Дарованная Жизнь. Неправильный "ангел"

      Влюбиться в юную девушку, собственную ученицу, наверное, было самым нелепым из всего, во что я мог бы влипнуть в Хогвартсе (особенно до появления Поттера, пытавшегося самоубиться с завидным упорством уже с первого курса). И всё же, хрустя скелетами мышей и крыс под ногами и пробираясь по грязной, затхлой, с подобающими канализации запахами то ли пещере, то ли трубе (хотя скорее это можно было бы назвать чем-то вроде магловского коллектора), я вновь и вновь прокручивал в голове мысль, что именно это, по сути, меня и угораздило сделать. И именно это, в общем-то, и толкнуло меня идти искать Кэтрин в этом «дивном местечке»...       Мне нравились её ехидные реплики, наши уже привычные перепалки, её настойчивый и при этом довольно сдержанный характер, хороший для девушки её возраста самоконтроль и ум. И даже то, как она повела себя там, в кабинете, до последнего пытаясь держать себя в руках и сохранить лицо. И ведь она и впрямь, по сути, ничего от меня не просила.       Впрочем, я и сам был убеждён, что между нами ничего не могло бы быть. Но только сейчас, остановившись у дверцы с выгравированной на ней змеёй, я вдруг остро ощутил сожаление от того, что это было так. Что, отвергая эти странные, неожиданные чувства молодой волшебницы, я не слишком-то хотел это делать.       Не сработал даже главный козырь из тех, которыми я намеревался воспользоваться — история с пророчеством. Даже эта информация (и было заметно, что девушке потребовалось немало времени на её переваривание) не заставила её сейчас, около часа назад, говорить о своих чувствах в прошедшем времени. И будь она постарше всего на пару лет, вероятно, я бы уже не думал... Ведь и хотелось мне совсем другого.       Шипение, впрочем, эти мысли из головы вытеснило, и, не отрывая глаз от зеркальца, я хотел было заглянуть в проём через него, мысленно пытаясь сообразить, откуда Дамблдор возьмёт потом нужное зелье, когда из комнаты за дверцей донеслось глухое:       — Гарри, нет! Подожди, он сейчас уйдёт! — зашипели снова, на два голоса, и послышался странный полушорох-полушелест, глухой звук камня о камень, и голос Кэтрин. — Заходи. И я, кажется, запрещала тебе носить Мантию и приходить сюда, — в голосе отчётливо слышались за раздражением и сердитыми нотками хриплые, сдавленные, немного рваные…       Она сидела на полу, мокром, поджав колени, спиной ко мне, не отрывая глаз от статуи. И от этого зрелища почему-то поднялось острое желание её обнять, сказать, что она мне нравится. И нравится очень. Что именно потому я так упорно и пытался ей отказать — всё ещё считая себя не самой лучшей из возможных для неё «партий». Потому что мне всё сильнее и всё более упорно хотелось совершенно обратного… Наверное, уже тогда, с Меткой, слишком резануло, болезненно, неприятно, когда я увидел её взгляд.       — Я опасаюсь, мисс Реддл, что вынужден вас разочаровать. Я не Гарри, — я подошёл совсем близко, так, что видел тонкий, довольно красивый девичий профиль. И мокрую от слёз щеку. И украдкой стиснул кулак, почти до боли сжимая пальцы, чтобы отрезвить прежде всего самого себя.       — Профессор, какого гоблина вы тут делаете? Вам настолько надоела ваша жизнь? — встрепенулась девушка. — О, зеркало, — скользнул по рукам немного рассеянный взгляд. Глаза блестели от влаги. — Умно.       — Спасибо. И что значит — какого гоблина?! Ты оставила открытой дверь, скоро отбой, и… Кэтрин, что ты здесь делаешь? — присел я рядом, решив наплевать хотя бы на часть формальностей. И на чистоту мантии заодно.       — Отбоя ещё не было, это моя собственность, и я решила пообщаться со своим другом, — проворчала девушка.       — Другом?! — сгнившая шкура по дороге показывала, что змей был не просто крупным, а огромным, и подобное заявление… Мягко говоря, сильно удивляло.       — Да. Он очень милый. Кстати, предлагал мне разобраться с обидчиком. Может, мне его пригласить? — вкрадчиво и сердито уточнила девушка.       — Да, у вас очаровательный и большой игрушечный медведь, — не удержался от сарказма уже я. — Пригласить? И не жалко? Хотите проверить старую теорию студентов о том, что он не выдержит первым?       — Вас — не жалко, — Кэтрин снова отвернулась. Впрочем, в том, что девушка не стала бы ничего делать, я не сомневался. Это было бы не в её характере.       — Я про твоего игрушечного медведя, — криво улыбнулся я.       — Это мой друг. Мой… Питомец, — девушка с явной неохотой поднялась. — Насколько я помню, ваша Госпожа тоже очень любила змею, как там её… Нагайну. Моя змея просто немного крупнее.       — Немного? Я видел остатки шкуры… Тёмная Леди сама куда более страшный монстр, чем её любимица. Но вы-то — нет.       — Он уполз, когда услышал вас, — отозвалась девушка, пока я тоже поднимался на ноги. И судорожно, хрипловато всхлипнула. — Сказал, что идёт полукровка, и уполз… — руки осторожно, мягко обняли хрупкие плечи под грязной мантией. Повеяло, даже через запахи подземелья, мятой и шалфеем. — Что вы тут делаете? Вы провожаете меня после отработок, я по два часа чищу котлы и режу всякую гадость… И вы преследуете меня даже тут! — последовал новый всхлип, и я осторожно притянул Кэтрин к себе. — Я не хотела, чтобы меня видели в таком состоянии, и мне нужно было высказаться…       — И никого лучше огромной ядовитой змеи с убийственным взглядом вы не нашли? — ехидно уточнил я, примерно себе представив, как мог бы выглядеть этот разговор. Что я, гадкая «летучая мышь» (весьма популярное у студентов прозвище), её не люблю… Кэтрин дёрнулась, вскинув голову.       — Выбираться как будете, сэр? — отойдя на пару шагов, выдохнула слизеринка, словно желая поскорее (на удивление) отделаться от моего общества.       — А ты обычно как? — выгнул бровь я.       — Обычно?..       — Раз это твой друг, значит, ты здесь с того случая с дневником уже не в первый раз… — протянул я.       — Я — в облике совы. Могу принести Молнию, здесь довольно… Крутой подъем. Пешком сложно.       — Нет нужды, я выйду иначе, — как именно, уточнять я не стал, сделав приглашающий жест, и девушка хмыкнула.       — Мне нужно закрыть эту дверь, так что после вас, — слабо улыбнулась она, пропуская меня вперёд. Над головой плавал светящийся шарик, освещая нам дорогу. Кэтрин молчала, лишь тихо шипела на парселтанге, когда закрывала дверь в Комнату. Молчала она, и пока мы пробирались коллектором в обратную сторону, невзирая на мои попытки продолжить диалог, подав голос только наверху, когда закрыла проход и сообщила, что в дормиторию дойдёт сама.       Продолжить разговор я собирался было во время отработки на следующий вечер, но Кэтрин упорно молчала, старательно очищая слизней. Чуть ранее на уроке она вела себя совершенно как в предыдущие пять лет, будучи очень тихой и спокойной девушкой, тянувшей руку на каждый заданный вопрос. Это же повторилось и на следующий вечер, и ещё через один, и ещё…       И означать это могло несколько вещей: или мне каким-то загадочным образом удалось погасить её симпатию там, в Тайной Комнате (хотя кроме замечания про игрушечного медведя её едва ли что-то могло задеть), или же девушка так переживала мой отказ — и этот вариант был куда более вероятным, исходя из того, что она и на остальных занятиях, и в свободное время была слишком, непривычно тихой и молчаливой даже для себя. Настолько, что это через пару дней отметили Минерва и Филиус. А я понял, что мне… Чем бы это поведение ни было вызвано, мне оно решительно не нравилось.       