Железный престол

Ребекка сжала пальцами ключи, провожая взглядом скорую. Бред, и ничего более. Почему поникла гордой головой Мишель? Где жизнь в каждой жилке? Будто выпили ее. Офицерша опустила глаза на смуглые руки. Как так вышло? Нет, почему же вышло? Ведь ее вылечат, и снова солнечная Мишель схватит Ребекку за запястье и затянет на танцпол. Нужно только подождать... Но день прошел, и ни одной весточки. Офицерша подъехала к квартире дознавательницы. Она тяжело поднялась по лестнице, засунула ключ в замок. Дверь раскрылась, и на Ребекку вывалился жалостно мяукающий ком белой шерсти. Маркиза почти сразу отпрыгнула: она явно ожидала свою хозяйку. – Мишель скоро вернется, а пока о тебе позабочусь я. Офицерша забрала кошку, ее вещи и корм. Неизвестно, когда дознавательница вернётся, а заботиться о Маркизе у себя куда проще. И прошел ещё один день. Никакой информации, только новость: "Двое сбежали из клиники №7." – Глупость. Только выживший из ума будет уходить от лечения. А может, это так сыграли бредовые идеи, вызванные синдромом? Ребекка нажала на статью. Один из врачей убит ударом в висок. Нарушители выломали окно и скрылись на космическом корабле в неизвестном направлении. – Таких надо расстреливать без суда и следствия, – буркнула офицерша. Но тут же ее лицо вытянулось, а округлившимися глаза тупо уставились на экран. К статье прикреплялась фотография с камер видеонаблюдения из кабинета, где отчётливо виднелась фигура Мишель. Что-то треснуло и разбилось в душе Ребекки. Она рухнула на кресло в зале. Краска сошла с лица. Офицерша зажмурилась, помотала головой и снова посмотрела на изображение. Точно Мишель. Ребекка закрыла новость и схватилась за голову, сжимая до боли волосы. Она была уверена: этот чертов пилот с Экана обманул Мишель и заставил поступить так. И сразу же офицерше захотелось избить его до полусмерти, а потом повесить, и никак иначе. Но что она теперь может сделать? Слезы невольно покатились по щекам. Ребекка изо всех сил хотела их сдержать, но ничего не вышло. Рядом с ней прошла Маркиза, совсем не обращая внимания на офицершу. Все тело Ребекки стало слабым и мягким. Одна. Она совсем одна теперь в этом мире. Завибрировал наруч. Офицерша тут же дернулась. Глупая мысль посетила голову: может, Мишель? Нет, совсем нет. Сообщение гласило: – Явитесь в течение часа на базу. Она тут же переменилась, вытерла рукавами глаза и стала спокойна и безразлично. Через полчаса Ребекка прибыла на военную базу. Начальник позвал ее в кабинет. Он несколько минут молчал, но всё-таки смог заговорить: – Есть к тебе предложение. – Я слушаю. – В войсках специального назначения недобор. Я предложил твою кандидатуру. Офицерша не знала, как реагировать. С одной стороны, повышение благоприятно скажется на ее материальном положении, а с другой – ей совсем не хотелось большей нагрузки. С третьей стороны оказалась военная покорность, не позволившая возразить. – Предположительно тебя направят в отряд "Маджента", но, сама понимаешь, придется ещё пройти подготовку, прежде чем стать полноценным членом спецназа. – Я понимаю. Я выложусь на полную. Спасибо, что верите в меня, – она отвесила поклон и вышла. Офицерша задумчиво вышла на дорогу. Мысли ее совсем не касались повышения. "А может, она всё-таки было права?" – подумала Ребекка и тут же обратилась к смарт-наручу. Она зашла на сайт академии. Повезло, лекция про синдром Уну-Генриха в субботу, ещё остались места. Может быть, там офицерша найдет ответ. Все время до лекции неприятные мысли заглушались тренировками. Хотя ещё не пришёл ответ, возьмут ли ее, Ребекка решила подготовиться. Хорошо, что зал располагался недалеко от квартиры. Стоит включить в наушниках энергичный трек – и