Дым над Страной Чудес

Комната была погружена в полумрак. Основной свет оставался выключенным, и лишь один настольный светильник позволял разглядеть небольшой уголок спальни. Чишия уже около часа сидел за столом. Лампа освещала только его лицо, руки и рабочую поверхность. Всё остальное пряталось в тенях. Он сидел в этой темноте намеренно, позволяя свету касаться только того, что заслуживало внимания. Перед ним лежал разобранный самодельный шокер, который в последнее время работал с перебоями. Крошечные винтики были аккуратно собраны в маленькую кучку у края стола, так, чтобы у них не было ни малейшего шанса укатиться и исчезнуть в темноте. Сама по себе поломка устройства была довольно примитивной. Один из проводов отходил при малейшем шевелении, из-за чего шокер реагировал на включение через раз. Мужчина работал неторопливо. То наклонялся ближе, почти упираясь лбом в невидимую границу между ярким светом и тенью, то откидывался назад, чтобы издалека лучше оценить результат. Иногда соединял корпус и, не закручивая винты, нажимал кнопку, замирал, прислушиваясь к звуку и едва уловимой вибрации, после чего снова разбирал устройство, если что-то вызывало сомнение. Ему было важно, чтобы шокер срабатывал стабильно, ведь от этого может зависеть жизнь. Чишия уже хотел перейти к финальной сборке, как ровно в тот же момент раздался стук в дверь. Вот только он никого не ждал, поэтому не посчитал нужным отвлечься. Даже взгляда не бросил в сторону коридора. Если человек по ту сторону двери не принёс какую-то действительно важную новость, то он не станет долго ждать и уйдёт сам. Медленно сведя половины корпуса, Чишия проверил, чтобы те легли ровно, и уже потянулся за отвёрткой... Стук повторился. И был гораздо настойчивее. Мужчина так и замер с рукой в воздухе. Несколько секунд он сидел неподвижно, затем выдохнул и неторопливо поднялся со стула. — Никакого покоя в этом дурдоме, — покачал головой он, направившись встречать упрямого визитёра. Чишия резко дёрнул на себя дверь, рассчитывая застать незваного гостя врасплох. Картина и в самом деле вышла забавной. Прямо перед ним застыла Аоминэ с поднятым кулаком, уже готовым снова ударить по дереву. Она моргнула раз, другой, явно не ожидая, что дверь откроется именно в этот момент, и только спустя секунду опустила руку, позволив ей свободно упасть вдоль тела. Чишия скользнул взглядом по девушке и усмехнулся краем губ. — Другой человек на твоём месте уже ушёл бы, — заметил он. — Я не открывал достаточно долго, чтобы дать маленький, но всё же намёк. — Я догадывалась, что ты просто не хочешь открывать, — с нотками веселья ответила она. — Поэтому решила брать настойчивостью. Чишия только насмешливо покивал, вполне ожидая подобного от неё. — Честно говоря, — он чуть прищурился, разглядывая её уже внимательнее. — Я рассчитывал увидеть кого угодно, но не тебя. Аоминэ едва заметно наклонила голову, с любопытством ловя его реакцию. — Неужели расстроила? — Скорее удивила поздним визитом, — пояснил мужчина и, не дожидаясь ответа, направился обратно к рабочему месту. — Проходи. Аоминэ шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Она задержалась на месте на пару секунд, позволяя глазам привыкнуть к темноте, и с интересом оглядела комнату. Взгляд остановился на островке, где находился единственный источник света. — Я не оставляла у тебя зажигалку? — сразу же обозначила цель своего визита. — Зажигалка, значит, — хмыкнул Чишия, присаживаясь за стол. — А я-то думал, ты пришла насладиться моей компанией. Аоминэ насмешливо приподняла одну бровь. — Ещё скажи, что не выставил бы меня за дверь, приди я просто поболтать. Чишия взял в руки отвёртку и начал осторожно вкручивать первый винтик, чтобы зафиксировать крышку. — Не выставил бы, — безэмоционально ответил он. Они оба прекрасно понимали, что это было правдой. Но в то же время совершенно не тем, что Аоминэ ожидала услышать. Не так уж и часто Чишия говорил так прямо и открыто. Однако зацикливаться на этом девушка не стала. — Так что с зажигалкой? — напомнила она. — Я её вроде на книге оставила вчера. — Всё удивляюсь тому, что ты не задыхаешься на играх, хотя дымишь как паровоз, — покосился он на гостью, которая уже успела подойти к столу и внимательно наблюдала за его действиями. — Не драматизируй, — отмахнулась Аоминэ, взяв со стола какую-то металлическую пластинку и завертела её в руке. — Не так много я курю. Чишия закрутил последний винтик и тщательно проверил, насколько плотно теперь прилегала задняя крышка. Затем перевернул устройство в ладони и нажал кнопку. Разряд на этот раз сработал моментально. Блондин удовлетворённо кивнул и только после этого поднял на Аоминэ глаза. — Смотря с кем сравнивать, — усмехнулся он. Театрально вздохнув, Аоминэ присела на край стола и скрестила руки на груди. — Если ты собрался читать лекции о вреде курения, то не трать силы, — сказала она. — Когда-то мне их читали стабильно два раза в неделю. На лице Аоминэ на миг появилась слабая улыбка, вызванная то ли тёплыми воспоминаниями, то ли горечью оставленного позади времени. А, возможно, всем сразу. Юдзо действительно много говорил с ней на эту тему. Про лёгкие, про выносливость, про то, что она издевается над собственным телом. Эти разговоры никогда её не раздражали. Никогда. Даже слушая одно и то