Рядом с тобой

Ночь с субботы на воскресенье выдаётся совсем бессонной. От волнения, страхов и обиды тошнит, хочется плакать, но мысли о том, что теперь Ёнджун сможет жить действительно так, как хочет, воодушевляют больше. Родители, к несчастью, снова остаются дома, поэтому выйти получается только после часа дня, когда все домашние задания сделаны, а обед съеден. Ёнджун снова встречает его тёплой улыбкой, но Гю замечает, чувствует это напряжённое настроение. Старший наверняка думает о том, как снова придётся идти и толкать товар, рискуя и здоровьем, и теми остатками свободы, которые у него есть. А Бомгю боится завтрашнего дня. Боится того, как отреагирует Джун, когда увидит деньги. Боится больше его не увидеть на этой неделе или вообще никогда. — Как ты сегодня спал, малыш? Ой, — Ёнджун немного теряется, когда Гю садится рядом и наклоняется, чтобы обнять его аккуратно за шею. — Я тоже соскучился. От скуки даже добрался до ванной наконец-то, ах-хах. — Я чувствую, — Бомгю вдыхает с чужой шеи лёгкий аромат мыла и улыбается, когда старший вздрагивает. — Мне намного легче, почти ничего не болит. Так хочется на улицу, ты себе не представляешь. Всю осень пропустил. Ёнджун гладит его по волосами, пока они лежат в обнимку на больничной кровати. В воскресенье здесь тише обычного, оттого клонит в сон. Но как можно спать, когда так хочется успеть поговорить обо всём на свете за эти несколько часов? Только вот все темы кажутся такими неважными. Обсуждая погоду и то, что осень в этом году выдалась довольно холодной, Бомгю думает, что хочет поговорить о чём-то более значимом. Он разглядывает лицо Ёнджуна, в который раз замечая, что тот из-за этого забавно стесняется и отводит взгляд. И младшему это безумно нравится. Он не думал, что может смутить кого-то, как Джун. — Ты сегодня очень любвеобильный, — смеётся старший, ероша чужие волосы на затылке. — Я бы сказал тебе привыкать, но… — Но что? К такому легко привыкнуть, — улыбается, массирует голову Бомгю пальцами, отчего он прикрывает глаза. — К тому, что ты делаешь, тоже. — Я умею делать приятно. — Знаю. Повисает неловкая тишина, и Бомгю прямо чувствует, как его щёки немного краснеют. Он и правда никогда не был ни с кем близок, кроме Ёнджуна, и ему он действительно доверяет. Это смущает и даже немного пугает, но хочется большего. Хочется чувствовать руки старшего на своём теле, хочется ласки и комплиментов. Подарить ласку в ответ. Гю медленно целует старшего в шею, убеждаясь, что она довольно чувствительна. Он ощущает какую-то странную радость, будто победил в игре и получил награду, пока Ёнджун глубоко дышит и обнимает его трепетно, нежно. Глядя на него пару месяцев назад, Бомгю бы и не подумал, что старший настолько аккуратен и заботлив. — Гю-я, что ты делаешь? Бомгю тут же отстраняется от чужой шеи, поняв, что он только что оставил на ней след. Маленькое красное пятнышко красуется чуть ниже кадыка и теперь не будет давать покоя тому, кто его оставил. — Прости, — Гю неловко ковыряет пальцем одеяло и смотрит вниз. — Ты прав, мы же в больнице… — Пока никто не видит, всё законно, — Ёнджун смеётся и притягивает его к себе за руку, чтобы поцеловать в губы. Бомгю тает. Время до вечера и правда пролетает совсем не заметно. Хочется уснуть рядом со старшим и не просыпаться до самого утра, но кровать слишком узкая для двоих, да и родители будут ругать. Он ведь им обещал. Хотя, пока он не отдал деньги, он вправе ходить к хёну в больницу и не оправдываться, всё равно немного страшно. — Ёнджун-а, — Бомгю тихонько смеётся, когда Джун щекотит его ухо носом, не желая отпускать, — я приду завтра. Когда тебя выписывают? — В среду. Ты ведь завтра в школе, мне аж до вечера ждать. — Я приду пораньше, — Гю целует его в щёку и отстраняется, смотрит сверху