она не остановиться, пока не останется сил даже ходить. После каждой такой тренировки нестерпимо болели мышцы, особенно на следующее утро, за то не болела душа. Мыслей не оставалось совсем, и офицерша почти забыла о лекции, но ее спасло уведомление. Она по привычке пришла за двадцать минут, пока ещё никого не было в аудитории. Обычно минут через пять приходила Мишель, и Ребекка будто ждала этого в глубине, но здравое мышление перечеркнуло такую возможность. А она все равно следила за каждым вошедшим. Попалось лишь одно знакомое лицо – Маркус. Офицерша не так хорошо его знала, но все же порадовалась появлению юного механика. Он тоже заметил ее и занял место рядом. Ребекка невольно сжалась, не привыкнув сидеть с кем-то, помимо Мишель. Маркус молчал. Его зелёные глаза обратились к офицерше, излучая ту боль одиночества, что была и в ее сердце. Что-то ещё пряталось в юноше, то, что понимал он, но до чего не могла дойти Ребекка. Не то, чтоб ее это интересовало, тем более, она не стерпела бы, если б он заговорил. Если Маркус скажет хоть слово о Мишель в своей извращённой манере, офицерша не выдержит. Ей хватило взгляда, который показал намного больше, чем любые слова. Вошёл преподаватель – седой скрюченный старик в очках с толстыми линзами и микрофоном, усилявшим слабый хриплый голос. Он оперся на кафедру и начал монотонный рассказ. Ребекка рефлекторно нажала на запись, но тут же выключила. Не для кого записывать. – Синдром Уну-Генриха очень страшное заболевание. Каждый день этот диагноз получает как минимум пять человек. Обо всех ужасах, которые вызывает синдром и говорить нечего, сразу вспоминается пример из недавних новостей, когда бредовые идеи толкают на убийство. Офицерша невольно вздрогнула. А может, и правда? Может, Мишель действительно больна? Но так заболело в груди от одной мысли, что человек, с которым она дружит со школьных лет просто напросто сошел с ума. – Чаще всего синдром проявляется у детей, имеющих родителей. Те, что выращены искусственно, мало подвержены заболеванию, потому что наши генетики тщательно отбирают материал для создания человека. И это сходится. Мишель, в отличие от Ребекки, появилась на свет естественным путем. И перед тем, как попасть в клинику, она несла полный бред про планету вне альянса. Ведь не может быть такого, как не может в один день светило встать с противоположной стороны. Офицерша невольно покосилась на сидевшего рядом Маркуса. Он более подвержен заболеванию, не может ли оно у него проявиться? Юноша разлёгся на столе, недовольно хмурясь на слова преподавателя. Конечно, неприятно слышать, что из-за наличия семьи ты моментально попадаешь под подозрение. Ребекка старалась отогнать эту мысль. Если она будет подозревать всех вокруг, то точно останется в одиночестве и сойдёт с ума. И как бы не было больно признавать действительность, ей придется смириться, что Мишель больна, и лучшая участь для нее – быстро и безболезненно погибнуть. Вернувшись с лекции, первым решением офицерши стало избавиться от всех напоминаний о бывшей подруге. Несомненно, это оказалось ужасно трудно. Каждую вещь, полученную от Мишель, сопровождала теплая история, всплывавшая в голове. Слезы снова покатились из глаз. Ребекка прижала к груди ночнушку, подарок с той ночи. "Может, все же есть шанс, что она вернётся и все будет как раньше?"