Рядом с тобой

Живя в достаточно обеспеченной семье, Бомгю растёт прилежным и послушным мальчиком, которому прежде всего важны хорошая учёба и репутация. Он встаёт каждое утро в семь, завтракает, надевает выглаженную школьную форму и едет на учёбу. Проведя на занятиях большую часть дня, возвращается домой, чтобы сделать домашние задания, подготовиться к экзаменам, поужинать с семьёй и выкроить хотя бы часик на любимое хобби. Гитара ему досталась упорным трудом над оценками и соблюдением определённого режима на протяжении всего прошлого года. Бомгю души не чает в музыке. Как это часто бывает, в его семье занятия творчеством не признают за полезное дело, а звуки гитары всегда раздражают нежные уши матери. Поэтому по вечерам Бомгю, тихонько сидя в комнате, подбирает ноты и пишет тексты. А в редкие дни, когда он остаётся дома один, появляется возможность подключить любимый инструмент к усилителю и попрактиковаться по полной программе. Из слушателей у него пока только Кай. Несмотря на мягкий и немного даже детский характер, Кай всегда был любителем музыки потяжелее, откровенных разговоров и высшей математики. Бомгю это сочетание сразу понравилось (особенно пункт с математикой и возможностью списать домашку в любое время), а Каю приглянулся открытый и дружелюбный Гю. И вот они уже как третий год лучшие друзья. Несмотря на сильную загруженность огромным количеством уроков и дополнительными занятиями не только в школе, но и дома, Бомгю всегда чувствует себя вполне сносно. Он бы не соврал, если бы сказал, что он счастлив. Ему не на что жаловаться, у него есть всё, что нужно для хорошей обеспеченной жизни; он может заниматься своим любимым делом, параллельно готовясь к экзаменам, но… Всегда есть какое-то «но», а иногда и несколько. Смирившись с фактом, что он всегда будет одним ребёнком в семье, Бомгю готов был пойти учиться туда, куда скажут родители. Он был готов перенять семейный бизнес и стараться изо всех сил ради его процветания. Он был готов оставаться послушным и благодарным сыном своих родителей. По крайней мере, до определённого дня, когда с самого утра случился очередной серьёзный разговор, касающийся его будущего. — Когда ты поступишь, тебе придётся хорошенько постараться, чтобы выбиться в списки самых лучших, — сообщает в который раз мама, завязывая платок отвратительного жёлтого цвета на своей тонкой шее. — Скорее всего, тебе придётся бросить твои игрульки; они отнимают много времени, которое ты мог бы потратить с пользой. Бомгю чуть слышно фыркает и отводит взгляд. Нет уж, свои «игрульки» он не бросит ни за что. Помимо хобби у него есть разве что возможность общаться с Каем, а в университете не будет и её. — Бомгю, ты уже взрослый мальчик, — она поворачивается к сыну и склоняет голову набок. — Уже скоро и о женитьбе нужно начинать думать. Несколько мгновений уходит на то, чтобы Гю переварил слова и приподнял в удивлении и негодовании брови. Вот чего он точно не ожидал услышать в ближайшее время, так это слов о своей собственной семье. — Какой женитьбе? Я ещё школу не закончил. И вообще, какие девушки? Ты ведь сама говорила, чтобы я не тратил время на отношения. — Всё правильно, — кивает она, — мы с отцом сами найдём тебе подходящую партию. — Нет, — Бомгю рефлекторно начинает махать головой из стороны в сторону и хмуриться, отходя назад. — Что нет? Не уходи, когда я с тобой разговариваю. У твоего отца есть хороший коллега, он заглядывал к нам как-то на ужин. Так вот, у него есть дочь твоего возраста, замечательная, воспитанная девушка… — Я не буду жениться на той, кого даже не знаю. — У вас будет время познакомиться. — А если она мне не