1 июня 2023 год
24 февраля 2023 г., 15:50
Героини испанских преданий Умирали, любя, Без укоров, без слёз, без рыданий. Мы же детски боимся страданий И умеем лишь плакать, любя.
Марина Цветаева. «Они и мы».
1 июня 2023 год. Сегодня не получилось позавтракать с Чонином как обычно. Но день выдался достаточно тяжелым и плодотворным. Я везде старался выложиться на полную. Во время практики много раз облажался и Минхо-хен хотел выкинуть меня с окна. Младший спас, спасибо. Вокал не был сложным, что не удивляет. Я хорошо справляюсь. Пока ждал Чонина после своих занятий, написал небольшой кусок чего-то пока еще непонятного, что придумал сегодня в Старбаксе, но надеюсь, смогу сделать с этим что-то.***
На этом запись этого дня оборвалась. На самом деле, ниже было еще что-то, но владелец дневника старательно зачеркал содержимое, оставив лишь черное пятно чернил.***
Чонин сегодня слишком рано ушел из общаги, не имея возможности поесть с Сынмином, поэтому оставил короткое сообщение в какао толк о том, что отправился в компанию. Ян не мог выбрать, что надеть, и долго стоял перед зеркалом с одеждой в руках. Крутился, проверяя, что будет лучше смотреться сегодня, хочет ли он выглядит так или иначе. Хоть прогноз погоды на сегодня и предвещал жаркий денек, в конечном итоге, выбор стоял между обычной серой толстовкой и ярко-желтой футболкой. Он все же доверился интернет-источникам, обещающим чуть ли не пустынную жару, и оделся совершенно по-летнему. Покидая общагу без завтрака, он надеялся, что еда сама как-нибудь придет к нему на двух ногах в лице кого-нибудь из мемберов с бургером или еще чем-то съедобным в руках. Что ж, придется завтракать без Чонина. Хотя, Киму уже даже как-то и не хотелось есть. И без разницы, что только секунду назад его желудок издал звук, походящий на сражение двух огромных синих китов. И так сойдет, он и без того, еле поднявшись с кровати, уже немного опаздывал. Именно поэтому Сынмин быстро оделся в самую подходящую для обещанной погоды одежду, и выскочил на улицу. Первый день лета выдался даже жарче, чем прогнозировали синоптики. Сынмин шел в компанию в приподнятом настроении. Парень идеально подгадал с погодой, и легкая коричневого цвета футболка с разноцветной надписью в районе груди оказалась прекрасным решением. В наушниках DAY-6, на ногах конверсы, в голове пустые мысли о том, что впереди теплое лето и возможный отпуск. Он бы очень хотел провести его с Чонином.«Нет, Сынмин, о чем ты думаешь. Оставь. У Яна своя семья, и отпуск он проведет с ними, никак не с тобой. Кто ты для него? Лучший друг? Всего-то.»
Ким поправил воротник на шее, немного неприятно давящий на кожу, и зашел в Старбакс. В нос ударил приятный аромат кофе. Тихая музыка создавала атмосферу спокойного уюта и Ким Сынмин сначала едва не забыл, зачем вообще пришел, пока наслаждался рассматриванием интерьера. Он бывал здесь чуть ли не каждый день, но всегда происходило одно и то же. Сынмин просто залипал. Парень впал в недолгое оцепенение, за время которого успел осмотреть висящие под потолком лампы. Сейчас они не горели, в этом не было необходимости, но когда в темное время суток их включали, все помещение окутывал приятный желтоватый свет. Несколько лиан, свисавших со стеллажей привлекли еще больше внимания парня, потому что раньше их здесь вообще-то не было. Совершенно новые элементы декора нравились ему даже больше, чем те картины, которые висели тут до этого. Заметив, что девушка за кассой едва улыбнулась его чудаковатому поведению, Ким покраснел, отходя от завороженного рассматривания кофейни, и подошел к бариста. — Здравствуйте, айс американо, пожалуйста, размер гранде — Сынмин улыбнулся девушке, рассмотрев на бейдже имя Карина. Эта Карина с длинными чёрными волосами, заделанными в тугой хвост на затылке, была тем самым бариста, которого представляют себе все те художники, которые рисуют их в различных артах. На ее руке от скрытого футболкой предплечья до запястья, красовался забитый рукав. Сынмин задумался, быстро рассматривая его, чтобы не создать неловкость, о том, насколько же мучительно долго, возможно больно и дорого было бить все эти узоры, цветы и небольшие надписи, закрашенные в разные цвета. Его собственные тату на левой руке вышли ему достаточно затратно и по времени и по стоимости. Но он никогда о них не жалел и гордился россыпью узоров на коже. Прокол хеликса, индастриала и брови тоже заставляли задуматься о наличии или отсутствии болевого порога у этой девушки. Может за черной маской ещё скрывалась пара проколов, кто знает. В любом случае, восхитительно. — Хорошо, что-то ещё? Сынмин подумал о младшем, который наверняка хотел чего-нибудь. Убежал же он рано. — Да, сейчас. Парень достал телефон и набрал выученные наизусть цифры. — Да, хен? — И тебе доброе утро. Я в Старбаксе. Тебе взять что-нибудь? — девушка облокотилась на стол, ожидая, что он добавит ещё какие-нибудь позиции. — Ооо. Да, айс американо. Гранде. — Хорошо, жди. Парень убрал телефон в карман — Два айс американо, пожалуйста. И вон то пирожное. — Хорошо. Ваше имя? — Все, что угодно, спасибо — буркнул парень и отошел за столик. В это время кофейню уже заполняли люди. У окна сидела пара. Парень влюбленными глазами смотрел на девушку напротив, что-то рассказывающую ему, постоянно жестикулируя и иногда отпивая свой коктейль. За другим столиком пожилая дама читала книгу, иногда из-за страниц поглядывая на парня и девушку у окна. Они явно мешали ей сосредоточиться на чтении