– подумала она, но тут же отмахнулась. Нет, не будет. Атлас выскользнул, как вода сквозь неплотно сомкнутые пальцы, расплылся на полу черным пятном. Даже если Мишель вернётся, офицерша не поймет, не сможет принять, что та поступила так... Последнее, что осталось от дознавательницы – бегавшая по квартире Маркиза. Этой проблеме Ребекка тоже нашла решение. Утром воскресенья она приехала к родителям Мишель. Мать, пухлая женщина с сединой на висках, с недовольством встретила офицершу. Только базовые правила приличия не позволили ей захлопнуть дверь перед носом Ребекки, когда она забрала кошку и все вещи. Офицерша не до конца понимала такое поведение, ведь раньше эта женщина мило улыбалась и приглашала заходить при любой возможности. Она понимала уставшие, заплаканные серые глаза, но не злость, поэтому покинула квартиру сама. Последовала череда одинаковых дней. Кандидатуру Ребекки одобрили, и теперь она проходила подготовку. Она была рада такой монотонной деятельности, ведь теперь других интересов, помимо службы, почти не осталось. Офицерша все так же любила детективное кино, долгие прогулки и наблюдения за небом, но все это стало бессмысленным и бесполезным, и она отдавала себя физическим нагрузкам. Особенно нравилось потом смотреться в зеркало, ощущать силу в каждом мускуле. А ещё лучше использовать эту растущую мощь на практике. Подготовка пролетела незаметно, хоть и заняла полгода. Мысль о скорой серьезной миссии заставляла сердце биться чаще. Наконец-то Ребекка сможет полностью отдать себя служению Родине. Пройти посвящение – и вот, это легендарная героическая жизнь, которая когда-то могла только сниться. Даже если она погибнет во время выполнения миссии, она сделает огромный вклад в будущее альянса. И где-то в глубине души, офицерша даже желала погибнуть при исполнении. Ночь перед посвящением она почти не спала, а утром рванулась на базу. Ребекка не замечала ничего, кроме людей, уже состоявших на службе, и новобранцев. Проснулась в ней космическая любовь к каждому из них. Церемония открылась гимном, который офицерша будто никогда не учила, а всегда знала, и, возможно, это были ее первые слова:

Космо альянс – наш отец, Планета Земля – наша мать. Вечно гори, человечества свет, Чтоб никогда не угас!..

Голоса сливались в один. Из каждой груди вырывались слова, сплетавшиеся, гремевшие. Дрожь прошла по телу Ребекки. Ноги подкашивались, несмотря на громадную силу, заключённую в них. Паула, назначенная в первое время направлять офицершу, вручила ей черную с розовыми вставками форму с лёгкой улыбкой. Ребекка уже была готова полностью довериться этой женщине, повиноваться каждому ее слову, потому что знала, что та поможет ей достигнуть великой цели. В больших синих глазах Паулы она читала те же возвышенные чувства по поводу своего долга. Да и впринципе никто здесь не сомневался в правильности каждого действия. Все, чего они хотели, к чему стремились – светлое будущее для своего народа. Ребекке даже стало стыдно за то, что в ее голове появлялись сомнения. Нет, ничего кроме света не несут эти люди. После церемонии наступило неожиданное затишье. Офицерша, готовившаяся в первые же минуты рвануться в бой, была вынуждена ждать неделю бездействия. Казалось, что это время тянулось намного длиннее полугодовой подготовки. Ребекка каждый день связывалась с Паулой, но никакой информации не было. Понедельник начался с вызова через наушник. Офицерша явилась на базу первой, затем подтянулся остальной отряд. Новички растерянно наблюдали за суетой, происходившей в рядах старого состава. Не прозвучало приказа, но большинство будто знало его наизусть. Ребекка следила за Паулой, пытаясь разгадать по ней инструкции. Но скоро это занятие стало бессмысленным – приказ огласили. Из долгих речей было ясно одно: замечен странный корабль, который нужно перехватить. Офицерша радостно улыбнулась. Наконец-то появился шанс проявить себя. После некоторых приготовлений отряд погрузили на корабль. И снова затишье. Судно рассекало чёрное космическое полотно. Пилот напряжённо наблюдал за передвижением цели на маленьком