же изо дня в день, она не смела отмахиваться от друга. Потому что Юдзо имел право ругаться и злиться. Его беспокойство было искренним и чистым. Поэтому Аоминэ всегда с благодарностью принимала эту заботу. И, признаться, практически бросила курить. Но после его смерти пагубная привычка вернулась с удвоенной силой. Заводить диалог с Чишией о сигаретах ей точно не хотелось. Не потому что тема неприятна, а потому что она не поверила бы, что ему действительно есть дело до её здоровья. Пусть лучше шутит. Пусть цепляет, подкалывает, но не заходит дальше. Так проще. Так комфортнее ей. — Видимо, этот человек был не очень убедителен, — произнёс Чишия и бросил на собеседницу взгляд, откладывая шокер в сторону. — Он просто плохо понимал, с кем имеет дело, — пожала плечами она. Чишия лениво покачал головой, принимая ответ. Его пальцы уже скользнули к карману толстовки, но в последний момент застыли на полпути. — Знаешь, — произнёс он, не глядя на Аоминэ. — Если ты однажды не сможешь убежать от какого-нибудь придурка, я буду первым, кто скажет, что предупреждал. — Неужели не станешь героически спасать меня от этих самых придурков? — с наигранным удивлением спросила она. В голосе прозвучала явная ирония. Она намеренно продолжала переводить разговор в привычное для них русло. Иногда ей казалось, что их общение бо́льшую часть времени состоит из насмешек и сарказма. Но кто сказал, что это плохо? Чишия поднял на девушку взгляд, мгновение рассматривал, словно решая, стоит ли продолжать эту детскую игру или оставить всё как есть. После чего наконец вытащил зажигалку и положил её на стол. — Посмотрим, — ответил он спокойно. Ответ был уклончивым ровно настолько, чтобы не обещать и не отрицать. Его это устраивало. Аоминэ усмехнулась. — Премного благодарна, — произнесла она, утягивая со стола зажигалку. Сразу чиркнула колёсиком, зажигая маленькое пламя, и убрала вещицу в карман шорт. Казалось бы, на этом основная миссия Аоминэ была выполнена, однако к выходу она не направилась. Посидела ещё секунду, прислушиваясь к тихому жужжанию настольной лампы. Потом тихонько поднялась и прошла вглубь комнаты, где устало плюхнулась на кровать. Разуваться она не стала, но постаралась не задеть покрывало сандалиями. Чишия даже не обернулся. Он позволил ей эту вольность, словно это не имело значения. Просто продолжал сидеть за столом, склонившись уже над каким-то другим устройством. Но присутствие Аоминэ позади себя он чувствовал слишком хорошо, чтобы действительно его игнорировать. Девушка же вытащила зажигалку и принялась крутить её в пальцах. Подкидывала на ладони, ловила, но крышкой не звякала — не хотела нервировать лишними звуками Чишию. В момент баловства она поняла, насколько соскучилась по этому ощущению в руках. По гладкому металлу, по мелким шероховатостям на корпусе и по свету пламени. Параллельно в голову сами лезли всякие мысли, они путались друг с другом. Но Аоминэ не собиралась позволять себе погрузиться в них сильнее, чем стоило бы это делать сейчас. Поэтому она вздохнула и нарушила тишину: — Чем сегодня занимался? Вопрос задала скорее ради того, чтобы не сойти с ума в тишине, интерес же здесь был второстепенным персонажем. Не хотелось оставаться наедине с тем, что крутилось внутри весь день. — Ничем особенным, — отозвался Чишия, немного подумав. — Днём было очередное нудное собрание. Потом весь вечер работал над планом. Аоминэ издала заинтересованное «О» и перевернулась на бок, тут же подперев голову рукой. Взгляд лениво скользнул по его спине. — Так он всё-таки существует, этот твой план, — усмехнулась она. — Я уж начала думать, что мне всё это приснилось. — Он существует ровно настолько, насколько вызывает у меня головную боль, — ответил Чишия, не оборачиваясь. Аоминэ понимающе кивнула. — И как успехи? — Отвратительно, — честно выдохнул он, даже не пытаясь что-то придумать. — Неужели великий стратег теряет хватку? Чишия лишь слегка повёл плечом, не считая нужным реагировать на поддразнивание. Хотя сама по себе фраза резанула по ушам. Он прекрасно понимал, что Аоминэ просто по-дружески издевается и вряд ли вкладывает в эти слова какой-то настоящий смысл. Для неё это была привычная манера общения, которая никогда не несла в себе скрытого негатива или настоящей критики. И всё же его это задело. Людям почему-то хотелось верить, что у него всё должно получаться. Что он обязан всегда держать ситуацию под контролем, находить решения быстрее других и просчитывать на несколько шагов вперёд вне зависимости от происходящего. Как будто сомнения были чем-то недопустимым, а ошибка сразу перечёркивала всё остальное. Ему внушали эти требования и идеалы годами. Сначала родители, потом коллеги. И настолько активно, что Чишия стал верить. Стал требовать от себя невозможного сам, забывая о том, что он такой же человек. Он ненавидел, когда вновь и вновь подобные слова звучали извне, от других людей. Даже в шутку. Чишия медленно выдохнул и снова сосредоточился на работе. — Троих человек слишком мало. У нас ни рук, ни глаз не хватит, чтобы всё контролировать и одновременно действовать, — терпеливо пояснил Чишия. — Сильно рискуем. — Предлагаешь искать ещё людей? — уточнила Аоминэ. — Если появится возможность, стоит присмотреться к кому-нибудь. — А что насчёт нынешних вариантов? Расскажешь