какого-то любовного романа двухтысячных. В самом дальнем углу заведения сидела женщина в обычной футболке и шортах, она что-то печатала в своём ноутбуке, периодически откидываясь на спинку мягкого диванчика, осматривая людей в помещении, отпивала свой кофе и снова садилась писать что-то. Ким Сынмин был наблюдателем. Эта привычка была у него самой любимой, от неё не хотелось избавляться, как, например, от привычки кусать до крови губы, когда думаешь, впиваться ногтями в кожу, когда нервничаешь, или курить виноградный Marlboro. Он рассматривал людей вокруг и иногда в своей голове придумывал для них разного рода истории. Часто это помогало ему сочинить что-то новое, новую лирику, которая разобьет сердца многих. Сейчас, смотря на девушку за чёрным макбуком с наклейками на крышке в виде зеленых динозавриков, он пытался понять, что же она писала, и кто она. Может, студентка филологического университета, (почему именно филологического, Ким не смог бы объяснить даже себе, просто фантазия подкидывала именно такие представления) которая пришла в кофейню для написания курсовой или диплома, потому что это её место силы. Или, может, она бизнес леди, сейчас решающая важные вопросы своей небольшой или очень даже большой компании. Или она писательница, которая сейчас описывала в своей книге сцену в кофейне, и возможно, когда-нибудь, эта книга выйдет, и в ней Сынмин прочитает о странном парне, который пришел в кофейню утром, долго рассматривал помещение, а затем пошёл делать заказ. Может, это будет фэнтези, где этот самый парень будет вампиром или демоном, может, ангелом. Может, это будет детектив, и парень, только что появившийся на страницах, окажется убийцей, офицером полиции или очередной жертвой. Может, это будет роман, где по классике жанра, в этого невероятно красивого парня влетит на полной скорости его будущий партнер, разливая только что купленный напиток. Допустим так, а парочка у окна сейчас на первом свидании, и это было отчасти очень даже логично. То, с какой читаемой влюбленностью смотрел на девушку молодой парнишка, было просто безумно мило. Наверное, ей невероятно повезло с ним, и он будет прекрасным партнером, мужем, может, даже папой. Или возможно, они праздновали свою годовщину, и девушка сейчас вспоминала все моменты, прожитые с этим парнем. А может, они просто коллеги и девушка не замечала с каким блеском в темных глазах смотрел на неё этот прекрасный во всех смыслах парень. Всё, что угодно можно придумать с ними, но последнее было очень подходящим сюжетом для очередной песни. Ким записал в заметках всплывшую в голове идею и убрал телефон обратно в карман. А что же бабушка, читающая книгу, потягивая свой кофе? Для неё Сынмину было сложно придумать что-то. Может, она приходила сюда из-за приятной атмосферы и запаха свежезаваренного кофе, потому что дома на неё давили стены? Её история, как бы парень не пытался придать ей радостных ноток, выходила в его голове грустной до ужаса. Он думал, может она была одинока, ее семья редко приходила к ней, и она всегда шла в кафе, чтобы развеяться и отвлечься от печальных мыслей. А на парочку иногда кидала косые взгляды, потому что ее дети примерно того же возраста, и она невольно вспоминала о них, смотря на двух молодых людей. А может, она думала, что была такой же в свое время, разговорчивой, веселой и не замечающей почти ничего вокруг. Конечно, может, они просто мешали ей насладиться книгой, но в таком случае, ходите читать в библиотеки, если шум кофеен вам кажется раздражающим. — Ваш заказ, хорошего дня, — Карина протянула Сынмину два стаканчика айс американо и клубничное пирожное, лучезарно улыбаясь. — Спасибо, и Вам тоже хорошего дня, — Ким улыбнулся в ответ и забрал у девушки свой заказ, разворачиваясь к выходу. Карина, может быть, работала здесь ради своего удовольствия, любила варить кофе и каждый раз наслаждалась процессом его приготовления и приятным запахом, заполняющим ноздри. Может, ей просто нужны деньги, и она каждый день шла на работу, натягивая на лицо улыбку, потому что так положено. Всё могло быть. И это тоже могло стать отличной идеей для какой-то песни, но руки заняты, уже не запишешь. Но Ким запомнил. И только в здании компании парень посмотрел на свой стаканчик и чуть не выплюнул только что отпитый напиток. Девушка действительно написала в графе имя «Anything(что угодно)». Ким остановился и сделал несколько снимков, чтобы поделиться ими в баббл позже. Стей явно оценят такое и наделают в твиттере кучу шуму и мемов.***
Сынмин нажал на кнопку лифта, дожидаясь пока он приедет, отпивал свой айс американо. — Сынмин~а! Из кабины вышли слегка растрепанный и улыбающийся Хан и Минхо, сопровождающий его, как личный секьюрити, спокойный и молчаливый. — Доброе утро. Выглядишь помято. — А, да, — Джисон слегка покраснел, приглаживая волосы назад всей пятерней, а Ли приподнял вверх уголки губ. — Мы за кофе спустились вообще-то. Там уже все пришли, тебя только ждем. — Да, простите, я заходил в Старбакс. — Нормально, мы всё равно тоже опоздали, — Хо подтолкнул Хана в спину, чтобы он наконец-то уже сдвинулся с места. — Давай, поднимайся, мы сейчас придем. Чонин заждался свой кофе. Сынмин улыбнулся, нажимая на нужный этаж и двери отрезали его от Минсонов, отправившихся в абсолютно противоположную от кафетерия сторону.«Пф, за кофе они пошли, конечно, шифруются хуже подростков. Не умеют скрываться абсолютно. Кошмар. Спасибо реакции Минхо, что я ничего не видел, господи.»