табло на панели управления. Искомый корабль находился на расстоянии миллионов километров, и удивительно, что не послали отряд с ближайшей планеты. Ребекка следила за действиями пилота, за движениями цели. Рука невольно коснулась пистолета. Вот бы выхватить, выстрелить. Но надо ждать, терпеть и ждать. Ситуация казалась офицерше чем-то знакомой. Непонятный корабль, который нужно перехватить. Будто она уже слышала это все, а теперь приходится участвовать. И вот – о чудо! – цель приблизилась. Красная точка стала недалеко к центру экрана, но корабля все не было видно. Ребекка посмотрела на старших товарищей. Они поднимались, некоторые подошли к люку, чтобы первыми войти на борт. В иллюминаторе показалась серебристая точка вдали. Она стремительно приближалась, пока не превратилась в среднего размера корабль. Офицерша встала, положив руку на пистолет. Пилот нажал на кнопку, поднес к губам микрофон и четко, с долгими паузами сказал: – Остановите судно. Корабль послушно завис. Судно с отрядом стало медленно приближаться. Когда пилот приготовился соединить люки, прогремел взрыв. Ребекка дернулась, глядя на заднюю часть корабля. Сквозная дыра зияла в нескольких сантиметрах от выхода. Стоявших возле выхода бойцов затянуло в нее и унесло в открытый космос. Воздух тоже покидал помещение, ещё чуть держась в центре из-за симуляции гравитации, но и та постепенно разрушалась. Пилот оперативно прижал дыру к люку вражеского корабля, одновременно закрывая брешь и позволяя войти на борт. Кислорода оставалось немного, у Ребекки закружилась голова. Паула рванулась к люку, стараясь открыть. Физическое усилие ухудшало состояние с воздухом, она начинала задыхаться. Двое новичков помогали ей, и наконец дверь открылась. Кислород вырвался с вражеского судна, но не успел помочь – все трое у люка рухнули на пол без сознания. В боевом состоянии остались только Ребекка и боец старого состава с сединой на висках. Он что-то крикнул, что офицерша не смогла разобрать из-за шума в ушах, и рванулся к люку. Она бросилась вслед. Только Ребекка ступила на борт, как раздались выстрелы. Бездыханное тело бойца упало к ее ногам. Кровь прилипла к ботинкам. Офицерша остолбенела, не решаясь двинуться. Совсем не так она представляла себе первую миссию. И хоть ей хотелось пожертвовать собой, исполняя долг, на бессмысленную смерть Ребекка не соглашалась. Она обернулась. Корабль медленно отдалялся. Видимо, пилот отключился, и теперь не мог регулировать местоположение судна. Что ж, можно оставить все так, и тогда она погибнет вместе со всеми членами экипажа этого проклятого корабля, что было бы весьма полезно. Но как офицерша могла быть уверена, что погибнет не только она? Хотелось видеть все их трупы, а тогда уже можно. Ребекка собралась с силами, дернула люк и закрыла, другой рукой вытаскивая пистолет из кобуры. Послышались шаги. Она прижалась к стенке небольшого коридорчика у люка, ожидая. Холодный металл коснулся виска быстрее, чем офицерша могла среагировать. Первой мыслью она попрощалась с жизнью, а второй – ее ещё не застрелили, и как будто не собирались. Ребекка перевела взгляд на врага и застыла с приоткрытым ртом. Знакомое лицо ответило таким же сконфуженных выражением. Большие, дикие серые глаза округлились, взъерошенные светлые кудри прикрывали щеки, ещё больше удлиняя вытянувшееся от удивления лицо. – Мишель? – сорвалось с губ Ребекки, пока она медленно поднимала руку с пистолетом. – Не двигайся! – рявкнула дознавательница, плотнее прижимая дуло к голове. – Положи пистолет. Пришлось повиноваться. Офицерша бросила оружие, шлепнувшееся в кровавую лужу. Ребекка бегала глазами по телу давней подруги, как бы пытаясь удостовериться, точно ли это она. Несмотря