Уроки французского

Он станет спасением для маленькой черной точки, его свет расколет скорлупу, сожжет многолетний кокон и развеет кровавый ливень. У него получится, потому что его сияние настоящее, в отличие от фальшивого блеска Дазая и самого Чуи. Они оба способны только разрушать и отнимать, но никак не дарить жизнь. Вместо подготовки к последнему экзамену Чуя постоянно думал о Рандо. Кто бы мог вообразить, что поцелуи бывают до мурашек приятными? Он снова застыл в нерешительности перед дверью, сжимая пакет с забытой накануне одеждой, и лихорадочно размышлял. Что сделать? Может, бросить вещи у порога и уйти, чтобы не показаться навязчивым? Может, накинуться с объятиями и поцелуями, как только дверь отворится? Неожиданно та открылась. Стоявший на пороге Рандо быстро схватил Чую за руку и затащил внутрь. — Вы видели, что я приехал, и вам надоело ждать? — робко улыбнулся Чуя. — Нет, на этот раз ты позвонил в дверь. Вот как? Тут есть звонок? Видимо, Чуя погрузился в размышления и не заметил. Он протянул пакет. — Вы оставили вещи в машине. — Когда-нибудь начнешь приходить просто так, а не чтобы отдать деньги или пальто? — Рандо приобнял Чую за плечи и прошел с ним в гостиную, где усадил рядом с собой на диван и поцеловал. От жаркого, словно пустынного, воздуха кружилась голова. Тело гудело в приятной истоме, будто налитое тяжелым свинцом, но в действительности оно плавилось, как восковая свеча. Он таял, хоть касания Рандо были холодны. Он таял от его живого человеческого света. В кармане прозвенел телефон коротким гудком — кто-то прислал письмо. Затем еще раз. Через минуту снова. Кто-то собирался завалить его сообщениями? Чуя раздраженно разблокировал телефон и, открыв уведомления, не сдержал мученического стона: автором писем был тот, кого меньше всего сейчас хотелось вспоминать — Дазай. «Мне предложили публикацию в журнале. По твоей рекомендации, естественно», — безобидно гласило первое послание. «Я чувствую себя обязанным ответить на добро, так что жди от меня большого, горячего, глубочайшего… кхм… спасибо». «В какой позе хочешь принять благодарность?» Чую бросило в жар, хотя, казалось, куда дальше. Трясущимися пальцами он промазал мимо кнопки, чтобы закрыть диалог. Буквы сливались на экране. Он чуть не выронил телефон, когда прозвенело новое уведомление: «Предлагаю тебе немедленно выйти и прямо на этом крыльце встать в коленно-локтевую. Или предпочитаешь завтра после экзамена, около университета?» — Что там? — глухо, как из-за стены, прозвучал голос Рандо. — Ничего, — Чуя, не в состоянии отключить телефон, швырнул его на пол так, чтобы раскололся. Он перевел дух. — Это Дазай, и он тут, следит за мной. — Мне поговорить с ним? — Нет! — Чуя в приступе паники схватил Рандо за руку, будто тот уже направлялся на встречу с Дазаем и нужно удержать во что бы то ни стало. — Он не понимает слов. Он безумен, психически нездоров. Даже в клинике лечился и по-прежнему пьет прописанные лекарства. К тому же угрожал, пусть и не прямо, навредить Рандо. Что, если он там не один, а привел банду отпетых бандитов? Чуя мог сам о себе позаботиться, но Рандо — другой вопрос. Тот обычный человек и может пострадать от нападения. — Не выходите, пожалуйста, сегодня из дома, — умоляюще пробормотал Чуя, на что Рандо беззаботно рассмеялся. — Успокойся, я не боюсь Дазая, каким бы чокнутым он ни был. Скольких безумцев разного рода мне довелось повидать на своем веку — всех не перечислишь. Не считай меня совсем уж беспомощным мальчиком. Лишь ты один, — он прильнул к растерянному и напуганному Чуе и прошептал в губы: — Единственный, кто способен сразить меня наповал. Начнем миссию по спасению прямо сейчас? Я помогу избавиться и от Дазая, и от других проблем, если доверишься и проявишь чуточку терпения. Рандо поднялся и скрылся за дверью в другой комнате. Чуе оставалось только ждать. Через считанные секунды он услышал шаги и предостережение: — Не оборачивайся. Он замер. Его глаз коснулась полоска ткани, которая не пропускала свет и которую Рандо крепко завязал у него на затылке. — Нам обоим так будет проще, — пояснил тот. Вряд ли, но спорить не хотелось. Завязанные глаза — безобидное желание одного и интересный опыт для другого. Чуя позволил стянуть с себя майку и уложить на диван, в объятия мягкого ворсистого покрывала. Столь же нежные, как касание шелка, поцелуи тянулись от шеи вниз, до застежки ремня