детали? — Нет, — твёрдо отрезал мужчина. Аоминэ разочарованно нахмурилась. — Снова я получаю лишь поверхностные объяснения... — по-настоящему расстроилась она. Аоминэ вздохнула, глядя куда-то в сторону. А потом снова легла на спину, прикрыла глаза. Конечно, она помнила, что обещала проявить терпение, но с каждым днём разговор о плане всё сильнее терялся на периферии сознания. И бесконечное ожидание иногда напрягало. — Не совсем понимаю твоё нежелание делиться подробностями касательно плана, — озвучила свою мысль она после паузы. — Разве не было бы эффективнее всем вместе думать? — Было бы, — абсолютно спокойно согласился Чишия. — Но когда мнений слишком много, то теряется всякий смысл. Все тянут в разные стороны, и в итоге ничего никуда не движется. — Поняла, — отрешённо ответила девушка. Продолжать чего-то добиваться не хотелось абсолютно. Если честно, ей и раньше было по большей части всё равно на эти карты. Она согласилась помогать не потому, что верила в шанс на спасение, и даже не потому, что разделяла идеи Чишии и Куины. Скорее из понимания, что альтернативы просто не было. Сидеть без дела и ждать чуда Аоминэ не хотелось. План же создавал иллюзию смысла и борьбы. Давал возможность сказать себе, что она хотя бы пытается. Если у них получится, то хорошо. Если нет — это не будет для неё проблемой. Сейчас Аоминэ считала, что у неё были проблемы поважнее. Чишия ненадолго оторвал взгляд от разложенных на столе деталей и косо глянул на притихшую девушку. Немного сомневался в том, что собирался сейчас сказать. Он медленно отложил деталь, которую всё это время сжимал в пальцах, и только после этого вновь заговорил. — Просто… подожди ещё немного, — небрежно бросил Чишия, потерев переносицу. При других обстоятельствах он ограничился бы коротким «не мешай» и не стал бы никому ничего пояснять. Он не видел в этом необходимости и не привык оставлять за собой объяснения. Но сейчас что-то внутри подтолкнуло нарушить привычный принцип. Чишия произнёс не то, что требовал разум, а то, что захотелось ему самому. Эта внезапная честность, непривычная и чуждая, одновременно вызывала лёгкую тревогу непонятного происхождения и ненавязчивое любопытство. Он попытался выстроить происходящее в логическую цепочку, подогнать под привычные расчёты, найти рациональное объяснение собственным словам. Но ощущение того, что ему почему-то важно быть услышанным, не поддавалось анализу. Аоминэ повернула голову. — Чего именно? — спросила она осторожно. Чишия почти по привычке хотел уйти от ответа или дать размытую формулировку, которая ничего не даст собеседнику. Но вместо этого ответил иначе. — Уверенности. Пока что Аоминэ не перебивала и не задавала никаких уточняющих вопросов. Только внимательно наблюдала за тем, как он слегка сполз на стуле, всем весом теперь опираясь на спинку, и запрокинул голову к потолку. — Той, которой сейчас у меня нет, — разглядывая тёмные углы, тихо продолжил Чишия и засунул руки в карманы. Обычно подобные вещи он оставлял при себе, не видя смысла выносить их наружу. Но сегодняшний вечер уже стал исключением, поэтому отступать он не планировал. Раз начал, то скажет всё, что придёт в голову. — План существует, но он очень сырой, — невозмутимо начал пояснять мужчина. — Я понимаю, к чему и как мы должны в результате прийти. Но пока не проработал все ходы. Он замолчал на секунду, собирая мысли в более понятную конструкцию. — Каждый непросчитанный шаг снижает шансы на успех. Я привык работать с вероятностями, которые не подведут. Для их подсчёта нужно время. Чишия перевёл взгляд на стол, мысленно пересчитывая разложенные инструменты. — Поэтому я и сказал про увеличение количества людей, — добавил он. — Это даёт пространство для манёвра и больше возможностей изменить ход игры, если что-то пойдёт не так. Аоминэ задумчиво кивнула. Не в знак согласия и не как обещание поддержки, а как подтверждение того, что она улавливает его мысль и принимает её к сведению. — Я не сомневаюсь в том, что ты могла бы помочь, — сказал Чишия, ещё немного подумав. — Именно поэтому я и не говорю большего. Девушка немного нахмурилась, не понимая такого противоречия в словах. — Если я начну выкладывать всё сейчас, ты неизбежно начнёшь просчитывать исходы. Сейчас я не хочу, чтобы кто-то заглядывал дальше, чем я. А учитывая, что наши подходы разнятся, мы неизбежно будем терять время на согласование, — он повернул голову в сторону кровати, чтобы поймать взгляд собеседницы и убедиться в понимании его слов. Аоминэ медленно выдохнула, принимая ситуацию. — Ладно... Но если ты облажаешься, — слегка улыбнулась она, при этом взгляд её блуждал по комнате, по источнику света, по столу, на котором блестели инструменты. — Я буду первой, кто скажет, что предупреждала. Он хмыкнул, садясь за стол в нормальное положение. — Справедливо. Аоминэ уставилась в потолок. Руки лежали на животе, пальцы медленно барабанили друг о друга, выдавая мыслительный процесс. — Просто иногда создаётся впечатление, что ты хочешь вытащить нас отсюда в одиночку. Она делилась тем, что видит, но совершенно не ждала от него оправданий. — Это не так, — пожал плечами Чишия и вернулся к работе. На этом беседа сошла на нет. Дальше Аоминэ просто лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к звукам в комнате. Даже не замечая, как