на сильные изменения, сомнений не оставалось. Мишель исхудала, ссутулилась. Она была в странной одежде: черные шерстяные штаны, железный корсет, сверху – просторная рубашка, а левую часть закрывал черный короткий плащ. Офицерша решила воспользоваться замешательством дознавательницы. Она рванулась, рукой отодвинув пистолет и быстро прижала Мишель к стене. Та вскрикнула, пытаясь высвободиться, но только бессмысленно болталась в крепких руках. Ребекка повертела головой. – На корабле никого, кроме меня, – усмехнулась дознавательница. Лицо офицерши перекосило. Сразу от удивления, потом от гнева. Одна эта беглянка уложила целый специально подготовленный отряд! Хотелось задушить ее, но здравый смысл не позволил. Всё-таки, из Мишель можно вытянуть полезную информацию. Уж об этом Ребекка позаботиться. Ещё ей мешали давние ощущения. Нет, не смогла она выкинуть все что было из головы. Да, задушила, закопала, но теперь это все рвалось наружу. Почему? Почему? Почему? Нет, это все нереально, глупо, просто напросто абсурдно. Руки офицерши ослабли. Мишель воспользовалась этим и нежно сняла их с плечей. Ребекка замерла, наблюдая за каждым ее действием. Им бы хорошо убить одна другую, но никто не мог решиться. – Привезёшь меня на Арку? – легко, непринужденно, будто вскользь спросила дознавательница. В ответ она получила кивок, и задала следующий вопрос: – Водить умеешь? – Только машину. – Все самой придется, – покачала головой Мишель, направляясь в комнату управления. Офицерша рванулась за ней, оставляя на полу кровавые следы. – Не бойся, я не буду делать глупостей, – дознавательница мягко улыбнулась, опуская руки на панель управления. – Если я уведу корабль, ты меня точно пристрелишь, а я ещё хочу чуть-чуть пожить. Совсем немного. Мне и так не долго осталось, – вздохнула она, повернув голову. – Хочешь, покажу кое-что? Мишель не дожидались ответа. Она резким движением скинула плащ. Из корсета выходила трубка, наполненная прозрачным веществом, и проходила под рукой. Она порой пульсировала, продвигая жидкость дальше. Половина тела была оголена, по бледной коже вверх от корсета тянулись синяки. Дознавательница медленно повернулась, показав офицерше картину, которая врезалась в ее голову навсегда. Под левой грудью открывалось небольшое "окошко" – кусок с полностью отсутствующей кожей и мышцами. Сквозь дыру виднелись ребра, раздувающееся и сжимающееся лёгкое и сердце, бешено колотившееся, к которому как раз и шла трубка. Между двух рёбер, близко к сердцу, располагалась железная конструкция, закреплённая за кости и представлявшая собой кольцо с зажимом. Мишель крутанула зажим, сняла с пояса маленькую баночку с белым веществом. Она достала из сумки, лежавшей на месте пилота, шприц и наполнила этой жидкостью, а после – воткнула ровно в кольцо и поджала зажим. Игла вошла в сердце. Дознавательница закусила блёклые губы, нажала на шприц, впрыскивая вещество. Пока оно входило в кровь, ее тело расслаблялось. Мишель остановилась на половине, оставив шприц так и торчать из тела. Ее зрачки чуть сузились, дыхание замедлилось. Ребекка замерла, наблюдая за процессом. В груди сжало, хотелось отвернуться, но она не смогла совладать с телом, поэтому смотрела. Ее бросило в дрожь. – А знаешь, почему так? – вздохнула дознавательница. – А это все злая кровь. Ее правда вкалывают, а ты мне не верила. Она подняла с пола плащ, встряхнула и накинула на плечо. Непринужденно и легко Мишель вернулась к панели управления, оставив офицершу в замешательстве. "Это чудовище, которое нужно уничтожить," – решила Ребекка. Она сделала несколько шагов к панели, желая закончить все одним простым движением – сломать шею. Но остановилась. Дознавательница смотрела на нее