Тебе никто не поверит

В маленьком помещении пахло чистящим средством и сыростью. С одного из углов спускалось темное пятно плесени, а на полу под подошвами ботинок неприятно поскрипывал влажный песок. Из мебели здесь были только стол и три стула: два по одну сторону и один напротив. — Эндрю, детка… — в голосе Касс стояли слезы. — Ты так похудел… Это было первое свидание с тех пор, как Эндрю попал в колонию. Он не видел Касс три недели, но ни одна черточка ее лица не исчезла из памяти. Последний раз, когда они встречались она была такой же усталой, грустной и заплаканной. Это было в зале суда, откуда Эндрю увезли сразу в колонию для несовершеннолетних. — Ты не должна… Ты не обязана была приходить сюда. Томпсон права. Тебе нужно отказаться от меня. — Нет! Не смей так говорить! Ты не плохой человек, просто ты сделал неверный выбор… «Интересно, — думал Эндрю, — сказала бы она тоже самое о Дрейке, если бы узнала?» — Я не брошу тебя, милый. Мы будем рядом, мы же семья, верно? Мы… Дверь за ее спиной распахивается со скрипом, и Эндрю ощущает холод на спине, совершенно не связанный со сквозняком. Дрейк бросает через плечо несколько слов кому-то за дверью и входит в затхлое помещение. Ему требуется пара секунд, чтобы обвести маленькую комнатку взглядом. Эндрю повторяет его маршрут и впервые радуется тому, что где-то есть камеры наблюдения. Маленькая гарантия того, что монстр не выйдет наружу. — Что, ЭйДжей, у них не нашлось комбинезона по размеру? Хотя, это к лучшему. Не думаю, что оранжевый — твой цвет, — шутит Дрейк и опускается на стул, рядом с матерью. — Дрейк! — возмущается Касс, легонько шлепая сына по крепкому плечу, — Эндрю нужна поддержка, а не твои дурацкие шуточки. Но Касс не права. Все, что сейчас нужно Эндрю, это уйти отсюда, как можно скорее. Он бежал от своего монстра так далеко не для того, чтобы он снова настиг его так скоро. — Тот мальчик, Сэм Стивенсон, его выписали из больницы. Я думала, может быть ты захочешь… Я могла бы организовать встречу. Ты мог бы извиниться перед ним. Фил сказал, что тебя могут выпустить раньше, если ты будешь соблюдать правила и сотрудничать. Это было бы… — Нет. Я не стану извиняться. — Эндрю! — Я не стану извиняться, потому что был прав. Конечно, он был прав. Ублюдок Стивенсон избивал младших школьников. И не просто в драке один на один, нет. Его дружки держали жертву, пока он отрабатывал свои удары, не делая скидку ни на возраст, ни на пол. И все продолжали молчать, только потому, что отец Стивенсона известный юрист, а мать работает в полиции. — Милый, ты сломал мальчику руку и нос! Бедный ребенок провел две недели в больнице! И ты не смог толком объяснить, зачем ты это сделал. Если бы… Я даже думала, что ты просто… Что наша семья обидела тебя, что ты хочешь нас бросить… Эндрю не может удержать от быстрого, затравленного взгляда, брошенного на Дрейка. — Мам, не плачь, — успокаивает он Касс, — Эндрю не стал бы так с нами поступать. Мы же его семья. Просто он сделал плохой выбор, вот и все. Все наладится, мам. — Я надеюсь. Мальчики, вы моё все. Я буду бороться за вас. Эндрю… — она протягивает руку, чтобы коснуться его, и он не может пошевелиться, словно скованный льдом. — Нам пора, Дрейк. Милый, мы приедем снова через месяц. Веди себя хорошо, и передай Филу, если тебе что-то понадобится, ладно? — Иди, мам. А я попрощаюсь и догоню тебя, — обещает ей Дрейк, поднимаясь со своего стула. Эндрю чувствует, как сердце разгоняется у него в груди, гулко ударяя по ребрам. Дрейк обходит его со спины, и теперь камерам будет видно