монотонный звук рабочего процесса, который исходил от стола, постепенно её убаюкивал. Чишия же в этот раз настолько сосредоточился на деталях перед собой, что попросту забыл, что в комнате есть кто-то ещё. В какой-то момент он внезапно осознал, что уже долго сидит в тишине. Он отложил инструмент и повернул голову в сторону кровати. — Аоминэ? — позвал негромко. Ответа не последовало. Мужчина всмотрелся внимательнее в темноту. Аоминэ неподвижно лежала на спине, руки покоились на животе, дыхание было медленным и глубоким. Она действительно спала. В этом не было ничего особенного, но почему-то в голове мелькнула мысль, от которой Чишия слегка нахмурился: Аоминэ незаметно стала занимать всё больше пространства в его повседневной жизни. Но её нахождение здесь не приравнивалось к вторжению, наоборот — ощущалось как что-то правильное. И это было чем-то непривычным. Он пока не понимал, что именно его в этом цепляет. То ли раздражает, то ли настораживает. А может, дело было в том, что он слишком редко позволял кому-то находиться рядом настолько... бесконтрольно. Чишия ещё несколько секунд смотрел на девушку, потом тихо вздохнул и повернулся обратно к столу. Он и не подумал о том, чтобы разбудить её. Она не мешала. Поэтому прогонять Аоминэ в свой номер выглядело бы бессмысленным жестом, странным и необоснованным. Он развернул лампу, аккуратно сместив поток света так, чтобы тот больше не тянулся к кровати и не ложился на лицо спящей. После этого Чишия вернулся к работе. И сам не заметил, как все его движения стали бесшумными. Металлические детали больше не звякали о стол, а отвёртка не стучала, когда он откладывал её в сторону. Он не заострял на этом внимания. Лишь продолжал делать своё, будто эта внезапная аккуратность была частью процесса, а не следствием того, что в нескольких шагах от него кто-то спокойно спал.

***

Аоминэ проснулась не сразу. Сначала было лёгкое ощущение прикосновения к плечу, словно её не будили, а проверяли настоящая ли она вообще. Потом темнота начала медленно отступать, оставляя после себя туман в голове. Она моргнула, затем ещё раз, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Перед ней вырисовывался силуэт. Лампа за его спиной слепила, поэтому лицо Чишии оставалось в тени, очерченное только контуром. Он поспешил убрать руку, когда заметил, что девушка уже открыла глаза. — Ты уснула, — зачем-то пояснил очевидное. Аоминэ медленно приподнялась на локтях, затем полностью села, проводя ладонью по лицу. — Прости, — пробормотала она, поморщившись. — Не планировала. — Неважно, — Чишия коротко махнул рукой, будто отмахивался от чего-то совершенно незначительного. — Я всё равно был занят. Она кивнула, немного поёжившись из-за того, что в комнате ощутимо похолодало. Сон окончательно отступил, оставив после себя тяжесть в теле и долгожданную тишину в голове. — Только сейчас закончил, — добавил Чишия, отступая от кровати. Аоминэ посмотрела на стол, на всё тот же островок света, на разобранную технику, разложенные детали. Потом перевела взгляд обратно на него. — А сколько времени? — Уже пять утра, — бросил он и начал наводить порядок на столе. — Пять? — подняла удивлённые глаза на блондина. — Ты серьёзно? — Более чем, — равнодушно Чишия пожал плечами, убирая коробочки с деталями в ящик стола. Он не стал объяснять, что для него эти часы прошли почти незаметно. Он делал своё дело и не отвлекался на внешний мир, не следил за временем. Так было всегда. И Чишия давно привык к подобному ритму жизни. Аоминэ молча смотрела на него ещё пару секунд, потом медленно выдохнула и откинулась назад, опираясь руками о кровать. — Я так понимаю, у тебя сейчас запланирован роскошный трёхчасовой сон? — насмешливо поинтересовалась девушка. Чишия лишь приподнял краешек губ, бросив на неё многозначительный взгляд, по которому было ясно, что мужчину всё вполне устраивает. — Ты ненормальный, — беззлобно выдохнула она и устало потёрла затылок. Аоминэ так и сидела, внимательно наблюдая за тем, как Чишия продолжает бродить по комнате. — Знаешь, — произнесла она после небольшой паузы. — Осутствие нормального сна вредит организму не меньше, чем курение. Чишия усмехнулся, мысленно отмечая это попадание в яблочко. — Тогда нам обоим придётся не сладко, — беззаботно пожал плечами. Аоминэ фыркнула и сползла с кровати, мягко ступив на пол. Потянулась, разминая затёкшие мышцы спины и шеи, и на мгновение замерла, прислушиваясь к организму. Как ни странно, но чувствовала она себя достаточно бодрой. Пусть сон и был коротким, но эффективным. — Я, пожалуй, пойду, — произнесла Аоминэ и зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Пока тебе не пришлось силой отвоёвывать кровать. Чишия коротко кивнул. — Давай. Проходя мимо стола, девушка задержалась у стула, на секунду оперлась на его спинку рукой. — Не броди до самого рассвета, ложись спать, — добавила она, бросив взгляд через плечо. — А то пока я буду задыхаться на играх, ты вообще однажды свалишься без сознания. Чишия хмыкнул, стойко принимая удар. — Лягу, — кивнул он ей в ответ. — Иди уже. Уже открывая дверь, Аоминэ махнула рукой на прощание. Чишия остался один. Он ещё раз окинул взглядом стол, проверяя, чтобы он был пустым. Затем выключил лампу и задёрнул плотные шторы, позволив комнате окончательно погрузиться во мрак.

