14 июня - 30 июня 2023 год
17 июня 2023 г., 17:00
Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни.
Хлебников
— Что еще есть интересного? — Намджун тихо прошел в кабинет. Мужчина поставил на стол тарелку с теплым супом, от которого исходил приятный аромат. Джин только сейчас понял, что время перевалило за пять часов вечера, а во рту с самого утра ни крошки. — Спасибо. Кроме того, как эти парни находили себе поесть, в целом, ничего такого, что могло бы сильно заинтересовать. Хотя, — Джин взял ложку супа в рот и чуть не затанцевал от счастья, сидя на своем стуле, вызывая этим действием низкий смешок Кима, присевшего рядом. — Хотя? — Джун вопросительно выгнул бровь. — Смотри, тут, 14 июня он пишет о том, как два парня — Чанбин и Чан, пошли за едой в ближайший магазин. Как я понял из записей, они отлично стреляли и умели обращаться с оружием. Вернулись они с небольшим количеством еды и Чанбин был ранен. Ранение не опасное, пуля прошла навылет. Но обработать правильно они, конечно же, не могли за неимением должного опыта. — Рана загноилась? — Да, пошло заражение крови и парень загнулся в считанные дни. Запись от 30 июня гласит, что они устроили импровизированные похороны, а тело вынесли на улицу и закопали на заднем дворе. 14 июня 2023 года. Еды осталось крайне мало. Пара каких-то булочек, на несколько дней, мы пытались их растянуть как могли. Чанбин-хен и Чан-хен пошли за запасами. Но вернулись они в крови, одной рукой Чанбин зажимал плечо, а Чан, мелко подрагивающий, зажимал пакет с какой-то едой, она мало нас интересовала. Бину прострелили плечо, Чан-хен сказал, пуля прошла навылет. Жить будет. Только перевязали. Надеюсь, обойдется без заражений. Феликс весь как на иголках, мы тоже, в целом, но Ли от Чанбина никуда не отходит, везде за ним, как шнурок таскается. Страшно за родителей. Связи нет уже как дня три, как там они?***
Утро четырнадцатого июня начиналось не с кофе. Впрочем, ничье утро уже давно не начиналось с кофе. В этот раз закончилась еда. Чан, с посеревшим от задумчивости лицом, сидел в кухне, сложив перед собой руки. Парень смотрел в одну точку, не реагируя даже на далеко не тихо появившегося на пороге Чанбина, который, к слову, задел ногой стул, прошкрябавший с неприятным звуком по кафельному полу. — Чан, — Бин подошел почти вплотную, а когда понял, что Крис не среагирует, пощелкал пальцами перед его лицом. Старший вернулся в этот мир, промаргиваясь, словно после долгого сна. — Да? — Что-то не так? — Нет, все хорошо. Мы просто окружены обезумевшими людьми, которые хотят впиться в наши глотки и разорвать. А так, все просто восхитительно. — Бро, я серьезно. — Я тоже. У нас не хватает еды. — Совсем? — Несколько булок, которые были пару дней назад, уже съедены. В комнате повисла напряженная пауза. Чанбин несколько секунд думал, почесывая затылок. — Я схожу. — Бин, нет. — Бин — да. А кого еще ты предлагаешь? Себя? Или, может, Хана? — Не Хана точно. И не тебя. — Себя значит. Нам нужен лидер, Крис. Нам нужен ты. Подвергать себя такой опасности и идти туда одному? — Если ты пойдешь, я тоже пойду. Не одному же тебе идти? Точная гибель, если так. — У тебя странная логика, бро. Хорошо, пойдем вдвоем. Нужно сказать парням. — Будьте осторожней, пожалуйста, — Феликс обнял обоих парней, крепко сжимая их в своих руках. Остальные стояли рядом и молча кивали напутствиям Ли младшего. — Мы постараемся. — Уж постарайтесь, — Минхо приподнял бровь в возмущении, которому не было предела. «Постараются», да они обязаны быть осторожными. — Умрете, я вас убью. Чан вымученно улыбнулся и открыл перед Чанбином дверь в пустующий тихий коридор. Мемберы не проронили ни слова, только разошлись по комнатам, прильнув каждый к своему окну, и следили за тем, как Чан и Чанбин выходят из общежития и осторожно направляются в сторону магазина. — Я все спросить хочу, — Чану надоела мучительная тишина. — Спрашивай. — Шутки про то, что ты сделаешь Ликсу предложение не просто шутки, ведь так? — Не просто, — Бин улыбнулся. Мысль о Феликсе теплом разлилась по всему телу, тревожность немного притупилась. — Я купил кольцо еще месяц назад, все не мог найти удачного случая. — Я думаю, удачнее не будет. Может, стоит сделать это в ближайшее время? Пока не поздно. — Думал уже. Не могу решиться. Знаю, что он скажет «да», но все равно страшно, — Со прислушался, огибая горящую гору тел, и скривился от ужасного запаха, сразу же осевшего в легких и где-то на стенках желудка. — Не тяни с этим сильно, — Чан тоже какое-то время помолчал, слушая звуки пустеющего города. — Ладно, пап, — Чанбин хохотнул, осторожно открывая перед Чаном стеклянную дверь магазинчика. — Тише, ты слышал? — Да, — голос перешел в шепот, Крис напрягся, словно натянутая струна. Из-за прилавка послышался очередной шорох и воздух прорезал оглушительный выстрел. Пуля разбила в крошечные осколки окно позади парней. Стекло крошечными кристаллами разлетелось по кафелю магазина и асфальту на улице. — Блять. Мы здоровы! — крикнул Бан в попытке успокоить нападавших, но раздался очередной выстрел, заставивший парней пригнуться и подползти ближе к прилавку. — Надо набрать еды и валить отсюда. Я крайне не хочу вступать с ними в перестрелку. Крис молча сгреб все, что было на полке рядом с ним, в пакет, и дал знак Бину, чтобы он осторожно продвигался к выходу. — Бля, — выдохнул Чан, когда его взгляд коснулся бледного Со. По его футболке струилась кровь, парень зажал рукой плечо и стискивал зубы до скрипа, который старший буквально слышал, находясь на небольшом расстоянии. Чанбин видел перед глазами звёзды от острой прожигающей его боли, но продвинулся к выходу, следуя за лидером. — Ты как? — находясь уже на достаточном расстоянии от злополучного магазина, спросил Чан полными тревоги глазами смотря на Со. Что же скажут парни? Что скажет Феликс, когда увидит пропитанную кровью футболку. — Я в порядке. — Ты явно не в порядке. Дойти сможешь хотя бы? — Да, я же сказал, я в порядке, — Со процедил это сквозь зубы, уже заходя в общежитие. Он всё еще был бледен, но это не помешало ему быстрее Чана добраться до двери и хлопнуть ей, стекая по стенке в прихожей. — Чан? Чанбин? — напряженный Хан появился в комнате с пистолетом в руках. Парень сжимал его с такой силой, что казалось, будто он действительно планировал отстреливаться до последнего с любым, кого увидит сейчас в прихожей. — Да. Мы. Чанбину нужна помощь, — Чан закрыл за собой дверь, присаживаясь рядом с Со и уже подоспевшим и откинувшим пистолет Ханом. — Что блять произошло? — Джисон забегал глазами по мокрой от крови одежде и рукам Чанбина. — В магазине сидели люди, которые защищали свою территорию оружием. — Хан? Парни верну… — появившийся на пороге Ли младший прервал вопрос на полуслове, заметив на полу бледного, словно мел, Со. Феликс и сам принял похожий оттенок, подходя к парням. — Не спрашивай, что произошло, — Чанбин улыбнулся через силу, приоткрывая глаза. — Очень сильно больно? — только и спросил младший, беря большую ладонь парня в свою, пачкаясь в чужой крови. — Я