Дневник преподавателя.

Второе ноября. Время примерно час ночи, Д давным давно спит, очень спокойно, не издаёт ни шороха. Я тоже хотел лечь спать, не помню, прошлую ночь вроде как вместо сна я думал о моём Д, смотрел его детские фотографии с линейки в первом классе, сжимая мел, и сейчас я очень хочу, но дома у меня совсем нечего есть, а ещё нет аспирина. Когда он проснётся, ему будет плохо после вчерашнего, поэтому нужно купить минералки и приготовить что-нибудь, чтобы был неплохой завтрак, иначе, думаю, ему будет неуютно. Его одежду я очень долго не мог оставить в покое, на ней сохранился запах его терпкого одеколона, она прилегала к его телу, абсолютно обнажённому, и, тем не менее, пусть это и неадекватно, я забрал её себе, а ему дал свою футболку и штаны, с утра скажу, что он был без одежды, когда я нашёл его, Д вряд ли вспомнит что-то. Я плохо помню рецепт сырников, моя мать, которая учила меня их готовить, умерла несколько лет назад. Я не знаю почему, но, когда её не стало, я ничего не почувствовал. Её друзья, мои бабушка и дедушка, общие знакомые — все перестали общаться со мной после того, как я не проронил ни единой слезы на похоронах. Она была хорошим человеком, но отчего-то мне не жаль её. Впрочем, речь ни о том. Я пойду заниматься делами, пока есть возможность, иначе потом будет слишком поздно, а я ещё хотел успеть поспать, хотя, вряд ли у меня это выйдет, когда мой Д буквально в нескольких метрах от меня. Я думаю: если прикоснуться к нему, он проснётся? Если я поцелую его? Я чувствовал ваш поцелуй, Накахара-сан, я тоже люблю вас! На часах пять вечера, всё ещё второе ноября, это же число, та же дата, время чуть больше, но это не очень важно, то есть, совсем не важно, ерунда, можно сказать, не имеет значения, я сбиваюсь с повествования и всё выходит криво, нужно не писать, когда мой разум настолько в возбуждении. Пересказываю всё дальше, дословно. Я лёг спать примерно в шесть утра и проснулся ближе к девяти. Когда я вышел на кухню, запах свежего кофе ударил мне в нос. Передо мною стоял Д в одном лишь нижнем белье и фартуке, нагло взятом из моего шкафа. И господи, насколько он был великолепен, когда выглядел так, начиная от прямых длинных ног, заканчивая лохматыми кудрявыми волосами, причудливо обрамляющими личико, чуть бледное, но настолько прекрасное, на которое нисходили лучи солнца прямиком из раскрытой форточки. — Здравствуйте, Накахара-сан, — он улыбнулся мне и приблизился, я же не мог пошевелиться, это походило на прекрасный сон, — я вам нравлюсь, так? А вы знаете, что нравитесь мне ну ни капли не меньше, конечно, иногда вы меня бесите, но это лишь иногда — в остальное время я просто хочу переспать с вами. — Он коснулся своей рукой моей щеки, аккуратно провёл по ней, после чего втянул меня в незабываемый поцелуй. Вначале я лишь позволял ему делать всё, не проявлял никакой инициативы, думая о том, что мне стоило получше спрятать дневник, но потом, когда он запустил руку мне под ремень и избавился от него, а после опустился передо мной на колени… — Осаму, ты должен понимать, что это не правильно, я ведь старше и я твой учитель, мы не можем… — Почему? У вас настолько твёрдый, мне кажется, вы вовсе не против. — Д улыбается, запуская мне руку в нижнее бельё и касаясь меня прямо там, начиная поглаживать. — Я против, потому что… — Ваше тело говорит об обратном, — и Д спускает с меня шорты и нижнее бельё, после чего берёт головку в рот, начиная губами нежно посасывать её, чуть надавливая языком на центр. Его движения плавные, успокаивающие. Я всё хотел сказать что-то против, но не смог, когда он взял до половины и стал всерьёз работать ртом, стараясь вобрать