Парней можно было легко найти по звуку. Шумные, как всегда, они не экономили своей энергии от слова совсем. Ким зашёл в танцевальный зал, и все обратились к нему с приветствиями. Особенно обрадовался его приходу Чонин. Он действительно ждал свой кофе, а когда заметил в руках Сынмина ещё и пирожное, его глаза и вовсе засияли, словно ночное небо. Красиво. — Спасибо за кофе, хен. И за сладкое. С самого утра ни крошечки во рту, — младшенький с удовольствием умянал свежее мягкое пирожное с большим количеством клубничного джема внутри, и чуть ли не пританцовывал от удовольствия. — Будешь должен. — Хорошо, я угощу тебя ужином, идет? — Идет. — Минхо с Ханом не видел? Они подозрительно быстро ретировались за пару минут до твоего прихода, — Чонин отпил кофе, с наслаждением прикрыв глаза. — Я боюсь, нам придется выслушать их долгий рассказ о том, какая же длинная была очередь за кофе, и что всем, кто работает в компании, резко захотелось именно в эту секунду его попить. Да, видел. И мы будем ждать их ещё, ну, минут двадцать? — О боже. Только без подробностей, я же ребенок, — Ян закрыл уши руками под громкий смех подошедших Хенджина и Чана. — Они опять? — лидер присел на пол напротив Чонина и Сынмина. — Не опять, а снова. Пора, кажется, им уже признаться. Шифруются как подростки. Даже те это делают лучше, — Сынмин закатил глаза к потолку, откидываясь на спинку дивана. — Да ладно, пусть признаются, когда им будет комфортнее всего, да, Чанбин? — Хенджин, улыбающийся, кажется, даже глазами, многозначительно посмотрел на Со, плечи которого с усердием разминал умелыми пальчиками Феликс. — М? Да, определенно. Надеюсь, они сделают это скоро, насмотревшись на нас с Ликсом. — Боже, хен, — Ли уткнулся лбом в макушку Чанбина, пряча улыбку и слегка покрасневшее лицо в каштановых волосах. — Что? Я обещал, что буду проставляться в день их каминг аута, и у меня всё ещё отложено на это всё несколько тысяч вон. — Прекратите, тут же дети, — лидер, сдерживая смех, гладил колено Чонина, успокаивая его тихую истерику. Актерскому мастерству этому ребенку не занимать.***
Джисон тянул Ли весь путь до самого дальнего туалета компании, словно боялся, что кто-то отнимет у него это мгновение и его Ли Минхо. В отражении зеркала он увидел собственные горящие глаза, растрёпанные волосы, налившиеся кровью красные губы, и покраснел сильнее прежнего. Неужели Хо видел его таким? Ему же нравилось это, да? Хо втолкнул парня в узкую кабинку, закрывая за собой защелку. Он любил Хана, но иногда его промедления выводили из себя. Резкий удар о стенку кабины выбил последний воздух из сжавшихся лёгких Джисона, и он громко выдохнул, чуть слышно проскулив. — Господи, Хани, почему ты такой unholy? — Если ты продолжишь переключаться на английский со своим замечательным акцентом, я позорно кончу в штаны даже не прикоснувшись к себе. — Я бы с превеликим удовольствием посмотрел на это, милый. Минхо прижался ближе к любимому, путешествуя руками по всему телу парня. — Хен, помни, что нас ждут, — Хан обнимал Хо за плечи, запрокинув назад голову, пока последний выцеловывал его шею, посылая толпы мурашек по всему телу. — Ничего, подождут. Скажем, что кофе делали слишком долго. — Скоро они перестанут верить подобным отговоркам — Джисон сжал крепкие плечи руками, когда губы Ли нашли нужную точку на его шее, и зажмурился от переизбытка чувств. Дышать, как бы он не старался, не получалось вовсе. — Тогда, мы придумаем новые. Или признаемся. Минхо безумно любил сжимать тонкую талию в своих ладонях, чувствуя, насколько Хан Джисон хрупкий в его руках, и никогда не лишал себя этого удовольствия. Он любил смотреть, как его Хани жмурился от количества приятных ощущений и щекотных прикосновений к ребрам. Что могло быть лучше прекрасного голоса младшего, срывающегося на удушенный крик, или сдержанный ребром ладошки стон? Лучше могли быть лишь долгие разговоры в свете рассветного солнца, крепкие объятия после изнурительного рабочего дня. Всё, что было связано с Хан Джисоном было самым прекрасным и лучшим в мире событием, самым драгоценным воспоминанием. — С другой стороны, если ты так переживаешь о том, что нас ждут, — Ли повел