сильный, справлюсь. Чан, исчезнувший незаметно для парней до этого, появился снова с бинтами в руках и одной из чанбиновых футболок. — Ликс, сними с него футболку. Хан, поможешь мне переместить его на диван. — Я сам дойти могу, — прохрипел Со, поддаваясь рукам Ли, снимающим с него пропитанную кровью одежду. — Завались, Со, — Чан рявкнул так, что стоящие позади парней Минхо с Хенджином и Сынмин с Чонином вздрогнули. — Извини, Бинни. Просто доверься нам. Чанбин не ответил, но кивнул, нахмурившись, когда грубая ткань футболки провезлась по ранению, задевая поврежденный участок. — Пуля прошла на вылет, — Чан судорожно выдохнул. — Ликс, доверю тебе перевязать, оставим вас, справишься? — Конечно. Ли встал между чанбиновых ног, чуть наклонившись ближе к старшему. — Я буду очень осторожен. — Я верю. Со немного пришёл в себя. Боль никуда не ушла, все так же преследуя парня, пульсировала во всей руке. — Разговаривай со мной, пожалуйста, — Ли дотронулся до руки, пропуская бинт подмышкой и заставляя Бина болезненно простонать. — Хорошо, о чем тебе рассказать? — старший улыбнулся, Ли услышал это буквально в его голосе. — Я не знаю, просто не молчи, мне страшно, что ты можешь отключиться. — Ладно, не беспокойся, — Со прервался на шипение, ловя ответное «прости, прости, прости» от Феликса, который старался и дальше как можно осторожнее перевязывать и закреплять поврежденную руку. — Все в порядке, Ликси. Знаешь, о чем я очень долго думал? — Ммм? — Ли сосредоточенно наматывал бинты, но приподнял взгляд на лицо Бина, которое, к его радости, приняло более живой оттенок. — Как выглядят мечты? Я писал об этом текст какое-то время назад, до того, как всё это началось. Ты слышал легенду о том, что синие киты выпрыгивают из воды потому что мечтают летать, словно птицы? — Никогда не слышал такого… — Ну так вот, следствием этой легенды является то, что киты, появившиеся в небе — символ исполнившихся мечт. — О, я наоборот слышал, что киты в небе — символ разрушений и множества проблем. Потому что они огромны, и способны разрушить всё живое на земле одними только своими хвостами. — А вот этого я не слышал. Что тебе ближе? — Наверное, мечты? Это звучит романтично и красиво. Киты в небе, как символ мечты, — младший словно попробовал эту легенду на вкус, произнося, растягивал гласные. Феликс помог Чанбину натянуть чистую футболку, жмурясь при каждом болезненном стоне старшего так, словно боль передавалась воздушно-капельным путем и теперь Ли испытывал то же самое. — Как ты? — Минхо присел на пол, рядом с Со. Парни собрались в зале и расселись рядом друг с другом. Каждый внимательно смотрел на Чанбина, но Минхо озвучил всеобщий вопрос первым. — Жить буду. Всего лишь рука. — Очень болит? — глаза Хана блестели от количества тревоги, переполняющей его. Таблетки давно закончились и ему было правда очень сложно без них. Тревога и без того сжирала его каждый день так, что ему приходилось сжимать в руках Минхо до скрипа костей. А сейчас так сложно было держать внутри глаз слёзы. — Уже меньше, спасибо Ликси и Чани-хену. — Прости, Бинни, — Чан поник. — За что ты извиняешься? — Я потащил тебя, я же и не уследил за твоей безопасн… — Крис, завались. Ты тут вообще не при чем. Понял? Чан кивнул, снова погружаясь в свои мысли и замолкая.***