дикими глазами, как у волка. Офицерша замерла. Она ничего не сделает с этим демоном в человеческом обличии. Ребекка могла назвать ее только так. Перед ней стоял зомби, вурдалак, вампир, ещё какая нежить, но точно не человек. – Я знаю, ты безумно хочешь меня убить, – вздохнула Мишель. – Конечно. Ты убила весь мой отряд, моих товарищей... – Я бы и тебя убила, если б в пистолете остались пули. А твой сейчас испачкан, я брезгую. Если ты – нет, то можешь пустить мне пулю в затылок. Но тогда ты останешься в открытом космосе понятия не имея, как управляться с кораблем. Мне все равно, я буду мертвая, а вот что ты будешь делать – не знаю, – она дернула за рычаг, разгоняясь. – И ещё. Вы же вроде проходите специальную подготовку, да так, что готовы убить самого дорогого человека на благо родины, да? Так вот, ты не справилась. Вам два по экзамену, лейтенант. – Как смеешь ты шутить в такое время? – Легко и просто. Помирать – так с музыкой. Куда приземляться? В главный космодром или на базу? Я правда понятия не имею, где она находиться, но если ты будешь так великодушна... – Заткнись, – рявкнула Ребекка. В иллюминаторах появилась синяя поверхность Арку. Дознавательница замедлила судно, погружаясь в атмосферу. Одно, на что она надеялась – чтоб не расстреляли сразу по прилёту. База приняла корабль удивительной тишиной. – Наручники, веревка, что-нибудь ещё? – поинтересовалась Мишель, вытягивая руки. Ребекка молча схватила ее за запястья и завела их за спину. – Иди, – хрипло сказала она, толкая дознавательницу в спину. Мишель скривилась, шагая к люку. На площадке стоял человек в форме, наблюдая за процессом. – Где остальной отряд? – поинтересовался он у Ребекки. – Мертвы. Начальник нахмурился, испепеляюще глядя на дознавательницу. У него наручники оказались, что даже порадовало Мишель: не придется терпеть то, как сильно сжимала запястья офицерша. На удивление оперативно ее погрузили в машину и доставили в камеру. Только приземлилась, а уже в изоляторе. Прошло немного времени, и в камеру явилась Ребекка. Она будто намеренно маячила перед глазами, чтоб вызвать муки совести, но не то, чтоб это у нее вышло. – Я расскажу тебе все, но только если наша беседа пройдет в кабинете или мастерской Иоганна-Ганса без каких-либо подслушивающих устройств. Говорить я буду с тобой и только с тобой. – Не ты здесь ставишь условия. – Как раз таки я, – улыбнулась Мишель. – У меня информация. Максимум, что вы мне сделаете – убьете. Жизнь не самое большое, что я могу потерять. – А что же ещё? – Не умеешь ты вести допрос, – дознавательница рассмеялась. – Я знаю все уловки, поверь. Поэтому воспользуйся шансом, который я тебе даю. Офицерша удалилась, чтоб обсудить все с начальством. Мишель осталась наедине с убогими стенами изолятора. Удивительно, что после всего у нее вышло относительно нормально говорить с Ребеккой. Если согласятся на ее условия, то будет совсем замечательно. А нет – их проблемы. Она откинулась на койку, глядя на ржавые решетки. Прошло полгода, а альянсовцы все не научились хорошо содержать заключённых. Что тут, что тогда в клинике – одинаково мерзко. Дознавательница залезла рукой под плащ, надавила на шприц. Боль, начинавшая напоминать о себе, успокоилась, а тело немного расслабилось. Хотя и не стоило перебегать к использованию препарата так часто, напряжение и волнение подрывали ее состояние. Пусть будет хоть что-то приятное в нынешней ситуации. Вещество клонило в сон, и Мишель бы с удовольствием поддалась и вздремнула, но приходилось судорожно думать о том, что ей делать после допроса. На Арку она не планировала задерживаться, особенно с таким ласковым приемом. Что ж, это справедливо, ведь от ее рук не стало целого элитного отряда. Надо