***

Стоило только Аоминэ оказаться в коридоре, как она снова зябко поёжилась и сильнее запахнула на себе мятую рубашку. Тонкая ткань была тёплой от тела, но едва ли этого могло хватить, чтобы прогнать ощущение холода, пробирающегося под кожу. Удивительно, насколько исправно ночью работали кондиционеры. С трудом можно было сказать, что за окнами была изнуряющая духота, а не конец осени. Возвращаться к себе в номер Аоминэ почему-то не планировала, но и конкретного маршрута для спонтанной прогулки ещё не выстроила. Поэтому покорно брела туда, куда вели ноги. Всю дорогу она почти не смотрела по сторонам, пока вдруг не наткнулась на кого-то. Аоминэ резко остановилась прямо перед человеком и подняла голову. Перед ней точно так же замер Ласт Босс. Слишком близко и слишком бесшумно он подобрался. Пусть она и не видела, что происходило, но должна была слышать. «Как ниндзя», — усмехнулась про себя девушка. Чёрные узоры на его лице, которые обычно воспринимались как часть образа, в пустом и безжизненном коридоре выглядели особенно впечатляющими. В плохом смысле. В пять утра Аоминэ совершенно не ожидала такой встречи, и по спине пробежал холодок, уже не имеющий ничего общего с кондиционерами. — Извиняюсь за невнимательность, — как по шаблону сказала она. Шагнула вправо и, обходя мужчину, старалась не смотреть лишний раз ему в глаза. Аоминэ уже сделала несколько шагов, когда почувствовала, что за ней пристально наблюдают. Она невольно обернулась через плечо. Ласт Босс стоял на том же месте и смотрел на неё. Он не шевелился и не показывал никаких эмоций, просто таращился, будто это она была чем-то странным в этой всей ситуации. От его взгляда стало не по себе. Боевик всегда казался Аоминэ немного странным. И дело было не в его своеобразном внешнем виде. Его было сложно прочесть. Поэтому Аоминэ не могла понять, что им движет. Какие у него мотивы, какие смыслы он вкладывает в свои странные действия, есть ли они вообще. Он не производил впечатление человека, которому что-то нужно от окружающих, и в то же время не выглядел тем, кто просто плывёт по течению. Это сбивало с толку. Иногда казалось, что он абсолютно лишён интереса к происходящему вокруг, и при этом наблюдает за всем слишком внимательно. Например, как сейчас — смотрел на неё так, будто впервые увидел человеческое существо. И одному только ему известно, что этот взгляд означал на самом деле. Она не могла сказать, жесток ли он, человечен ли, склонен ли к импульсивности. Ведь они разу не пересекались на играх, где Аоминэ могла бы получить хоть чуточку информации о нём. И, возможно, это было к лучшему. С такими людьми не хотелось лишний раз взаимодействовать. И уж точно не хотелось оставаться рядом дольше необходимого. Это ощущение не было страхом, скорее внутренним дискомфортом. — Жуть, — прошептала она себе под нос. Девушка отвернулась и пошла дальше, ускорив шаг. Холодный воздух больше не казался таким уж освежающим, а пустота отеля вдруг стала ощущаться не такой комфортной, как минуту назад. Она сильнее сжала сложенные на груди руки и больше не оборачивалась, даже когда чувство чужого взгляда ещё некоторое время следовало за ней. Спустившись на первый этаж, Аоминэ направилась в сторону кухни. Спать ей уже не хотелось, поэтому она приняла решение пару часов бесцельно поболтаться в стенах отеля. Но для начала сделает себе чай. Раннее утро на Пляже — это время редкой тишины и подозрительного умиротворения, в которые погружался весь отель. Лишь пара пьяных тел безмятежно спала на диванах, выбиваясь из общей атмосферы. Один парень уткнулся лицом в кожаную спинку и тихо сопел. Второй, что расположился на другом конце холла, безвольно свесил руку и что-то бормотал. Аоминэ проходила мимо, не задерживая взгляда. Это было привычной частью жизни Пляжа, не вызывающей никакого интереса. На кухне она поставила чайник и села дожидаться, пока вода закипит. Задумавшись о чём-то, Аоминэ бессознательно начала тереть друг о друга ладони, пытаясь разогреть слегка похолодевшие пальцы. В какой-то момент взгляд зацепился за порез на ладони, который остался с последней игры. Он был глубокий, но уже потихоньку затягивался. Она осторожно провела по коже подушечками пальцев, ощупывая неровности, а затем сжала кулак, проверяя, насколько комфортно чувствует себя рука. Повторила это действие несколько раз. Боли никакой не было, но кожу до сих пор неприятно стягивало. Вместе с этой мимолётной мыслью об игре в голове неволей всплыл образ Чишии. Аоминэ сложно было признаться себе, но привязанность уже появилась. И пытаться отрицать это было бессмысленно. Когда слишком долго находишься рядом с одними и теми же людьми, это происходит само собой. И нет в этом ничего неожиданного или странного. По крайней мере, для неё. Она глубоко вздохнула и, сложив руки на кухонном столе, тяжело уронила на них голову. Глупее всего было осознавать, к кому именно начала тянуться. С самого начала она не питала никаких иллюзий относительно этого человека. Знала, что в критический момент Чишия выберет путь, который сочтёт правильным конкретно для себя. Не самый