понравится? Или я ей? — Это не имеет значения. И вообще, не говори того, чего пока не знаешь, она вполне хороша собой. Тебе в любом случае нужны будут наследники. Когда весомые аргументы заканчиваются, Гю начинает злиться. Ему никак не понять, как можно связать свою жизнь с кем-то, кого тебе навязали, пусть и из добрых побуждений. Он сам никогда не влюблялся, но мечтал, что однажды это случится. Ему правда не хватает эмоциональной и физической близости, несмотря на довольно контактного друга. В конце концов, ему даже никогда не нравились девушки. О чём он и решает сказать прямо в лицо своей консервативной и едва ли толерантной матери. Когда та стремительно начинает краснеть, Бомгю даже на секунду пугается, но тут же возвращается в себя, морщась от громкого вздоха негодования. Его мать никогда не умела сдерживать свои эмоции. — Да как ты… Что ты такое несёшь? Девушки ему не нравятся. Ты просто ещё слишком зелёный для серьёзных отношений. Вот когда найдёшь любовь всей своей жизни, тогда и поговорим, а сейчас… — Может, уже нашёл? — вырывается само собой, но он не собирается отступать. — Что тогда? — Пудришь мне мозги? — на несколько секунд она замолкает и опасно оглядывает сына с головы до ног. — Когда ты успел? Кто она? — Не она, а он, — поправляет Бомгю и не без удовольствия наблюдает, как мама кривит губы. Никогда прежде он не замечал за собой, что ему понравится выводить её из себя. Не всегда же в одни ворота. — Мы уже два месяца вместе, и я люблю его больше жизни. Понятно? — Что ж. Понятно. Придётся поговорить с твоим отцом. Приведёшь своего… друга на ужин? Хоть посмотрим на него. Бомгю сглатывает и кивает без замедления, судорожно пытаясь сообразить, что делать и кого звать. — Отлично, завтра к семи пусть приходит, если не испугается. А когда этот твой спектакль тебе надоест, договоримся с семьёй Паков о свидании. На сегодня у нас с отцом много дел, у тебя есть ещё время передумать и извиниться. И да, соседи жалуются на громкую музыку по выходным. Кажется, я уже говорила тебе не включать этот твой усилитель звука. Развернувшись, она берёт сумку и уходит из дома по каким-то своим делам. А Бомгю, краснея от злости и стыда, бежит в свою комнату, чтобы срочно пожаловаться Каю. Кое-как дозвонившись до друга по видеосвязи, Гю наворачивает круги по комнате и очень эмоционально пересказывает их с матерью диалог. А затем падает на кровать и утыкается лицом в подушку, бормоча что-то несуразное. — Чего? — переспрашивает Кай. — Где мне найти парня на вечер? Не предлагать же такое одноклассникам. По всей школе разлетится. — Хм. А тебе какой нужен? — А ты что, знаешь магазин, где выдают в прокат парней на один ужин? — Дурак ты. Я помочь хочу. — Ну, — Бомгю задумывается на несколько секунд, подняв глаза к потолку, — если у тебя есть какой-нибудь эксцентричный знакомый, который не против заработать… — О, так если ты платишь, то ещё легче, — заявляет Кай. — У моего брата есть друг. Студент, вечно в поисках лёгких денег и приключений на голову, ко всему прочему, популярный как у девушек, так и у парней. — Отлично! То, что нужно! Где его найти? — Я спрошу у брата, повиси пока. Кай отходит от телефона, и Бомгю разглядывает часть его комнаты, которую видно на экране. Куча мягких игрушек, фотографии на стенах, огромная драцена в горшке. Больше похоже на комнату девочки-подростка, но Гю не осуждает, ему даже нравится. Кай никогда не стеснялся своих предпочтений и привычек. Он возвращается уже через пять минут, улыбаясь и обнимая плюшевого крокодила. — Сегодня у брата смена с восьми, а тот его друг, Ёнджун, кажется, почти каждый день зависает в клубе с самого открытия. Если