рукой по бедру Сона вверх, забираясь под кромку шорт, и последний сдавленно заскулил, подаваясь ближе к прохладной ладони. — Мы можем прекратить. — Нет, пожалуйста, Хо. Я не прощу тебе, если ты сейчас остановишься. — Да я сам себе этого не прощу, Хани. Ли опустился на колени перед своим парнем, ощущая оголенной кожей холодный кафель, и Джисон посмотрел на него полным восхищения и любви взглядом. Прекрасный, словно дьявол. Хан ему бы душу продал. Уже продал. — Хани, будь тише, прелесть, — Минхо по-кошачьи улыбнулся, показывая острые зубки, и ладошка сместилась с бедер на ширинку. Замок-собачка с характерным звуком был расстегнут едва подрагивающими пальцами. Ли хищно облизнул губы, проходясь по ним широким мазком языка. — Хен, пожалуйста… — «Пожалуйста» что, малыш? Скажи. — Прикоснись ко мне уже! Спусковой крючок в голове Минхо слетел вместе со словами Хана. Он коснулся холодными пальцами горячей плоти, выбивая из Джисона резкий вдох сквозь стиснутые зубы. Хана размазывало от контраста температур и силы, с которой Ли сжимал кольцо из пальцев, перемещая его от основания к головке, размазывая по ней большим пальцем естественную смазку. Кабинка туалета еле вмещала двух человек, и её узость давила на и без того пульсирующую голову Джисона, который метался, хватаясь за плечи, волосы парня, стоящего сейчас перед ним на коленях. Ангельски прекрасный Минхо делал чертовски неприличные вещи. — Хён, я сейчас… — Хан попытался отстранить от себя Хо, боясь причинить ему неудобства, но Ли лишь прижался головой ближе, поглаживая большими пальцами бедра, которые сжимал, там, где Джисон был более чувствительным. — Хо~я, — парень обмяк, обессиленно оседая на пол, устало улыбаясь. — Ты такая умничка, Сони, — мурлыкал Минхо, когда прильнул к любимым губам, нежно сминая их. Джисон лениво ответил на поцелуй, довольно прикрыв глаза. — Ты дьявол, Ли Минхо.***
— Ну, слава Богу. На этот раз очередь до Владикавказа, и вся Корея резко захотела кофе именно из нашего кафетерия, да? — Чан лукаво улыбнулся, обернувшись на расслабленных Минхо и Хана, только что показавшихся на пороге зала. — Именно так, Чани-хен. Не представляете, как мы устали ждать, — Минхо улыбнулся, показывая свои заячьи зубки. — Да вы по-моему не от этого устали вовсе. Где ваш кофе, господа, вы же за ним ходили, — Сынмин озорно сверкнул глазами на пустые руки вошедших. У Хана, казалось, покраснело всё, что можно, даже там, где никто не видел. Ким посмотрел на часы, — И я был абсолютно прав, прошло двадцать минут. Если бы я забился с кем-то на деньги, определенно поднял бы бабла. — Ну всё, хватит. Давайте начинать, мы и без того времени потеряли, — Минхо осторожно провел рукой по спине Джисона, стараясь расслабить его, и прошёл вперед. — А кто виноват-то? — Всё! Хватит. Давайте начнём, — даже Чан решил вступиться уже за бедных Минсонов. Ещё не хватало, чтобы Хан ходил по компании краснющий как переспелый помидор. Танцевальная практика под сосредоточенным взглядом Минхо проходила бы нормально, если бы не глаза Чонина, с которыми Ким постоянно встречался в отражении зеркала. Да сколько можно? Почему он так смотрит? Сынмин чем-то измазался? Почему в глазах Яна столько вопросов, которые, казалось, он хотел озвучить прямо сейчас? Или так казалось самому Сынмину, который не мог, или не хотел снять розовых очков, и Чонин просто смотрел на себя, а не на парня. — Сынмин. Здесь руки нужно сделать вот так, а не вот так. Подними их выше и согни в локтях. Ким и сам не заметил, когда к нему успел подлететь Минхо, показывая ошибки в хореографии парня. — А, да, прости, пожалуйста, Лино-хен. Парень повторил неполучившееся движение и выдохнул, получая одобрительный кивок Минхо. Удалось избежать праведного гнева. — Ладно, давайте еще раз. Поехали. Сынмин правда старался смотреть на себя и делать все, что говорил Минхо, но на пятую свою ошибку совершенно в разных местах хорео, он сам готов был выйти из зала за мылом и веревкой, вернуться и повеситься прямо здесь, даже, если особо не на чем. Ким бы нашел. Закипающий от усталости и бешенства Минхо бы помог ему с этим со стопроцентной вероятностью, а парни побыли бы виселицей. Не было