Bridgehead Affairs

Астелла нахмурилась, глядя на группу рекомов. За три недели Куоритч впервые не явился вовремя. Учитывая, что полковник предпочел бы, чтобы ему отрубили большой палец, чем опоздание, это означало, что что-то не так. — Кто-нибудь из вас говорил с ним? — спросила Астелла, глядя на его капралов, которые качали головами. Лайл сказал: — Он был, э-э… на грани вчерашнего ужина. Рано ушел. Это все, на что он хотел намекнуть относительно состояния своего командира. Он действительно выглядел взволнованным, что, возможно, было оправдано, учитывая, что полковник не связывался ни с одним из них, включая доктора Торнтона. Губы Астеллы сжались в тонкую линию, и она посмотрела на свой планшет, просматривая его файл. Затем она сказала: — Начните с кругов по территории, затем повторите то, что я просила вас сделать вчера на полосе препятствий. Я проверю его. Не расслабляйтесь, пока меня нет. С этими словами морские пехотинцы побежали, а доктор развернулся и зашагала обратно внутрь. Комнаты рекомбинатов находились рядом с комплексом аватаров и лабораториями. Среди них была и ее собственная комната, или, по крайней мере, комната ее аватара. Она шла по длинному коридору, пока не подошла к двери Куоритча, и постучала. Ответа не последовало. Она снова постучала, сильнее. — Полковник? — сказала Астелла, постукивая ключ-картой по датчику. У нее был доступ во все их комнаты на случай чрезвычайной ситуации. Дверь скользнула в сторону, и она вошла. — Полковник Куоритч, все в порядке? В порядке. — отрезал его низкий голос, эхом отдающийся из комнаты слева. Все их помещения представляли собой простые серые апартаменты со спальней, ванной и небольшой гостиной с диваном размером с на'ви. Он был в спальне, дверь закрыта. Астелла остановилась на пороге. — Ты не на тренировке. Что-то не так с аватаром? Вы хорошо себя чувствуете? — она спросила. — Тебе нужно убираться отсюда к черту. Ее брови взметнулись вверх, хвост дернулся. Только тогда ее острый нос На'ви уловил его запах, непреодолимо мужской и требовательный. Что-то скрутило у нее в животе, и она покачала головой, словно пытаясь развеять мгновенный туман, созданный в ее сознании. Конечно. Его цикл. Неудивительно, что он не сказал своей команде. Астелла добавил примечание к своей карте. — Понятно, — сказала она, зная, что лучше не заставлять его говорить это словами. — Вам помочь? Была пауза. — Помощь? — хрипло спросил он, голос приглушенный дверью. Она покраснела, поняв, как это звучало, только когда он повторил это в ответ. Хриплость в его глубоком голосе заставила ее затаить дыхание. Она была рада, что он не видел розового оттенка на ее ушах и щеках. Честно говоря, она должна быть оштрафована за все грязные вещи, которые она позволяла себе думать о нем за последние несколько недель. За свою жизнь она видела десятки аватаров, но этот было… исключением. В сочетании с его властным отношением и жестоким обаянием ее увлечение граничило с тайной и виноватой страстью. Что на нее нашло? Она была профессором. Это была ее работа, а он был ее пациентом. — У вас проблемы со здоровьем и вам нужна помощь? — уточнила она, придав своему голосу твердость. Ее руки сжимали планшет. — Неа. Нет. Я в порядке, — выдавил он. Астелла сомневалась в этом, но она мало что могла сделать для того, от чего он страдал. По крайней мере, не клинически. Она откашлялась и сказала: — Я проверю вас сегодня вечером. Помогает холодный душ. Если что-то изменится в вашем состоянии, не стесняйтесь сообщить мне. Астелла постояла немного, закусив губу, а потом ушла. Куоритч выдохнул, когда услышал, как за ней закрылась дверь его квартиры. Каждая часть его пульсировала и болела. Это было терпимо, пока он не услышал ее голос. Его потребность была плотской, не только в освобождении, но и в ней. Внутренняя часть его боксеров была влажной, швы разошлись от силы его эрекции. Он открыл дверь в спальню и уловил дуновение ее затяжного запаха. Его колени подогнулись, и он прислонился к дверному косяку, тихо рыча. Безумный. Он собирался сойти с ума. В то утро он был слишком горд, чтобы прикоснуться к себе, полагаясь на свою непоколебимую самодисциплину, чтобы сохранить контроль, но присутствие Астеллы пробудило в нем что-то дикое. Теперь, когда она ушла, он мог только цепляться за это ее эхо, когда он опустился на колени на пол душа и надрачивал себе, сжимая свой новый чужой член изо всех сил. Тем не менее, этого было недостаточно. Это чуть-чуть сняло остроту, но его похоть была слишком глубока, чтобы ее можно было укротить в одиночку. Куорич принял ледяной душ. Его кровь все еще была горячей. Он не мог думать прямо о животном желании, пожирающем его. Астелла вернется, чтобы проверить его… Одна только мысль о ее имени снова разожгла его похоть, и он обнаружил, что прислоняется к каркасу кровати и шипит, снова опустошая себя. Тем не менее, он сгорел. Он собирался умереть. Он действительно собирался взорваться. Ему нужно было потрахаться. Кто угодно. Любой. Ее. Боже, ему нужно было трахнуть ее. Он отдал бы все свое мирское имущество, чтобы наполнить ее спермой, чтобы услышать, как она стонет его имя. Он поклонялся ей, На’ви или человеку. Оба. Он нуждался в ней так же сильно, как в воздухе, чтобы дышать. Но он не мог иметь ее. Астелла была под запретом. Майлз Куорич собирался умереть.