пойдёшь сегодня, скорее всего, сможешь его застать. — Но это не факт, да? Он может и не прийти? Чёрт… — Бомгю думает какое-то время, а потом вздыхает. — Ладно. Если уж с ним не получится, не уйду оттуда, пока не найду кого-то, кто согласится. А меня пустят-то? — Да, просто наберёшь брату, он тебя впустит. И это, Бомгю… будь осторожнее. Мой брат хороший, но это не значит, что друзья у него такие же. — Не волнуйся, у меня всё будет под контролем, — улыбается Гю и показывает другу большой палец вверх. — И спасибо. Я пошёл собираться. Отложив телефон, Бомгю подходит к шкафу и ищет, что бы надеть. По клубам ему ещё не доводилось ходить, да и стиль у него больше подходит для походов в театр или музей, чем для танцев. На улице довольно тепло, поэтому он останавливает свой выбор на длинных шортах с рубашкой и берцами. Всё ещё не совсем «клубно», но он туда и не веселиться идёт. К нужному адресу Бомгю подходит чуть позже восьми. Клуб находится не так уж далеко от дома: примерно двадцать минут пешком — и ты на месте. Набрав номер Джейка, Гю сообщает о своём прибытии и ждёт, когда ему откроют. Волнение подступает к горлу тяжёлым комом только сейчас, когда он здоровается с едва знакомым парнем и осматривается. Пока не очень громкая музыка, приглушённый холодный свет и ни одного человека. Очень неловко, но Джейк всегда был дружелюбным парнем, поэтому он сразу предлагает Бомгю сесть за стойку и выбрать какой-нибудь лимонад. — А чего-нибудь покрепче можно? — интересуется Гю и слышит в ответ смех. — Пока полиции нет, всё законно, так? Сейчас сделаю тебе чего полегче. Но только один раз. — Да ладно, мне уже скоро будет всё можно, — фыркает и наблюдает, как Джейк достаёт нужные бутылки, стаканы и прочую утварь, в которой он не разбирается, а затем ловко мешает какой-то красивый коктейль оранжевого цвета. Вставляет трубочку, украшает долькой апельсина и двигает ближе к Бомгю, который сидит с открытым ртом. — Ого, спасибо! Сколько это стоит? — За счёт заведения. Кай сказал, тебе нужен Ёнджун? Отпив немного из трубочки, Гю кивает и причмокивает. На вкус как обычный цитрусовый лимонад, только после него ещё и в горле тепло. — На самом деле, без разницы кто, главное, чтобы мои родители его не знали и чтобы смелый был. — Ну, значит, лучше Ёнджуна тебе не найти. Он часто бывает здесь по субботам, так что сиди, жди. Джейк протирает столешницу, проверяет, что у него осталось в холодильнике, что-то пишет себе в блокнот. Бомгю наблюдает за ним, потягивая свой коктейль, и решает немного поговорить, пока никого нет. — А как он выглядит? — Кто, Ёнджун? Хм. Обычно он выглядит так, будто по нему проехался грузовик, причём пару раз. При всём при этом он умудряется набивать мне клиентуру, пудря мозги каждому, кто хоть немного похож на человека с толстым кошельком. — О… — Бомгю задумчиво опускает взгляд. — Значит, мне надо быть осторожнее. — Тебе в любом случае нужно быть осторожнее. — К чему ты это? — Не волнуйся, — улыбается Джейк, — я за тобой присмотрю. Постепенно в клуб начинает подтягиваться народ. Пара девушек занимает столик поближе к бару, один солидный мужчина уходит в вип-зону. Бомгю уже допил свой коктейль и теперь просто полулежит на барной стойке, думая о своём. — Вон, явился. Бомгю слышит голос Джейка над ухом и поднимает голову, поворачиваясь. Прямо к ним направляется довольно высокий парень в широких джинсах и огромной толстовке. Капюшон натянут по самый нос, поэтому лица Гю не видит, но невольно отчего-то сжимается. — Мне как обычно, — Ёнджун усаживается совсем рядом, но даже не смотрит на него, ожидая своё «как обычно». Бомгю сглатывает и облизывает губы, ёрзает