меня до основания. Он выглядел насколько сексуально, когда, держа мой член у себя во рту, жмурился и вздыхал, издавая пошлые звуки. Я был на седьмом небе от счастья, чувствуя его язык на себе, и, пускай это неправильно, но я ничего не мог поделать, я просто отдался этому мгновению полностью, запуская руки в его нежные волосы, пахнущие табаком и ежевичным шампунем. Когда он вбирал меня в рот, доставляя ошеломительное удовольствие, я настолько расслабился, что упустил из виду момент, когда он смотрел мне в глаза, делая это. Его спокойный пошлый взгляд, полуприкрытые веки и слюна, стекающая с уголка губ вперемешку с моим предэякулятом. Мне стоило запомнить это на всю оставшуюся жизнь, но я был слишком сконцентрирован на собственном удовольствии. Вдруг он отстранился в тот самый момент, когда я был уже очень близок к тому, чтобы кончить. — Я, может, тоже хочу получить удовольствие? — С этими словами Дазай (и с этого момента я буду звать его по имени, потому что я послал свои принципы к черту) толкнул меня на диван, что стоял чуть позади. Я не ожидал, поэтому вскоре остался лежать на мягкой, чуть потрепанной старостью, поверхности. Он, глядя на меня, скинул с себя фартук, оставшись в одном нижнем белье. — Если ты коснешься себя, пока я буду делать то, что делаю, то я уйду. — Осаму улыбнулся и засунул два своих пальца к себе в рот, корча на лице что-то вроде охегао. После этого он повернулся ко мне спиной, спуская с себя трусы. Его тонкий длинный указательный палец проник в узкое колечко мышц, после чего он выдал что-то вроде сдержанного полустона, как какая-то развратная школьница. Он двигал его в себе, пока я пытался справиться с тем, чтобы не прикоснуться к себе. Все мои мысли были сконцентрированы на плотском желании наконец-таки кончить, здравоумие подсказывало, что так будет лучше для нас обоих, но, когда включается инстинкт, мной завладевают чувства. Дазай тем временем добавил второй палец, после чего стал растягивать себя на манер ножниц, хрипло и страстно дыша, словно не его пальцы находятся внутри, а я трусь головкой о его задний проход. Мои грязные мысли. Уж точно не так он представлял своего преподавателя. Вместо примерного, всегда сконцентрированного на теме, перед ним лежал другой я — тот, что больше всего желает коснуться его тела. Когда он добавил третий палец, дело двигалось к завершению, и я понимал, что вот-вот меня ожидает большее. Моя похоть была настолько сильной и невыносимой, что мне казалось, будто я могу кончить так и не коснувшись себя, лишь благодаря мысли о том, что скоро мой член окажется внутри него. — Ты так. ждё-ёшь этого.ах… то есть, простите, вы, Наках-хара-са.ан.- он уже практически трахал себя пальцами, говоря это мне. И вот он развернулся. Обычное лицо с ухмылкой было заменено чем-то совершенно другим: расслабленные губы с опущенными уголками, расширенные от желания трахаться зрачки, выглядывающие из-под тёмно-коричневых длинных ресниц, покрасневшие щеки. — Чуя… — Он шепчет это, приближаясь ко мне, ступая босыми ногами на мягкий ковёр. — Меня бесит одежда на вас, учитель. — И он стягивает с меня футболку, усаживаясь на ляжки, чуть выше моих колен. — Вот так, а теперь, учитель, мы будем трахаться. — Я не смог сдержать лёгкой улыбки. — Жёстко? — Мне показалось смешным то, насколько серьёзны его намерения, как он говорит всё это, словно это не жизнь, а бдсм-порно. В тот момент мне стало понятно происхождение всех пошлых шуток Осаму в сторону одноклассниц, учителей, вообще всего живого. — Я могу и обидеться. — Дазай хотел обиженно сложить руки на груди, но я поймал его за запястья, не дав этого сделать. — Нет, Осаму, это отличный ответ на все мои мысли. Садись, я ставлю тебе высший балл. — И Дазай коротко и хитро ухмыльнулся, после чего, чуть шире расставив колени и втянув живот, задержал дыхание и прикусил губу, медленно опускаясь на мой член. Я почувствовал, как погружаюсь внутрь него, мне чертовски хотелось начать двигаться сразу и грубо отыметь, но я понимал, что если оставлю ему травму, то он больше никогда не захочет меня видеть, поэтому я держал свои желания при себе. Осаму, тем временем, сел в самый низ до упора, прогнувшись в спине и выдыхая с сладким полустоном. Он принял немного другое положение, из-за которого мой член задел его простату, наклонился к моему лицу и, поглаживая меня по щеке и закатывая глаза от удовольствия, втянул в сладкий поцелуй. Я не делал никаких движений, которые могли бы выдать то, насколько сильно я хотел перестать заниматься химией и добавить больше физики в этот процесс. — Вам. нр…а-витс.я то, чт…о я делаю?.. — в попытке вобрать в грудь воздух и привести дыхание в норму, Дазай прерывался в словах, эта поза для меня была непривычной, как и в целом секс с человеком своего пола. — Продолжай. — я оставил его вопрос без ответа, вместо того чуть толкнувшись бёдрами вверх, чтобы задеть его простату и услышать ещё один стон, а затем коснулся его губ, не закрывая глаза. Я не был до конца уверен, что это правда происходит со мной, когда положил руки к нему на бёдра и крепко сжал, направляя его движения, — Ритмичнее. — А то что? — он и правда ускорился, отстранившись от поцелуя и всё сильнее выгибаясь в спине, сжимая меня внутри себя, — моя оценка за семестр по вашему предмету… — я толкнулся сильнее, заставив его прерваться и застонать, сжимая веки и прикусывая губу от наслаждения, — станет…ниже?.. — Я не такой… — в этот момент меня будто осинило, насколько порочно то, что я занимаюсь сексом с парнем шестнадцати лет, которого до этого практически каждый день отчитывал в школе, и я понял, что моё отношение во время учебы к нему точно после этого изменится, потому как я больше не смогу делать вид, будто не выделяю его среди других учеников, — позже поговорим об этом…ха… — он сжал мой член внутри себя, и я не смог сдержать своего стона наслаждения. — Хм… я хочу высший бал за этот сем…местр… — он остановился на мне и сжал внутри себя, глядя в глаза без крохи смущения, — я не продолжу. - он испытывающе смотрел на меня, и, вместо ответа, я сместил свои руки с его бёдер и обхватил его запястья, а затем перевернул его так, что я оказался сверху. - Повтори. - Дазай покраснел, ощущая, что теряет свою доминантность и всё это больше не подобно игре, а скорее напоминает ситуацию, в которой он полностью находится под моим контролем. Я вжал его руки в мягкую поверхность, не давая двигаться, а затем вошёл под таким углом, чтобы снова задеть его простату. я больше не мог и не хотел себя контролировать. - Наках..хара-сан... - я вздрогнул от этого обращения, потому что у меня возникла ассоциация с официальной обстановкой. - Попроси как следует, - я был очень груб, произнося это, потому что желал просто до ужаса, но я не хотел превращаться в какого-то монстра, который делал бы это против воли Осаму, потому пытался добиться от него мнимого согласия на то, чтобы оттрахать, при этом получив максимальное удовольствие взамен на своё обещание о хорошей оценке. Я не собирался думать о том, делает он это ради неё или же потому, что правда хочет меня или добавить в этот процесс ролевой игры. - Пожалуйста, Накахара-сан, поставьте мне хорошую оценку и я буду покорно исполнять каждый ваш приказ... - мне нравился его вид, раскрасневшийся подо мной, сдерживающийся, чтобы не насаживаться, но при этом чуть