30 июня 2023 года Состояние Чанбина ухудшалось. С каждым днем всё хуже. Он не ел уже вторые сутки. Но в этот день ему было намного лучше. Ли не отходит от его кровати ни на шаг. Ему очень тяжело, как и нам всем. А сегодня мы проснулись от удушенного крика Феликса. Ночью у Бина остановилось сердце. Он мертв. Мы не можем в это поверить. Все было хорошо, он даже ходил без поддержки, кушал, пару дней назад сделал Ликсу предложение. Он сам, кажется, верил в то, что поправился, мы все верили и надеялись. Все будто в воду опущеные. Мы вынесли Со на улицу и похоронили на заднем дворе общежития. Кажется, многим из нас суждено здесь оказаться.***
— Бинни? — Ли провел ладошкой по взмокшим волосам старшего. — Я хочу есть. Три слова, а Ликс уже готов вознестись от счастья. Несколько дней до этого, пихая еду в парня, он сдерживал слезы. Феликс вылетел из комнаты, как ошпареный. Он смел с полки порцию Со и чуть ли не прыжками вернулся к парню. — Вот, кушай, — младший присел на пол у кровати, наблюдая, как старший кусал кусок хлеба, прикрывая в удовольствии глаза. — Господи, это безумие. Я будто никогда не ел ничего вкуснее, — Со жадно глотал еду, откусывая маленькие кусочки, растягивая удовольствие на более длительное время. Когда всё закончилось и последний кусок пищи оказался у него во рту, Бин словно расстроился, опустив глаза на пустые ничего не сжимающие ладони. — Хочешь еще? — сердце Ли буквально готово было выпрыгнуть из груди от переполняющего его чувства неописуемой радости. Словно возвращаясь в тот день и в ту секунду, когда Со коснулся его губ своими, закрепляя слова «я люблю тебя» на всём лице младшего, на его щеках, носу, веках и лбу, везде, куда только доставал. — Нет, я съел то, что положено мне. С меня хватит. — Я могу отдать тебе своё. — Нет, — Со посерьезнел. — Никогда не позволю тебе жертвовать собой ради меня, ты понял? Никогда, Ликси. — Хорошо, хен. Ли коснулся теплой руки своей прохладной ладонью. Бин чувстовал себя гораздо лучше, чем вчера, лучше, чем за последние несколько дней. — Ликси, — Чанбин сжал пальцы Феликса, привлекая его немного рассеевшееся внимание. Ли поднял гетерохромные глаза на старшего, и Со влюбился в них снова. Он снова полюбил Ликса еще сильнее, чем мог любить вчера. Он будет любить его завтра больше, чем сегодня. — Я надеюсь, что мы сможем официально подтвердить то, что я хочу сделать сейчас. Бин замолчал, промаргиваясь и отвлекаясь от внимательного взгляда, наполнившегося слезами. Ли понял. Сразу всё понял. Старший выдохнул, продолжая продуманную до мелочей речь: — Раз мне лучше, больше мне не страшно, что я могу нанести тебе непоправимую рану. Скоро вообще буду как огурчик. Я очень хочу, чтобы ты продолжил свою жизнь, как Со Феликс. Безумно хочу просыпаться с тобой утром, ложиться спать ночью, есть за одним столом, вместе воспитывать общую кошку. И очень надеюсь, что за это время твой безымянный палец на правой руке не похудел настолько, что кольцо будет спадать с него. — Бинни… На щеках Феликса появились дорожки слез. Он быстро смахнул их с лица, ложась сверху на Чанбина, придерживая своя тело немного на весу. — Тумбочка, найди там коробочку и примерь. Оно подойдет тебе, я уверен. Но Ли не сразу полез за украшением. Парень наклонился к губам Бина, прикасаясь к их теплой мягкости и прикрыл глаза. Как давно он не касался этих губ. Любимых и желанных губ его парня. Его жениха. Да черт с ним, его мужа. Чанбин улыбался в поцелуй, поддаваясь напору Феликса, который с осторожностью нависал сверху, едва прикасаясь к телу старшего. Забота даже в таком маленьком действии. Ликс оторвался от прекрасных губ, нежная полная любви улыбка тронула его лицо. Он впервые за этот месяц так сильно и ярко светился. Словно настоящее солнышко. Лучик света