Железный престол

– Ты хоть спала? – Мишель хитро улыбнулась, глядя на вошедшую Ребекку. Офицерша вздохнула, опустив потемневшие веки. – Если это можно было назвать сном. Дознавательница вздрогнула, не ожидая ответа. Игривая усмешка заиграла новыми красками. Она села на край кушетки, с интересом осматривая Ребекку. Та опустилась на пыльный пол перед камерой, что ещё больше поразило Мишель. – Они тебе не верят. – А ты? – дознавательница наклонилась к ней, всматриваясь в усталые черты. Офицерша ответила не сразу. Она помолчала, но после тихо произнесла: "Хочу поверить". – Почему? Мишель вцепилась в нее глазами с ещё большей жадностью. Она упивалась растерянностью и страхом, потому что в глубине ее души таилось то же самое. А может, это забытое теплое чувство хотело найти свое отражение за суровой маской и так радовалось сомнениям. Своим молчанием Ребекка только дразнила. В ее лице не было ничего, кроме усталости. – Я говорила вчера, теперь твоя очередь, – нарушила тишину дознавательница, накручивая волосы на палец. – Я тебе ничего не должна. Мишель цокнула и скривилась. – Я со дня на день умру, а ты относишься к этому так, будто мы не дружили со школы. Скоро это все не будет иметь смысла. Они забудут меня, тебя, твоих погибших товарищей. Так почему ты не окажешь мне честь и не поговоришь со мной как раньше? Я мечтала об этом полгода, я представляла, как было бы, если б мы встретились. И вот, ты сидишь здесь, передо мной, и все, что я вижу – ненависть. – Ты уже не та, кого я знала. Ребекка подняла темные глаза, и Мишель будто ударило молнией. Офицерша чуть ли не плакала. Она зажмурилась и поднялась, отвернув лицо. – А как я могла остаться той же? – голос дознавательницы сорвался на крик. – Меня хотели убить за то, что я слишком хорошо выполняю свою работу. Меня отвезли на дикую планету, где я никому не сдалась и только отбирала чей-то хлеб. Из трёх людей, которые доверились мне там, я отвоевала у смерти только одного и не уверена, что сейчас он ещё жив. Я увидела изнанку мира такой, какая она есть на самом деле. Что ты хотела увидеть? Смеющуюся Мишель, которая бежит в бар после работы, которая всю жизнь пытается чему-то научиться, которая любит людей всем сердцем? Я тоже хочу ей быть. Но она умерла. Теперь я злая Мишель, которая пыталась спастись, и это кому-то не понравилось, которая говорит не про славу альянса, и это снова кого-то не устраивает. Это ожидаемо, это понятно. Но я надеялась, что хотя б ты попытаешься меня понять. Я знаю, что натворила непоправимое. Я признаю свою вину. Ты хочешь услышать это? Или ты жаждешь мести? Ей не суждено было получить ответ. Только Ребекка повернулась и открыла рот, в помещение ворвалась группа медиков. Они молча выволокли Мишель из камеры, буркнув что-то про обследование. Маркус вышел из здания академии, растерянно оглядываясь по сторонам. Яркий свет заставлял щуриться, и он походил на новорожденного котенка. Зелёные глаза искали кого-то или что-то, способное помочь в его задумке. Ожидаемо, ничего подобного не нашлось, только слабо завибрировал наруч. Сразу на трёх форумах появилась одна и та же новость: "Слили кадры с медосмотра маджентовой террористки". Как быстро, все же, нашумевшие убийцы обрастают пафосными псевдонимами. Маркус без раздумий нажал на одно из уведомлений, после чего открылась статья. Не то, чтоб там было много текста, только краткое описание случившегося. Интереснее, естественно, изображения. Первая фотография заставила его охнуть. Мишель стояла у стены совершенно обнаженная. Удивление вызвали не столько тщательно замазанные области, сколько открытые. Вырезанный кусок плоти, трубки, огромное количество синяков по телу. Следующие фотографии показывали именно эти детали. На последней был вскрыт корсет. Под ним не было ничего, кроме трубок, выполнявших роль сосудов, и органов, каждый из которых располагался на особой "полочке". Из задней части корсета выступали металлические пластины, на которые укладывались печень, желудок. На месте их удерживали небольшие ободки, так же присоединенные к задней стенке. За кишечником, отодвинутым в сторону, виднелась ёмкость с прозрачным веществом, к которой шла трубка от сердца. Вся эта