только его спину, склоненную в защитном жесте над младшим братом. Шепот Дрейка у самого уха Эндрю сковывает кровь льдом. — Что я тебе говорил о том, чтобы ты не обижал нашу мамочку? Ты заставил ее плакать. Это плохо, братишка, очень, очень плохо. Рука Дрейка незаметно пробирается под футболку, скользит по животу до тех пор, пока пальцы не впиваются в горло. Эндрю тошнит, но он не может сдвинуться с места, скованный страхом. — Ты будешь хорошим мальчиком и выйдешь отсюда как можно скорее. Фил поможет тебе в этом. А потом пригласишь свою близняшку для наших маленьких игр, понял меня? Я заставлю тебя плакать столько же, сколько выплакала мамочка. Но не бойся, тебе это понравится. Как думаешь, твой близнец, он будет послушным или строптивым? Скоро мы это узнаем. Рука разжимается, но Эндрю все равно не может вдохнуть. Дрейк идет к двери, за которой ранее скрылась Касс, оборачивается и шутливо подмигивает Эндрю. — Скоро увидимся, братишка. *** — Выбирай, парень, либо ты продолжаешь бузить и копаешь себе яму, либо берешься за ум и выходишь отсюда через год, а не через четыре. Фил Хиггинс сидит напротив и крутит в руках пачку сигарет, с которой Эндрю не сводит глаз. — Эндрю? — Что тебе от меня нужно, Кабан? — Я хочу тебе помочь. Твоя семья, они волнуются. Особенно Дрейк. При упоминании этого имени Эндрю передергивает. — Ты стал ему младшим братом, он переживает за тебя. Неужели ты хочешь спустить свою жизнь в унитаз, потратив ее на чередование драк и отсидок за них? — Плевать. — Эндрю! Ты еще сопляк, как ты можешь так бессмысленно распоряжаться своей жизнью? — Я вообще ничем не могу распоряжаться, Кабан. За меня уже все решено. Эндрю еле сдерживал себя от того, чтобы рассказать правду. Рассказать, этому моралисту как его дружок с удовольствием насиловал Эндрю по ночам. Рассказать, как он угрожал его близнецу. Он почти решается на это, но голос, звучащий в голове, с издевкой напоминает: «Тебе никто не поверит» Хиггинс ни за что не поверит в то, что его приятель, спортсмен, будущий военный, отличный ученик и примерный сын на самом деле моральный урод, насилующий детей. — Займись кем-то, кому ты можешь помочь и оставь меня в покое. — Разве ты не хочешь вернуться домой, Эндрю? Касс скучает по тебе. У Дрейка будет отпуск через месяц. Просто начни сотрудничать и я смогу помочь. Смогу ускорить процесс. — Займись тем, кто хочет твой помощи, Кабан. — Тебе здесь так нравится? — Я бывал в местах и похуже. Здешние правила несложные, знаешь ли. — Я не понимаю тебя. Если бы у меня был шанс, на твоем месте… — Ты НИКОГДА не был на моем месте. Поэтому заткнись уже и вали. Хиггинс раздраженно цыкает, и поднимается из-за стола, совершенно позабыв про пачку сигарет, которую крутил в пальцах. Эндрю без малейшей капли стыда утягивает ее в карман и тоже встает, чтобы пойти в другую сторону. Он не врал, когда говорил Хиггинсу, что видел места и похуже. Здесь, по большому счету, все просто: докажи, что ты чего стоишь и с тобой будут считаться. Эндрю больше не мог позволить себе стать чьей-то игрушкой, поэтому за первые несколько месяцев доказал местной фауне, что трогать его не стоит. Получив репутацию отчаянного соперника в драке, Эндрю достиг неприкосновенности, которой раньше у него нигде и никогда не было. Даже отвратная еда, комендантский час и отбросы, которые его окружали все еще делали это место терпимым в сравнении с домом Касс, где за вкусный ужин, свежее белье и заботу приходилось очень дорого платить. Эндрю не жалел, что сделал свой выбор. И вовсе не считал его плохим.