Их редкие разговоры об интимной близости всегда были крайне неловкими. Несмотря на то, что горячее желание часто зрело внутри обоих, их рамками были только потаенные непристойные мысли, поцелуи и объятия. Однако этой ночью — одна фраза, два слова — избавили их от установленных пределов.

Абаккио опаздывает в ресторан нарочно, напоминая Буччеллати об их первом свидании. И одет он так же, как и тогда. Даже сердце грохочет так же сильно. Единственное различие — в кармане кожанки, прячущем особенный подарок для Бруно.

— Гравитация. — трепетно произнес Дио, — Гравитация настигла нас и после смерти, Энрико. Вот, что я называю Раем.

Криминальный авторитет Буччеллати подорван — он пойман в плен офицером полиции, отчаянно жаждущим правосудия. Призвать стенд не получится, звать на помощь — тщетно. Он крепко влип, а путь к спасению кажется абсурдным. Безоговорочное подчинение блюстителю закона унизительно, и сама мысль быть обреченным на провал не менее болезненна. Однако, этот суровый офицер, кажется, вовсе не собирается упекать Буччеллати за решетку.

Чокколата — виртуозный хирург. Каждая его операция в обязательном порядке сопровождается видеозаписью. Всего таких записей — двадцать четыре. Двадцать пятой суждено стать роковой, запечатлев особенного пациента.