Тебе никто не поверит

Ноги к концу смены казались тяжелыми, словно налитые свинцом. Волосы под банданой были влажными и липкими, а одежда и кожа впитала в себя запах масла, специй и пота. В ушах немного звенело от громкой музыки и смеха толпы. Эндрю с наслаждением затянулся, наполняя легкие сигаретным дымом. С дальней стороны парковки слышался шум назревающей драки, что не было редкостью для этих мест. — Гордишься тем, что ты пидор, да? — Может, стоит выбить из тебя это дерьмо? Эндрю не было видно, на кого наезжали те парни и в тот момент он не понимал, что им движет. Может, это было праздное любопытство, а может, сознание зацепилось за пресловутое «пидор», которое Аарон неоднократно бросал в лицо Ники, когда был особенно зол. — Не надо! — взвизгнула какая-то девчонка, — зовите охрану! Эндрю знал, что охрана не придет. Правило клуба: все, что происходит за его стенами — вне компетенции сотрудников. Обойдя толпу, часть которой призывно и пьяно улюлюкала, подбадривая действо, Эндрю наконец-то увидел дерущихся. Четверо крепких на вид ребят запинывали худого парня, скорчившегося на асфальте. Парня с темной копной вьющихся волос. Парня в ярко-желтой футболке с огромным радужным флагом на груди. Парня, который прошлым утром с широкой улыбкой на лице ставил перед ним большую тарелку блинчиков, политых сиропом. Один из парней схватил Ники за шкирку и поднял вверх, словно тряпичную куклу. Тот тщетно пытался закрыть лицо руками. Его левый глаз заплыл, а из носа хлестала кровь. Каким-то образом он умудрился поймать взгляд кузена в бушующей толпе и одними губами прошептать «уходи». Следующий удар лишил Хеммика сознания, и он обмяк в руках своего мучителя. Но те четверо будто не замечали этого, все продолжая и продолжая наносить удары. Оглядываясь назад, Эндрю и сам не понимал, откуда у него взялись силы, чтобы уложить всех четверых. Все, что он помнил, это его собственные руки, раз за разом врезающиеся в чужую плоть. Он выместил всю свою злость, весь накопленный гнев, что бушевал в нем. Злость на Аарона, который плевал на их сделку и смотрел на брата со страхом и презрением. Который считал, что Эндрю убил Тильду из ревности, а не ради защиты. Который не верил Эндрю и в то, что он держит свое слово. На Аарона, который проклинал его, сидя запертым в ванной и кричал, что жалеет о том, что Эндрю появился в его жизни. Злость на Лютера, который втянул его во все это. Который вытащил его из колонии, приволок в чужую семью и заставил разгребать это дерьмо. Который собственной глупостью и слепотой разрушил последнюю надежду Эндрю. Злость на Хиггинса, который спутал близнецов. Который запустил эту череду событий, лишивших Эндрю матери. Который был справедлив, но слеп и не замечал того, что творится прямо у него под носом, хотя должен был защищать от монстров таких, как Эндрю. Злость на Касс, породившую монстра и заставившую Эндрю жить с ним под одной крышей. Злость на Ники, влезшего в драку. На Ники, чья доброта и забота раздражала и бесила. На Ники, делавшего шоколадные блинчики по утрам. На Ники, чьи смехотворные попытки доказать, что семья что-то значит вымораживали. На Ники, плачущего по ночам в ванной, после разговоров со своим парнем. На Ники, который весь в синяках и кровоподтеках лежал на асфальте едва дыша. И на самого себя. За нежелание остановиться. *** — Роберт Смитсон, перелом левой руки в двух местах, перелом челюсти, множественные гематомы. Альберт ДиМарк, вывих плечевого сустава, сотрясение мозга, множественные гематомы, рваная рана правого уха. Брендон Ричардс, перелом запястья правой руки, множественные гематомы, перелом челюсти, трещина в голени левой ноги, перелом трех пальцев левой руки. Энтони Лагранж, опущение левой почки, перелом коленной чашечки левой ноги, перелом челюсти, перелом двух пальцев правой руки, множественные гематомы. Мистер Миньярд, вы осознаете, что именно ваши действия привели к этим травмам? Эндрю молчал. Вместо него слово взял адвокат. — Прошу отметить, что мистер Хеммик также получил множественные травмы. Перелом пятого и шестого ребер, сотрясение мозга, трещина в… Зал суда, душный и пропахший потом, гудел как железнодорожный вокзал. Периодически стучал молоточек судьи, кто-то повышал голос, задавал вопросы и демонстрировал фото. Справа то и дело доносился женский плач и всхлипывания — там сидели семьи тех, кто напал на Ники, но рыдали они совсем не по нему. От обвинителя периодически звучали слова «спровоцировал», «послужной список», «репутация». Он давил на то, что Эндрю уже получал срок за драку, что Ники вел себя вызывающе и сам напросился на драку, что у четверых избитых кристально чистая репутация, хорошие отметки в колледже и никаких приводов в полицию. Эндрю было плевать, чем закончится суд. У него не было иллюзий на это счет, он знал, что ни одному его слову не поверят. Никто не поверит, что те четверо намеревались убить Ники и сделали бы это, если бы он не вмешался. Никто не станет разбираться с прошлым дерьмом Эндрю, потому что он — набор ярлыков, перечень отметок, наклеенных на личное дело: нестабилен, склонен к насилию, агрессивен, асоциален. Но Уотерхаус бился, словно Эндрю был его родным сыном. На каждый аргумент обвинителя, он находил собственный, на каждое его фото, вынимал из толстой папки свое. Несмотря на то, что Уотерхаус был общественным защитником — у них не было денег на платного адвоката, он выполнил свою работу на высший балл. Последний самый громкий удар молотка судьи поставил точку в этом деле. Условный срок. наблюдение у психотерапевта. Медикаментозная корректировка поведения. Эндрю устало моргнул, не услышав того, чего ожидал. Он был уверен, что сегодня не вернется домой. Уотерхаус стиснул челюсть и, обернувшись к Эндрю, извиняющимся тоном произнес. — Прости. Я не смог добиться лучшего. Эндрю не понял, за что извиняется адвокат до того самого момента, как принял первую дозу лекарств. Только спустя пару часов, когда в голове с жуткой скоростью проносились мысли, тело наполняла болезненная энергия, а губы растягивала жуткая, неестественная улыбка, он понял, что в его жизни наступил новый виток ада. Ада, в котором он будет говорящей куклой, в наркотической дымке искусственного счастья.