Дарованная Жизнь. Неправильный "ангел"

      В тот год среди немногочисленных рождественских подарков обнаружилась пара книг, посвящённых редким азиатским растениям и новейшим исследованиям в области противоядий, к которым прилагалась весьма лаконичная открытка с тёплыми пожеланиями от имени «начинающего зельевара» мисс Кэтрин Реддл. Пальцы мягко скользнули по аккуратным ровным строкам. Ничего предосудительного или вызывающего, вполне уместный подарок в рамках дополнительной практики девушки и наших, что не было для школы секретом, вполне доброжелательных отношений. Однако для меня эти книги стали особенно ценным подарком, выделяясь на фоне обыденных подношений от коллег — в основном книг и зелий. Лишь Минерва порой нарушала эту традицию, преподнося что–нибудь необычное: то шарфик с причудливым узором, то фляжку с ехидной остроумной надписью или какая–то подобная мелочь, призванная, что уже тоже стало привычным, поддеть и подразнить. Беззлобно, впрочем, и вполне взаимно – ответные подарки с моей стороны очень быстро стали похожими, и обычно шли в дополнение к чему–то более полезному для МакГонагалл.       Мой скромный подарок – довольно простенький и неброский кулончик на изящной тонкой цепочке – Кэтрин примерила в тот же вечер, и, судя по довольной улыбке на лице, пока мы подводили итоги работы в этом семестре и обсуждали планы на следующий, мне удалось её порадовать. К тому же такое украшение едва ли привлекло бы лишнее внимание и сплетни, зато позволило сделать молодой ведьме приятный сюрприз.       Наутро Кэт в обществе крёстного все–таки отправилась к Уизли в «Нору», чтобы провести там остаток каникул. А я, впервые за этот учебный год, ощутил, что вечера, обычно проходившие за книгами, работой над заказами или экспериментами, стали тоскливыми и одинокими. Не хватало звонкого, мелодичного голоса Кэт, её бесконечных вопросов и увлекательных рассказов, совместного чаепития во время остывания или настаивания наших зелий. Даже тихие шаги и шелест страниц учебника, когда она, что иногда случалось, делала в лаборатории уроки, — всё это как–то совершенно незаметно стало частью моей повседневной жизни. Пару раз я замечал, как она занималась даже Зельеварением, не успев доделать эссэ. К тому же в глубине души большую оставшуюся часть каникул меня беспокоил вопрос, как Кэтрин поведёт себя, когда вернётся в Хогвартс в январе – не передумает ли о наших договорённостях, оказавшись вдали от меня и имея вполне достаточно времени, чтобы всё снова хорошенько обдумать…       Но в первый же вечер после возвращения студентов в школу в дверях лаборатории возникла знакомая невысокая фигурка, державшая в руках внушительный том. Книга, продемонстрированная с горделивым видом, была посвящена истории зельеварения и алхимии. И, отложив фолиант в сторону, девушка подошла ближе, тепло и приветливо улыбаясь, со словами, что очень соскучилась и рада меня видеть, что мгновенно сняло тяжёлый груз мыслей, позволяя немного расслабиться, наслаждаясь присутствием девушки. Признавшись, что я скучал не меньше.       И, казалось, учебный год собирался течь своим чередом, но через неделю или полторы девушка, под благовидным предлогом стащившая у кузена мантию–невидимку, рассказала, что Поттер уже третий год использовал ту для ночных прогулок по Хогвартсу. На этот раз пытался убиться он, будучи якобы обеспокоен и побегом Блэка, и загадочной большой чёрной собакой, которую мальчишка время от времени замечал.       Вечером следующего дня состоялся разговор с Дамблдором. Тот вызвал меня незадолго до ужина, несколько раз прошёл по своему кабинету, затем скрестил руки на груди и, слегка выгнув бровь, вопросительно посмотрел на меня.       – Мой мальчик, я не слишком люблю вмешиваться в личные дела других, особенно, когда они и сами взрослые… Но в этом случае я не могу остаться в стороне, – начал он. – Северус, ты ничего не хочешь мне объяснить?       Делать вид, будто я не понимал, о чём шла речь, было бы глупо. Я прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями, и остановился у окна, глядя вниз.       – Я готов отвечать за свои действия, Альбус, – произнёс я твёрдо. – Я понимаю, что уже нарушаю ряд правил школьного устава, хотя наши отношения не выходят за грань разговоров и совместных экспериментов. Но не хотел бы, чтобы эта ситуация каким–либо образом запятнала её репутацию, – добавил я не без некоторого нажима в голосе. Директор, расположившийся в кресле в глубине кабинета, ответил на удивление мягко:       – Полагаю, эта беседа и твоё признание могут остаться в стенах этого кабинета – как видишь, свидетелей разговора здесь нет. Однако я хотел бы обсудить сложившуюся ситуацию и выслушать твою версию происходящего. Начиная с ваших отработок и заканчивая внезапным ассистированием леди и её кулоном.       – Кэтрин проявляла ко мне интерес с самого начала учебного года, – пальцы, впившиеся в оконную раму, немного побелели от напряжения. – Поначалу я пытался игнорировать её симпатии, потом заставить обратить внимание на кого–то другого. Но девушка… Довольно настойчиво добивалась моего внимания. – Я, собираясь с мыслями, сделал паузу. — Она мне очень нравится. И со временем я принял и её чувства, и свои собственные…       – Северус, – Альбус вздохнул. – Насколько… Серьёзны эти отношения?       – Она знает, кто я, и о том, что именно я сделал её семье, – ответил я, ещё сильнее сжимая раму. – И всё же желает быть рядом. Я осознаю, что являюсь человеком с сомнительной репутацией и моральными принципами. Но отказаться от девушки, готовой принять моё прошлое и мои не самые достойные увлечения, выше моих сил. Особенно учитывая взаимность её чувств.       – Взаимность? – довольно вкрадчиво осведомились за спиной.       – Более чем, директор, – подтвердил я. – Если мисс Реддл к тому моменту не передумает, я намерен жениться на ней после её выпуска из школы. И, во всяком случае, совершенно не намерен отказывать ей сейчас. Опасаюсь, ни ей, ни мне это не принесет никакой радости… Я понимаю, о ком вы можете меня спросить, Альбус, – я медленно обернулся, встретившись взглядом с внимательным, изучающим взором из–под очков. – Я не стану отрицать, что помню Лили, помню очень хорошо, и она дорога мне и сейчас… Но это не отменяет того, что Кэтрин стала для меня… Возможно, даже важнее. Что касается нашего договора – он не теряет силу, даже напротив, мистер Поттер очень дорог своей кузине, и у меня появилась ещё одна причина позаботиться, чтобы сей юный волшебник не убился во время учебы в школе.       – Северус, не могу не напомнить, что у Ибис весьма специфическое восприятие чувств и эмоций. У них существует…       – Выбор, я в курсе, – прервал я. – Мы с Кэтрин обсуждали этот вопрос и провели некоторое исследование. Лично мне беспокоиться не о чем — наши отношения не противоречат её выбору, хотя избранником являюсь не я.       — Ещё с осени я замечал неладное в ваших отношениях, — признался Дамблдор. — Мелкие детали: внезапные ссоры, хотя прежде вы прекрасно ладили, визиты Кэтрин в Тайную Комнату, о которых рассказывала Миртл, твоё там появление, её работа в лабораториях…       – Я готов отвечать за свои поступки, – отпираться, тем более после собственных признаний, было бы уже бессмысленно, и я медленно кивнул, встретив пристальный взгляд директора. – Но я повторюсь, я не хочу, чтобы это каким–либо образом затрагивало честь и имя самой Кэтрин.       – Будь на твоём месте, мой мальчик, кто–то другой, – Альбус внимательно изучал меня, – последствия могли бы оказаться весьма серьёзными, – возможное развитие событий я неплохо себе представлял – в лучшем случае предложили бы добровольно покинуть школу и сменить место работы. Не поднимая шума. – Но в твоём случае, Северус, такие меры были бы несправедливы.       – К тому же, я вам нужен, – усмехнулся я, отворачиваясь к окну. Волшебник за моей спиной тяжело вздохнул.       – Я всегда знал, что у тебя сложный характер, мальчик мой, – довольно доброжелательно поведал его голос.       – Кэтрин он устраивает, – тёплая улыбка при воспоминании о моей помощнице на губах появилась как–то сама собой, помимо воли.       – Не сомневаюсь, – подтвердили за спиной. – Северус, искренне надеюсь, что вы с Кэтрин проявите в дальнейшем благоразумие и осторожность, и эта история останется между нами, – уже строже заметил Альбус. В ответ на что я только молча кивнул, пообещав проявить бдительность, и отправился было к себе. Куда, вечером, явился уже другой человек…       Мистер Томас Марволо Реддл был редким гостем в стенах Хогвартса, и обычно его визиты касались даже не столько его дочери (Кэтрин до шестого курса и нареканий не получала), сколько юного мистера Поттера. Однако на сей раз его целью был не кабинет Минервы.       В тот вечер мы занимались вполне безобидными делами: на столе настаивались запаренные листья, Кэтрин, усевшись за столом, вела записи эксперимента по усовершенствованию обезболивающего зелья, время от времени таская из вазочки шоколадные конфеты… И внезапный стук в дверь заставил меня невольно напрячься.       – Мистер Реддл? – при виде гостя, явившегося к тому же в восьмом часу вечера, лёгкий холодок стал отчётливее. Реддл окинул взглядом помещение, задержавшись на дочери, и тонкие губы мужчины тронула странная улыбка. И он перевёл взгляд на меня:       – Профессор Снейп, мне хотелось бы побеседовать в более приватной обстановке, у меня сугубо личный разговор, – как–то излишне спокойно заметил отец Кэтрин. Девушка поднялась, бросив на отца настороженный взгляд, и, получив разрешение, выскользнула за дверь. Вежливая, спокойная улыбка на лице старшего Реддла почти мгновенно сменилась саркастично–едкой, не предвещавшей совершенно ничего хорошего. – Кажется, профессор Снейп, мы с вами уже беседовали осенью. Я выражал свои пожелания недостаточно ясно? – вкрадчиво осведомился он, прищурившись…       Реддл опустился в предложенное ему кресло, не отрывая от меня внимательного взгляда, даже нельзя было бы сказать, что яростного, но не обещавшего ничего хорошего. Самой радужной перспективой, что сейчас читалась в тёмных глазах, было тихое увольнение. Пальцы правой руки мужчины словно бы небрежно поглаживали палочку, висевшую на поясе.       – Снейп, я ещё осенью и простым языком объяснил, что общение с Кэтрин я вижу исключительно профессиональным и никак иначе. И, помнится, я обрисовал альтернативные варианты, разве нет? Я решительно не понимаю, что именно оказалось для тебя неясным.       – Мистер Реддл, – стараясь сохранять хладнокровие, я присел напротив, почти неосознанно потянувшись к палочке. – Я не совсем понимаю, о чём идёт речь. Мисс Реддл подрабатывает ассистентом в лаборатории, своего рода практика и подготовка к университету. Сейчас она…       – Мне рассказывали некоторые моменты, которые наводят меня на определённые подозрения. Я слышал, что моя дочь ведёт себя в этом году несколько странно, – Реддл уставился прямо на меня. – К тому же, она получила наказание, весьма строгое, и вдруг стала твоим помощником. Так прониклась чисткой слизней?       – Мы на отработках беседовали о зельеварении и девушка им заинтересовалась, к тому же я заметил в ней способности к предмету, – как можно спокойнее отозвался я. – И счёл возможным снять наказание досрочно.       – А если, предположим, я отведу дочь на выходных в клинику Святого Мунго, я не узнаю там ничего интересного, Северус? – очень вкрадчиво, даже немного по–змеиному осведомился Реддл. Это замечание заставило поднять глаза со смесью чувств – от негодования подобными подозрениями до почти обиды за девушку. – Будет гораздо лучше, если ты скажешь мне сам… Что именно ты с ней сделал. Для неё, по меньшей мере, точно…       – Вы готовы вызвать у магического сообщества вопросы к Кэтрин, пересуды за спиной, рискнуть репутацией собственной дочери?..       — Разумное замечание, профессор Снейп… – Реддл откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки, нарочито медленным и небрежным жестом. – Но я пришёл сюда за ответом, и я намерен его получить, так или иначе.       – Не было ровно ничего, чего не хотела бы сама Кэтрин, и что могло бы омрачить её репутацию. Пока не было.       – Недолго отпирался, – каким–то странным тоном хмыкнул Реддл. – Даже почти достойно уважения, – гость всё столь же неторопливо сделал ещё пару шагов и в правой руке показалась палочка, почти неуловимым, тренированным движением. Кончик указывал на меня. – Хотя мне жутко хочется отправить тебя в Азкабан уже за одно то, что ты допустил подобную мысль. Подобные желания… – голос звучал тихо, мягко, и в то же время показывал, что обладатель его был крайне зол.       – Мысли не являются основанием для ареста, как и желания, – заметил я. – Я лишь хотел сказать, мистер Реддл, что я вижу основания лишь для увольнения, с точки зрения закона… Я чист.       – Полагаю, я могу найти и другие основания для твоего визита в Азкабан, – на губах мужчины мелькнула саркастичная улыбка. – Например, достаточно будет маленького обыска в твоих лабораториях. Ах, извини, небольшой проверки. Авроры могут найти, мне отчего–то кажется, пару любопытных мелочей, и им непременно захочется обсудить их происхождение, – улыбка стала отчётливее. Вспыхнула было злость, которую тут же сменили иные мысли – далеко не все из проводимых опытов не были немного неоднозначными с точки зрения аврората. И попробовал бы я потом, с моей биографией, доказать, что они носили исключительно научный, теоретический характер. – Ах, так я прав… – Реддл, пару секунд изучая взглядом моё лицо, улыбнулся уже торжествующе.       – Пользуетесь служебным положением, мистер Реддл? – всё же не сумев на этот раз скрыть злость, огрызнулся я.       – Парой старых знакомств, Снейп. Пока ещё – нет. Но ты так и норовишь дать мне повод, – слова Реддла прервал стук в дверь, которую я почти поспешил открыть, желая прервать этот явно грозивший обернуться неприятностями разговор. В кабинет вошли директор школы и довольно напряженная Кэтрин. Дамблдор, скользнув глазами по комнате, мягко попросил Томаса выйти с ним на пару слов. Тот, одарив меня и дочь многозначительным взглядом, согласно кивнул и куда более резким шагом, чем раньше, вышел вслед за Альбусом.       После визита в Хогвартс Реддла школьные будни, казалось, вновь вернулись в обычное русло – включая даже вечера, проводимые в лаборатории в обществе Кэтрин, поскольку, несколько неожиданно для меня, после разговора с дочерью мужчина сообщил, что отзывать разрешение на участие в работе лаборатории не станет. Однако напомнил, и интонации его и взгляд не оставляли в этом никаких сомнений, что в случае, если я хоть чем–то обижу девушку, Азкабан покажется лучшим вариантом моей дальнейшей жизни…       Однако всё той же зимой школу поставило на уши ещё одно событие, весьма взбудоражившее как учеников, так и старавшихся успокоить их сотрудников. Некто пробрался в замок, порядком подпортив портрет Полной Дамы, уверявшей, что это был разыскиваемый аврорами Сириус Блэк… Впрочем, версия эта вызывала определённые сомнения – лезть в полный людей замок, в человеческом обличье, было весьма… Странным жестом. Даже для этого бывшего Мародёра… Разве что ему помогали изнутри – но эта версия, обронённая в беседе с молодой Ибис, подверглась критике со стороны Кэтрин, задумчиво рассматривавшей меня.       Люпин в завершение череды январских бесед внёс в угрозы свою лепту, впрочем, вёл себя куда спокойнее мистера Реддла, и даже предложил в итоге нечто вроде нейтралитета во имя её спокойствия (хотя наши отношения и так скорее начинали напоминать своеобразный нейтралитет).       – Римус на такое не пойдёт, даже если не верит в виновность Блэка, – заметила девушка, покачав головой. – В случае ошибки он поставит под угрозу учеников школы и работников, а это… Не в характере крёстного. Но, знаешь, меня во всей этой ситуации что–то настораживает, – Кэтрин поднялась, и мантия легонько зашелестела в такт шагам. – Что–то здесь не сходится… Если, предположим, это действительно Блэк… И он знает способы попасть в школу, миновав дементоров… Почему он медлит?       – В каком смысле? – уточнил я, внимательно наблюдая за девушкой.       – Пытаться попасть в гостиную факультета, на котором ты не учишься – практически безнадёжная, и, мягко говоря, рискованная затея. Более того – целью Блэка, если мы рассматриваем его как преступника, должен быть Гарри. Либо его убийство… Либо, и если считать, что Блэк переметнулся на сторону Тёмной Леди, с учётом её заинтересованности в пророчестве, это наиболее предпочтительный вариант, похищение…       – Ход рассуждений вполне логичен, – кивнул я.       – Северус, похитить человека из общежития факультета или пытаться убить его в общежитии факультета, где находится, тем более ночью, с полсотни человек… Так себе идея. Слишком велика вероятность, что кто–то проснётся, или не спит, кто–то может поднять тревогу, ученики старших курсов попытаться оказать сопротивление, а это осложняет дело и требует больше времени… – Она сделала паузу, прикусив губу, и продолжила: — Это нелогично, совершенно. Не говоря уже о том, что его видели портреты, в человеческом облике, что весьма быстро разнеслось по школе… А ещё призраки, полтергейст… Дежурные учителя, которые делают обход, в конце концов… Разве что это не Трелони будет, – Кэт снова прикусила губу. – Куда разумнее пытаться перехватить жертву в менее… Людном месте. Желательно как можно ближе к пути отхода…       – Ты судишь с позиции здравомыслящего человека, – выслушав ход рассуждений девушки, не согласиться с ней, отчасти, я не мог. И всё же – семь лет в Азкабане едва ли прошли даром, к тому же импульсивностью и не слишком–то продуманными поступками Блэк отличался и до него. – Не забывай, он провёл в камере достаточно много лет, в обществе дементоров, да и в молодости не всегда думал… Прежде чем что–то делать.       – Либо здесь есть что–то, чего мы не знаем и не можем учесть, – Кэт снова прошлась по лаборатории. – Скрывается он не в школе, это явно. Но где–то поблизости… К счастью, Гарри, кажется, в этот раз хватает осторожности ни во что не вмешиваться…       Осторожности юному Поттеру действительно хватало, и до конца весны Блэк не давал о себе знать. Кэтрин весной успела перевести Драко в запасные ловцы команды, всерьёз подумывая, как сама же призналась, о выходе из её состава на седьмом курсе – рассудив, и вновь вполне здраво, что в выпускной год, при подработке в лаборатории, уменьшить нагрузку было бы нелишним. Но в финальном матче, уже традиционно состоявшемся между Гриффиндором и Слизерином, участие девушка принимала лично…       И, поймав снитч, ненамного опередив кузена, торжествующе вскинула вверх руку, приземлившись на траву и немного устало улыбаясь страшно довольным членам команды факультета, под объявление, что кубок достался Слизерину, и ликование факультета… Мне, спустившемуся, чтобы поздравить команду и под уговоры игроков сфотографироваться с ними и заветной наградой, девушка негромко сообщила, что намерена вечером отпраздновать победу с крёстным, Гарри и его друзьями, а позже заглянуть к декану. И в толпе возбуждённых учеников, обсуждавших подробности матча, вернулась в школу.       И даже нельзя было сказать, чтобы меня что–то беспокоило, пока я, приготовив очередную порцию зелья для профессора ЗОТИ, было полнолуние, направился к Люпину, где, по словам Кэтрин, и должна была проходить праздничная встреча. Однако предстали глазам приоткрытая дверь и пустой кабинет. На столе остались лишь следы недавнего присутствия: пара бутылок сливочного пива, пустая кружка из–под сока, какие–то сладости… И лист пергамента, небрежно брошенный на стол.       