бы веревки, он выкинул бы Сынмина в окно. Нашел бы способ избавиться от сегодняшнего слабого звена. — СЫНМИН, СУКА! — Хо остановился, переводя дыхание и потирая двумя пальцами переносицу. — Перерыв десять минут, иначе я вынесу тут что-нибудь. — Мы все на нерваке перед выствплением, Лино-хен. Не кричи, пожалуйста. Ручаюсь, на перфомансе Сынмин будет огурцом. Да, хен? — Да, — срифмовать, конечно, хотелось, но стыдно уже как-то, серьезно, столько ошибок на хореографии, которую они далеко не впервые танцуют. Это же обычная и совершенно привычная DOMINO, в чем проблема-то? — Хорошо, прости, Сынмин. Я волнуюсь перед выступлением, оно уже совсем скоро, и я… — Все нормально, я сам виноват. — Давайте все передохнем немного и продолжим. Сынмин опустился на пол там же, где стоял, и подогнув под себя ноги, сидел так весь перерыв. Чонин несколько раз хотел подойти и сесть рядом, но каждый раз словно боялся потревожить. — Ну и чего ты вокруг ходишь. Садись. — Что такое? Ты всю тренировку сам не свой, — Ян присел рядом, по-турецки складывая ноги. — Я не знаю, — ответ предельно честный. Он реально не знал. — Наводящий вопрос. Почему ты так пристально смотрел на меня? Что-то не так? — Ты заметил… «Всё не так» — хотелось сказать Сынмину, но он выдал только тяжелый вздох и словно перестал дышать. — Ты просто красивый очень. Бля… Забудь, — парень замолчал, отворачиваясь от Чонина. Ян открыл рот, чтобы сказать что-то, но ничего не мог из себя выдавить кроме: — Спасибо. Слова как-то комом застряли в горле. Пазл, к которому он уже долго пытался подобрать нужный фрагмент, чтобы наконец-то закончить картину из тысячи деталей, наконец-то почти был завершен, и он ломал голову, что же делать с ним потом, когда он соберется в единое целое. Куда деть это огромное полотно? На какие стены вешать? Не хватало только одного маленького кусочка, чтобы сложить картинку полностью, и Чонин считал этим кусочком признание, ждал и гадал, когда же сможет завершить работу над прекрасной картиной, и повесить её на стенах дворца своего сердца. Оставшуюся тренировку Сынмин больше не видел на себе внимательного взгляда Яна, ни словом с ним не обмолвился и после практики, и перед вокалом, предпочитая даже идя рядом молчать, смотря в телефон, будто решал важнейшие проблемы человечества. Но игнорирование проблемы не решало её, Чонин продолжал идти рядом, оскорбленный поведением хёна, и все еще был единственной проблемой Ким Сынмина. — Эй, Сынмин, подожди немного. — Ммм? — он даже не слушал, просто шел дальше, не остановился и когда Чонин встал на месте. Ян схватил его за локоть и потянул на себя с такой силой, что Ким еле удержался, чтобы не упасть на парня. — Господи, что? — Ты игнорируешь меня? — Я просто не услышал тебя. — Хорошо. Я хотел поговорить с тобой, вообще-то. Сердце сжалось от вида встревоженного Чонина. Он посмотрел прямо в стеклянные глаза Яна, которыми он теперь смотрел себе под ноги, стараясь унять дрожь в руках. Киму хотелось кричать, хотелось разодрать руку, чтобы остались кровавые отпечатки на молочной коже. И Сынмин впивался острыми ногтями в ладонь. Он прекрасно видел, Чонина изнутри сжирали какие-то мысли. И эти мысли далеко не самые приятные и правильные, не того направления, которое хотелось бы Киму. — Всё хорошо, я просто много думал сегодня и от этого разболелась голова, — полу-правда, а не ложь. — Поделись мыслями. — Их нужно сформулировать правильно, малыш, и я не думаю, что смогу сделать это сегодня. — Хорошо, когда будешь готов, начни разговор первым, ладно? — Обещаю, я же хороший хён.***
Парень упал на кровать, закрывая лицо руками, и громко простонал в большие ладони.«Вот теперь расхлебывай кашу, которую заварил. Ибо не надо выпендриваться, что ты такой офигенный, классный, можешь скрыть свои эмоции, а потом бегать, как трус последний. Надо продумать то, что скажу ему завтра. Точно скажу»
Ким мысленно посчитал до десяти, обычно это помогало успокоиться, но сейчас сердце билось в слишком бешеном темпе, будто готовое выпрыгнуть из груди и побежать в комнату к Ян Чонину, запрыгнуть к нему на колени и сидеть, наблюдая за парнем.«Нужно принять ванну и расслабиться. Да.»
