Музыка для тебя

Между Венти и Сяо повисло долгое молчание, которое сопровождалось небрежным перебиранием струн пальцами барда. В душе Адепта смешалась целая гамма чувств – растерянность, смущение перед Архонтом, благодарность, даже немного страха. Но еще больше пугало то, что прошла весна, половина лета, а искра света, зароненная в день праздника Морских Фонарей, медленно и неумолимо разгоралась, а боль, будто дитя Тьмы, отступала и, не имея места спрятаться, исчезала, растворяясь в ветре и мелодии. Как жить, если она уйдет? Ведь за многие сотни лет она стала частью каждого дня, определяла с кем общаться, как себя вести, что думать. А теперь… Неужели ему придется познакомиться с собой? Кто же такой Сяо на самом деле и кем он был до того, как его использовали в своих целях? Желтые глаза задумчиво поднялись на лицо Барбатоса. Он часто закрывает глаза, когда играет, будто он вовсе не здесь мыслями. Иногда даже кажется, что он может заплакать. И тогда Яксу посещали мысли – а что бы он сделал, если бы это произошло? Пару месяцев назад, даже после начала «лечения», он бы равнодушно отвернулся или даже ущел. А сейчас?... Если хоть к какому-то светлому чувству Сяо и был способен, то это благодарность. Сквозь века он пронес в сердце глубокую благодарность и почтение к Мораксу (или же Чжун Ли? Для мужчины это была загадка.), но также нашлось место и для мелодии флейты на Тростниковых островах. Но… но слова «благодарность» не хватило бы, чтоб описать истину. Казалось, что она заронила какое-то томительное ожидание, неугасимую, пусть и слабую, надежду и… зерна привязанности к безликой мелодии. Откуда в нем нашлось достаточно души для этого? И в результате этого всего Сяо совершенно не знал, как реагировал бы на печаль Венти. Поэтому, чтобы не думать об этом, он погрузился в воспоминания о том, как он оказался сердцем там, где был… …Якса замер на террасе постоялого двора. Его глаза были закрыты, а замершее, словно статуя, тело излучало опасность вперемешку с обреченностью. Если бы человек случайно зашел сюда, он бы и не догадался, что на уме у этого хрупкого на вид юноши. Но никто не решался даже случайно потревожить Адепта, зная его холодный и нелюдимый характер и его реакцию. Даже возмущение было бы лучше, чем абсолютное безразличие и просьба абсолютно бесцветным голосом оставить в покое. И поэтому только лунный свет составлял ему компанию. На самом деле, он особо ни о чем не думал. Лучшим средством отвлечься от сжирающей боли было отстраниться от всего на свете и особенно от себя. Ветер слегка пошевелил волосы у его лица, и будто наяву в его дуновении он услышал: «Еще увидимся. Точнее… усышимся». Но прошло несколько недель, а они не услышались… Сяо тут же себя одернул. Как он вообще смеет становиться обузой и ждать спасения от кого бы то ни было, тем более от Архонта? Карма – это заслуженное наказание, плата за многие сотни, а может тысячи убитых. Как он вообще мог даже помыслить о себе, о том чтоб освободиться, о том, что кто-то захочет его освободить? Видимо, даже тысячи лет жизни не добавили ума. Достаточно того, что уже один Архонт смилостивился над ним и вообще не убил. Впрочем… смерть бы стала для Яксы благом и освобождением, по крайней мере до того дня. Когда Барбатос ушел, Сяо еще долго стоял, не в силах пошевелиться от удивления и… облегчения. Он боялся, что любое движение развеет это чувство благостного покоя, хотя все же боль не прошла полностью, что и не удивительно – карма слишком темна и сильна. Но даже часть стала неожиданным подарком, который был настолько неожиданным и желанным, что он не то, что не нашел слов для ответа, а даже не нашел в себе подходящих чувств. Да и в любом случае боль вернулась вместе с исчезновением барда, а из-за временного облегчения она показалась еще сильнее, чем прежде. Только через несколько дней он поймет, что это только из-за контраста, а на самом деле после встречи будто бы стало легче терпеть… или же она стала меньше. Именно тогда он понял, что смерть – не единственное освобождение от мук. И теперь, как бы сурово он себе не выговаривал, глупое сердце все же находило место для надежды и ожидания новой встречи. Но тут произошло то, что заставило Сяо широко раскрыть глаза и оцепенеть казалось бы еще больше, хотя казалось бы некуда. Тихое пространство, наполненное только редким шорохом пролетающих ночных птиц, плавно наполнилось уже знакомыми звуками, которые в то же время стали совсем другими, еще более живыми, яркими, прекрасными. Якса тут же обернулся, не желая теперь упускать возможность увидеть лицо мелодии, но… за спиной никого не было. Он огляделся везде, даже залез на крышу, но никого. Вообще никого. Только мелодия, заполняющая воздух, тело Адепта и даже каждый его вздох. И поэтому он просто остался на крыше, закрыл глаза и замер. Мягкая и нежная мелодия снова была похожа по звучанию на ветер, иногда она становилась беззаботной и веселой, подобно… подобно ему. Но каждая нота была наполнена неведомой магией, казалось, что ее слышал весь Тейват, но что-то подсказывало, что мелодия была только для него. И именно эта магия сняла боль почти мгновенно, и притом… почти полностью. На ледяных, давно забывших чувства глазах выступили слезы, настолько силен был покой и… радость? Благодарность? В