Уроки французского

Ответственность за погром возложили на преподавателя. Конечно, он не вскрывал пол и не ломал столы, но был виноват в случившемся. Спровоцировал, и ему пришлось возместить ущерб. Чуя узнал случайно: днем ему позвонил сокурсник, спросил об экзамене и доложил последнюю новость о том, что кабинет французского разнесли в пух и прах. А вечером он приехал к дому Рандо и в нерешительности стоял возле двери, боясь постучать. Нужно было просто переслать деньги и обойтись без личной встречи. Да, наверное, именно так и следовало поступить. Снова видеть Рандо, говорить с ним, терпеть его пренебрежение — вряд ли подобное можно вынести и не сорваться. Чуя шагнул вниз по ступенькам — и дверь распахнулась. На пороге стоял Рандо. Сердце подскочило к горлу, перекрыв кислород, и Чуя замер. Он бы трусливо бросился наутек, но ноги словно отнялись. — Я устал ждать, когда ты наберешься смелости, и решил выйти сам, — невозмутимо сказал Рандо. Тон не выражал эмоций, а взгляд прожигал. Пристальный, изучающий, заинтересованный взгляд, как рентген, исследовал Чую с головы до пят. — Я… — Чуя запнулся и глубоко вздохнул. — Я должен вернуть вам деньги, которые вы заплатили за то, чего не делали. — Зайди в дом, — Рандо шумно вдохнул и плотнее завернулся в пальто. — Там комфортней. Зачем? О чем им говорить? Какой комфорт он имеет в виду и для чего? Чуя понуро, как на плаху, проследовал за Рандо и, едва позади захлопнулась дверь, окунулся в тропики. Обогреватели работали во всю мощь, чтобы обеспечить теплом обширную комнату, которая из-за малого количества мебели казалась еще больше. Вдоль одной стены располагались стеллажи с книгами, у другой весело переливался пламенем камин, а в центре стоял диван, покрытый лохматым белым пледом. Даже выложенный деревянными брусочками пол источал жар — словно идешь по раскаленным углям. — Это был не я, — Рандо заметно расслабился, перестав мерзнуть. — Ты это сделал? — Я разозлился и потерял над собой контроль. Но я верну вам потраченные деньги. За тем и пришел, и не следовало меня приглашать, потому что вчера вы четко и понятно донесли всё, что обо мне думаете. — Не надо денег, — Рандо прервал поток эмоций, которые выплеснул Чуя. — Скажи, как тебе удалось переломать и мебель, и даже половицы в кабинете? — Я эспер. Слышали о них? — Хм, да. Люди со сверхъестественными способностями. — Люди, — Чуя горько усмехнулся. — Не только они. Я не человек, потому что ненормальный даже по нашим меркам. Я возмещу ваши расходы и уйду, и вы меня больше не увидите. — Я не возьму твои деньги, — Рандо торопливо поймал Чую за руку с зажатой в ней пачкой купюр, и на сей раз сердце ухнуло в пятки. — Я был несправедлив с тобой вчера, слишком грубо себя повел. Сожалею, что моя резкость тебя обидела. Я не поверил и посчитал, что богатенький мальчик ищет развлечений и немного экзотики. Я буду рад, если неверно расценил твои слова и поступки, — он осторожно провел ладонью по пальцам Чуи и посмотрел тому в глаза. — Потому что твой образ не выходит у меня из головы. Я думаю о тебе отнюдь не как о талантливом студенте, а как о том, к кому меня влечет против воли. Ох, как же это сложно и непорядочно, — Рандо мотнул головой и выпустил руку Чуи. — Я честно пытался не обращать внимания, не выделять тебя из массы других, даже не прогонять своего… хм… гостя, когда ты следил за мной по вечерам. Мне тяжело осознавать себя подлецом по отношению к зависимому студенту, — он покачал головой. — Но на тебя ничего не подействовало, да? — Ничего. Я почти что не студент, и все слова о моих чувствах к вам чистейшая правда. — Тогда попробуем узнать друг друга получше. Что скажешь на предложение прогуляться завтра во второй половине дня по городу? — Вдвоем? Вы и я? — растерянно пролепетал Чуя. — Свидание, да? — Ну-у, похоже, именно так. — А что насчет вашего, хм, гостя, который приезжал на черной машине? — скривился Чуя. — Между вами… — Нет, — резко оборвал Рандо. — Он был