», но не может произнести ни звука. За неё отвечает Константин, весело говоря, что прекрасно, а милые бранятся — только тешатся. Она с этим утверждением совершенно не согласна, но отчего-то ей всё ещё всё равно. Ей наплевать на всё, кроме бежевого ковра, который она пачкает своей кровью из расцарапанного запястья. Ваня всё-таки уходит, и ей даже не жаль. — Бить будешь? — Равнодушно спрашивает Виталина у Кости, едва тот заходит в спальню и громко закрывает за своей спиной дверь. Константина не удивляет, что жена вновь сидит на полу, однако что-то в её поведнии его настораживает. Вита выглядит совершенно безжизненной, словно правда превращается в куклу. Костя пугается, что она сошла с ума. Он осторожно подходит к жене и снова хватает её за подбородок, но на этот раз аккуратно и почти нежно, заглядывая ей в глаза. Взгляд у Виталины настолько стеклянный, что Костику становится не по себе. — Буду. — Подтверждает её догадку он, первый отводя глаза в сторону. — Только ремень потяжелее возьму. Боюсь этого за два проступка маловато. — С этими словами Костя поднимает с пола свой лёгкий и мягкий ремень, собираясь убрать его на место. Видя, что Вите всё так же наплевать, он решается спросить, — что с тобой? — Убей меня, пожалуйста. — Шёпотом просит мужа Виталина, а Костя думает, понимает ли она, что говорит. — Ты с ума сошла? — Переспрашивает жену он, бережно сворачивая свой ремень. Ему некуда торопиться. И тут Вита не выдерживает и заливается слезами, с трудом пытаясь заглушить всхлипы рукавом кофты, зная, что муж терпеть не может её рыдания перед «заслуженным» наказанием. — Что ты теперь плачешь? — Мне страшно… — Виталина говорит о страхе, но абсолютно его не чувствует. Знает, что должна, но не чувствует. — Пятьдесят, — озвучивает приговор Костя, не собираясь пороть Виталину строже, чем та этого заслуживает. И уж точно не собирается срывать на ней злость. Неужели он наивно думает, что её это успокоит? — И не больше. Хочешь сама считай. Когда Вита видит, на какой ремень падает выбор её мужа, она плачет лишь сильнее, не в состоянии встать с пола. Узкий, но жёсткий, и почти резиновый. Тот, который Костя ни разу не использовал по его прямому назначению. Константин с равнодушием смотрит на то, как его Виталина рыдает у него в ногах, зарываясь пальцами в длинный ворс ковра, и думает, добавить ли ей десять ударов за попытку разжалобить его своими слезами, или всё-таки убрать. — Сорок. — Вдруг смягчается Костя, уменьшая количество лёгких шлепков по попе непослушной жены. Он уверен, что лёгких. — Если ляжешь сама — будет сорок. Костик протягивает Вите руку, помогая встать, и та не сопротивляется. Хватается за ладонь мужа, поднимаясь в ковра, и даже не прячет запястье, которое расцарапала себе сама. Муж вдруг самолично вкладывает ей в руки её акулу, наблюдая, как крепко Виталина сжимает икеевского друга в пальцах. Костя успевает заметить странные раны на руке Виты, но молчит, решая разобраться с этим позже. — Ну вот, скажи, за что ты так со мной, жена? — Вскользь интересуется он. — Мне же тебя жаль. — Не жаль. — Одними губами шепчет в ответ Косте Виталина, обречённо падая на кровать. Уже на ней, она стягивает штаны с трусами почти до колен и отворачивается, не собираясь смотреть мужу в глаза, даже если он этого захочет. — И когда любят, не бьют… — Вита, мы поговорим об этом позже. — Строго обрывает её Константин. — Я хочу сейчас! — Упрямится Виталина. — Сейчас говорить буду я, а ты слушать! — Когда я умру, ты будешь жалеть, что со мной не разговаривал… — Что ты сказала? — Костя даже повышает голос, по-настоящему пугаясь подобных слов. Однако Вита не говорит мужу то, что тот хочет услышать. Например, «ничего, милый», или «прости меня, пожалуйста, это была шутка», потому что её слова — это не шутка. Но и повторять их она не собирается. Видя, что жена играет в молчанку Константин сильно размахивается и сразу ощутимо бьёт её ремнём, не собираясь готовить Виталину