Religion

1.

Хвалите Бога во святыне Его, хвалите Его на тверди силы Его.

Хвалите Его по могуществу Его, хвалите Его по множеству величия Его.

Хвалите Его со звуком трубным, хвалите Его на псалтири и гуслях.

Хвалите Его с тимпаном и ликами, хвалите Его на струнах и органе.

Хвалите Его на звучных кимвалах, хвалите Его на кимвалах громогласных.

      Пуччи медля и с откровенной неохотой разорвал поцелуй, но Дио неотступно придержал его подле себя, цепко обвив талию Энрико руками.       — Что это значит? — тягостно прошептал Пуччи, не размыкая глаз.       — Что именно? — надрывно вздыхая, Дио влюбленным взглядом скользил по бордовому лицу Энрико.       — Ты… Это ведь не имеет никакого смысла. — Пуччи приоткрыл глаза. Подернутые печальным блеском, они смотрели на Дио с мутной тоской. — Твои чувства ко мне не более чем неизбежный плод одиночества.       Дио пораженно застыл.       Негодование потрясало, обиженно вскипало внутри.       Он со злостью обхватил лицо Энрико.       — Как ты посмел усомниться во мне?! — свирепо прорычал Дио. — Проклятый священник!       Пуччи бесстрастно глядел на Дио, ожесточенно сжимающего его щеки.       — Дио.       Вновь его пронзило горькое осознание.       — Нет… Нет, прости… — Дио безнадежно высвободил Энрико.       — Я понимаю. — Пуччи удрученно вздохнул, поднявшись. — Во всяком случае, мне хорошо с тобой. — он смерил сидящего Дио теплым взглядом. — Независимо от наших чувств.       — Ты толкуешь мою… Привязанность к тебе как нелепицу? — тихо проговорил Дио.       — Верно. Однако ты должен понять, мой дорогой. — Пуччи с изнеженным любопытством всмотрелся в лицо Дио, растаявшее в горячем смущении. — Эта нелепица имеет прекрасное имя.       Дио торопко, лихорадочно подскочил, встав вплотную к Энрико.       — Любовь? — робко, трепетно шепнул Дио, чуть склонив голову к Пуччи.       Тот умильно улыбнулся в ответ на испепелявший лаской взгляд.       — Да. И на бескорыстную любовь способны только те, кто стремится… Стремились попасть в Рай. — Энрико аккуратно коснулся руки Дио, бережно сплел их пальцы. — Так поведай же мне Любовь, мой дорогой Дио.       Лицо Дио дрогнуло в таинственном чувстве: губы исказила угрюмая улыбка, брови жалостно сошлись на переносице.       — Прости меня, прости… — он поднес их сплетенные руки к губам, обдал кроткими поцелуями тыльную сторону ладони Пуччи. — Я хочу подарить тебе Вселенную, хочу вырвать свое трухлявое сердце, вложить в твои руки, чтобы оно возбужденно забилось вновь. Я хочу говорить с тобой днями и ночами обо всем на свете… — Дио остановился, перевел горестный взгляд на ошеломленного Энрико, расцветавшего в багряном румянце. — Ты помнишь, как мы лежали, обсуждая пустяки? Помнишь ночи с красным вином, которое ты отказался пить? Помнишь…       — Дио. — в голосе Пуччи звенела нега отчаяния, губы тряслись. — Ты сказал не ворошить прошлое… Хватит.       Энрико небрежно высвободил руку, немедля уронив голову на грудь Дио. Он легковерно нырнул в его надежные объятия, с томной слабостью прижался к жгучей гладкой коже.       Дио с обожанием стиснул Пуччи покрепче.       — Я помню. Каждую секунду с тобой. — произнес Энрико. — Когда утренний свет крался по комнате, и ты ложился спать, я задвигал шторы. Я гасил лампы и задувал свечи, когда покидал тебя на рассвете. Я возвращался к ночи. В прохладе тьмы мне было немыслимо жарко рядом с тобой. Меня всегда прельщала твоя компания… Раньше я разъяснял это благоговейное стремление быть с тобой как высшую степень уважения… — Пуччи чуть отодвинулся, подняв заискивающий взгляд на Дио и нежно улыбнувшись, — Теперь я усвоил изощренности сердца… То подобострастие было чувством возвышенным, священным…       Дио нахально заткнул его резким, наглым поцелуем. Смело, устав выжидать подходящего случая, устав бесцельно существовать в мертвом пустыре Небытия.       В этот, удачный раз, Пуччи только поддался бурлящей грубости Дио, его возродившемуся бесстрашию. Его горячему мужеству.       Они целовали друг друга долго, плавно спускаясь руками по спине. Энрико зарывался пальцами в мягкие волосы Дио, и тот отвечал протяжными, глухими вздохами.       — Проклятье… — оторвавшись, пробормотал Дио, — Ты сводишь меня с ума, милый Энрико…       Пуччи сладострастно ухмыльнулся, глаза его задорно заискрились из-под прикрытых век.       — Потому как ты — моя греховная истина, дорогой Дио.

Все дышащее да хвалит Господа! Аллилуия.

2.

Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой!

      — Уповаешь ли ты на познание истины? — Дио исподволь оставил пламенный поцелуй на шее Пуччи, чуть прикусив бархатную кожу.       Энрико сдавленно охнул.       Это была бессловесная, скромная мольба о продолжении.