Не хватало уже привычных едких замечаний и споров, не хватало ставшего слишком, непростительно привычным общения, пусть даже такого. Не хватало лёгкой улыбки на довольно тонких губах, сердитых взглядов… И, что было греха таить, редких прикосновений, которые я старательно пытался оставить вписывавшимися в школьный устав. Не хватало того, что с трудом можно было бы назвать флиртом, это было совершенно на него не похоже…       Однако на попытку придраться на отработке Кэтрин молча принялась повторно начищать котёл, и я, всучив ей очередную порцию слизней на очистку, отправился было в лабораторию варить заказ для больничного крыла, пытаясь продумать, как начать после того отказа этот уже напрашивавшийся и довольно личный разговор. Но успел только поснимать с полок банки, когда в классе зашипели на парселтанге. Довольно зло…       Змееустов я знал не так чтобы много, но большинство знакомых не отличались добрым нравом (точнее — одна из знакомых, но тому же Реддлу тут явно было делать нечего). И я выглянул в дверь, приготовив палочку. Шипела, впрочем, Кэтрин, сосредоточенно выполнявшая задание. Я, опустив палочку, вышел к ней, медленно подходя.       — Мисс Реддл, что-то случилось?       — Один эгоистичный тип, — шикнула Ибис. — Мало того, что я туда пошла, чтобы он не вылетел с работы, так у меня ещё и, видите ли, не такой медведь! — против воли уголок моих собственных губ дёрнулся вверх при виде привычно уже раздражённой девушки.       — Он просто мне показался очень необычным, — заметил я. — Но я готов взять свои слова обратно, если они вас так задели, что вы решили со мной столь долго не разговаривать.       — Вам от этого плохо? — всё же подняла глаза, мелькнувшие шоколадным.       — Уже привык слушать много разного в свой адрес… — аккуратно собранные за спину волосы, тонкие пальцы, перепачканные в слизи, маленькие, хрупкие… — И чего-то будто не хватает…       — Ладно. Я начну снова, — вернулась к работе девушка, очищая очередного слизняка.       — Давайте, я слушаю, — кивнул я.       — Вы высокомерный эгоистичный ехидный упырь, — сообщила слизеринка, весьма вредным тоном. Что заставило улыбку стать шире. Длинные густые ресницы, немного бледная кожа, чуть синеватая жилка у виска… Я, изучая взглядом её лицо, отметил чуть более бодрую тень улыбки в уголках губ. — Бесчувственный и мстительный.       — С первой частью не спорю, — хмыкнул я. — Со второй не согласен.       — Вы зануда и старый хам! — поведала Кэтрин, сердито засопев. Я опёрся на её стол.       — Не помню, когда я вам хамил. Только язвил, мисс Реддл, — вновь скользнул взглядом по густым ресницам, упрямо поджатым губам, аккуратному профилю. И вдруг поймал себя на отрезвившей мысли, что это становилось всё более похожим на флирт. И при том, что её выходки одновременно и раздражали, и, как оказалось, вносили всё же капельку разнообразия в рутинную жизнь, он, флирт этот, был совершенно неуместен.       — Бесчувственное бревно. Даже не бревно… Коряга! — радостно решила девушка тем временем.       — Даже так?.. — вкрадчиво осведомился я. — Почему коряга?       — Нос. Он у вас самая выдающаяся часть тела, — ехидно заметила Кэтрин.       — Так вам и мой нос не по душе? А вот мне он очень нравится, так что придётся терпеть… — я пытался себя одёрнуть, но взмах палочки на всякий случай запер дверь и приглушил разговор. Слишком уже двусмысленным становился обмен репликами.       — Какой кошмар, о горе мне, — саркастично отозвалась слизеринка. Широко улыбнувшись: — Я напишу мемуары «Я и длинный нос».       — С удовольствием прочту, слог у вас неплох… — поддел уже я. По меньшей мере, Кэтрин заметно приободрилась и вот это обстоятельство уже очень радовало, резко контрастируя с её недавним подавленным состоянием.       — У вас будет рукопись с автографом, — насмешливо улыбнулась Кэт.       — Ловлю на слове, мисс.       — Вы самый противный человек в школе.       — Плод долгих лет упорного труда, — отозвался я.       — Я оценила, — закивала девушка, — сразу чувствуется душевный подход. А нос помогал?       — Разумеется, он отпугивает романтично настроенных юных дев, — со всей возможной серьёзностью кивнул я.       — И как это должно выглядеть? — выгнула бровь девушка. — Хотя да, — добавила она, — целоваться он явно мешает… — и вот сейчас я порадовался, что приглушил звук. — Может попасть в глаз, что довольно страшная перспектива, — ужасно захотелось спросить, откуда такие рассуждения взялись. Впрочем, я тут же предположил, что практического опыта в указанном занятии она не имела. И мысль даже чересчур упорно не хотела уходить из головы.       — Пока никто не жаловался.       — Возможно, я ошиблась, — кивнула юная Ибис. — У меня нос намного короче, судить не могу, но тоже не жаловались…       — И много таких?.. — уточнил я.       — Четверо точно, — хмыкнула девушка.       — Что-то не верится…       — Если брать то, о чём вы, извращенец, подумали, то ни одного, — фыркнула Кэтрин.       — Я ещё и извращенец… Запомню. Но теперь ясно, откуда взялось замечание про глаз, — кивнул я.       – Неудачная шутка, — бледные щёки заметно порозовели. — Я пока только учусь язвить, — преувеличенно стараясь чистить слизняка, буркнула девушка. — Кстати, лет тридцать пять не так и много, а вам меньше, — прикусила она губу. — Тридцать четыре, кажется…       — Верно.       — Так что не старый хам. Угрюмый.       — Добавлю это к своему списку лестных эпитетов обо мне, — кивнул я. Кэтрин поднялась за новой партией слизней.       — О, я его пополнила! — вредно хмыкнула девушка.       — Гордитесь, — кивнул я.       — Достижение года! — снова широко улыбнулись тонкие губы.       — Больше вас ещё никто не придумал, — заметил я в ответ. — Вам помочь?       — Я сама справляюсь, — бросила на меня взгляд Кэтрин.       — Тогда прошу извинить, мне нужно приготовить зелье от простуды.       — Я знаю, что вы флиртовали, — уже в спину мне заметила волшебница. — Зачем?..       — Кажется, обычно так делают, потому что нравится человек… — не спеша оборачиваясь, отозвался я.       — Вы ко мне не равнодушны, ведь так? — тихие лёгкие шаги в мою сторону. Я промолчал, услышав, что остановились шаги совсем недалеко. — Я уже говорила, меня не смущает прошлое, работа, ваш возраст… Статус — да, пожалуй.       — Меня смущает твой возраст, — отозвался я.       — Я понимаю, что могут быть проблемы, но не обязательно делать что-то крамольное. Общаться ведь не запрещено, — тихо заметила девушка, медленно выдохнув. — Мне не всегда будет шестнадцать лет, я вполне могу быть приятелем, вроде нормальное решение, — добавила она.       — Не могу не согласиться, — шаг в её сторону дался слишком легко для ситуации. — Мы можем просто… Разговаривать…       — По рукам? — я пожал маленькую ладонь, немного скользкую, не спеша её отпускать ещё пару коротких секунд. Компромиссное решение казалось всё же лучше, чем истерики или подавленное состояние Кэтрин, хотя я прекрасно понимал, что ей этого было мало. Но большего предложить не мог.       — Никто ничего не узнает. Я именно поэтому пошла в Комнату. Вопросы были бы о том, что я там забыла, а не почему в слезах, — улыбнулась Ибис.       — Даже не сомневаюсь, — кивнул я. – Ты всегда была довольно благоразумна. Однако, мне и правда надо доварить зелье.       — Я могу помочь? — оживилась девушка.       — Можешь, — кивнул я. — Нарежь дубовую кору. Только не слишком мелко, — Кэтрин, уточнив, как именно, на паре кусочков, тут же принялась за работу.       — А вам не нужен ассистент? — осведомилась она.       — Хочешь предложить себя? И кстати, раз уж мы решили дружить, можешь иногда, в порядке исключения, обращаться на «ты».       — В точку. Во-первых, мне нравится. Во-вторых, возможность общаться.       — Предложение довольно интересное. И аргументированное, — кивнул я. — Я обсужу с директором… Кстати, тебе осталось полчаса отработки…       — Я останусь подольше, если ты не против, — кивнула на котёл девушка. — Но могу замучить вопросами, имей в виду!       — Уверяю тебя, возражений нет, но указания выполняешь в точности, — притворно строго сдвинул брови я, прежде чем отвернуться к котлу…