категорически против твоего присутствия в моей жизни, но я сделал выбор. Тот человек уехал и, надеюсь, навсегда. Больше не о чем беспокоиться. Рандо улыбнулся. Впервые. Для Чуи. Невесомое ощущение счастья захлестнуло, и пока волна эйфории не отхлынула, Чуя приподнялся на цыпочках и дотянулся губами до губ Рандо. Тот не оттолкнул и не отпрянул — прижался в поцелуе еще крепче. Отстранился неохотно спустя несколько мгновений и пробормотал: — Тебе пора, а мне нужно переосмыслить, что же я всё-таки творю. Кажется, я спятил. А Чуя сошел с ума давным давно. С безумной улыбкой, не сходящей с лица, он вышел из дома, легко спорхнул с крыльца и пружинистой походкой направился к припаркованной машине. За спиной выросли крылья. Он их ощущал, он парил над бренной землей, а внутри переполнял свет — сияние, которое могло бы уничтожить кровавый ливень. Чуя не добрался до автомобиля — путь ему преградил Дазай. Тот стоял, сгорбившись, будто от непомерно тяжелого груза на плечах. — Уйди с дороги, — беззаботно сказал Чуя. Не хотелось тратить время на того, кто оказался подделкой и кто не способен вызволить из кошмара. — Пусть он уйдет, — Дазай мотнул головой, указав на дом Рандо. — Он останется, потому что мы с ним любим друг друга, а ты… У меня было такое хорошее настроение, а ты всегда всё портишь. Отвяжись от меня. — Как изменчив мир и живущие в нем. Кто накануне обливался горючими слезами, потому что его отвергли? — Мы с ним ошиблись в суждениях и выводах. Сейчас всё выяснили, и теперь мы вместе. Тебе придется смириться и свалить с дороги, потому что ты ничего не изменишь. Он даже поцеловал меня, вовсе не по-дружески и не по-отечески. — Он знает, — ядовито процедил Дазай, — что там, где сегодня побывал его язык, вчера был мой член? Чуя скривился в отвращении. Лицо залило жаром, а по спине, напротив, пробежал холодок, словно гнусные слова вдруг превратились в скользких насекомых и облепили со всех сторон. От чувства гадливости внутренности скрутило в тяжелый ком. Демонстративно пряча ладони в карманах пиджака, Чуя дернул плечом и зашагал мимо Дазая. Мерзость, которую и человеком-то нельзя назвать, не достойна, чтобы касаться ее руками. Он не трогал. Не разворачиваясь, пнул под колено, и ударом в спину окончательно свалил. Следовало остановиться, но ярость захлестнула и затуманила разум. Чую колотило, как в лихорадке, и он бил по рукам, ногам, ребрам Дазая, который сжимался в клубок и хрипел. — Расскажи всем, выродок, — сквозь зубы прошипел Чуя, — что затащил меня к себе в постель. У тебя нет других достижений и не будет. Бесталанный неудачник! Дерьмо, и рассказы твои дерьмовые, поэтому их никто не прочитает добровольно. Надеюсь когда-нибудь увидеть, — он перестал колотить Дазая и присел рядом, — как ты загнешься точно так же, как сейчас, под забором и сдохнешь. Я думал, ты помогаешь, но ты используешь меня. Ты дешевая подделка. — Я поначалу принял твой блеск за золото, — сипло откликнулся Дазай, — но оказалось, сверкает грязь и слизь. И ты тоже не настоящий. Чуя судорожно втянул воздух и поднялся. Он добрел до машины, трясущейся рукой завел, но несколько минут никуда не ехал, пытаясь привести себя в норму, усмирить дрожь и стучащее до боли в груди сердце. Он не настоящий, не человек, вместилище для некой поганой твари. Или всё совсем не так, и он заперт внутри чудовища? Только разве Дазай лучше? Они одинаковые и могли быть друзьями. По-прежнему могли. Чуя открыл в телефоне контакты крупных издательств, которые предлагали ему контракты. Если порекомендовать им Дазая… В конце концов, его литературные способности не настолько дерьмовые, а Чуя просто вспылил. Он написал одной из компаний, особо не вникая, кому, и отправил первый попавшийся рассказ. Пролистал фотографии и невольно улыбнулся, наткнувшись на одну с нечетким и смазанным изображением. Единственный кадр, в который попал Рандо. Наверняка у них впереди множество совместных счастливых моментов и съемок. И свиданий.