картина скорее напоминала выпотрошенного голубя из учебника зоологии, но никак не живого человека. Сложно поверить, что тот, с кого сделали эти фотографии, пережил подобную съёмку. Маркус зажмурился, пролистнув ниже. Хотя он добровольно подписался на форумы с жестоким контентом, увиденное вызвало шок. Интерес брал верх над страхом и отвращением. Маркус сохранил изображения. И очень вовремя. Через минуту статью удалили, а форум заблокировали. Со всей прытью он бросился домой. Захватив ключ от мастерской, Маркус побежал уже туда. Дыхание сбилось, поэтому ему пришлось немного подождать, прежде чем заняться делом. Перекинув материалы на флешку, он удалил все со смарт-наруча. Раз за этим так следят, то явно не стоит держать фото в таком ненадежном месте. Вид обнаженных органов застыл перед глазами. Приступ тошноты подкатил к горлу. Маркус зажал рот рукой, чтобы случайно не залить рвотой электронику. Он старался держать глаза открытыми, потому что каждый раз, когда он моргал, образ становился чётче. Рот наполнился слюной, а горло сдавило. Маркус склонился над мусоркой, и его все же вырвало. В перерывах между приступами он жадно глотал воздух в попытках успокоиться. Наконец отпустило. Маркус сел на пол, прижавшись спиной к стене. Рот наполнился кислым привкусом, перед носом стоял отвратный запах. Временами позывы повторялись, но ему удавалось успокоиться. Наруч снова завибрировал. Как бы Маркус не хотел, но пришлось посмотреть на экран. На этот раз новость была официальной. В нынешней ситуации СМИ стали самым ненадежным источником. Не без иронии он кликнул на ссылку. За заголовком следовало видео на три минуты. Инженер собрался с силами и нажал. В центре кадра сидела Ребекка. – Расскажите, что случилось с вашим отрядом? – послышался голос за кадром. Она подняла глаза на камеру, механично двигая ртом. Можно было подумать, что обращение сгенерировано, но следы склейки говорили о том, что это не так. – Нас застали врасплох, из-за этого большая часть экипажа погибла. Отряд состоял в основном из новичков, которые не были готовы к такой серьезной миссии. Конец фразы чуть оборвался, после недолгой паузы последовал второй вопрос. – Вы были ранее знакомы с преступницей. Это повлияло на исход миссии? – Нет. Я осталась в живых из-за хорошей подготовки, а не из-за того, что меня пощадили. Знакомство никак не препятствовало задержанию. – Вы ранее замечали необычное поведение у вашей знакомой? – Да, до исчезновения у нее появились бредовые идеи. Врачи установили, что это из-за синдрома Уну-Генриха. И снова следы склейки. – Как вы прокомментируете информацию, полученную во время допроса? – Все сказанное – не более, чем следствие развившегося психоза. Не существует никакого Экана, все люди выдуманы, а в клиниках, естественно, никакие яды не вкалывают. Видео закончилось. – Есл врт, т хть б длали убдтлн, – буркнул Маркус, поднимаясь. Собравшись с силами, он убрал за собой. Закончив, Маркус получил сообщение от матери: "Ты дома? Если нет, то будь осторожен, если да, то не выходи". И вот снова его пытаются оградить от всего происходящего. Но в этот раз не выйдет. По главной площади шла огромная процессия. Люди сходились со всех уголков города, скандируя: "Даёшь правду!" Мощный голос толпы гудел, сотрясая стены зданий. Их топот походил на сошедшую лавину. Маркус выбежал к ним, наблюдая за огромным обманутым монстром. Полицейские отгоняли людей от дверей зданий, закрываясь щитами и отбиваясь дубинками. Юный механик рванулся к митингующим, по-своему выкрикивая лозунг. Но не успел он пройти и десятка шагов, как чьи-то крепкие руки вытянули его из толпы. Люди даже не заметили исчезновения одного из них. Маркус с криком извивался, тщетно колотил по бронежилету. Ноги коснулись земли только рядом с мастерской, но руки все ещё не пускали. Его силой развернули, и за поднятым стеклом шлема он узнал Ребекку. – Ты ничего не добъешься, тебя только побъют, понимаешь? Он еле сдержался, чтоб не врезать ей по лицу. Эта лгунья, сама породившая недовольство, теперь жестоко расправлялась с разъяренной толпой. Механик не находил в темных глазах ни капли совести. "Так нужно," – твердило это спокойное лицо. Но кому нужны