Ванная комната заполнилась паром. Ким Сынмин мылся только в горячей воде, особенно, если нужно было привести в порядок мысли. Никакая другая температура не могла помочь ему очистить голову так же, как это делала чуть-ли не кипящая жидкость. Личный адский котел Сынмина, в котором он варился. Когда парень принимал ванну, старался не думать абсолютно ни о чем, просто сидел в горячей воде, пока та не остывала до такой степени, что обжигала теперь своей прохладой. — Сынмин, ты там живой? — низкий голос Феликса за дверью вывел парня из полусонного состояния. Он и забыл, что обещал немного поиграть с ним сегодня. — Да, да, Ликс, я уже выхожу. С влажной челки Сынмина капало на листы бумаги, и он запустил в волосы пальцы, зачесывая передние пряди назад. Лампа теплым светом освещала рабочий стол и выделяла едва заметные мешки под глазами Кима. Прокрутив между пальцами ручку, Сынмин поставил дату на пустой странице. 1 июня 2023 год. На автомате он кратко описал день, но мысли быстро увели его к Чонину, и он на половину листа расписал все, что пришло в голову, не смея отгонять от себя того, что кидало ему сознание. На почве разных мыслей появились записи про парня, которому делать больно никак не хотелось. Сынмин расписал по пунктам все, что должен был сделать завтра для того, чтобы признаться Чонину. Последним пунктом значилось «поцеловать». Перечитав всё написанное, Ким сморщился. Какая глупость. И остервенело зачеркал все, что казалось ему глупым. Разобрать это уже даже сам Ким бы не сумел. Он что Диппер Пайнс какой, чтобы писать планы признания? Может ещё и клонов создать? Ну, чтобы наверняка. Сынмин перечитал всё ещё раз, и зачеркнул сплошной линией мысли про Чонина. Он не хотел искоренять их, как свой план признания, который, на его взгляд, был полной глупостью. Кто вообще планирует такие вещи? Ким просто хотел сделать мысли о Яне в своих записях менее читаемыми, будто таким образом пытался приглушить их, сделать в своей голове тише, но они, казалось, только сильнее стали бить его по черепу, заставляя его буквально пульсировать. — Блять, — Ким стукнул кулаком по столу. Да так, что ручка, спокойно лежавшая до этого на середине стола, скатилась и упала на пол с характерным, раздражающим натянутые струны нервов еще сильнее, звуком. Хлебушек-Ян 22:10 Все хорошо? Я, кажется, слышал, ты ругался.Щеночек-Ким
22:20
Все хорошо.
Хлебушек-Ян 22:24 Если ты хочешь, можем поговорить так. Меня очень напрягает твое молчание. Ты мог бы… Хлебушек-Ян 22:36 Написать все, что тебя беспокоит. Потому что я вижу, как бы ты не пытался это скрыть, что что-то не так. И это «что-то» как-то связано со мной. Я же не глупый, хён.Щеночек-Ким
23:00
Я не хочу говорить об этом вот так. Ты можешь прийти, если хочешь, но я очень хочу спать. И тебе советую тоже идти отдыхать, малыш хлебушек.
Хлебушек-Ян 23:02 Если ты обещаешь, что мы поговорим завтра. И поедим, как обычно.Щеночек-Ким
23:05
Обещаю.
23:10
Спокойной ночи.
Хлебушек-Ян 23:15 Спокойной ночи. Сынмин положил телефон на тумбу у кровати и быстро провалился в сон.***
Парень стоял посреди леса. Вокруг пели птицы, а легкий летний ветерок шевелил кроны высоких деревьев и приятно охлаждал разгоряченную кожу. Рядом сидел Ян, он горящими глазами смотрел на Сынмина, склонив голову к сложенным на коленях ногам. — Ты красивый, — Чонин нарушил умиротворяющую тишину. — Ты прекраснее, не представляешь насколько сильно я люблю тебя. — Так скажи об этом. — Я люблю тебя. ЛЮБЛЮ!***
В соседней комнате Чонин наоборот ворочался с бока на бок, пару раз вставал, подходил к окну, и раздвинув плотные шторы, смотрел на чистое звездное небо. — Луна красивая сегодня, — выдохнул он себе под нос, попутно наблюдая за тем, как с черного полотна упала маленькая блестящая звездочка, быстро пролетая и исчезая где-то там, вдалеке. Будучи ребенком, Чонин часто ходил с бабушкой на поле ночью. В августе, когда звезды падали чаще, чем маленький мальчик успевал загадывать свои маленькие желания. Они брали с собой беспородного дворового щенка и шли туда, откуда открывался лучший вид на бескрайнее небо. — Бабуля, давай поймаем одну звездочку и принесем её дедушке, он будет очень рад! — кричал мальчишка, воодушевленно сверкая глазками. — Мы найдем немного другой способ сделать его счастливым, хорошо, малыш? — бабушка понимала, что звезды все принадлежат Богам, их не поймать, они не падают к ногам, но рушить детские мечты и желания она не собиралась. Особенно, если невозможно было пояснить, почему любимый дедуля лежал целыми днями на кровати, и больше не ходил в лес с внуком, чтобы собрать ягоды и принести их бабушке для