***

У Чуи засосало под ложечкой, когда утром прочел сообщение от Рандо. Тот выбрал место для встречи. Свидание могло пройти в парке, кафе или на набережной, но предложение повергло в недоумение, почти в ужас. Что-то менее романтичное было сложно придумать. Рандо позвал к Чаше — одному из печально известных районов, а для Чуи вдобавок памятных. Это была огромная воронка, которую заселили бандиты и нищие, превратив в собственный город. Отбросы общества занимали трущобы, которые протягивались на много ярусов вниз по спирали, от верха до самого дна. Чуя и так волновался как никогда прежде, а теперь, когда оказался там, куда ни за что не хотел бы возвращаться, едва сдерживал панику. Если бы не умиротворенный вид Рандо, устремившего взор куда-то вдаль, сбежал бы без оглядки. — Странное место, — нахмурился Чуя, подойдя. — Ты ведь не боишься здешних? — Нет. Но машину на всякий случай я припарковал подальше. Только отвлечешься, и растащат на запчасти. — Ты, наверное, удивлен, — задумчиво начал Рандо, — что я пригласил тебя именно сюда. Может, думаешь: какое отношение имеет преподаватель престижного университета к нищему кварталу? Отвечу, — он вздохнул. — Я жил тут. В этих трущобах началась моя история. — Моя тоже, — невольно выдал Чуя, на что Рандо изумленно вскинул брови. Разумеется, не ожидал подобного признания от богатого парня, живущего в огромном коттедже и гоняющего на дорогих тачках. — Знаете, как возникла воронка? — Она образовалась от взрыва, — тот кивнул. — На ее месте стоял исследовательский центр или что-то вроде. — Будто атомную бомбу сбросили, — медленно проговорил Чуя. Теперь и он задумался. — Что спровоцировало взрыв такой мощи? Здесь располагалась лаборатория. Я знаю, потому что родился в ее стенах. Ну, как родился… — Чуя нервозно усмехнулся. — Меня создали в пробирке. Он посмотрел на Рандо, уголок рта которого дернулся в скептической улыбке. Не верил? — Спросите, откуда у меня богатство и мама с папой? А я не знаю. Меня подобрали ребенком, привели в тот дом и настойчиво убеждали, что я им родной сын, что я человек, а не лабораторный эксперимент, но… Но я чувствую, — Чуя запнулся, в горле запершило, и всё-таки он сумел продолжить. — Я помню темноту, и как ее прорезал луч света, и взрыв. Я родился благодаря взрыву, потому что прежде меня не существовало. — Взрыв Сверхновой? — тон звучал то ли иронично, то ли ласково. Рандо провел ладонью по щеке Чуи, заставляя сердце снова колотиться у самого горла, а лицо гореть. — Так ты Солнце, центр галактики? — Да ну вас, не смейтесь надо мной, — Чуя потупил взор, но удержал руку Рандо, чтобы подольше ощущать нежное прикосновение. — Давайте уйдем отсюда. Мне неприятно тут находиться. Хотя, погодите-ка, — внезапная мысль стрелой вонзилась в мозг. — Если вы тут жили, и я тут жил, мы могли видеться раньше? — Могли, — медленно и задумчиво, словно под воздействием гипноза, ответил Рандо. — Но ты был слишком маленький, чтобы помнить. Ты прав: печальное место, уйдем отсюда. Едва Чаша осталась позади, тревога улетучилась. Свидание начало походить на настоящее свидание. Они сидели в кафе и говорили. Рандо рассказывал о Париже, где провел бурную юность. Он не упоминал эпизод, когда жизнь скатилась под откос и он оказался в трущобах, а Чуя не рискнул спросить, что тогда случилось. День был так хорош, что страшно было омрачить его тягостными воспоминаниями. Омрачили день только тучи, которые внезапно и неумолимо заслонили небо Йокогамы и пролились яростным дождем. Ливень настиг Чую и Рандо на полпути к машине, так что в салон они сели основательно промокшими. По полу автомобиля растеклись лужи, шелковая рубашка прилипла к коже, зато пропиталась она водой, а не кровью. Прогулка под реальным, не кровавым дождем радовала. Рандо трясся, как осиновый лист, он побледнел, и даже взгляд казался остекленевшим. От его вида щемило сердце. Чуя включил обогреватель, и не прошло минуты, как его разморило и он без сил откинулся на спинку кресла. Боковым зрением он наблюдал, как Рандо разматывает шарф и стаскивает пальто, бросает вещи на заднее сидение и тянется к кондиционеру. — Хотите добавить огонька? — утомленным от жара голосом спросил Чуя. Через миг его обожгло поцелуем. Долго и нежно Рандо ласкал его приоткрытые губы, скользил языком внутрь, касался нёба и тянущегося навстречу языка Чуи, щекотал дыханием. Руки гладили под рубашкой и не оставляли без внимание ни один сантиметр тела. Он дрожал то ли от страсти, то ли от холода. Пламя горело внутри светящимися вспышками в то время, как температура в салоне понижалась. — Вы простудитесь, — невнятно пробормотал Чуя. Не следовало отключать обогреватель. — Зато ты сможешь вести машину и не потеряешь сознание в духоте, — парировал Рандо. Он уселся прямо, и ладонь перебралась Чуе на колено — всё еще не желал отпускать. Разум прояснялся, но сияющие пятна продолжали мигать перед глазами. Свет был живым и теплым, совсем не пугал и напоминал о первом мгновении жизни. — Я люблю вас, Рандо-сан, и вы даже не представляете насколько. Вы спасете меня? — Да. — Вы даже не знаете, от чего, — Чуя улыбнулся той легкости, с которой прозвучало обещание. — Подозреваю, это связано с твоей способностью и тайной рождения. Когда-нибудь расскажешь подробнее. Чуя кивнул, и они выехали со стоянки. После ливня он торопился отвезти Рандо домой, серьезно опасаясь за его здоровье. Но похоже, тот не разделял беспокойства. Едва они добрались, Рандо наклонился и припечатал Чую к спинке кресла, крепко целуя. Не дав опомниться и что-то ответить, выскочил из машины и торопливо скрылся в доме. Оставленные на заднем сидении вещи Чуя обнаружил лишь по возвращении к себе. Что же, будет предлог зайти в гости. Впрочем, нуждались ли они в надуманных поводах?