побои и ложь? – Пчм? – Маркус гневно уставился на офицершу. Ребекка еле заметно скривилась, не привыкнув к подобной манере. Она вздохнула. – Ты смотрел то видео, да? Тогда ты должен понимать, что я не верю ни в одно сказанное мной слово. Но правда уничтожит Арку, да и весь альянс. Мир слишком сложен, чтобы правда всегда приносила только благо. – Её убйт, – не обращая внимания на ее слова сказал он. – Мишель уже не тот человек, о котором ты думаешь. И она в любом случае скоро умрет. Ни один протест и ни одна открытая правда не спасет ее. Лицо Ребекки изменилось. В глазах появилась печаль, которую Маркус не смог заметить или же не мог поверить в ее присутствие. – Иди домой, – сказала она. – Молчи обо всем, что знаешь. Живи так, как будто ничего не произошло, потому что это единственный способ остаться в живых. Офицерша похлопала его по плечу, опустила забрало и поспешила вернуться на службу. Юный механик остался наедине с собой, прислушиваясь к крикам толпы. Кто-то скандировал лозунги, кто-то визжал от боли, но все это было не важно. Все сливалось в единый вой, не способный ни на что, кроме сотрясания воздуха. Не дрогнут сердца властей и полицейских, не сдвинется занавес. Дома уже ждала взволнованная мать. Симона тут же осмотрела сына, облегчённо вздохнула, не заметив ни единого синяка. Она потрепал его по белым волосам, приговаривая всевозможные нежности, которые Маркус уже не слушал. Руки опустились. Как бы он не хотел уверить себя в ином, Ребекка была права. Заметив задумчивость сына, жрица осторожно повернула его голову к себе. – Они напугали тебя? – непонятно, говорила она про протестующих или про полицейских. В любом случае, Маркус отрицательно помахал головой. Симона нежно улыбнулась. Он только сейчас заметил на лице матери проявившуюся старость. Она, казавшаяся всегда молодой и свежей, покрылась еле заметными морщинками, замершими паутинкой в краях глаз и уголках рта. – Очень скоро все узнают правду, для этого не нужен шум. Они увидят все своими глазами. Глаза юного механика загорелись. Ему как никогда захотелось рассказать обо всем, что он знает. Жрица резко изменилась в лице. Она коснулась пальцами наушника и, прослушав сообщение, нацепила маску спокойствия. – Можешь, пожалуйста, пойти в мастерскую? Мне нужно поговорить с одним человеком. Маркус кивнул и медленно вышел из квартиры. На лестничной клетке он пересекая с человеком в форме следователя, вышедшим из лифта. Юный механик проскользнул мимо него, ощущая на себе пристальный взгляд. На улице стало спокойнее. Уже не доносились крики толпы, только ветер свистел в стеклянных скалах. Небо побагровело, стремительно темнея, как попавшая на ткань кровь. Маркус спрятался за железную дверь мастерской. Он нервно похлопал по карманам: флешка на месте. Страх сжимал горло. Что могло понадобиться следователю? И неужели опасения отца оправдались? Дрожь прошла по позвоночнику. Голову не покидали сценарии допроса. Симона не сдастся, но как мог Маркус оставить мать наедине с этим извергом? Он не особо думал о последствиях. В мастерской был пистолет, над которым юный механик старательно работал. Оружие, конечно, не дотягивало до современных моделей, но было на уровне тех, что использовались до переселения с Земли. Маркус взял его в руку. Не то, чтоб он собирался действительно стрелять, но все же. Если следователь станет угрожать Симоне, то припугнуть его вполне выйдет. Мишель всегда говорила, что они боязливы, хоть и работают с преступниками. Поэтому они заковывают в наручники, кричат и шантажируют. Маркус снял пистолет с предохранителя, положил в карман и вышел. Небо уже почернело, зажглись фонари. Закрывая мастерскую, механик почувствовал руку на плече. Его тут же бросило в холод, пальцы не слушались, поворачивая ключ. Над ухом раздался низкий голос: – Я знаю, что у тебя есть. Отдай мне это. Маркус знал, что следователь говорил про флешку, но даже если б он очень захотел, то не смог бы достать ее из кармана, не вынимая пистолета. Зелёные глаза забегали в поисках помощи, но на безлюдной улице никто б не спас его, хотя чьи-то шаги раздавались вдалеке. – Ладно, я сам заберу, – вздохнул следователь. Его руки сползли вниз, к карманам. Маркус