на стуле и думает, что легче было бы вернуться домой и просто извиниться перед мамой. А потом пойти на свидание с девушкой, которую даже не видел, быть милым, прилежным и жить под указку всю оставшуюся жизнь. Нет, так не пойдёт, так он не хочет. — Привет? Парень поворачивает голову и смотрит на Бомгю пару секунд, пока тот, не моргая, смотрит в ответ. В полумраке всё ещё плохо видно, но Гю различает ранку на пухлых губах и острый взгляд лисьих глаз. — Я тебя не помню, прости… — Ох, мы… мы не знакомы, — Гю усаживается поудобнее и чуть кланяется, рассматривая Ёнджуна. Потому что тот тоже явно делал это без всякого стеснения. — Меня зовут Чхве Бомгю, вот. И я… мне очень нужна помощь. Можем мы, пожалуйста, поговорить где-нибудь? Ёнджун несколько секунд молчит, продолжая разглядывать его. Затем берёт рюмку, которую поставил на барную стойку Джейк, опустошает её одним большим глотком и вытирает губы рукой. — Ну пойдём, подышим немного, — наконец отвечает он, кивает бармену и направляется к чёрному выходу. Бомгю — за ним. Оказавшись в маленьком тёмном дворике, Ёнджун неожиданно достаёт из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку, затягивается, шумно выдыхает и поворачивается к Гю, который всё это время внимательно его разглядывает. — Ну, так чем я могу тебе помочь? — А, в общем, ну… Мне очень нужно, чтобы ты сходил со мной на ужин, побесил моих родителей, а я заплачу, — выкладывает на одном дыхании и нервно мнёт край рубашки. — Много заплачу. — Стой, что? — Ёнджун кашляет и усмехается, стряхивая пепел на землю. — Ужин? Типа, просто поесть? — Ну, да, — Бомгю активно кивает и достаёт из кармана пачку купюр, которую откладывал со дня рождения. — Завтра в семь. Просто прийти и… и притвориться м-моим, ну, парнем, — он чувствует, как краснеют уши, и радуется, что на улице темно. — А. Парнем… Ты откуда вообще взялся, малыш? — Ёнджун косится на деньги и продолжает улыбаться. — Я тебя в первый раз тут вижу. Бомгю от этого прозвища чуть передёргивает, но он не возмущается. Только вздыхает и отсчитывает от пачки половину, протягивая вперёд. — Это всего на один раз. Просто приди и сделай вид, что я тебе очень нравлюсь. Я всё остальное тебе напишу в сообщении. Пожалуйста. Тебе ведь нужны деньги? А тут ничего незаконного и сложного нет, мне главное — чтобы родители поверили, что мы вместе, и отстали от меня. — Ну хорошо-хорошо, малыш Бомгю, — Джун принимает деньги, прячет их и достаёт телефон, туша второй рукой сигарету об стену. — Давай свой номер. Обменявшись номерами, они вместе возвращаются к бару. Только Ёнджун садится и просит выпить ещё, а Гю кланяется Джейку, снова благодарит за гостеприимность и коктейль, после чего отправляется домой. Он с удивлением обнаруживает, сколько людей пришло за эти несколько минут, пока проталкивается к выходу, и убеждается, что это довольно популярное место. По пути он набирает Каю и докладывает об успешном начале операции, обещая рассказывать обо всём, что происходит. Дома родителей ещё нет, поэтому чувство свободы не отпустит Бомгю до тех пор, пока он не услышит, как хлопнет входная дверь. А пока он принимает душ, переодевается в пижаму и падает на кровать, проверяя номер Ёнджуна. Нужно подробно расписать план действий и надеяться, что тот его не кинет. За весь разговор он ни разу не снял капюшон, поэтому Гю не до конца уверен, что старший очень красив, как ему показалось. Но от него так и пахнет, нет, даже несёт уверенностью за сто метров, поэтому сомнений в том, что он может запудрить мозги кому угодно, нет. В длинном сообщении Бомгю расписывает адрес и время, какие взять цветы, чтобы мама точно пришла в ужас. Так