ёрзающий, с предъякулятом, стекающим с члена. - Я не расслышал. - Пожалуйста, трахните меня, учитель, чтобы я заслужил свою оценку... - Так бы сразу, - я рвано выдохнул, практически прохрипев его имя, а затем вошёл до упора и моментально ускорил темп, диван предательски заскрипел, - я обязательно поставлю тебе хорошую оценку,- мне было тяжело сдержать пошлую ухмылку на своих губах, когда Осаму закатывал подо мной глаза, не закрывая рот из-за непрекращающихся стонов, - тебе нравится? - Да, учитель... - мне чертовски нравилась его интонация, я ещё ускорил темп, переходя в свой максимум и сжимая его запястья до синяков, - не сдерживайтесь... - О, поверь мне, я не стану, за каждое прозвище, которое ты мне дал, я подарю тебе особенно грубое проникновение, - я сильнее прижался к нему и стал целовать шею, чуть покусывая и оставляя засосы на нежной коже, при том не останавливаясь и меняя угол, теперь каждый раз задевая его простату, - хочешь кончить? - Да... - Попроси меня об этом, - я практически прорычал это, грубо трахая его и ощущая как его член упирается мне в живот. - Я хочу кончить... - я перехватил обе его руки своей одной, а другой стал надрачивать ему. - Хватит скромничать, - мой голос по отношению к нему был как никогда груб, в этот раз я был настолько строг, что сам от себя не мог ожидать этого. - Учитель, пожалуйста, заставьте меня кончить... - и я улыбнулся. Мне просто понравилось его выражение лица, напряженный умоляющий полушепот и то, как он сжимался, пытаясь дойти до пика без моей помощи, ерзая у меня на члене. Я ускорился, каждым своим движением задевая заветную точку в его теле, отчего он прогибался и стонал в полную силу, упираясь ладонями мне в грудь. Я почувствовал, как он кончил, затем толкнулся ещё несколько раз излился вслед за ним. Мой оргазм не был слишком ярким, потому что я был слишком занят разглядыванием его тела, не задумываясь о том, как сделать приятно себе. Тем не менее, я смотрел на него, по-детски тянущегося ко мне за поцелуем, как за наградой. Он выглядел мило. Более чем. И я снова не смог ему отказать, выходя из него и страстно прикасаясь губами. Моя юность была достаточно яркой, чтобы я мог его научить чему-то. Я чуть усмехнулся, глядя на него, всё ещё отходящего от этого. Затем его сдавленный чуть встревоженный голос раздался в тишине, - вы меня любите? Я на несколько секунд остолбенел от этого вопроса. - Вы ведь любите меня? - спрашивая повторно, он выглядел тревожно, напряженно и напуганно, и я видел в этом некоторую романтику. Этот взгляд, который наполнится обидой в случае отказа, возбуждал меня. - Я люблю тебя, - мне не хотелось, чтобы он уходил. На самом деле, я солгал. Я не люблю его, я одержим им, его телом, таким нежным и сладким, непокорным и, в то же время, самым покладистым во время секса. Я не знал любви, меня никогда не любили, и я тоже. Мой мир был серым, похожим на заезженную киноплёнку на старой забытой кассете, пока в нем не появился Дазай. Быть может, я люблю его, но немного. Пожалуй, я люблю его всем сердцем. Да, определенно, я всё-таки не солгал, это лишь моё нежелание принимать действительность. После всего мы приняли ванну и я попросил его остаться со мной. Мы много целовались, и он постоянно спрашивал, люблю ли я его. Тот момент, когда он говорил про оценку за семестр, похоже, был неудачной шуткой, иначе я не могу объяснить то, почему он остался. У меня болит голова, в сон так и клонит, но я не упущу ни мгновения рядом с ним, ведь я знаю, что завтра он покинет меня. Дазай рассказал мне чуть больше о своей семье, его мать лишь на пять лет старше меня, а... я закончу писать позже. Я слышал, что что-то упало.