вниз. — Не скучай. — Я уже скучаю. — Ужасно. — Ванильно, да? Перебор? Бомгю качает головой и вздыхает, улыбается немного грустно. В который раз желает спокойной ночи и с тяжестью на сердце уходит. В понедельник утром он снова не высыпается. На первых уроках у него болит голова, а после обеда ему и вовсе плохо из-за того, что нужно разбираться с экзаменами. На переменах Бомгю решается наконец рассказать всё Каю. Как и ожидалось, он сначала очень удивился, а затем расстроился. Всё же Гю был и остаётся его единственным близким другом. Ещё больше расстраивает факт огромной разницы во времени, из-за которой и дистанционно будет общаться сложно. Слишком многое навалилось на Бомгю в последнее время, отчего эмоции слегка притупились, не позволяя заплакать, когда так сильно хочется… Мама приезжает в школу к окончанию уроков, чтобы поговорить с директором и обозначить даты экзаменов. Затем они с Бомгю выходят к машине, откуда она достаёт небольшой кейс. — Отдаёшь ему деньги и едешь домой, — сообщает она, нервно поправляя бледно-розовый шарфик на шее. — Тебе нужно хорошенько подготовиться к экзаменам. Первый уже в среду. — Угу, — кивает, как болванчик, и берёт в руки кейс, кланяется. — Я подвезу тебя, ладно, садись. — Х-хорошо, — Гю на секунду немного теряется, но потом понимает, что он, в школьной форме, с рюкзаком и кейсом в руках, наверняка странно выглядит и садится в машину. Все пятнадцать минут дороги напряжённое молчание сводит с ума. Бомгю снова тошнит от волнения и страха перед реакцией старшего. Он только что буквально плакал Ёнджуну о чувствах, получил взаимность, а теперь собирается уйти. Не по собственной воле, но факт остаётся фактом — он всё бросает и улетает на другой конец света. Как бы отреагировал он сам на месте Джуна? Даже представлять не хочется. Мама всё так же молча высаживает его у больницы и уезжает по делам, пока Гю пытается дойти до дверей. Ноги будто потяжелели в несколько раз — теперь так тяжело их переставлять. Несколько раз вздохнув, Гю прячет руки за спину. Кейс всё равно видно, но желание хоть немного его спрятать сильнее. Ёнджун же даже не обращает на него внимание, смотря только на лицо младшего и улыбаясь, как всегда. — Привет, малыш. — Привет, — Бомгю снимает рюкзак и ставит кейс рядом, подходит к кровати и садится, прожигая взглядом руку старшего. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично. Рёбра и палец ещё немного болят… но в целом всё хорошо. Поскорее бы выйти. Н-на воздух… Гю замечает волнение в его голосе, но ничего не говорит, только берёт чужую ладонь в свою тёплую и улыбается. — Да. Погуляешь наконец. — Почему «погуляю»? Я думал, мы вместе, пх. Это… Бомгю, я… — Хён, я должен сказать тебе кое-что, — выпаливает на выдохе и сжимает руку Ёнджуна, будто боясь упасть. Кажется, он его перебил, но сейчас это неважно. — Я слушаю, — старший улыбается всё так же ласково, и сердце Бомгю тяжелеет от количества ударов. — Только обещай выслушать меня до конца. — Хорошо. — Нет, — мотает головой, — обещай, что не будешь перебивать. Пока я не скажу всё, выслушай меня, пожалуйста. — Ладно. Я понял, — Джун перестаёт улыбаться и теперь смотрит взволнованно, но всё ещё гладит его руку большим пальцем. Бомгю кивает, вздыхает и какое-то время смотрит вниз, собирается с мыслями. — Я… хочу поблагодарить тебя за то, что ты согласился тогда прийти на ужин. Хоть я и заплатил тебе, наверное, это выглядело странно. Я ни разу не жалею о том вечере. Ни о чём не жалею, что произошло со мной, пока ты был рядом. И мне так… мне так нравится с тобой разговаривать каждый день. Даже если это какие-то неважные темы. Если мы просто молчим, мне тоже нравится. Ты мне нравишься. Но в последнее время я… я чувствую, что это не просто симпатия… Бомгю бросает взгляд на Ёнджуна и замечает, как тот открывает рот, после этого сразу его закрывая. Ему, видно, хочется что-то сказать, но он ждёт. Поэтому младший продолжает: — Я правда по-настоящему влюбился. Впервые в кого-то так сильно. Когда ты рассказал о том, что тебя тревожит, что не даёт тебе нормально жить, я… мне стало невыносимо больно и плохо. Ты сказал мне не соваться в твои дела, но я так не могу, Ёнджун. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был в порядке. Я желаю твоего счастья больше, чем своего. Возможно, это глупо, наверное, и звучит слишком отчаянно и наивно… Но это правда. Я люблю тебя. — Бомгю… — Погоди, — Гю судорожно вздыхает и выплетает руку из ладони Ёнджуна, сжимает свои коленки. — Я также хочу извиниться. За то, что сделал. Скорее всего, ты будешь на меня злиться, или не захочешь их принимать, или будешь чувствовать себя всё ещё в долгу, только теперь перед… перед моими родителями, но я поговорил с ними и… — он переводит дух и поднимается на ватных ногах, чтобы вытащить кейс и положить его перед ошарашенным старшим, — здесь сто двадцать миллионов. Ровно. Ты ничего им не должен. Ни мне, ни моим родителям. Я уже… я… Ёнджун смотрит на кейс нечитаемым взглядом несколько долгих секунд. Затем открывает, заглядывает внутрь и закрывает. На Бомгю не смотрит, но тот тоже прячет взгляд, стоит загнанным мышонком у кровати и боится пошевелиться. — И что… твои родители серьёзно решили отдать мне такую сумму? Просто так? — голос звучит непривычно тихо, Бомгю даже не может понять, с какой интонацией старший это произнёс. — Н-не просто… — Что тогда? — Они поставили условие… мне. Я должен сдать экзамены в ближайшие дни. И уехать… улететь поступать… в Лондон, — Гю поджимает губы, чувствуя, как они начинают предательски дрожать. Он не смог заплакать в школе, зато сейчас его вот-вот прорвёт. — Ты улетаешь? — Угу. Они сказали мне больше не связываться с тобой. Но разве я мог как-то… по-другому? Я не… Ёнджун, я… мне так жаль… прости. Бомгю замечает, как Ёнджун поднимается с кровати и становится напротив, неожиданно его обнимая в следующий момент. Старший прижимает к себе аккуратно, но крепко, пока Гю утыкается мокрым носом в его плечо и сжимает больничную пижаму руками. — За что ты извиняешься? — шепчет в ушко, прогоняя мурашки по спине. — Ты наполнил мою жизнь смыслом, Гю-я. Ты напомнил мне, что я тоже умею любить. Разве я могу на тебя злиться? Нет… я правда злюсь, но несильно. Слушай… послушай меня, когда ты улетаешь? — К-как только сдам все экзамены и, — Бомгю всхлипывает и вытирает глаза руками, чуть отстраняясь, — соберу вещи. На выходных, наверное. Ёнджун, хён, я не смогу приехать к тебе больше. — Всё хорошо, — старший похлопывает его по спине. — Займись уроками, Гю-я, и ни о чём не переживай. Слышишь? Учиться заграницей же здорово. — Но я не хотел… Целых пять лет… — Напиши мне, когда поедешь в аэропорт. В любое время суток напиши мне. Только обязательно. Слышишь? Мы ещё увидимся, обещаю. Малыш, посмотри на меня. Бомгю поднимает голову и смотрит заплаканными глазами на Ёнджуна. Старший убирает упавшую на его лицо прядку и смотрит в ответ, слегка улыбаясь. А затем целует. Просто мягко прижимается своими губами к его и замирает так на несколько секунд. — Мне всё ещё сложно поверить в то, что ты сделал, но… я всегда буду благодарен тебе. И я ничему и никому не позволю нас разлучить, — он целует в уголок глаза, собирая солёную влагу, и пятится к кровати, чтобы сесть и утянуть за собой младшего. — Спасибо, Бомгю. Спасибо тебе. Гю, растроганный и не ожидавший, что его не будут ругать, не может сдержать слёз, продолжая реветь, сидя на коленях старшего и уткнувшись в чужую шею. Когда Ёнджун пытается его отодвинуть, он только крепче вжимается и бормочет, чтобы на него не