вкусного черничного пирога. — Хорошо, тогда, — а Ян Чонин никак не унимался. — Тогда я просто буду делать всё, чтобы он снова пошёл со мной в лес. «Если бы ты мог, малыш, если бы ты мог.» — А ты загадывай желания. — Мои никогда не сбывались, — Чонин понурил голову, поглаживая подбежавшего к нему пса по теплой голове. — Ты просто не замечал. Не переставай загадывать желания. — Дедуля говорит мне то же самое. — Вот, верь своему дедуле, и загадывай желания. Ян не мог сказать, что продолжал верить в приметы, когда стал взрослым. Не мог быть уверен, что верил в то, что желания, загаданные на ровное число на часах, типа 10:10, загаданные, когда задуваешь свечи, когда падает звезда, сбываются. Но тем не менее, когда звезда пропала, сгорая где-то там, безумно далеко, он загадал одно желание. А посмотрев на часы после этого, увидел ровно 12:12, и у него было уже два маленьких молчаливых желания, которые он никому не расскажет. Чтобы сбылось. — Ты загадывай желания всегда, — сказал ему дедушка перед тем, как закрыть свои чуткие и самые добрые глаза навсегда, в последний раз взяв с внука обещание. Обещание всегда мечтать.***
— Хен, ты обещал мне ужин, если помнишь, — Хан присел на подлокотник дивана, скрестив ноги. — Да, милый. Мы сейчас сходим с тобой покушать, только дай закончить немного, — Хо не отрывался от своей работы, ни секунды не отводя от нее глаз. Заинтересованный и любопытный Джисон спрыгнул с прежнего места и быстро оказался рядом с Минхо, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не отвлекать занятого парня. Хан осторожно заглянул на лист бумаги, разглядывая то, что начеркал на нем его парень. По количеству исправлений и дураку (а Джисон таковым далеко не являлся) было не сложно понять, что старшего захватило вдохновение, и он старался вылить его на лист бумаги потоком мыслей, чтобы не забыть ничего, что предлагала его голова, даже не стараясь придать строчкам поэтичности. Хан Джисон, хоть и сам был таким же, не переставал восхищаться своим хеном. Иногда Хо мог ничего не писать неделями, а иногда из его рук не исчезала ручка, или телефон с открытыми заметками, словно он даже спал что-то усиленно записывая. — Прочитаешь? — высшая степень доверия от Минхо — дать прочитать непонятную заметку на огрызке бумаги. Это не полноценный текст, даже далеко не похоже на что-то, что может в будущем стать лирикой (если не быть таким же чокнутым в музыке, и не понимать, что даже из пары, казалось бы, несвязных слов, может появиться текст с глубоким смыслом). И Ли всецело доверял младшему, протягивая только что написанный текст. — Это потрясно, хен, — Джисон бегал глазами по строчкам, прочитывая одну за другой, перечитывая по сотни раз одно и то же слово, чтобы точно не упустить смысл. — Ты точно дьвол. Эта лирика порвет все чарты, я тебе гарантирую. Особенно, если этот момент… можно черкану? — утвердительный кивок, и Хан осторожно, едва нажимая на карандаш, обвел строчку в идеально ровный овал. — Особенно, если эту строчку зачитаю я. — Ты хочешь предложить мне фит, Джисони? — Ли весело улыбнулся. Внимание парня к его новому, еще даже не написанному треку, льстило. — Да, хен. Потому что это шикарно. — Я подумаю. — Ну Хо-я! — Подумаю~ю, — Минхо пропел это и встал с дивана, разминая затекшие мышцы. — Ты, кажется, хотел кушать? Закажем сюда? Я не хочу никуда выходить сегодня. Лениво так, что ты и представить себе не можешь, да и поздновато. — Могу, хен, могу. Но у меня есть идея получше, чем заказать еду. Приготовим? — Время двенадцать ночи, Хани. Двенадцать. — Ты хочешь спать? — Нет. — Сильно устал? — Нет. — Тогда пошли! Будет весело! Все равно никто еще не спит. Наверное. По крайней мере свет у Хенджина горит, а Феликс с Чанбином явно и не собираются ложиться, слышишь, они все еще смотрят что-то. Чан на студии ночует опять, так что мы никому не помешаем, даже если будем посуду бить… Соглашайся~я, хён. — Если хорошо попросишь, то, — Джисон даже дослушивать не стал, обхватил теплые щеки большими ладонями и смял чужие губы поцелуем. Ли улыбнулся, обвивая руками тонкую талию. — Хорошо, ты догадливый. Пойдем, приготовим что-нибудь вместе. Учти, если ты снова залипнешь… — То с меня ужин, да-да. Я помню. Пойдем уже. Хан помчался к кухне с такой скоростью, словно от того, как быстро он там окажется, зависела его судьба. Минхо улыбнулся, наблюдая за почти детской радостью на лице своего парня. — Хен, я хочу пасту. — Доставай все, что нужно. — Чеснок, лук, грибы, всё? — Да, остальное по ходу сделаем. Минхо взял большой нож и принялся разминать чеснок, напрягая рельефные руки, на которых выступили венки. — Ты