Тебе никто не поверит

— Нет, Эрик, я не могу. Прости. Я знаю, что я говорил, но… прошлое рождество прошло без Эндрю и без Нила. Я должен провести этот праздник с семьей… Да, ты тоже моя семья. Я знаю, и я тебя люблю. Прости. Я нужен им. Я… постой, Эрик! Да я и не жду благодарности, но я не могу предать семью. Если я брошу их, они будут верить, что кровь — это пустой звук, а не узы. Я приеду позже, хорошо? Я… Спустя несколько минут Ники вышел из спальни и с удивлением замер на полпути к ванной. — О, вы здесь! — привычная улыбка растянула его губы, но не затронула глаза. — Давно вернулись? Я не слышал, как вы вошли. — Эм, нет. Мы буквально только что приехали, Ники. Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Нил, глядя на покрасневшие глаза Хеммика. — Я? Конечно, да. Я в норме. Кажется, у меня все-таки аллергия на тот шоколад из супермаркета. Съел всего один батончик, а глаза слезятся уже пару часов. Наверно, стоит тряхнуть аптечку Дэн. У тебя не было аллергии на те батончики, Эндрю? Эндрю скользнул по кузену равнодушным взглядом. — С чего бы? — Ну, мы же все таки родственники, такие вещи могут быть наследственными, знаешь? Эндрю не потрудился ответить брату и молча проследовал в спальню, чтобы взять сумку с вещами для себя и Нила. — Тренировка… — пытался протестовать Кевин, видя, что Миньярд планирует куда-то ехать. — Отъебись, — коротко ответил Эндрю, следуя к холодильнику и выгребая из него все шоколадные батончики. — Вы уезжаете в Колумбию? Я так соскучился по нашим поездкам туда! Вы бы могли взять с собой всех, буки, — притворно надулся Ники. — Мы бы закрыли глаза на все ваши романт… Договорить он не успел, потому что в руке у Эндрю мелькнуло лезвие. Нил сделал почти ленивый шаг, перекрывая Миньярду обзор и загораживая собой Ники. Хотя на самом деле он не верил, что Эндрю способен навредить брату. Это просто позволяло скорее отвлечь Миньярда. — Мы вернемся завтра вечером, — обернувшись, сказал Нил Хеммику и забрал у Эндрю сумку. — Если ты думаешь, что ты заслужил отдых, то ты ошибаешься, — Кевин преградил путь Нил, пропустив Эндрю вперед. — Если ты думаешь, что меня колышит твое мнение, то пошел на хуй, — беззлобно ответил Нил, отодвигая Кевина со своего пути. — Ты потеряешь… Дальнейшую фразу Дэя заглушил хлопок двери. Эндрю уже ждал Нила у двери лифта, вытащив из кармана пачку сигарет. — Ты должен… — начал Нил, но Эндрю прервал его. — Нет. Нил замолчал, принимая нежелание Миньярда говорить о чем-либо. Он понимал, что Эндрю раздражен и в данный момент обдумывает какое-то решение, которое дается ему нелегко. Дорога до Колумбии прошла в ставшем привычном молчании и только на подъездной дорожке у дома Эндрю наконец нарушил тишину. — Еда? — Пицца. Поужинав возле телевизора, Нил и Эндрю занялись привычным ленивым ничегонеделаньем. Поездки в Колумбию только вдвоем нужны были не столько для романтики, как думал Ники, сколько для отдыха. У Нила в этом году было больше обязанностей в качестве вице-капитана, а Эндрю просто раздражала разросшаяся команда. Первокурсники еще не совсем понимали, как к нему стоит обращаться («никак»), и Миньярду приходилось регулярно ставить на место новичков. — Через неделю последняя игра в этом году, — начал издалека Нил, не отрываясь от экрана. Эндрю покосился на Джостена, но промолчал. Спустя почти десять минут, Нил продолжил. — Игра будет с Колумбией, так что не придется никуда лететь. — Либо ты озвучиваешь всю свою мысль сразу, либо затыкаешься, — подал голос Эндрю. — Ты ведь ни разу не был в Европе, так? — А туда все еще нужно лететь через Атлантику? — Восемь часов, да. Зато без пересадок. — Я не собираюсь лететь в чертову Германию, — процедил сквозь зубы Эндрю. Нил замолчал и снова уставился в телевизор, где почти закончилась очередная серия кулинарного шоу. — Я мог бы предложить что-то взамен, — на этот раз Нил смотрел прямо на Эндрю. Эндрю окинул Нила равнодушным взглядом. — Секреты в твоих карманах никогда не закончатся, так? — Разве не это делает меня таким интересным? — Кто сказал, что с тобой интересно? Ты чуть менее раздражительнее остальных. — Что ты хочешь за полет в Германию на Рождество? — Зачем ты снова это делаешь? Какое тебе дело до Ники и его переживаний? Если он не в состоянии принять неизбежное и свалить к своему парню, это его проблемы. — У меня есть ответ, но он тебе не понравится. Эндрю внимательно смотрел на Нила, растеряв прежнее равнодушие. Его руки нервно сжались в кулаки. — На самом деле ты не против того, чтобы провести Рождество в компании своей семьи, но Ники не станет довольствоваться тем, что получил, и будет требовать больше. Семейные ужины, совместные вылазки на природу, празднование дня рождения. Его аппетит будет расти с каждым годом, в попытке сделать из вас с Аароном нормальных братьев. И вот это тебя в конечном итоге и пугает. Но ты не сможешь вечно соблюдать выбранную дистанцию. Однажды тебе нужно будет либо оттолкнуть братьев, либо принять их. — Кажется, сеансы с Би у меня по средам, — протянул Миньярд и взгляд его снова стал равнодушным. — Твой бред никому не интересен, придурок. — Ты знаешь, что я прав. И я прикрою тебя, сказав, что полететь в Германию мое желание, а не твое. Так что ты хочешь взамен? — Ты в курсе, насколько сильно ты меня раздражаешь? — Да или нет, Эндрю? — настаивал на своем Нил. Эндрю схватил со стола пачку сигарет и вышел на крыльцо для перекура. Спустя пятнадцать минут он вернулся, все еще раздраженный и пахнущий сигаретным дымом. Нил молчал. — Ненавижу тебя. — Уже придумал, что хочешь получить взамен? — Никаких тренировок все весенние каникулы. — Окей, я не стану заставлять тебя… — Нет. Никаких тренировок для тебя. — Но какая тебе с этого выгода? — нахмурился Нил. — Ты будешь хандрить, Кевин беситься, а первокурсники бесцельно бродить по кампусу в поисках неприятностей. Нил внимательно вгляделся в лицо Эндрю и в конце концов кивнул. Он знал, что Эндрю никогда и ничего не делает просто так, и если ему нужно, чтобы вечера Нила были свободны на весенних каникулах, значит на это есть причина. И рано или поздно он ее узнает. —Нужно предупредить Аарона, что мы летим в Германию. — Уже. — Тогда, я позвоню Ники? — спросил Нил, доставая из кармана. — Я точно не собираюсь этого делать, — хмыкнул Эндрю, делая звук громче, чтобы заглушить грядущие визги кузена. Нил вышел для разговора в кухню, а Эндрю остался сидеть перед экраном телевизора и анализировать нечто новое и невесомое, происходящее внутри. Страх от предстоящего длительного полета смешивался с чем-то незнакомым или давно забытым. С чем-то, что Эндрю, не будь он самим собой, мог бы назвать теплотой.