смотрели. Наверняка весь покраснел от плача. Джун не настаивает, гладит его по волосам и молчит, не зная, что ещё сказать. Когда Бомгю немного успокаивается, то осторожно слезает с чужих колен и трёт глаза, смотря куда-то в пол. Ему бы уже пора идти, как он и обещал, но сейчас даже с кровати подняться нет сил. — Значит, экзамены… — Ёнджун размышляет вслух и гладит младшего по бедру. — И мы не увидимся на неделе… — Я не смогу. Мне никак. — Тогда… — он наклоняется ближе и целует в щёку, заставляя Бомгю на него посмотреть, — нам нужно сейчас же поцеловаться за всё то время, пока мы не увидимся. — Ах-хах, — Гю смеётся, всё ещё вытирая слёзы, — на полгода вперёд, что ли? — Да, — отвечает и сразу же целует в уголок губ, после проводя носом по горячей щеке. — Хотя наверняка этого и на неделю не хватит. Спустя полчаса Бомгю может поклясться, что научился целоваться всеми возможными способами. Сказав об этом Ёнджуну и услышав в ответ смех, он тут же смущается и прячет лицо в чужой шее. — Это ещё далеко не всё, малыш. Но, если мы продолжим, я тебя точно не смогу отпустить. — Боже, уже столько времени! — Бомгю подскакивает и бегает по палате, пытаясь привести свои волосы и одежду в порядок. — Я напишу тебе. Мне нужно готовиться к экзаменам. Я… я люблю тебя. Пожалуйста, расскажи потом, как всё прошло, — кивает на кейс и хватает рюкзак, тараторя сразу обо всём, что хотелось сказать. — Обязательно. Всё будет хорошо. Обещаю. Удачи, Гю-я. И до встречи. Оказавшись дома, Бомгю впервые за несколько дней действительно хорошо ест. Он даже с особым воодушевлением садится за уроки, но радость длится недолго. Родители явно не в настроении, а сам он начинает сильно переживать, всё ли будет хорошо с Ёнджуном, когда он принесёт деньги. Время вдруг слишком сильно замедляет ход, каждая минута тянется словно час, и всё же Бомгю не замечает, как проходит вторник. В среду у него первый экзамен, но разве можно сосредоточиться, когда прямо в этот самый момент Ёнджуна выписывают из больницы? Гю даже не может встретить старшего, посмотреть, как он счастлив наконец-то выйти на свежий воздух. Или успокоить его, если он волнуется. Конечно, он волнуется… После экзамена — домой. Кай приезжает ближе к вечеру, чтобы побыть рядом и помочь с завтрашней математикой. Они занимаются уроками всего час, после чего валяются на кровати и обсуждают то, как будут жить друг без друга. — Шли мне фотографии оттуда, — просит Кай, лёжа на спине и по привычке обнимая плюшевого медвежонка. — Каждый день. Когда закончу школу, может быть, уговорю родителей приехать к тебе. — Было бы здорово, — бормочет в подушку Бомгю. До сих пор не верится, что он уже вот-вот должен улетать. Слишком быстро всё происходит. Когда позже слышится звук входящих уведомлений, Бомгю дёргается и тут же хватает телефон, проверяя их. «Я в порядке. Ещё не до конца пришёл в себя, но очень сильно хочу тебя поцеловать сейчас», — пишет Ёнджун. Гю пищит, привлекая внимание друга, и с невероятной тоской отвечает, что никак не сможет выбраться из дома. «Ничего, малыш, лучше расскажи, как твой экзамен», — просит, и Бомгю подробно рассказывает, как мучался один в классе, пока сидящий рядом Кай тихонько комментирует его ответы. Гю засыпает посреди диалога, хотя очень старается продержаться подольше. Всё же экзамены выматывают, а завтра их целых два; времени на общение совсем не остаётся. Бомгю только очень рад за старшего. Без подробностей, но Джун точно сейчас в порядке, а, значит, сделка удалась. Теперь старания младшего не будут напрасны, хотя и неизвестно, как вообще жить дальше. Только и остаётся плыть по течению и надеяться на лучшее. Несмотря на сближение, Ёнджун всё ещё кажется таким далёким от него, и Бомгю боится, что из-за расстояния они станут ещё дальше. Родители