снова залип, Сони. — Да, прости, прости, — Джисон проморгался и громко сглотнул. — С чем я могу помочь? — Вот лук, чисть, режь. А с тебя ужин. Джисон поймал на лету большую луковицу, лучезарно улыбаясь. Он любил готовить с хёном. Дело даже не в том, что Минхо, когда был занят чем-то, выглядел просто восхитительно, хотя и это тоже, а в том, что это всегда было их особенным занятием. Если парни готовили вместе днем одни в общаге, всегда играла тихая фоновая музыка, и Хан не упускал ни секунды, чтобы подразнить своего спокойного хёна. Поэтому днем, помимо музыки, в кухне могли раздаваться громкий смех и гневные тирады Ли, когда какая-нибудь там мука оказывалась на его носу и щеках, или Джисон делал вид, что у него ничего не получается, чтобы Хо встал позади и помог. Ощущать его молчаливую помощь и поддержку было восхитительно и безумно приятно, а когда Минхо стоял сзади, словно стеной возвышаясь над младшим, последний чувствовал защиту от всего внешнего мира, от всех проблем и тревожности. Сейчас, конечно, не день, и быть громкими не стоило, кто знает, может кто-то из мемберов не занят, как они предполагали, и лег спать. В общем, чтобы не мешать и не привлекать лишнего внимания, парни старались делать все очень-очень тихо. Хотя Минхо не удержал себя от своего любимого занятия — почесать подбородок Хана, словно котика, вызывая у последнего смущенный смех. Он всегда таял от этого жеста. Мило и забавно. Разрезав луковицу, Джисон почувствовал, как в глазах защипало, и слезы заполонили темные омуты, мешая наблюдать за собственной работой, и сильными руками, приступившими к нарезанию грибов. — Давай поменяемся, — предложил старший, кладя нож на доску, и подошел к младшему, огибая остров. — Зачем, я справляюсь. — Тебе лук глаза режет, я же вижу. Еще порежешься ненароком. — А тебе не будет резать? Ты и его приручил? — Мне — нет, я знаю, что с ним делать. В отличии от тебя, малыш, — Ли накрыл ладонь Джисона своей. — Хорошо, сдамся тебе на этот раз.***
— Получилось неплохо, хён. — Да, есть можно. — Потому что приготовлено с любовью? — Хан поиграл бровями, отправляя вилку с пастой в рот, набивая очаровательные щечки. Минхо боролся с желанием затискать его, зацеловать каждый миллиметр. — Фу, господи, Хани, не порть аппетит сладкими речами, — Ли улыбнулся, протягивая руку, чтобы вытереть уголок губ парня, покрасневшего от подобных действий. Минхо не смог избавиться от желания прикоснуться к мягким щечкам и коснулся их рукой. — Я люблю тебя, — Джисон прильнул к теплой ладони, словно большой ластящийся к хозяину кот. Четвертый кот Ли Минхо.***
Со стянул с носа очки, положил их на тумбу и вернул пальцы в шелковистые тёмные волосы — Сынмин сегодня странный, — лежа на крепкой груди Чанбина, Феликс задумался, обращая взгляд в потолок. Редко проезжающие машины освещали его фарами, создавая непонятные узоры, быстро исчезающие вместе с желтоватым светом. — Да. Как думаешь, может они поссорились? — Нет. Они не могут поссориться. Это же Сынмин и Чонин, почти как бренд. Их только в комплекте. А если поссорились, завтра наступит зомби апокалипсис или пойдет кислотный дождь, не меньше. — А что тогда между этими двумя? Молчаливые попытки игнорировать все чувства внутри себя? — В точку. Им стоит поговорить. Понимаешь? — Чанбин прекрасно понимал, потому кивнул. — Как мы с тобой разговаривали, пытаясь разобраться в чувствах, так и им. Нам же стало легче, — Ли недолго помолчал. Сейчас бы покурить, но вставать с теплой постели не хотелось. — Но я не буду лезть к ним с советами. Это же их жизнь. Но я так переживаю за них, Бинни. — Эй, Ликси, — рука Со, до этого медленно перебирающая темные волосы, переместилась на острый подбородок, осторожно поворачивая голову парня к себе, чтобы встретиться с ним взглядами. — Ты чертовски прав, они взрослые люди. Сынмин, если проблема в его тараканах в голове, прекрасно справится с этим, будь уверен. Это же наш Ким Сынмин. Да и знаешь, — Чанбин снова запустил руку в мягкие волосы. — Он же хороший хён и не захочет делать больно своему младшему. А мы не будем взваливать на свои плечи груз проблем чужих отношений, хорошо? — Да. Ты прав, хён. Ли блаженно прикрыл глаза, теперь мысль о друзьях перестала быть тревожной, когда он озвучил её в тишине чанбиновой комнаты. Они все взрослые люди и способны думать своей головой, тем более, в голове на плечах Ким Сынмина Феликсу сомневаться никогда не приходилось. Чанбин абсолютно прав. — Спокойной ночи, Ликси, — Со некоторое время еще наблюдал, как его прекрасное веснушчатое солнце посапывало, лежа на его груди, а скоро и сам провалился в приятный сон.