было добить и Ребекку, но надежда не позволила. Вся та память, которая сидела глубоко в душе, вынуждала верить, что офицерша сможет её понять и, может, даже помочь, хотя здравый смысл протестовал. Но уже как есть, глупость сделана, нужно справляться с последствиями. Надежда на одно, что Иоганн-Ганс будет там во время допроса, а через него можно попробовать добраться до Симоны. Хотя маленький шанс, что они пожелают помочь, но хоть что-то. Мишель села, устало глядя на дверь, ожидая в любой момент появления Ребекки. Но она не входила, притом достаточно долго. А если не получится? Надо будет осмотреть камеру, в которую ее посадят и надеяться, что выйдет сбежать. Мысли совсем путались. Как только дознавательница пыталась схватиться за утекающую мысль, она растворялась. Мишель прикрыла веки, поддаваясь дреме. – Нет, мы не можем так рисковать, – выпалил начальник. – Если мы потеряем ещё и тебя... – он не договорил, а лицо его исказилось. – Я понимаю, генерал-майор, но... – Отставить! Начальник поднялся, разглаживая пальцами складку на загоревшем лице. Ребекка хотела возразить, но дисциплина мешала. Она впервые видела Георгио таким растерянным. – Вот и конец отряда "Маджента", – вздохнул он, а на глазах генерала выступила влага. – Как эта девчонка, непонятно откуда взявшаяся, смогла уложить целый отряд?! Георгио достал из кармана платочек и вытер глаза. Офицерша чувствовала, как рвалось на части его сердце, потому что чувствовала то же самое. Все дорогие ей товарищи теперь не более чем раздутые куски мяса в космосе. А она жива... Не хватило пули. Сейчас оставалось только скорбить по погибшим и попытаться сделать их смерть не напрасной. Ребекка обязана убедить генерала позволить ей допросить Мишель. – Генерал-майор, прошу вас, позвольте мне попробовать. Я должна довести дело до конца. – Нет, ни в коем случае. Доверим это профессионалам. – Она раньше работала дознавательницей и знает все уловки. Георгио скривился, будто эти слова кольнули его под ребра. Офицерша расправила плечи, чувствуя, что аргумент подействовал как надо. – Нам стоит согласиться на условия, потому что после попыток наших дознавателей она может ничего не сказать мне после. – Хорошо, хорошо, я тебя понял. Мишель проснулась от громко хлопнувшей двери. Перед решеткой стояла офицерша, не имевшая на себе ни наушника, ни наруча, и даже пистолет был снят. Дознавательница мягко улыбнулась, чествуя победу. Она быстро переменилась в лице, чтобы не спугнуть. Послушно позволив заковать себе руки, она с удовольствием вышла из участка на свежий воздух. Небо стремительно темнело. Опускалась вечерняя прохлада. Ветер ласкал кожу, гулял в волосах. Давно Мишель не ходила так спокойно, не боясь замёрзнуть на улице. Да ещё приятно гудела цивилизация со всеми ее благами. Если б могла, то никогда не покинула б шумного города, но жизнь распорядилась иначе. Ребекка толкнула ее в плечо, нетерпеливо ускоряя шаг. У дознавательницы не было настроения сопротивляться. Уже стал показываться среди одинаковых небоскребов стеклянный монолит Главной химической лаборатории, но они прошли мимо, заходя за здание. "Значит, в мастерскую," – поняла дознавательница. Это было большое здание, но не такое, как все остальные. Скорее оно напоминало огромный гараж, к которому был пристроен ещё один, поменьше – мастерская Маркуса. Ребекка постучала в массивную железную дверь, которую открыл сам Иоганн-Ганс, удивлённо дернувший бровями. – Давно не виделись, – улыбнулась Мишель. Он провел ее внутрь, между всевозможных металлических конструкций и усадил на табуретку. – Говори, – резко и твердо потребовала Ребекка. Дознавательница погрузилась в воспоминания, выбирая эпизоды, достойные упоминания...