полностью запретили с ним общаться, но это кажется невозможным. Тем более когда Ёнджун снова просит сообщить, когда он поедет в аэропорт. Отец летит с ним вместе, чтобы помочь заселиться в комнату, обустроиться и разобраться с документами и поступлением. Мама только провожает до посадки, не найдя на это времени из-за работы. Время раннее; после очередной бессонной ночи очень хочется спать, поэтому Гю клюёт носом, пока сидит и ждёт самолёт. До посадки ещё где-то двадцать минут. Люди вокруг в основном такие же сонные; стоит гомон, а окружение в целом кажется каким-то нереальным. Бомгю на несколько секунд думает, что спит и видит сон, в котором у него ещё есть возможность встретиться и погулять с Ёнджуном. Ему кажется, что он на самом деле никуда не улетает, а просто уснул за партой на перемене. Пахнет кофе, рядом что-то шебуршит, кто-то кашляет. Где-то справа слышатся быстрые шаги, будто кто-то куда-то спешит, а затем совершенно отчётливо и ясно звучит голос старшего. — Бомгю! Гю крупно вздрагивает и открывает глаза, поднимая голову. Ёнджун стоит перед ним, тяжело дышит и смотрит взволнованно, пока с кресла рядом поднимается мама. Бомгю вскакивает и кидается к старшему в объятия под возмущённые голоса родителей. Сейчас важно только то, что он рядом. Он пришёл, действительно пришёл проводить его, хотя даже не обещал. От Ёнджуна приятно пахнет; сам он прижимается носом к чужому виску и вздыхает, целуя туда после. — Что ты тут делаешь?! — кричит мать, привлекая внимание зевак вокруг. — Мы же ясно сказали, чтобы ты с ним больше не связывался, Бомгю! — Нет, постойте, — Ёнджун легонько отстраняет младшего, хотя тот всё равно держится за его толстовку, вцепившись намертво и не желая отпускать. Бомгю настолько устал и хочет спать, что не до конца понимает, что вообще происходит. — Позвольте мне сказать кое-что. Прежде всего, пожалуйста, я хочу поблагодарить вас, — он низко кланяется и выдыхает. Бомгю чувствует, как его руки слегка дрожат — волнуется… — Вы даже не представляете, что именно сделали для меня. И дело даже не в деньгах. Ваш сын — замечательный человек с чистой и искренней душой, хорошо воспитанный, но не утративший детского любопытства. В тот первый вечер, возможно, я показал себя не с самой лучшей стороны… — Да уж… — мама младшего закатывает глаза. — …Но сейчас я очень хочу позаботиться о Бомгю. Я не пытаюсь его удержать, я только рад, что у него будет такая возможность — учиться и жить в другой стране. Но я буду писать и звонить ему каждый день. Я буду ловить каждую возможность встретиться с ним, найду работу, ведь благодаря вам я могу, наконец, это сделать. Я… — он сжимает ладонь младшего, у которого уже всё лицо в слезах, и отпускает, снова кланяясь перед его родителями в пол, — я люблю его. Я готов сделать всё, о чём вы попросите, но оставить его не в моих силах. Гю, всё это время пытавшийся сдержать слёзы, судорожно всхлипывает и сквозь пелену наблюдает, как его мама пытается поднять Джуна на ноги. — Ну всё, поднимайся. Люди смотрят. Мы тебя услышали, молодой человек. Сейчас начнётся посадка. Бомгю, боже, вытри сопли. Я с вами с ума сойду. Господи, ну не здесь же! Ёнджун, любезно протеревший нос младшего своим же рукавом, аккуратно целует его в губы и прижимает к себе, когда тот виснет, цепляясь за его плечи. Сейчас, когда его самая большая любовь отвечает взаимностью и готова за него бороться, ничего больше не кажется важным. Но отстраниться приходится. Уйти и занять своё место в самолёте рядом с отцом, долгие часы лететь с пересадками, больной головой и опухшими глазами. Чужая страна встречает Бомгю холодным ветром и дождём, жёлтыми листьями на дорогах, совершенно другими людьми с иным менталитетом и чувством нестерпимой тоски по дому в лице Ёнджуна.

