Разные грани жизни

Лёжа не земле, Сяо Чие мог слышать мелкую дрожь, вызванную приближающимся отрядом. Сегодня он выпустит когти и вонзит их в шею Хасэна, обозначив его место. Солнце уже начинало выглядывать из-за гор, похожих на спящего дракона, державшего огненный шар в своих лапах. Люди Хасэна выглядели, как стая голодных шакалов, пришедших на запах свежего мяса и крови. Они отняли жизни у железных стражей Либэя, и именно они забрали его Ланьчжоу. Только его. Шэнь Ланьчжоу сидел верхом на лошади. Его фигура была закутана в черный плащ, отрезок плотной ткани, закрепленный на затылке, лишал возможности видеть. Вокруг запястий на крепкий узел была завязана грубая веревка. Жеребца направлял человек, сидящий позади. Он легко тянул поводья и лошадь мгновенно отзывалась на все его действия. «Вороненок» держал руки по обе стороны от пленника, не давая ему упасть. Отряд подходил всё ближе и ближе к развалинам башни, укрывающих Сяо Чие и его людей. Ждать… Два *ли… Один… *Ли — единица измерения равная 500 метров. Он выжидал, пока цель подойдёт ближе. Был очень терпелив, как хищник, затаившийся в высокой траве, готовый к прыжку. Он практически перестал дышать перед тем, как жестом отдал команду имперской армии. Две стороны столкнулись в бою, подобно птицам в небе. Никто не желал уступать. Ланг Тао Сюэ Цзинь нёсся сквозь сражение, подобный ветру в степи. Он почти столкнулся носом с Хасэном. В глаза ударил свет. Длинное, тонкое лезвие вынырнуло из ножен, явив миру свою чистоту. Хасэн поднял клинок Ян Шань Сюэ над головой, давая знак остановится. Лошадь Цэаня отошла на несколько шагов назад, встав на дыбы. Мэн, наблюдающий с высоты, всё это время, спикировал на самый высокий каменный отступ, готовый смотреть оттуда и ловить каждую деталь сражения. Сяо Чие подал знак остановиться — Отзови людей и дай нам пройти, — голос Хасэна прозвучал, как приказ. Закончив речь, он передал меч «Вороненку», который вынырнул из-за спины одного из Бяньшанцев. — Сделай, как я велю, — кивком головы он указал в сторону человека, сантиметра кожи которого, не было видно из-за плотной, черной материи. — И этот человек окажется у тебя в руках, — уверенный голос резанул слух. Ланьчжоу всегда был в его руках. Если бы мог, он поглотил бы его, запечатывая в сердце и не показывал бы никому. Он всегда был его Ланьчжоу. Не существовало другого человека, способного понять его так же хорошо, как делал это сын предателя, не имеющий к нему никакого отношения. — Одно мгновение — и ход битвы изменился так, как не ожидал никто. Парень, с глазами темнее грозового неба и волосами цвета вороного крыла пришпорил лошадь и галопом пронесся вперёд, огибая Хасэна и остановился подле Сяо Чие. Он быстро кивнул в знак приветствия и обозначил ситуацию несколькими быстрыми предложениями. — Господин, мое имя *Ву Фенг, я с 14 лет в подчинении у этого человека. Шесть лет назад, моя семья оказалась в тяжёлом положении и не могла позволить себе купить миску риса. Я младший в семье, поэтому меня отвели на невольничий рынок, надеясь что мальчика выкупит достойный человек, даст ему работу. Тогда мать и отец решили бы две проблемы сразу. Их сын бы стал работать и кормить себя сам, а на вырученные деньги они смогли бы уехать в более спокойный район Чжунбо. Одиннадцатилетнего мальчика выкупил человек по имени Тантай Ху. Он дал мне кров, горячую еду, свежую одежду и достойное обучение. Так вышло, что, когда я проходил по городской улице, разбойники, которые вовсю орудовали в то время, грабили торговый прилавок и я попался им под руку. — Его дикция была превосходной, и не теряла четкости при скорости речи. *Ву Фенг — имя «Вороненка», что означает ворон и ветер. — Видя, что я хорошо обучен, эти люди продали меня племени Хасэна, чтобы местные дети могли отрабатывать на мне удары. Он заметил меня. Я хорошо понимаю иностранные языки и Хасэну это было на руку. Поэтому он сделал меня своим близким подчинённым. У меня был доступ к некоторой информации и я примерно понимал, что эта за человек, — он кивнул, указывая на черный капюшон перед собой. — Не сердитесь на меня, я правда очень много сделал для него, но я никогда