на брюках. Чуя многое бы отдал, чтобы увидеть по-кошачьи желтые глаза, которые наверняка смотрят на него, руки в перчатках, которые холодят до дрожи, и губы, которые блуждают по обнаженному торсу, словно в поисках насыщения. Но он довольствовался прикосновениями и зарывался ладонями в волосы Рандо, не смея еще о чем-то просить. Чую оглушил грохот, который сперва показался взрывом, и топот тяжелых ботинок. В шуме слабо звякнул металл. На дом напали? Сладкая нега вмиг сменилась на готовность сражаться. Чуя скинул повязку. Рандо застыл возле дивана. Растрепанный, с дрожащими сжатыми кулаками, прищуривший в ярости глаза, он выглядел, как ощетинившийся кот. Напротив, смотря на него с нескрываемой ненавистью, стоял Дазай. Чуя скрипнул зубами: этот психованный ублюдок даже тут мешает! Следит, пишет гадости, но ему мало — вламывается в чужой дом, лишь бы не дать другим жить спокойно. Может, теперь подраться решил? Чуя встал между двумя соперниками. — Он собирался тебя убить, — Дазай растерянно моргнул и указал на пол. — Уронил нож, когда я вбежал. Я всё видел. От нахлынувшей волны жара сковало горло, Чуя стремительно поднял майку и надел, словно смутившись. Дазай наблюдал за ними. Видел то, на что не имел права смотреть: Чую, утопающего в нежности и открытому для поцелуев. А на полу действительно лежал нож — обычный, на черной пластиковой рукояти которого блестел золотистый ободок. Рандо тоже равнодушно взглянул на оружие, которым он якобы намеревался убить. — Это ты его принес! — выпалил Чуя. — Скажешь что-угодно, чтобы разлучить Рандо со мной, но я всё равно не поверю. Я знаю тебя и чего ты добиваешься. Убирайся! И из моей жизни тоже. Он толкнул Дазая ладонью в грудь. Тот отшатнулся поневоле, но тон его зазвучал ядовитее, и взор заполыхал еще большей ненавистью. — Я донесу вашему начальству, — он снова обращался к Рандо, — что вы пользуетесь служебными полномочиями и спите со студентами. Может, вас выдворят из страны? — Заткнись и убирайся! — удерживая Дазая за шкирку, Чуя потащил его к выходу и спокойно выдохнул только когда захлопнул дверь. Его лихорадило от негодования и грязных обвинений в адрес любимого человека. Сам же любимый человек, стоящий на том же месте, никак не реагировал. — Так ничего и не скажете? — голос прозвучал не в меру резко и осуждающе. — Я должен сказать, что не хотел зарезать тебя этим ножом? — Рандо будто бы растерялся. — Это слишком ожидаемо и примитивно. Я совсем не умею оправдываться. Наверное, Дазай прав, — он стал задумчивым и отрешенным. — Ты студент, а я твой преподаватель, и нам не следовало начинать отношения. Я никогда не пользовался своим положением, но… собирался с тобой, — закончил он совсем тихо. — Нам нужно прекратить, пока не зашли слишком далеко. Уходи. Последняя фраза, как молот, выбила воздух из легких. Горячий воздух сдавил горло, и из глаз невольно брызнули слезы — едкие и горькие, как кровь, как ливень, от которого закладывало уши. Чуя мотнул головой и еле прохрипел: — Не гоните меня. Не загоняйте обратно в ливень, в тот черный кокон!.. Я всё еще там, внутри той лабораторной пробирки!.. Выпустите меня оттуда… пожалуйста. Чуя захлебывался словами и эмоциями, осознавал, какую чушь, наверное, городит, но не мог остановиться. Его затягивало в чернильную ночь, пронизанную кровавым дождем. Ему нужно было зацепиться хоть за что-то. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, — Рандо вдруг обнял и прижал к себе, — но не всё происходит так, как мы желаем. Искренне ли он говорил или просто испугался, что Чуе снесет крышу, но слова подействовали. Не только, впрочем, слова. Прикосновения — тоже. Чуя зажмурился и сквозь веки различил блеск. Мягкое свечение тянулось сквозь черноту и едва не разбивало вдребезги жуткую темницу-кокон. Ливень затихал будто сам собой, и дорога к источнику света, к свободе, прояснялась. — Я знаю, что делать, — Чуя резко отпрянул, открыл глаза и, заметив кривую саркастичную усмешку Рандо, ухмыльнулся сам. — Ага, можете мне не верить, но у меня есть решение проблемы. Останавливаться сейчас из-за сумасшедшего нахала и прогонять меня тоже не обязательно. — Сомневаюсь, — нахмурился Рандо, — что получится продолжить начатое. — А я не способен вернуть пропавшее вдохновение? — томно промурлыкал Чуя, одной рукой обвивая Рандо за шею, а другой накрывая его пах. — До чего язвительна нынче молодежь, — с притворной