***

Разница в пятнадцать часов могла бы стать проблемой, если бы Бомгю не выделял два часа перед сном на разговоры со старшим по видеосвязи. Ёнджун же выпрашивал два часа на обед и оставался по вечерам на новой работе. Когда Гю узнал, что родители приняли Джуна в свою фирму на испытательный срок, он не находил себе места целых три дня, постоянно написывая старшему с поздравлениями и вопросами, насколько всё плохо и не обижает ли его мать. Ёнджун всегда находил время ответить, даже если был очень занят и сильно уставал, за что Бомгю долго извинялся, но всё равно продолжал написывать. Кай всегда писал по утрам и после школы, по выходным им тоже удавалось созваниваться и обсуждать все новости. Поначалу было очень сложно. На новогодних праздниках пришлось остаться в Лондоне, но хотя бы не одному, а в компании матери. Несмотря на трудности, были и плюсы. Во-первых, Бомгю действительно смог поднять свой уровень английского и научиться готовить простые блюда, вроде омлета и пиццы. Во-вторых, Ёнджун, проработав два месяца с его родителями, смог немного с ними сблизиться. — Очень сложно, у него же совсем нет никакого образования, — возмущалась как-то мама по телефону. — Вот привыкнет немного и сможет восстановиться в университете, — отвечал ей Бомгю. — Вы его чаще меня видите, это нечестно. — В том изначально был наш уговор, если ты забыл… На самом деле он очень старательный и довольно ответственный, так что… — Не могу поверить, что ты его хвалишь. — Забудь. Отец заказал билет на конец января. — Вы прилетите? — Нет. Ты прилетишь. Мы ждём тебя на Соллаль. Первые несколько секунд Бомгю не может поверить в услышанное. Радость от осознания, что он наконец-то увидит Ёнджуна и Кая, наполняет его сердце до краёв, вырываясь счастливым криком, отчего мама пугается и ругает его. Несколько дней до конца января проходят в ожидании и предвкушении. Когда родители говорят, что не смогут его встретить, Бомгю тут же пишет Ёнджуну, с удивлением узнавая, что старший даже взял выходной, чтобы приехать к нему. Общаться с Джуном по видео совсем не то же самое, что крепко обнять его при встрече, почувствовать его тепло и запах, оказаться приподнятым над землёй и зацелованным до невозможности нормально вдохнуть. Ёнджун зарывается рукой в чужие чёрные длинные волосы и целует в ушко, игнорируя прохожих, потому что слишком долго ждал, слишком сильно соскучился. — Мне так нравятся твои волосы. Так хотел потрогать их всё это время. Тебе очень идёт. — Я красивый? — хихикает Гю. — Безумно. Нужды в том, чтобы рассказывать, как друг у друга дела, нет. Они и так всё обсуждают, не тая никаких секретов. Есть только желание оказаться наедине и наверстать всё время, проведённое порознь, объятиями и поцелуями. Ёнджун везёт его к себе домой. Не потому что так хочет, а потому что Бомгю настаивает. Родителей дома нет, но они могут вернуться в любой момент, а Гю этого не хочет. Он желает провести время с Ёнджуном, ведь до конца дня осталось всего несколько часов. — Ты голодный? Я постелю тебе, ты, наверное, хочешь спать. — Нет, — Бомгю обнимает его со спины и утыкается носом в затылок, — я спал в самолёте. Я хочу искупаться и хочу, чтобы ты обнял меня и не отпускал несколько часов. — Ах-ха, хорошо. Я понял, малыш, — Ёнджун разворачивается, чмокает его в лоб и даёт свою одежду, провожая в душ. Тёплая вода расслабляет, но Бомгю торопится поскорее вернуться к старшему, боясь упустить слишком много времени. Он пробудет здесь всего несколько дней, а после вернётся в чужую страну, чтобы начать потихоньку готовиться к вступительным и дальше учить язык в школе. Натянув футболку, Гю не видит штанов и улыбается, вспоминая, как впервые попал сюда. На секунду хочется привезти Ёнджуну своих вещей на будущее, чтобы переодеваться, но вряд ли он так скоро теперь окажется здесь. — Ёнджун-а, — зовёт тихонько и, свернув в комнату, попадает в большие и тёплые руки старшего. — Я так скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал, малыш, — целует в лоб, щёки, скулы — везде, куда