Тебе никто не поверит

Эндрю услышал шаги за дверью и мгновенно выпал из оцепенения. Он не сомкнул глаз прошедшей ночью и его сознание было искрящимся и острым, как оголенный провод под напряжением. — Эндрю, детка, ты проснулся? — голос Касс, даже приглушенный дверью, лучился теплотой. — Я могу войти? Голосовые связки не слушались, губы высохли и потрескались, зубы ныли от того, как сильно Эндрю кусал подушку прошлой ночью. Он боялся увидеть Касс. Боялся понять, что она знала об этом, что он — не новый член семьи, а дорогая игрушка для ее настоящего сына. Но этот страх нужно было искоренить сразу. Он должен был выяснить это сейчас. — Да, — сказал Эндрю и не узнал собственного голоса. Неловко отворив дверь, Касс вошла в спальню балансируя подносом с завтраком. Запахло блинчиками и сиропом. — Я решила, что такое утро грех не отметить, — промурлыкала она, следуя к столу у окна. По спине Эндрю побежали мурашки. Отметить? — Сегодня первое утро, когда я могу назвать тебя своим сыном, милый! Ты не представляешь, насколько счастливой ты меня делаешь. О, детка, тебе нездоровится? Ты бледный. Касс потянулась, чтобы коснуться лба Эндрю, но он отпрянул. Он не мог вытерпеть чужих прикосновений, не сегодня, когда худший из кошмаров снова воплотился в жизнь. — Прости, милый, — обеспокоенно нахмурилась Касс, — тебе нехорошо? Может быть, стоит позвонить в школу, сообщить, что ты не придешь? Дрейк сможет принести тебе домашнее задание, это будет несложно для него. Правда, дорогой? Эндрю прошиб холодный пот, когда он увидел, что в проеме незакрытой двери маячит высокая фигура монстра, который еще вчера претендовал на звание лучшего старшего брата. — Я звоню в школу. Тебя всего лихорадит! Дрейк, не беспокой Эндрю сегодня, никаких игр. Отдыхай, милый, я приготовлю тебе бульон и принесу лекарства. Тебе стоит поспать. Эндрю кричал. Внутренне он содрогался от крика, но наружу выходил только сиплое рваное дыхание. Он хотел, чтобы Касс услышала его крик, чтобы она осталась, защитила его. Чтобы поняла и догадалась. Мать бы сделала это для своего ребенка. Но Касс вышла из спальни, обеспокоенно что-то бурча под нос и так и не дождавшись ответа Эндрю. Дрейк остался стоять на пороге. Эндрю шарил по комнате, ища что-то, что может послужить защитой, а руки стискивали в руках одеяло, словно оно могло спасти от такого здоровяка. Но оно никогда не спасало, Эндрю помнил об этом как никто другой. — Жаль, что ты заболел. Я думал, сегодня мы сможем поиграть, — протянул Дрейк, глядя на Эндрю. — Но ты слышал маму, никаких игр… сегодня. Паническая атака заставляла мозг Эндрю биться в припадке. Ему не хватало воздуха, ему стало мало собственное тело. Тело, которое в очередной раз его предало, слишком слабое, слишком маленькое, чтобы противостоять кому-то вроде Дрейка. «Бежать. Бежать. Я должен отсюда сбежать» — билась в мозгу единственная мысль. — Не расстраивай маму, выздоравливай скорее, братишка, — тихо прошептал Дрейк от двери, наслаждаясь беспомощностью Эндрю. — Ты же обещал, что не сделаешь ей больно, так? Горло сдавило, словно раскаленной цепью. А где-то внизу суетилась на кухне Касс, подпевая попсовой песне из радиоприемника и готовя куриный бульон. Для своего сына.