милосердный, не самый правильный с моральной точки зрения, а самый эффективный. И никакая близость не станет для него аргументом, способным этот выбор изменить. Подобные мысли не удивляли и не злили. Они просто существовали. Как знание того, что день сменяет ночь. Аоминэ не пыталась гадать, к чему всё это приведёт. Сейчас это казалось абсолютно бессмысленным. Гораздо важнее было другое — принять происходящее и оставить всё на своих местах, не пытаясь придать чувствам больше значения, чем они заслуживали. Ведь привязанность не обязывала её к поступкам. Она могла существовать сама по себе, не становясь ориентиром или оправданием. Аоминэ не собиралась позволять эмоциям диктовать условия. В Пограничье это — принцип, на котором держится выживание. Чувства можно принять, но поступать разумно. И этого будет достаточно для того, чтобы однажды не подставить саму себя. И от Чишии она тоже не собиралась ожидать того, чего он не мог дать. Аоминэ снова посмотрела на кулак, затем медленно разжала пальцы и убрала руку. Пусть всё остаётся так, как есть. По крайней мере, сейчас. Щелчок чайника прозвучал, казалось, чересчур звонко, возвращая девушку в реальность. Она поднялась со стула и пошла на поиски кружки и зелёного чая. Это был её стандартный выбор напитка. Он нравился ей намного больше чёрных сортов. Чишия, кстати, таких вкусовых предпочтений никогда не понимал. Иногда усмехался, иногда называл зелёный чай странным, будто в этом действительно было что-то заслуживающее комментариев. Аоминэ каждый раз искренне не понимала, в чём именно заключалась эта странность. Видимо, у гениев свои тараканы в головах. Сама Аоминэ здешний кофе не пила. Да и никогда толком не пила, даже до Пограничья. Организм реагировал на кофеин капризно: моментально начинала болеть голова, подскакивало давление, а порой даже начинался тремор рук. Поэтому было глупо насиловать свой организм даже ради вкуса и аромата. Аоминэ залила чай горячей водой, подождала немного, затем выбросила пакетик и обхватила пальцами кружку, наслаждаясь теплом керамики. С чаем в руках она направилась в холл. Там девушка удобно устроилась в кресле, что стояло напротив камина. Она сползла чуть ниже, вытягивая ноги. Кружку поставила себе на живот, придерживая ладонями. Горячая керамика тут же обожгла оголённую кожу, заставляя её моментально порозоветь. Было неприятно, но терпимо, поэтому Аоминэ не обратила на это внимания и не поменяла позы. Она подняла взгляд на камин — большой, красивый, но такой безжизненный. За всё время, что Аоминэ провела на Пляже, его ни разу не разжигали, и он больше напоминал бессмысленную декорацию, чем источник атмосферы и уюта. Сейчас она бы с огромным удовольствием просидела здесь пару часов, наблюдая за языками пламени и слушая успокаивающий треск. Она сделала маленький глоток чая, проверяя его температуру. Напиток оказался ещё слишком горячим, поэтому девушка откинула назад голову и прикрыла глаза, позволяя тишине поглотить себя полностью. Ей хотелось просто побыть здесь в абсолютном одиночестве. Сидеть напротив камина, который никогда не зажигали, и представлять, как внутри него пляшет согревающий огонь. В этот момент ей действительно больше ничего не было нужно. И она позволила себе отдохнуть. Сложно было сказать, сколько Аоминэ так просидела, но в какой-то момент изредка мимо неё начали проходить самые ранние пташки. Народ был похож больше на зомби, чем на людей. Помятые, заторможенные и желающие чем-нибудь подкрепиться. Чай у Аоминэ давно закончился — сначала остыл, потом был выпит до дна, пустая кружка теперь покоилась на полу возле кресла. Девушка придерживала голову рукой, опираясь локтем на подлокотник, и лениво покачивала ногой. За прошедшее время она очень сильно расслабилась, перестав оглядываться по сторонам и прислушиваться к звукам. Поэтому внезапное прикосновение сильно напугало. Чужие руки легли ей на плечи резко и уверенно. От чего Аоминэ вздрогнула всем телом, рефлекторно хотела обернуться, но не успела — в тот же миг рядом с ухом раздался шёпот. — Как же я рад тебя видеть, — произнёс человек, стоящий позади неё. Тёплое дыхания коснулось кожи, и сердце ухнуло вниз раньше, чем разум успел собрать происходящее в цельную картину. — Аоминэ-сан, — добавил следом. По коже пробежали мурашки от этого голоса и от этого обращения. Девушка до последнего надеялась, что никогда его не услышит. Аоминэ медленно выдохнула и всё-таки обернулась, чувствуя, как чужие ладони соскальзывают с её плеч. Хигуро стоял слишком близко, слегка наклонившись вперёд, и теперь упирался руками в спинку кресла. На его лице не было ни тени смущения или ни намёка на неуверенность. Напротив, он выглядел довольным, словно получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. — Не могу сказать того же, — холодно отозвалась девушка, поднимаясь с насиженного места. Хигуро сделал шаг назад, театрально хватаясь за сердце и разыгрывая обиду. Брови приподнялись, губы дрогнули, но взгляд остался цепким, выдавая фальшь. — Так грубо с твоей стороны, Аоминэ-сан, — сказал он тихо. — Мне казалось, мы старые знакомые. Разве я не