скорбью вздохнул Рандо. — Считаешь, проблема в том, что у меня не встанет на тебя? Ох, нет, — он приподнял лицо Чуи за подбородок и звонко чмокнул в губы. — Ты слишком привлекательный, чтобы не возбудиться. Но мне не хочется прослыть как совратитель студентов, поэтому иди-ка лучше готовиться к экзаменам. — Ага, — Чуя с пониманием кивнул. Он будет прилежным правильным студентом, но как только официально окончит учебу… Тогда никто — ни профессора, ни предрассудки, ни Дазай — не встанут между ним и Рандо. Сосредоточенный на учебе весь следующий день, Чуя ни разу не вспомнил о письменных угрозах, которые получил накануне. Поразмыслить и так было о чем. Например, о том, как он отметит выпуск из университета и, главное, с кем. Но как только он зашел в аудиторию, радостное предвкушение сменилось тревогой — Дазай был уже тут. Он помахал Чуе рукой и жестом пригласил устроиться по соседству. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: выбора-то как такового и не осталось. Студенты расселись в шахматном порядке и заняли почти все свободные места. Единственный вариант, который не вызовет подозрений у экзаменаторов, предлагал Дазай — их двоих точно не заподозрят в списывании друг у друга. — Люблю, когда ты послушный, — проникновенно прошептал Дазай, вытянувшись к Чуе, на что тот закатил глаза. Идиот не понимает, почему так получилось? Да наверняка сам же и заставил однокурсников сесть именно так. — Того же поведения жду за дверями университета. Конечно, Дазай злил и провоцировал специально, надеясь, что Чуя не сможет концентрироваться на предмете и долго просидит над экзаменационными заданиями. Он прогадал. Чуя освободился одним из первых. И всё-таки покинул здание университета затемно. Ему требуется около десяти секунд, чтобы преодолеть все ступеньки и добраться до автомобиля, и еще три секунды, чтобы позвонить Рандо. Тот наверняка будет рад, что путь свободен — их путь счастливой взрослой совместной жизни. Чуя сделал лишь пару шагов от порога, как его едва не сбило с ног. Он устоял, но только благодаря стене с одной стороны и навалившегося на него человека с другой. Пламя сверхспособности, готовое выплеснуться взрывной волной, погасло. Грудь сжало бессильной яростью. Дазай всегда воплощает сказанное в реальности. Подкараулил-таки. Как зверь, запутавшийся в силках, Чуя дернулся в бесполезных попытках вырваться и прокряхтел: — Знаешь, что я с тобой сделаю, тупой идиот?! По лестнице катились части расколотого телефона. Сквозь звон пробивалось частое и чуть сипловатое дыхание, которое щекотало шею. — Я так торопился, что боялся, не успею, и ты опять умчишься к своему французишке. Чую передернуло в омерзении от уничижительного слова и от прикосновений Дазая, но он затих и уперся лбом в холодную каменную стену, закрыв глаза. Лучше сразу принять условия Дазая, чем долго препираться с ним и терпеть рядом с собой. — Отпусти, — спокойно произнес Чуя. — Я не нападу на тебя, обещаю. Спустя секунду Дазай отступил на шаг и удивленно воззрился на Чую, который облокотился на стену и привычно спрятал руки в карманах. — Наш преподаватель французского не тот, за кого его принимают, — опасливо начал Дазай. — Ты не видел, но у него и правда был нож. Зачем? Вот и я не знаю. Он не проявлял к тебе интереса прежде, зато когда ты разнес его кабинет, внезапно воспылал чувствами. Разве не подозрительно? Ему зачем-то нужен ты, но именно как эспер. Я пока не понимаю, зачем, но собираюсь выяснить. — Прекрати! — Чуя мотнул головой. — Хватит меня преследовать. Ты городишь чушь. Рандо всегда замечал меня, но боялся испортить репутацию и карьеру, потому что не знал о моих истинных чувствах. Все твои домыслы — бред безумца. — Я докажу, что он опасен. А до той поры, прошу, не оставайся с ним наедине, встречайтесь хотя бы в людных местах, где он не сможет причинить тебе вреда. — Зачем ты вмешиваешься в мою жизнь? Какое тебе дело до меня? — устало спросил Чуя. — Ты что, совсем не понимаешь? — Дазай растерялся, помрачнел, уголки губ поникли, и вмиг дурашливо усмехнулся: — Потешаться над тобой так забавно. Но истеричная нотка, задребезжавшая в голосе, заставила усомниться в искренности. Хотел ли Дазай, чтобы Чуя поверил в его беззаботность и равнодушие, или, напротив, надеялся, что тот распознает его настоящие чувства? Фальши в последней фразе хватило, чтобы злость на него рассеялась, как туман солнечным утром.