не забывал доброту моего Ифу и помнил о людях, погибших в Воронке Чаши и после — от голода и болезней. Ву Фенг достал кинжал, прикрепленный к бедру и ловким движением освободил глаза и руки Ланьчжоу. — Цэань! — С резвостью кролика Ланьчжоу завозился в седле. — Господин, прошу вас, не дергайтесь! — Ву Фенг крепче сжал поводья. Голоса слились и ударили в уши, когда мимо шеи Сяо Чие пролетела стрела. — Я предполагал такой исход, — спокойный голос Хасэна вызывал тревогу. — Волчонок думает что ему всё не почем, — он хмыкнул. — Смотри, не сломай зубы, — прошипел он в оскале последнее слово и взмахнул саблей, давая команду возобновить наступление. Пошла вторая волна сражения. Мечи Цэаня и Хасэна танцевали в воздухе, лезвия скрежетали друг об друга, заставляя содрогаться атмосферу. — Цэань! — Ланьчжоу развернулся и попытался выхватить свой меч, спрыгивая с лошади. — Чжу — Зцы! — Попытался остановить его «Воронёнок». — Остановитесь, вы добавите господину проблем если вмешаетесь! — крикнул он, пытаюсь удержать человека впереди, что начал извиваться подобно ужу на сковороде. Ву Фенг выхватил, спрятанную в копне темных волос иглу, и молниеносным движением вонзил её в шею Шэнь Цзэчуаня. Тот от неожиданности распахнул глаза и его тело поддалось, заваливаясь назад. Ву Фенг подхватил его, плотно фиксируя и ударил лошадь в бока, пускаясь в галоп. Он уводил их подальше от очага опасности. Сколько раз у Сяо Чие отнимали то, что он хочет? Свобода, право выбора, а теперь и любовь? Сколько ещё раз его будут ставить в угол, приказывая оставаться на месте? Этот человек должен был родиться птицей, ныряющей в синеву небес на зоре или диким жеребцом, мчащимся наперегонки с вольным ветром, рассекающим пространство. Он не терпит власти над собой. Его пытались приручить, нет — подавить, применяя силу, и использовать в своих целях. Но удалось это сделать лишь одному человеку, знающему способ. Проиграть битву, чтобы одержать победу в войне. Он первым сдался, принеся себя в качестве лакомства, которое до этого мужчина долгое время обгладывал глазами, укращая собственные эмоции и желания. Никогда и ничего не давалось ему настолько тяжело. Было намного проще справиться с диким животным, чем с тем, что сидит у тебя внутри и не дается в руки. Ни тебе, никому другому, кроме одного человека. Несколько раз Сяо Чие отдергивал себя и говорил, это просто увлечение. Ничего же не случится если он один раз попробует? Подойдет на шаг ближе, подставится под протянутую ладонь, лизнет пальцы… Он хотел загрызть его. Что тогда, что сейчас. Обладать им. Потому что знал, потому что боялся того, на что способен этот человек. Иногда Сяо Чие сам готов был вложить ему поводок в руку, но знал, что тот никогда так не поступит. Он знал, что тот может поставить подножку, чтобы самому шагнуть вперед, но никогда не станет толкать с обрыва, желая дорваться до цели. Когда императорский двор выкрикивал ему команды — Ланьчжоу достаточно было лишь мягко окликнуть, чтобы его услышали и прислушались. Он готов был отпустить его домой, но знал, что тот вернется. Шэнь Цзэчуань знал, что Сяо Чие на девяносто процентов состоит из свободы. Он не забирал её, но лишь одним взглядом говорил, — ты всегда можешь вернуться. И он возвращался, следуя невидимой нити, что крепко сплела их судьбы. Вытягивала его из передряг, служила ориентиром. Он хотел возвращаться к нему. Увезти, затащить в своё логово. И сейчас Сяо Чие тоже вернулся к нему. Вернулся за ним. Искренность. Вот, что так привлекло его в Шэнь Цзэчуане. Только этот человек умудрялся быть настолько контрастным. Он не скрывал своих мотивов, не прятал характер, но был подобен бескрайним лугам, тянущимся далеко за горизонт. Никогда нельзя точно сказать, что ждет тебя за ним. Его хотелось покорять и быть покоренным этими просторами одновременно. Кровь лилась, подобно вину на свадьбе. Солнце медленно выплывало из алых облаков, нависая над людьми, что рвались в бой и знали цену каждому прожитому дню, лучу солнца, ласкающего лицо по утрам, каждому вдоху, слезам, улыбке — жизни. Они сами решать на что её обменять и как потратить. Сами выберут цель и способ достижения.