заслужил хотя бы твоей улыбки? Она сделала пару шагов ему навстречу, сокращая дистанцию уже по собственной воле, и остановилась напротив. Руки спрятались в карманы шорт, плечи расправились, взгляд моментально потяжелел. — Тебе она не полагается. — Ах, понимаю, — усмехнулся мужчина. — Ты всегда была избирательна в подобных жестах. Особенно со мной. Хигуро наклонил голову набок, разглядывая её с неподдельным интересом, будто сравнивал с образом из его памяти. — Всё такая же, — протянул он задумчиво. — Чёрт возьми, я действительно скучал, Аоминэ-сан. Это простое вежливое обращение из его уст в очередной раз резануло ей по ушам. «Аоминэ-сан» звучало ровно так же, как в комнате для допросов. Вежливо, нарочито правильно, словно он снова расставлял их роли, обозначал статус. Он не уважал, нет. Он напоминал. Хигуро сделал неторопливый шаг вперёд. Теперь между ними оставалось неприлично мало пространства. Тепло его дыхания колыхнуло пряди волос и коснулось кожи девушки, но она даже не шелохнулась. — Я действительно хотел поговорить с тобой наедине с того самого момента, как заметил в толпе, — тихо сказал он. — Но ты всегда либо слишком хорошо скрываешься, либо рядом кто-то посторонний. Сложно было сказать — жалоба это или простая констатация факта, а, может, всё вместе. Аоминэ осознавала, что он успел понаблюдать за ней куда больше, чем она предлагала. — Не думаю, что у нас есть темы для разговоров, — недобро усмехнулась девушка. — Разве? — произнёс Хигуро, мягко улыбаясь. — Я уверен, мы можем провести время довольно… интересно. «А не пойти бы тебе на хер?» — подумала Аоминэ. Сейчас ей хотелось закричать от безысходности ситуации. Потому что всякая надежда, что её присутствие на Пляже проигнорируют, ускользала на глазах. Она нервно выдохнула и вслух произнесла: — Очень в этом сомневаюсь. Неожиданно мужчина сделал шаг назад, возвращая Аоминэ пространство, но ощущение его присутствия не ослабло. — Не волнуйся, — быстро произнёс он, глядя ей куда-то за спину. — Я не собираюсь портить тебе утро. Просто хотел сказать, как приятно снова быть рядом. Он договорил и сразу изменился в манере поведения, ушла вся показная расслабленность и приветливость. Из-за того, что заметил позади девушки кого-то, чьё присутствие требовало исчезнуть быстро и без объяснений. Бросил на прощание: «До встречи, Аоминэ-сан». И тут же поспешил удалиться. Аоминэ осталась стоять на месте, не выпуская Хигуро из поля зрения. Он ловко прошмыгнул между несколькими людьми и скрылся в глубине коридоров. Просто исчез, оставив ощущение незаконченного разговора. — Почему возле тебя вечно ошиваются какие-то придурки? — внезапный голос над ухом заставил девушку в очередной раз вздрогнуть и мысленно выругаться. Аоминэ повернула голову, натыкаясь на профиль Нираги, который всё ещё смотрел в сторону, куда ушёл Хигуро. И даже не пытался сделать вид, что его не интересует произошедшее. В голове девушки мелькнуло предположение, что именно из-за боевика её собеседник мог так поспешно ретироваться. — Ты мне на этот вопрос и ответь, — съязвила Аоминэ, падая обратно в кресло и принимая прежнюю позу. — Очень остроумно, — недовольно цокнул Нираги. Он постоял ещё пару секунд, явно прикидывая, стоит ли вообще продолжать разговор с этой язвительной девчонкой. И шумно выдохнув, сел прямо на кофейный столик, что стоял напротив кресла. Локти упёрлись в колени, пальцы сцепились в замок, а глаза выжидающе уставились на девушку. Аоминэ вопросительно подняла бровь. — Я не ругаться сюда пришёл, — твёрдо начал он. — Ты знакома с этим новеньким? Вот оно что. Аоминэ отметила, как быстро Хигуро оказался в поле зрения некоторых из верхушки. — Тебе какое до этого дело? — не отводя взгляда, задала она вопрос. — Хочу понимать масштаб проблемы и твоего вовлечения в это, — мужчина начал понемногу раздражаться из-за манеры общения. Хотя в обычных ситуациях его это больше забавляло. — Чего? — Аоминэ даже как-то растерялась от формулировки. — Нираги, ты совсем башкой уже поехал? Или тебе снова заняться нечем, кроме как новеньких терроризировать? — Я задал вопрос, — мужчина полностью проигнорировал её выпад. При других обстоятельствах он бы уже давно обматерил её с ног до головы и ушёл восвояси. Но сейчас ему нужны были ответы. Аоминэ же мысленно выругалась. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то лез в разборки с Хигуро. Особенно, если это будет взбалмошный Нираги. Любая попытка поставить его на место могла закончиться не дракой, а цепной реакцией, последствия которой Пляж бы не пережил спокойно. Хигуро не был импульсивным человеком, и именно это пугало больше всего. Кто знает, что взбредёт в больную голову, если его не на шутку разозлить. — Твою мать, тебе ответить сложно, что ли? Аоминэ подняла на него взгляд, немного сомневаясь. Лгать не хотелось, но и правда здесь казалась лишней. Для Нираги уж точно. — Не знакома, — спокойно выдала она. — Доволен? Нираги замер, стараясь понять, насколько это был честный ответ. Затем он поморщился и шумно выдохнул, явно недовольный тем, что ответ не оправдал его ожиданий. — Какая же ты