любом случае он был рад, что Венти не явился лично и не увидел такой реакции. Он быстро смахнул слезы, но это не помогло и горло сжалось от желания закричать от всего, что поднялось в душе. Но если он мог сдерживать в себе вопли от боли, причиняемой кармой, то и сейчас сдержится. Сколько же чувств спали под этой тьмой… Сяо не был уверен, что знает названия всех из них. И тогда мелодия окутала его уже незамутненную душу, даря абсолютный покой и свет, медленно, очень медленно наполняющий. Мужчина медленно открыл глаза и взглянул на луну, и только она стала свидетелем того, как в них разгоралась надежда. На последних нотах легкий, теплый ветер будто погладил его волосы, и наступила тишина. Боль тут же вернулась на место, но… она стала еще слабее, притом настолько, что Сяо это понял сразу. Он медленно поднял ладонь, будто пытаясь поймать ветер, но тут же опустил. Глупо. Очень. И потом это повторялось хотя бы раз в несколько дней еще месяц, пока однажды, подняв глаза, Адепт не увидел снова перед собой Барбатоса. Он легко и непринужденно сел на перила террасы, склонив голову набок, и улыбнулся: - Надеюсь, я вам не помешал, Адепт Сяо? Горло мужчины сжалось настолько, что он не смог не то, что заговорить, а даже вдохнуть. Как… как реагировать на него? Как выразить свою благодарность, когда все, что ты умеешь – убивать и выживать? Но Анемо Архонту не нужны слуги, не нужны охранники. Неужели придется говорить то, что на сердце? Какой стыд! Да и как это выразить? Поэтому все, как он смог отреагировать – это покачать головой. Венти тихо засмеялся своим легким, юношеским смехом и скользнул пальцами по струнам. Это смех стал новым ударом для Адепта. Казалось, что он согревает… да нет, невозможно. Разве его сердце давно не оледенело? Наконец, он собрался с силами и сказал: - Это все были вы? Всегда были вы? Бард с той же неугасающей улыбкой приподнял бровь и ответил: - Ну, конечно же! Или ты ожидал кого-то другого? Такая непосредственность вводила Сяо всегда в ступор, возможно, потому что сам к ней не был способен. Тяжело быть непосредственным, когда тысячи лет держишь себя в узде. - После нашего разговора, - продолжил парень, - я не смог поступить по-другому. Пожалуйста, извини, если вмешался не в свое дело. Просто когда я узнал, что могу тебе помочь… действительно могу… я решил это сделать. Тем более, моя мелодия доставляет удовольствие и мне, - лукаво закончил он. Якса закрыл глаза и склонил голову. Спустя несколько секунд он тихо произнес: - Барбатос, я…. Мелодия тут же умолкла, и тонкий, как говорят, музыкальный палец почти лег на губы Адепта, перекрывая слова, на что тот шокировано замер: - Меня зовут Венти. Я больше даже не Анемо Архонт. Парализованный этим жестом Сяо едва смог выдохнуть: - Тогда зовите меня просто Сяо. Не нужно Адептов. Легкие ноты полились, а бард снова рассмеялся: - Ладно. Так что ты хотел сказать? Адепт снова сделал попытку: - Венти, я не заслуживаю помощи. Лира издала печальную трель, но не умолкла. - Почему ты так думаешь? – раздался тихий вопрос. - Я… - Сяо покачал головой, - Я действительно чудовище, и за всех кого я убил мне нужно понести наказание, и даже оно не вернет их обратно. Я убивал не только демонов и Темных Архонтов, но и людей. Я убил настолько много людей, что даже сейчас не вспомню. Не говоря уже о тех, кто пострадал от моей кармы… - он запнулся. - Ты сказал абсолютно правильно – твои муки не вернут их назад. – спокойно ответил Венти: - Я немного знаком с твоей историей, и отлично знаю, что ты не по своей воле убивал людей. Что касается Темных Архонтов… кто из нас этого не делал? - Ты, - вырвалось у Яксы. - Я тоже не безгрешен, - покачал головой Венти. – Какая разница убил ты одного или сотню? Убийство само по себе марает душу. И поэтому я здесь. Мы все, те, кто прожил тысячи лет, не могли не запачкать руки. А мучаешься один ты, страдаешь один ты, каждый день вспоминаешь один ты. Ты заслуживаешь спокойной жизни, как и все мы. Повисло молчание. Бард снова закрыл глаза, погружаясь в себя, а Сяо осознал, что ему никто и никогда не говорил подобного. Все воспринимали его муки как должное. И тут он понял, что все это время голоса убитых им почти не тревожили. И в голове, и в сердце настала благостная тишина. И подобные встречи теперь повторялись довольно часто. Адепт, который выстроил от всех стену, неожиданно для себя понял, что ждет их. Постоянно ждет. И абсолютно непонятно, чего он ждет – избавления от страданий или же смеха Венти и его мягких, всегда попадающих точно в цель слов… …Сяо медленно вернулся в реальность и открыл глаза. Он снова внимательно посмотрел на барда, будто запоминая наизусть, как он выглядит. Венти, почувствовав взгляд, открыл глаза и улыбнулся. - Я иногда думаю о том, как Архонты находят в себе силы любить смертных, - задумчиво произнес Якса. Венти не отвечал так долго, что Сяо уже и не надеялся и хотел извиниться, но потом он услышал: - Нам это удается, потому что на самом деле мы все – это просто проявление элементов и все чувства создаем искусственно, выбирая какими быть, любить или ненавидеть. Поэтому поверь – это не так и трудно. - Я не верю, что ты ничего не чувствуешь, - невольно вырвалось у Адепта. Барбатос в ответ только загадочно улыбнулся.