же о том, что Ёнджун может вести себя как угодно плохо в пределах разумного. Они договариваются, что якобы встречаются уже два месяца и четыре дня, что познакомились случайно на улице, когда Бомгю бежал в библиотеку и влетел в парня со стаканчиком кофе в руках. Банально, но мило и довольно правдоподобно. После обсуждения деталей Гю чувствует себя чуть более уверенным в своём плане. Если всё пройдёт как надо, то мать с ним не будет разговаривать месяц точно, а отец заставит заниматься учёбой и ни о чём другом пока не думать, лишь бы сын не встречался с Ёнджуном. Расстаться с липовым парнем труда не составит, только придётся немного пострадать ради приличия. Но оно того стоит. Первая половина воскресенья ожидаемо проходит в ужасной неловкости и напряжении, которое практически можно ощутить кожей. Мама, как всегда, за несколько часов начинает наводить марафет на своих лице и волосах. Отец надевает костюм, придаёт себе вид абсолютно непоколебимого и солидного мужчины, усаживается за стол в гостиной и до самого вечера играет роль статуи. Бомгю же сидит у себя в комнате и каждую минуту проверяет уведомления в телефоне. Он снова надел шорты, только вместо рубашки — лёгкий серый свитер. В его шкафу и не найти особо других вещей, кроме рубашек, свитеров и шорт с брюками. Вместо курток — пальто, вместо кроссовок — ботинки и туфли. Школьная форма, которую осталось доносить всего несколько месяцев. Строго и комфортно, и ничего лишнего. Сообщение так и не приходит, зато с опозданием почти в пятнадцать минут раздаётся звонок в дверь. Бомгю вскакивает с места, как ошпаренный, и бежит в прихожую, чтобы встретить Ёнджуна раньше остальных. Он распахивает дверь и чуть не теряет дар речи. Перед ним — ни дать ни взять — самый красивый человек из всех, кого он когда-либо видел. Джинсы, разодранные на коленках, огромная растянутая футболка, серьги в ушах и ранка на губе определённо приведут маму в ужас. Образ совершенно простой, но настолько крутой и подходящий ему, что не к чему и придраться. Волосы Ёнджуна оказываются чёрными и достаточно длинными. В руках он держит совершенно отвратительный букет из жёлто-розовых цветов. — Привет, малыш, — здоровается и тут же обнимает, заставляя Бомгю немного смутиться. Кажется, кто-то отличный актёр. — О, и вам добрый вечер, мама. Могу я называть вас мамой? Моей-то уже нет давно. Это вам. Бомгю отходит и наблюдает, как его мать брезгливо принимает букет из чужих рук, тут же откладывая его на тумбочку у стены. Отец, видно, очень старается держать лицо, поэтому молча уходит обратно в гостиную. — Пойдём. Будь как дома, — Гю тянет старшего за руку следом за матерью и старается сильно широко не улыбаться. И правда пришёл. Ёнджун без стеснения разглядывает интерьер по пути, за столом аккуратно расстилает салфетку на своих коленях и тихонько присвистывает, когда домработница приносит ужин. Когда все начинают есть, мама решает начать свой допрос. — Так и, кхм, чем вы занимаетесь? — Мы? — Ёнджун вытирает рукой рот, поднимая голову. — Я студент. На айтишника учусь, иногда программки пишу за деньги. — И, полагаю, живёте в общежитии? — У меня своя квартира. Бомгю слушает диалог, тихонько уплетая свой ужин, и пытается понять, что из того, что говорит Ёнджун, правда. Совсем не зная его, можно подумать, что правда абсолютно в каждом его слове. Он спокойно и быстро отвечает на вопросы, даже сразу называет дату, когда они с Бомгю якобы впервые встретились. Гю только и остаётся, что кивать и заинтересованно слушать. Но его мама не была бы собой, если бы не стала задавать неприятные каверзные вопросы. — И вам действительно приятно быть вместе как