всё-таки... — замолчал на полуслове. — Да что за блядство-то... Нираги устало провёл ладонью по лицу. Аоминэ поддалась вперёд, повторив позу собеседника. Ей бы хотелось понять, что эти двое могли не поделить, раз «новенький» внезапно трусливо сбежал, а Нираги сейчас сидел здесь и так отчаянно пытался выяснить информацию о нём. — Он тебе что-то сделал? В её голове мелькали десятки вариантов. — Пока нет, — усмехнулся мужчина. — Но он меня уже бесит. — Тебя хоть кто-то не бесит здесь? — иронично поинтересовалась Аоминэ. — Не язви, — огрызнулся он. — Есть разница между привычным дерьмом и неизвестным. — И почему тебе не всё равно на это дерьмо? Нираги дёрнул уголком рта, но улыбкой это назвать нельзя было. Скорее что-то похожее на нервный тик. — Я же уже сказал, что он меня раздражает, — отрезал Нираги. — Этого достаточно. — Чем? — не унималась девушка, надеясь не получить меж глаз в процессе диалога. — Тем, что дышит как-то не так? Боевик скривился, и раздражение наконец прорвалось наружу. — Тем, что возомнил себя дохера крутым, — процедил он. — И Шляпник вокруг него скачет, как ребёнок с новой игрушкой. Скоро в жопу целовать начнёт за карты хорошие. Новые подробности, выходящие за рамки того, что позволялось обычным участникам Пляжа, разожгли в Аоминэ интерес сильнее, чем она ожидала. Уж больно любопытно узнать, для чего Хигуро так старается произвести впечатление на Шляпника. И зачем он целенаправленно выстраивает себе особый статус. Только ради потенциальной свободы? — Меня от этого воротит, — выплюнул Нираги следом, выдёргивая девушку из мимолётных раздумий. — Ты завидуешь, что ли? Фраза была нарочно провокационной. Аоминэ нужно было найти, где именно проходит его граница между личной неприязнью и ощущением реальной угрозы. — Блять, Аоминэ, — Нираги нахмурился, пытаясь понять, издевается она над ним или действительно тупит. — Ты серьёзно сейчас? — Я всего лишь пытаюсь понять, — пожала плечами она. — Пока звучит так, будто тебе не понравилось, что появился ещё один самоуверенный тип, который ворует внимание вашего дорогого хозяина. Аоминэ наблюдала, как он сжимает челюсть. Значит, задело. — Он не просто самоуверенный, — Нираги стиснул зубы. — По нему видно, что он мудак. С первых секунд я это понял. — Половина Пляжа такие, — пожала плечами Аоминэ. — Одним мудаком больше, одним меньше. — Нет, — резко возразил Нираги. — Половина Пляжа тупая и просто пытается выжить любой ценой, а у этого я сучью натуру вижу. Совет, конечно, сделал вид, что не знает о слухах, но и дураку понятно, что он всех перемочил. Только не понятно зачем. Аоминэ выслушала внимательно. — Допустим, что так и есть, — беззаботно предположила она, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. — Меня ты зачем пришёл пытать? — Впервые вижу, чтобы он к кому-то подходил, кроме членов Совета, — пояснил Нираги. — Может, он херню какую-то придумывает и людей вербует для переворота. — Этого ещё не хватало... — Аоминэ запустила ладонь в волосы, ощущая легкую дрожь раздражения и тревоги одновременно. Ведь такой сценарий тоже имел место быть. Почему-то именно сейчас ей резко захотелось сорваться с места, вернуться к Чишии и угрозами заставить его рассказать о плане. Чтобы как можно скорее попытать удачу и свалить из этого дурдома, забыв про всю головную боль и сфокусироваться только на играх. Нираги смотрел на девушку исподлобья. — Спрошу по-другому, — голос звучал непривычно жёстко, без его привычной усмешки. — Чего он хотел? Аоминэ подняла глаза на мужчину, ощущая на себе его прямой, изучающий взгляд. С одной стороны, скрывать что-то значило подвергать Пляж риску, но с другой… Анн уже была в курсе происходящего. Если верхушка до сих пор не влезла в этот вопрос, значит, вмешательство извне не требуется. И сама она не собиралась вмешиваться в дела, которые касались только Хигуро и Совета. Пусть сами разбираются и они с новеньким, и Нираги со своими бзиками. Поэтому спокойно ответила: — Сказал, что давно хотел познакомиться. Пересеклись с ним на днях возле бассейна. Нираги хмыкнул и откинулся назад, опираясь ладонями о столик. — Ладно, — сказал он, не до конца поверив в её слова. — Тогда я сам разберусь. — Удачи, — без особого энтузиазма бросила Аоминэ. Внутри же она думала, что «разберётся» здесь никогда не было синонимом безопасного исхода. Нираги тем временем поднялся на ноги. — И мой совет... — добавил он, уже отходя. — Держись от этого чудика подальше. — Ты снова за старое? — бросила вслед Аоминэ, но не ждала ответа. Однако Нираги обернулся, прищурился. — А кто виноват, что ты такая упёртая? — с холодной насмешкой проговорил он. — Вот слушала бы умных людей да с Куиной на солнышке загорала. Дольше бы прожила, чем в компании всяких идиотов. Он развернулся и ушёл, оставив после себя привычное ощущение напряжения. Аоминэ долго смотрела ему в спину, а потом перевела взгляд на пустой камин. Глубоко вдохнула, ощущая, как в груди появляется смесь раздражения, волнения и предчувствия того, что впереди будет ещё больше событий. И в этот момент она неожиданно осознала одно... Ей очень, очень хотелось закурить.