в непроглядной тьме нынешнего страшного мира, пытавшегося забрать в неизвестность его Со Чанбина. — Хен, это так красиво… — Феликс крутил в руках раскрытую красную бархатную коробочку. Кольцо внутри было тем, о котором Ли мечтал. Золотое, аккратное, с небольшим гранатовым сердцем. — То, про которое ты говорил мне. — Я не думал, — Ликс надел кольцо на нужный палец и замер, рассматривая свою руку. — Теперь я самый счастливый человек на земле, если в нынешнем положении вообще возможно быть счастливым. Я люблю тебя, хён. — Я тоже тебя люблю, малыш, — Со поцеловал руку Феликса, словно последний был принцессой, а Чанбин — принцем, спасшим его от злого дракона, разбойника и негодяя. — О мой бог, — выдохнул Джисон, держа в пальцах левую руку Енбока, разглядывая поблескивающее золото. — В таких-то условиях. Да Чанбин самоуверенный засранец. Я пожму ему руку, — Минхо действительно встал с кресла и ушел в комнату Бина, где тут же послышались озорные смешки. — Мы очень рады, Ликси, — Чан тепло улыбался Ли, или теперь можно было говорить «Со младшему»? Впервые за месяц парни по-настоящему были счастливы. Пир, конечно, не устроишь в честь этих двоих, но за словами далеко ходить не нужно. — Кольцо прекрасно, — выдохнул Хван, ближе подвигаясь к младшему, чтобы лучше рассмотреть узор. — Говорю как художник. — Тебе подходит такое, — Чонин подпер щеку рукой, показывая ямочки лучезарно улыбаясь. — Согласен, камень идеально для тебя, — Сынмин взял пальцы Феликса в свои руки, ближе рассматривая украшение. — Спасибо. Вам всем, — Ёнбок продолжал показывать свою широкую улыбку, заставляя всех в комнате улыбаться так же ярко, освещая серые и страшные виды за окном. Теперь Феликс не отходил от старшего не из-за его плохого самочувствия, а потому что хотел расцеловать каждый миллиметр любимого, сжать его в своих объятиях срастись с ним в одно целое и никуда не отпускать. — Ликси, — Бин сморщился от щекотки, когда волосы Ликса провезлись по щеке, пока парень расцеловывал его шею. — Знаешь, я думал, что умру, но сейчас, когда ты так близко ко мне, никаких мыслей о смерти и быть не может. — Почему ты говоришь такие вещи именно сейчас? — Потому что всё еще боюсь, что могу не сказать тебе об этом. Но я скажу тебе еще раз. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю. Со притянул лицо младшего за щеки, целуя пухлые теплые губы. Ресницы Ликса трепетали, словно крылышки прекрасных бабочек. — Я очень люблю тебя. Спокойной ночи, — Ли уместился под боком старшего, обвивая его руками и ногами, и уснул, умиротворенно улыбаясь.***
Ли проснулся рано, рассвет только-только тронул небо, парень потянулся, жмуря глаза. Старший лежал к нему спиной и Феликс привычно прислушался. Уже ритуал, проводимый каждое утро. Но сегодня страхам младшего суждено было сбыться. Ли напряг слух и уставился на спину Бина не моргая. Сердце ухнуло вниз с безумной скоростью. Ликс не видел, чтобы грудь мерно вздымалась вверх-вниз. Младший в панике повернул парня к себе так резко, что любой человек бы точно проснулся. Но Бин не дышал. Феликс прижался ухом к крепкой груди. Горло сдавил ком, мешающий вдохнуть хоть немного воздуха. — Бинни, открой глаза, проснись, — истерика стальными тисками сдавила грудь. — Чанбини! Хен… Пожалуйста. Слезы горячими струями потекли по веснушчатым щекам. Ли не мог вдохнуть, он тупо глотал ртом воздух, словно рыба, выкинутая на берег. Кулаки сжались до кровавых полумесяцев на ладонях. Младший обнимал парня так крепко, будто это могло вернуть ему