пара? Бомгю всегда был прилежным мальчиком, так почему вдруг вы? — Мам, не надо, — начинает было Гю, но Ёнджун кладёт руку на его бедро, останавливая. — Нет, малыш, подожди. Как ориентация влияет на прилежность? Ваш сын — замечательный человек, и, кажется, за эти два месяца он не стал хуже, нет? Я уважаю его в первую очередь. Во вторую — люблю, в третью — ценю, так что любое сомнение насчёт моих чувств сочту как оскорбление. Не обессудьте. Бомгю сглатывает и поджимает губы, кося взгляд на отца. Тот ковыряет пальцем скатерть и явно хочет что-то сказать, но держится. Мама пока молчит, так что на время повисает напряжённая тишина. — Где у вас тут можно покурить? — поднимается из-за стола Ёнджун. — У нас здесь не курят. — Во дворе! — перебивает Бомгю свою маму и тащит старшего к выходу. — Мы быстро. Выйдя на свежий воздух, Гю будто приходит в себя. Он шумно вздыхает и косится на окна дома, после поворачиваясь к Ёнджуну. Тот не спеша достаёт сигарету, прикуривает и осматривается. Двор небольшой, но красивый и уютный. Несмотря на ещё далеко не потемневшее небо, фонарь тёплым светом заливает идеально выстриженную лужайку с двумя плетёными креслами, клумбу и небольшой прудик. Прохладно и тихо. — А можно мне попробовать? — Бомгю кивает на руку Ёнджуна, в которой тот держит сигарету, и ловит на себе заинтересованный взгляд. — Мою будешь? Ты просто больше одной затяжки вряд ли сделаешь. Гю активно кивает и, становясь спиной к окнам, осторожно берёт дымящуюся сигарету в руки. — Вдыхай лёгкими. Ещё раз кивнув, он зажимает губами там, где и Ёнджун, и старательно втягивает дым. Горло обжигает сразу же, лёгкие сводит, и сигарета падает в траву. Бомгю прикрывает рот и кашляет, отвернувшись. — Как вы это делаете? Боже. Фу. — Кошмар… её бы ещё курить и курить, — Ёнджун грустно топчет ногой упавшую сигарету, но новую не достаёт. — Мама у тебя, конечно, дотошная. Ты извини, но у неё такой вид, будто она меня сожрать готова вместе с ужином. — Не извиняйся, ты прав, — вздыхает Бомгю. — Она мне вместе с отцом все мозги выела, я уже не могу больше. Мне скоро поступать, а она говорит про невесту. — Невесту? Действительно ужас. Так ты ещё школьник, типа? — Ну, да, — немного тушуется. — А тебе сколько лет? — Двадцать три. Думаю, этого твоя мама уже не переживёт. Ладно, давай возвращаться, я ещё десерт не попробовал. — Кстати, — Бомгю направляется обратно к дому и нервно улыбается, — если ты её разозлишь, будет прекрасно. Когда они возвращаются в гостиную, оба родителя тут же прерывают свой спор и смотрят на парней с явным осуждением. Бомгю клянётся, что сигарету и в руки никогда не брал, усаживаясь рядом с Ёнджуном, который с интересом разглядывает десерт. Самому Гю сладкого не очень хочется, но Джун уже довольно мычит с пудингом во рту и тянет к его губам свою ложку. — Попробуй. Бомгю немного смущается, но приоткрывает губы и позволяет себя покормить. — Сладкий и нежный, — заключает он. — Прямо как ты, — дополняет Ёнджун. Слышатся звон приборов и отцовский кашель. Бомгю краснеет и поджимает губы, стараясь не смеяться, в то время как его мать заботливо хлопает своего мужа по спине. — Вы очень вкусно готовите, ма…м. Мадам? — Ёнджун выглядит совершенно невозмутимым, продолжая уплетать пудинг, пока его прожигают две пары глаз. — У меня нет времени возиться на кухне. Готовит прислуга. А у вас с вашими «программками» едва ли хватает денег на нормальную еду. Бомгю нужно хорошо учиться. Кто, позвольте спросить, будет вам готовить? — О, так когда мы будем жить вместе, то уж как-нибудь справимся и готовить научимся, — Джун вытирает салфеткой губы и без стеснения укладывает руку на