Приблизившись, я поставил склянку с зельем и замер. Это была не просто карта — подробный план школы, показывающий местоположение каждого обитателя замка, кроме призраков. Даже кошка Филча, миссис Норрис, была отмечена, прогуливалась по холлу. А вот уже на территории двора, на которой и была открыта эта самая карта, по направлению к Гремучей Иве, несмотря на уже довольно поздний вечер и приближавшийся отбой, со всех ног торопились две пары следов, подписанные как «Кэтрин Реддл» и «Римус Люпин»…       И если сама Ива едва ли заинтересовала бы их настолько, чтобы торопиться к дереву, то вот то место, куда она позволяла попасть, вполне могло. Вот только что именно толкнуло их бежать в Визжащую Хижину, побросав всё и даже не закрыв кабинет, известно мне не было. Но в том, что в этом «чём–то» не было ничего хорошего, я практически не сомневался. И почти не сомневался в том, что в этой спешке не обошлось без участия Поттера…              Путь до Гремучей Ивы оказался на удивление коротким. Проход, ведущий к Визжащей Хижине, тоже не занял много времени. Ещё находясь в туннеле, я услышал голоса — и один из них заставил моё сердце биться чаще и пальцы крепко обхватить рукоятку палочки. Хриплый, низкий, смутно знакомый голос… Блэк. Теперь всё становилось на свои места — конечно же, именно здесь он нашёл убежище, именно отсюда он мог проникать в школу, минуя дементоров.       – Мне нужен не ты, а твоя крыса, – послышался хриплый низкий голос, и какие–то не слишком разборчивые возражения голосом младшего Уизли… Впрочем, я почти уже добрался до прохода, и мне была видна часть комнаты, и, оставаясь невидимым для собравшихся в ней, подавив порыв сразу же оглушить Блэка, я счёл за лучшее осмотреться и оценить обстановку.       – Зачем тебе Короста?.. – голос Кэтрин прозвучал откуда–то от дальней стены, скрытой от моего взгляда. И показался неожиданно… Спокойным. В нем даже словно бы зазвучали немного колючие ледяные нотки. Мне же были видны Блэк, сидевший на полу у стены немного в стороне с неестественно вывернутой ногой Рональд, и Грейнджер с Поттером, наставившие на Блэка волшебные палочки, заслоняя от него своего друга. Ещё одна, мужская, рука, направляла палочку от всё той же невидимой стены. Люпин. По меньшей мере, при виде троицы становилось понятно, зачем туда так поспешно помчались оборотень и Кэт…       – Я семь лет ждал этой встречи… – прошипел Блэк, с совершенно безумным видом не отрываясь глядя на крысу, осторожно высунувшую из рук Рона морду. – Семь долгих лет в Азкабане… – где, похоже, окончательно лишился всех остатков мозгов, если у него они вообще были…       – Неужели одиночество было настолько невыносимым, что ты мечтал о свидании с первой попавшейся крысой? – всё же не выдержал я, прекрасно отметив и что Блэк был безоружен, судя по всему, и что единственный в этой компании взрослый волшебник почему–то не слишком спешил вмешиваться в происходящий абсурд.       – А вот ты бы вообще сидел дальше в своих пробирках… – тут же подобрался и зашипел Блэк, пока взгляд скользнул на Люпина, не отрывавшего глаз от старого дружка, и Кэтрин, чуть прищурившуюся, под кофточкой которой что–то мерцало. Выглядели все вполне целыми и очень напряжёнными. – Что, как всегда, решил сунуть свой длинный нос не в своё дело… Нюниус?.. – бросил он с откровенным вызовом. С учётом обстановки – это было не слишком умно. Впрочем, когда это от Блэка приходилось ожидать благоразумия?.. Пальцы невольно сжали палочку совсем немного сильнее… Это ведь по его милости Лестрейндж тогда узнала, как попасть в дом в Годриковой Впадине…       – Сириус… – влез–таки наконец вервольф.       – Решил проследить, куда это на ночь глядя направился наш домашний вервольф… Знаешь, подозревал, что он помогает старому школьному дружку… – протянул я. Люпин поморщился.       – Северус, ты… как обычно… делаешь немного поспешные выводы… – мягко произнёс он, но его слова, как и мою ответную реплику, прервали лёгкие шаги. Кэтрин прошла ближе к Рональду, прищурившись ещё сильнее.       – Уважаемые профессора, не могли бы вы обсудить вопрос ваших взаимоотношений немного позже?.. – вкрадчиво, и с лёгкими ледяными нотками, произнесла девушка. – Пусть он внятно объяснит, зачем ему нужна Короста. Спокойно и без ужимок, – голос, звонкий, очень знакомый, неожиданно зазвучал какими–то немного странными нотками, непривычными, едва уловимыми… Заставившими, отчего–то, всё же замолчать…       — Это не обычная крыса. У неё не хватает мизинца, так?.. – неожиданно спокойнее и даже вполне адекватным голосом сообщил Блэк. – Эта тварь оторвала себе палец, когда имитировала… Своё убийство…       – Какая тварь?.. – тем же, чуть вкрадчивым, прохладно–спокойным, почти пугающе ровным голосом произнесла девушка. Взгляд скользнул на её лицо и мелькнула мысль, что выражение лица пугало… Не меньше. За шесть лет знакомства мне доводилось видеть Кэтрин плачущей, встревоженной, весёлой, даже злой… Особенно в минувший год… Но сейчас молодая ведьма очень напомнила других Ибис, тех, из Совета, возможно даже, главную среди них. Абсолютно спокойное лицо, чем–то смутно, отдалённо напоминавшее маску, совершенно невозмутимое… Словно бы лишённое эмоций. Единственным, что на этом лице казалось живым, были глаза – внимательные, сосредоточенные, даже в полумраке поблёскивавшие…       – Хвост, – прохрипел Блэк, взгляд которого тоже сместился–таки с рук Уизли на лицо девушки. – Это он тогда был Хранителем Тайны. Я сам предложил его Джеймсу… Думал, что если выбрать его, никто не догадается, не подумает… Будут охотиться на меня, но даже если поймают – Тайну из меня будет не вытянуть, я её не знал… И я ошибся – он сам сдал Джеймса и Лили… – крыса истошно запищала, принимаясь вырываться из рук Уизли. – Я его нашёл… Хотел прикончить… Он устроил взрыв, оторвал себе мизинец… И превратился в крысу… – зашипел беглый заключённый. Выглядела это история, мягко говоря, слегка бредово, однако Кэтрин, на попытку Люпина и Гарри что–то сказать, подняла руку. Плавным жестом, отчего–то тоже заставившим осечься.       – Рон, сколько у вас живет Короста? – холодно уточнила девушка у мальчишки, запихавшего питомца за пазуху, с трудом.       – Лет семь–восемь… – пробурчал тот. – Да она обычная…       – Крысы обычно живут года три… Четыре… – негромко подала голос Грейнджер. – А ведь Коросту вы уже нашли взрослую…       – Рон… Дай мне, пожалуйста, крысу… – довольно мягко попросила у парнишки Кэтрин, протянув ему руку.       – Я ему её не отдам! Он пытался её сожрать! – заверещал тот.       – Я не дам её Блэку, – всё так же мягко отозвалась девушка. – Мы просто убедимся, что она обычная крыса. Ты же мне доверяешь, правда?..       Уизли, опасливо покосившись на хищно оскалившегося Блэка, медленно кивнул и осторожно протянул старшей подруге питомца, под недоумённо–напряжёнными взглядами остальных. Однако крыса цапнула мальчишку за палец и помчалась к ближайшей дыре в ветхих стенах… Чары, наши с Люпином, настигли её уже почти в норе, и Петтигрю осел на пол, потирая лоб и оглядывая всех собравшихся нервно бегающими глазками… Блэк всё же не бредил?!       Никто не успел и слова сказать — ни я, ни Поттер, ни Люпин, открывшие было рты. Холодный, ровный голос Кэтрин снова опередил всех:       – Сколько было Хранителей Тайны? – что? Один ведь… Вот только – кто из этой парочки, на самом деле?.. Но Кэтрин спокойно, уверенно, не давая вставить и слова, продолжала. – Тебе никогда не снится второй? Не приходит по ночам? – смотрела Кэтрин на ошарашенного Блэка. – Её не должно было там быть… Ты не знал, что она там будет, когда предавал лучших друзей. Вы все четверо называли себя её друзьями… Вот только друзьями оказались лишь трое… – брови Блэка ползли всё выше и выше. – Она была против тебя как Хранителя, правда? Сделала так, что ты не мог сдать, что вас двое… И ещё кое–что. Тебе снятся кошмары… Даже в форме животного… Это называется муки совести… – взгляд, ледяными иголочками, неожиданно скользнул на тихо забившегося под эти слова в угол Петтигрю. – Питер.       – Я не знал, что она там будет… Не знал… – неожиданно запищала бывшая крыса, осторожно подбираясь чуть ближе к девушке. – Я не хотел… Она заставила меня… Угрожала… И я… Я не думал… Прости…       – Даже спящая совесть однажды может проснуться, – на застывшем лице не дрогнула ни единая черта, от чего вновь лёгким холодком прошло по спине. Такой Кэтрин я не видел никогда… Обычно – вполне живая, эмоциональная девушка… – И она ничего не прощает, Питер. Никогда.