попадёт, заставляя Гю тихонько смеяться и подставлять своё лицо под ласки. Медленно они доходят до кровати, и младший почти падает, но Джун аккуратно обхватывает его талию и укладывает, нависая сверху. Он смотрит всё так же ласково, шепчет что-то безумно приятное, едва касается кожи на бёдрах, прогоняя волны мурашек. Прожив так долго без прикосновений и поцелуев старшего, Бомгю теперь особенно требовательно просит внимания. Он так же с удовольствием дарит ласку в ответ, стягивая с Ёнджуна толстовку и целуя горячую грудь, слегка царапая рёбра. Разорвать поцелуй, чтобы снять оставшуюся одежду, почти невозможно. Джун выцеловывает на чужой шее невидимые узоры, боится причинить дискомфорт, но Бомгю несильно тянет его за волосы и смотрит в глаза почти пьяно. — Оставь на мне следы, — шепчет, а сам смущается, кусает губы. Пару раз, разговаривая по телефону, они переходили некоторые границы. Бомгю безумно смущался, но всегда требовал продолжить разговор до победного конца. — Сейчас зима, всё равно никто не увидит. И Ёнджун оставляет. Кусает и засасывает кожу на шее, ключицах, груди и животе. Но даже так он делает это осторожно, не переступая своих собственных границ. Он не хочет испортить, а хочет украсить. Кусает внутреннюю сторону бедра, тут же проходясь там языком, довольствуясь несдержанным стоном младшего. Теперь он не прячется, но всё ещё не знает, куда деть руки, хватая одеяло под собой, пытаясь дотянуться до Ёнджуна. — Постой, постой, — шепчет и приподнимается, пытаясь уместиться на бёдрах старшего. — Я хочу так. Джун улыбается, обнимает одной рукой за талию, а второй тянется вниз, чтобы соединить оба органа. Гю прячет раскрасневшееся лицо в сгибе его шеи и слегка прикусывает кожу, лишь бы не стонать слишком громко. В тихой квартире каждый звук безумно смущает, собственное дыхание оглушает. Бомгю чувствует, что вот-вот кончит, хочет сказать об этом, но его безжалостно обрывают. — Что ты… — Не бойся, просто хочу кое-что попробовать, — Ёнджун разворачивает его к себе спиной и целует между лопаток. Сдвигает бёдра Гю, крепко удерживая их руками и безумно медленно проскальзывает между ними. — Ах… — Мн, — Бомгю заводит руку назад и хватается за шею старшего, чтобы не упасть. Ему не на что опереться, кроме держащих его рук. Ёнджун двигается медленно, долго дразня, не давая младшему взять инициативу, удерживая за бёдра и грудь. Он шлёпает Гю по руке, когда тот тянется, чтобы себя потрогать, шумно вздыхает за ухом и ускоряет толчки. Не успевает дотронуться сам, как чувствует горячее семя в руке, и изливается следом, пачкая чужие бёдра. Бомгю падает на кровать, тяжело дыша и притягивая к себе подушку, пока старший целует его чуть ниже тазобедренной косточки и уходит, чтобы взять влажное полотенце. Он приводит и себя, и младшего в порядок, плюёт на грязную простынь и падает рядом, притягивая Бомгю к себе. — Я соврал, что не хочу спать, — шепчет в шею Ёнджуна, прижимаясь к нему всем телом. — Отдыхай, малыш. Я думаю, родители не будут против, если вечером мы приедем вместе. — Они убьют тебя. — Разве ты им позволишь? — Джун смеётся и натягивает одеяло повыше. — Ни за что, — он сладко зевает и елозит, устраиваясь поудобнее. — Когда ты восстановишься на учёбе? — Ох… Я подумал… Вообще-то, я подумал накопить и приехать к тебе. Но пока что мне даже на билет не хватает, пх. Бомгю немного отстраняется и сонно смотрит на старшего, осмысливает его слова. — Ты хочешь приехать? Ко мне? — Ну, да… — гладит по волосам и улыбается. — Ненадолго, конечно. Если ты не против. — Ты с ума сошёл?! Как я могу быть против? — он снова прижимается к Ёнджуну и улыбается счастливо. — Я помогу тебе. И не сопротивляйся. Пока у нас есть возможность, я буду ею пользоваться и помогать тебе. Ты делаешь меня счастливым и сильным, Ёнджун. Я тебя люблю. — Когда-нибудь я смогу подобрать нужные слова, чтобы описать свои чувства и благодарность. А пока что я люблю тебя больше всего на свете. И я буду стараться ради тебя, Гю-я. Каждый день. Спасибо тебе. За всё.