к этому удару. Однако, даже это Вита умудряется вытерпеть без крика, сжимается на постели, но не пищит. Слёзы продолжают беззвучно скатываться по её щекам, а она молчать. Место, куда прилетает ремень, краснеет почти мгновенно. — Что ты сказала? — Громко повторяет свой вопрос Костя, вновь собираясь сильно стегать жену, если она не ответит. — Один. — Бесцветным голосом произносит вдруг Виталина, сжимая в кулачках одеяло. Вопрос мужа она игнорирует. — Осталось всего тридцать девять, милый. — Этот не считается. — Тогда сорок. — Что с тобой происходит?! — Взрывается вдруг Костя. — Почему ты такая холодная? Его одновременно и злит, и пугает состояние Виты, поэтому он вновь больно бьёт её ремнём, стараясь попасть в место предыдущего стежка, чтобы сразу же усилить ощущения своей благоверной от порки и выбить из неё хоть одну эмоцию. На этот раз она вздрагивает, но продолжает играть в молчанку, закусывая подушку. Костя бьёт её третий раз, замечая, что полоса приобретает уже ярко-красный оттенок и очень хорошо выделяется на белой коже. Сейчас его меткость явно не по душе Виталине, которая начинает ёрзать на постели, но при этом не издаёт не звука. — К чему это геройство, дорогая? — с привычной злой усмешкой спрашивает жену Костик, боясь сбиться со счёта. — Ты же всё равно закричишь. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. — Шипит в ответ Вита, обречённо гадая, сколько ещё вскриков ей придётся сдержать в себе. Костя жмёт плечами, говоря про себя: «как знаешь», и продолжает порку, которую едва ли можно назвать лёгкой. Узкий и тяжёлый ремень быстро оставляет на теле его жены следы, которые к вечеру обязательно превратятся в синяки. Одиночные розовые полосы очень скоро сливаются в бордовый цвет. А Виталина всё так же молчит, радуясь, что упрямством пошла в отца. Отрешно думает, что наплакала на постели целую лужу, потому что одеяло под её лицом уже полностью мокрое, и лежать на нём отвратительно. Вита не считает удары, тратя все силы на то, чтобы лежать смирно и не кричать. А это чертовски сложно сделать, когда у мужа тяжёлая рука. Но когда боль начинает сводить её с ума окончательно, Виталина неожиданно для самой себя чётко произносит: — Я хочу позвонить папе! Я расскажу ему, что ты со мной делаешь! Она думает, что хотя бы родной отец её защитит. Костя тут же останавливается, ставя галочку в голове, что дошёл только до двадцати девяти шлепков. Прощать жену просто так он не собирается. Правда его маленькой и худенькой Вите достаточно и такого колличества, чтобы одуреть. — Мне не послышалось, ты хочешь позвонить своему отцу? — Константин разыгрывает удивление, словно в его картине мира дочки не звонят папам, когда у них что-то случается. — Д-да… — Рыдает Вита, не понимая, что муж издевается над ней. Она думает, что Костя закончил, что Костя её простил. Над ней отвратительно звенит пряжка его ремня, заставляя сжиматься на постели от страха. Виталинка очень хочет зарыться с головой в одеяло и спрятаться там от всего мира, или хотя бы только от Костика. — Давай прямо сейчас ему позвоним? — Притворно-миролюбиво предлгает Виталине муж. — Думаю, он страшно обрадуется, особенно когда услышит, как его дочка плачет. Костя медленно достаёт из кармана свой телефон, громко комментируя свои действия, и Вита в ужасе поворачивается к нему лицом. Она не верит, что муж наберёт номер её отца в таких обстоятельствах, и даже прекращает плакать. Впрочем всего на секунду. Когда Костик, наконец, находит её отца в своём списке контактов и нажимает на кнопку «вызова», Виталина вновь горько всхлипывает, не зная, чего в её муже больше — жестокости или желания продемонстрировать ей, насколько сильно она от него зависит. В трубке раздаются долгие гудки, и Вита отчаянно надеется, что отец не ответит. Однако, её надежды быстро рушатся в пыль, потому что уже через полминуты Константин нейтральным тоном говорит привычное для него: — Здравствуйте, Виктор Александрович…