подавил вскрик. Он попытался вырваться, но не смог. Следователь перехватил руку, попытавшуюся забрать из кармана пистолет. Прогремел выстрел. Зелёные глаза тут же опустились на ногу, с удивлением не заметив изменения. Выстрелил кто-то другой. Следователь захрипел, отшатнувшись. Маркус остолбенел. Все ощущалось как в дурном сне. Черная в ночном свете кровь подкралась к ботинкам. Не существовало ни звука, кроме шагов. Тех самых, приближавшихся. Они остановились совсем близко. – О боже, Штефан, до чего ты дошел, – раздался за спиной звонкий голос. Звук этого голоса вывел Маркуса из оцепенения, и он смог обернуться. Стоявшая над трупом Мишель спрятала пистолет в кобуру и хлопнула рукой по плечу механика. – Пошли, малой, надо уйти отсюда до того, как за нами приедут. Я бы с удовольствием оставила тебя мамаше, но она на свою голову дала мне пистолет, и теперь я тебя этим извергам не дам, – она подтолкнула Маркуса вперёд, перешагивая через тело. – Уж лучше будут считать, что тебя похитили, чем будут допытывать о случившимся. А, кстати, что он от тебя хотел? Он не смог произнести ни слова, только плелся за ней. За спиной послышался вой сирены. Маркус вздрогнул. Дознавательница приобняла его и поторопила, и уже через пару минут они попали на борт корабля. Судно никто и не думал чистить, правда труп убрали. А вот в пол въелось бурое пятно засохшей крови. – Выкинь наруч и наушник, – приказала Мишель, остановившись у входа. Юный механик послушался, за его вещами вылетел пистолет дознавательницы. Закрывшийся люк оставил вошедших один на один с удушливым запахом гнили и металла. Мишель побежала в комнату управления, Маркус последовал за ней. За стеклом блестели огни фонарей полицейских, пришедших за ними. Она только усмехнулась, бегая пальцами по панели. А юноша замер, не способный оторвать глаз. Корабль загудел, и все лучи сошлись в одной точке. Мишель стояла темным силуэтом в сияющем круге, так напоминавшем нимб. В черном коротком плаще, закрывавшем все выше пояса, она, как летучая мышь, раскинула крылья-полы. С диким ревом судно поднялось в воздух. Лучи растворялись, угасали, вместе с тем облик дознавательницы терял святость. Маркус вздрогнул, ведь теперь к нему приходили воспоминания о фотографиях. О том растерзанном теле, которое ещё каким-то образом живо. Может, какая божественная сила действительно желает ее существования, что так отчаянно держит в ней жизнь. Может, эти окровавленные руки несут правосудие, ведомые незримым и эфирным. На панели зашипел маленький экран. На нем появилось расплывчатое изображение, которое юный механик никак не мог рассмотреть. А потом он услышал до боли знакомый голос, прерываемый шумами: – Марк у тебя? Мишель наклонилась к микрофону. – Где ж ему ещё быть. Возле мастерской его чуть не придушил какой-то тип, пришлось спасать. А после встречи со мной от него ни один дознаватель не отстанет. – У тебя великолепные методы спасения, – недовольно пробурчала Симона. – Могла хотя бы посоветоваться. – Да, в следующий раз обязательно сообщу. С чего посоветуешь звонить? Со шприца или с корсета? –Ладно, ладно. Ты можешь доставить его на Иршэ? Там есть мои люди. – Пускай тогда твои люди заберут его с Экана. Не с моей ситуацией бегать по планетам. Я защищу его, не бойся. – Я очень на это надеюсь, – устало пробормотала жрица. – Через пару дней приеду на Экан. Связь прервалась. За время диалога Маркус успел подобраться к панели, с лёгкой улыбкой глядя на экран. Юношу внезапно наполнила свобода от забот и волнений. – Не трогай только ничего, – усмехнулась Мишель, запустив руку в белые волосы. Чёрное полотно окутывало со всех сторон, обнимая космический корабль. А внизу, на Арку, все снова шло своим чередом. Прибывшая на место преступления Ребекка стояла у тела следователя, наблюдая за удаляющейся яркой точкой. Ещё чуть-чуть, и угон кораблей станет нормой для этой планеты. Офицерша устало прикрыла глаза. По хорошему надо подойти и космодрому и заявить, что ничего они уже не найдут, но у нее не осталось ни сил, ни желания. Мишель снова исчезла, при том так же внезапно и кроваво, как и появилась. Но теперь сомнений не было – она вернётся. Или Ребекка сама найдет ее.