сердцебиение, заставить его вдохнуть полной грудью воздух. Феликс судорожно вздохнул и из его рта вырвался истерический крик. Парни ворвались в комнату и застыли на пороге, бегая ошарашенными глазами от бледного лица старшего к заплаканному Феликсу над ним. — Бинни, — выдохнул Крис, подходя к кровати. Он положил руку на плечо Ли, сжимая его так сильно, что кажется, Чан мог бы сломать ему пару костей. — Феликс. — Помоги ему, — прошептал Ли, вжимая голову в плечи. — Я не могу, — горло Чана сдавил ком. Он мешал ему сосредоточиться на главном — Феликсе на грани нервного срыва и панической атаки, и на Чанбине, которому ничем уже нельзя было помочь, лишь спокойно уйти в последний путь. Где-то за лидером парни потеряли все эмоции. Лица превратились в камни. Словно 5 серых скал во время дождя. По их каменным лицам текли капли, падая, где-то внизу, у подножия, и в тишине, где слышались только всхлипы младшего Ли, они, словно хрусталики, со звоном разбивались о пол. Никто не проронил ни слова. Словно Чанбин действительно просто крепко и сладко спал, а все, кто нес его, закутанного в одеяло, по пустой до шумного звона в ушах тихой общаге, просто-напросто боялись разбудить его своими разговорами. Лицо всегда светящегося Феликса было темнее ночи. Звезды на его щеках не светились, застланные тучей. Глаза, блеск которых так сильно любил человек, которого сейчас укладывали в яму на заднем дворе общежития, потухли. Не горели больше тем озорным, даже немного детским, огоньком, что и раньше. Этот свет потух, его затушила смерть в черной вуали. Его затушило сердце Со Чанбина, которое больше не билось в крепкой груди. — Прости, прости меня, Бинни, — Чан присел на корточки у невысокой насыпи земли. — Эй, — Чонин, чьи красные от слез глаза пристально смотрели в лица каждому из присутствующих, привлек всеобщее внимание. — Вы думаете, он бы хотел, чтобы сейчас мы все просили прощения и отчаянно винили себя в том, что произошло? Никто не ответил, но все поняли, что макне хочет от них всех, к чему он клонит своими, возможно, грубыми для кого-то словами. Минхо кивнул, соглашаясь с Айеном, но молчание прерывать не стал, просто отошел от быстро сделанной могилки, направляясь обратно в здание. У маленького холмика сырой земли остались только Трирача и Феликс. Как бы теперь называлась эта самая Трирача без одного участника? Турача? Такого им не нужно. — И всё равно, прости, — Чан потянул двух младших к общежитию. — Почему? — голос Ли скрежетал, горло болело от криков и истерики. — Почему он? Почему мы? — Я не знаю, Ликси, правда, — Бан смотрел на Джисона, ища в нем помощи. Так всегда. — Ликс, — Хан положил руку на плечо Феликса, массируя кожу осторожными движениями пальцев. — Мы правда не сможем ему помочь. Уже. Но мы можем сделать то, что он, — Джисон специально выделил «он» в своем предложении. — он хотел бы, чтобы мы сделали. Мы можем жить. Стараться выжить в том мире, в котором мы живем сейчас. Чонин прав, нам всем тяжело, тебе в особенности, я даже не могу представить, насколько сильно, но хен правда хотел бы, чтобы мы приняли все это. — Я понимаю, — Ли поддавался напору старшего, продвигаясь с ним к квартире. Чан даже невольно выдохнул, когда Феликс смог оторвать ноги от сырой земли. — Вот, пожалуйста, поешь, когда мы придем, и ляг спать. Мы будем на чеку, никого больше не дадим в обиду, окей, бро? — Хорошо. Ёнбок сел на кровати в комнате, закутываясь в одеяло, словно это могло стать его укрытием от всего внешнего мира. Словно это могло вернуть его к Чанбину.