бедро Бомгю. Тот снова краснеет, сводя ноги. — Уже можно просить благословения? Внуков вы вряд ли дождётесь, конечно, но я очень постараюсь. — Ну всё, с меня хватит, — отец резко поднимается из-за стола и хочет подойти, но Гю реагирует молниеносно, вскакивая, хватая Ёнджуна за руку и убегая в прихожую. Парни быстро обуваются под возмущённые голоса и выбегают из дома. Ноги сами несут Бомгю вдоль улицы и мимо домов, редких прохожих и сигналящих машин. Встречный ветер целует лицо и голые коленки, даря неописуемое чувство свободы. Лёгкие спирает от непривычки бегать слишком быстро, но он не может остановиться, продолжая куда-то нестись. Только оказавшись на достаточно людной улице, он замедляется, а кто-то сзади тянет его за руку, останавливая окончательно. Ёнджун крепко сжимает ладонь Бомгю своей прохладной и смеётся, покашливая. — Перестарался, прости. Фу-ух, — он хлопает себя по груди и кивает в сторону улицы, на которой находится тот самый клуб Джейка. Ноги принесли их сюда сами. — После такого надо выпить. Бомгю даже не думал, что когда-то, тем более так скоро, вернётся в это место. Время как раз близится к открытию, а Джейк радушно принимает к себе их обоих, подмигивая Бомгю и обещая ничего не рассказывать Каю о его желании напиться. Вот только Ёнджун с чего-то вдруг решает включить заботу, не давая ему заплатить за шот. — Завтра, кажется, понедельник. А ты вряд ли пил больше одного бокала вина в своей жизни, нет? Просто посиди тут, не нужно тебе пить. Бомгю негодующе смотрит на старшего и несколько секунд даже не знает, что ответить. С одной стороны, какая Джуну разница, что он напьётся? С другой… он прав, если и делать это, то явно не сегодня. Гю бубнит что-то себе под нос и опускает голову на столешницу, вздыхает. Но грустить долго ему тоже не дают. — Ты танцуешь? — Ёнджун наклоняется к его уху и касается плеча. — Народ набежал, пойдём немного выпустим пар. Никогда прежде Гю не танцевал на виду у людей. Если быть честным, только перед Каем, когда они дурачатся, не стыдно подвигаться под музыку. Но сейчас рядом с едва знакомым парнем, смутно знакомым двоюродным братом лучшего друга и в окружении нескольких вообще не знакомых людей… немного неуютно. Музыка почему-то становится громче, когда они оказываются на небольшом танцполе. Ёнджун улыбается и начинает двигаться, причём очень неплохо. Бомгю не может не улыбнуться в ответ, прислушиваясь к темпу песни и покачивая бёдрами. Хорошее чувство ритма и какие-то движения, всплывающие в голове, заставляют начать танцевать чуть раскрепощённее. И это действительно помогает отвлечься лучше, чем лежание на барной стойке. Хотя выпить всё ещё хочется, но не так сильно из-за накатывающей с каждой минутой от активных танцев усталости. Спустя двадцать минут Бомгю забирается обратно на стул и тяжело дышит, наблюдая за Ёнджуном, который и не собирался останавливаться, уже заигрывая с каким-то парнем. Джейк любезно наливает ему воду с лимонным соком в стакан и отвлекается на других посетителей. Пьянящее чувство свободы очень быстро накрывают собой чувства усталости и волнения. Ему точно влетит от матери. Зато теперь Бомгю на любое упоминание женитьбы может прикрываться Ёнджуном, выдумывая какие-нибудь причины, чтобы смыться из дома или чтобы сделать что-то такое, после чего от него отстанут. Или же наоборот грозиться, что он переедет к старшему, если они не оставят его в покое. Вариант. Почему-то Бомгю до последнего надеется, что Джун ещё подойдёт к нему и заговорит, но, кажется, старший нашёл себе новое развлечение. Кому вообще интересно тусить со школьником? В любом случае, уже начало десятого, и ему пора домой.